Колдун параноик

-Ну, Андрюшенька, не обижайся, — умиротворяюще ворковал Борис, высокий под два метра ростом белобрысый див, — мы же о тебе заботимся! Представь, что с тобой станет в старости? Болезни, немощь… А мы избавим тебя от страданий! -Просто… проглотим, — воодушевленно подхватил Иван-приятель Бориса — и ты даже не почувствуешь! Это как… эвтаназия, только по-дивски! Третий див- друг Бориса и Ивана, по имени Степан участия в разговоре не принимал, а стоя рядом, только качал головой, как бы показывая, что неодобряет несговорчивость Андрея. Андрей Воронцов, прижатый к стене безлюдного коридора, пытался сохранить остатки самообладания. -Эвтаназия? Вы серьезно? Вы хотите меня… съесть? -Ну, не съесть, а… — поправил Борис и чуть задумавшись продолжил с доброжелательной, как он сам считал улыбкой, — принять в себя твою энергию, твою сущность! Это высшая форма уважения! Тут в коридоре появился один из колдунов полицейского управления. Колдун нес на подпись пачку документов для коллег чародеев. Появился он так внезапно, что вся четверка увлеченная разговором, невольно вздрогнула от звука распахнувшейся двери. -Что здесь происходит? — его голос прозвучал неожиданно и резко. Борис, Иван и Степан замерли, заметно оробев под недружелюбным взглядом старого колдуна но постарались ответить как можно беззаботнее. -Мы просто… беседовали с Андреем Воронцовым! -Беседовали, прижав его к стене и предлагая съесть заживо? — старый колдун с нескрываемой насмешкой посмотрел на дивов. -Это как-то не вяжется с уставом полицейского управления, знаете ли. Воронцов, воспользовавшись моментом, выскользнул из хватки дива Бориса и спрятался за спиной старого колдуна. -Спасибо — прошептал он. Не стоит благодарности-колдун ответил так, словно спасение новичка-полицейского было сущей ерундой-пойдемте со мной Андрей, вам предстоит еще многое узнать о работе… И мой вам совет Андрей: не бойтесь и не стесняйтесь постоять за себя. Андрей Воронцов, выпускник Академии Магии и Чародейства, с трудом сдерживал вздох отчаяния. Распределили его, понимаете ли, в Санкт-Петербургское Полицейское Управление. Звучит солидно, престижно. На деле же — хождение по минному полю, где мины эти — зубастые, клыкастые и голодные. Проблема, как несложно догадаться, заключалась в дивах. В Империи дивы и колдуны работали в связке, этакий симбиоз силы и интеллекта. Но симбиоз этот, по мнению Андрея Воронцова, был с гнильцой. Потому что дивы были хищниками и людоедами. И инстинкт, знаете ли, штука такая… неумолимая. Вот и сейчас Борис, в очередной раз пытался достучаться до разума Андрея.-Мы будем отличной командой! — убеждал белобрысый верзила с плотоядным интересом осматривая невысокого, худощавого и угловато-нескладного словно подросток Андрея. Колдун настороженно смотрел в ответ на дива Бориса и медленно пятился в сторону служебного кабинета. — Понимаешь, я не хочу считать дива своим товарищем, испытывать к нему симпатию и дружескую привязанность, а потом в не самый радостный момент быть проглоченным заживо вот таким другом-дивом, — в который раз повторял Андрей, чувствуя, как закипает. — Есть в этом что-то гадкое. — Но это же в большинстве случаев инстинкт, а не сознательное решение дива! — изумленно выпучил глаза Борис. — Тем более не хочу себе такой судьбы! Это даже не сознательное предательство, а что-то неизмеримо более мерзкое, — искренне заявил Андрей. Он представил, как Борис, с которым они вместе расследовали бы дело, вдруг, ни с того ни с сего, решает, что пора бы и перекусить. Бррр… Борис почесал макушку, явно перегруженный информацией. — Ладно, — пробормотал он, — постараюсь все обдумать и осознать. Андрей вздохнул. Обдумывай, не обдумывай, а инстинкт есть инстинкт. Он, на всякий случай, всегда носил с собой заряженный пистолет. Не для преступников, конечно. Для себя. Чтобы успеть… ну, вы поняли. Борис, узнав о пистолете, совсем скис. Он собрал своих сородичей в укромном уголке и начал жаловаться. Степан и Иван, его верные товарищи-дивы, слушали это нытье с видом вселенской скорби. — Может, этот колдун не совсем адекватен и стоит выбрать нормального? — предложил один из дивов. — Смотри, сколько всяких колдунов в управлении работает. — Нет, я уже выбрал себе колдуна, — упрямо ответил Борис. Видимо, Андрей Воронцов чем-то его зацепил. Может, своей параноидальной осторожностью а возможно, ему просто нравилось выводить колдуна из себя. Дивы снова принялись ломать голову. Как понять аргументы колдуна и переубедить его? От инстинктов хищников они отказаться не могли, это понятно. Но и служить с приятными в общении колдунами хотелось. А еще они никак не могли понять, почему некоторых колдунов все устраивает. Почему некоторые даже заводят дива-фамильяра, который в конце концов их сожрет, чтобы остаться служить семье покойного колдуна. Это вообще было за гранью их понимания! Отчаявшись из-за постоянного внимания троицы дивов, Андрей решил обратиться к руководству. Он записался на прием к начальнику полицейского управления. Андрей надеялся, что он поймет его проблему. -Товарищ начальник, — начал Андрей, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Я хотел бы обсудить одну деликатную проблему, связанную с дивом Борисом. Он… он слишком навязчив. Его внимание… оно мешает мне работать и это… это создает невыносимую атмосферу. Начальник полицейсконо управления махнул рукой, как будто отгоняя назойливую муху. -Андрей, поверьте мне, я повидал всякое. Дивы — они такие. Им нужно время, чтобы понять границы. А вам нужно время, чтобы привыкнуть к ним.» -Но, это постоянное вмешательство, это… я не могу эффективно выполнять свои обязанности, когда постоянно приходится отвлекаться на… на его присутствие. Начальник полицейского управления покачал головой, его взгляд стал более жестким. -Андрей, я ценю вашу работу. Вы талантливый колдун. Но я не могу принимать решения на основании ваших личных ощущений. У нас нет никаких официальных жалоб на Бориса. Он не нарушает закон, не проявляет агрессии. Он просто… общителен. И, честно говоря, я думаю, что вы просто еще не нашли общий язык. Поработайте еще немного. Если через пару месяцев ситуация не изменится, приходите снова. Но пока… пока я не вижу оснований для каких-либо мер. Андрей вышел из кабинета с тяжелым сердцем. Его разумная попытка решить проблему потерпела крах. Он чувствовал себя загнанным в угол. Андрей, тем временем, разрабатывал план побега. -Зачем я вообще согласился на это-тихо бурчал он себе под нос -разумнее было не соглашаться на это распределение. О немедленном увольнении Андрей старался не думать, оставив его на самый крайний случай. Своим увольнением Андрей подвел бы Магическую академию которая и организовала его назначение в полицейское управление. Андрей категорически не хотел ставить в неловкое положение любимую академию. Место для службы хорошее и престижное, и если бы не чертовы дивы Андрей бы искренне радовался своей первой работе. Пережду-решил Андрей– возможно дивы угомоняться, возможно я научусь справляться с трудностями, а возможно я отраб отаю положенный срок и тихо уволюсь. Он решил укрыться от приставаний дивов в самом тихом и незаметном месте полицейского управления — в архиве. — К скромному архивариусу дивы точно приставать не будут, это же не оперативная работа в которой без дива-напарника колдуну не обойтись! — решил Андрей Воронцов и, не теряя времени, написал прошение о переводе в архивный отдел. На следующий день, поджидая Бориса у входа в кабинет, Андрей нервно теребил в кармане прошение. Как только див показался в дверях, Андрей выпрямился и натянул на лицо самую приветливую улыбку, на которую был способен. — Здравствуй, — лучезарно улыбнулся Борис. Андрей, не давая опомниться, быстро сунул ему под нос подписанное начальством прошение о переводе в архивариусы. — Вот! — счастливо улыбнулся Воронцов. — Теперь ты вместе с твоими приятелями меня не достанешь и не сожрешь! А если все же попробуешь, у меня еще заряженный пистолет есть! — Мда… — только и смог выдавить ошарашенный Борис. — Не ожидал… Удивленный и обиженный див понуро поплелся к своим сородичам жаловаться на хитрого колдуна, ускользнувшего из его лап. Иван и Степан, слушали нытье своего сородича с усталым видом. Степан когда-то давно сожравший своего раненого на службе колдуна, тихо вздохнул. — История закончилась хорошо, — пробормотал он. — Нужно радоваться за предприимчивого колдуна. Он просто заботится о своей безопасности. Иван молча кивнул. Он понимал Андрея Воронцова, но не одобрял его поведение. Сам он, к счастью, работал с колдуном, который не боялся дивов и даже подкармливал Ивана домашней едой. Но он слышал много историй о колдунах, живущих в постоянном страхе. Борис, выслушав их, все равно остался при своем мнении. Он считал, что Андрей просто не понимает, что такое настоящая дружба между дивом и колдуном. Он был уверен, что сможет его переубедить. Тем временем, Андрей, уже обустраивался в своем новом кабинете в архиве. Пыльные полки, стопки старых дел, тишина и покой… И ни одного голодного дива поблизости. Идеальное место для параноика-колдуна. Он открыл первое дело и принялся читать. -Дело о ограблении гастронома… — прочитал он вслух и закатил глаза. Ну и работка его ждет! Но, по крайней мере, он будет жив. А это, в его ситуации, уже немало. В этот момент дверь архива скрипнула, и на пороге появился… Борис с товарищами. — Я тут подумал, — сказал он, виновато улыбаясь. — Может, я буду приходить к тебе в архив, помогать разбирать дела? Так мы сможем и дальше общаться… и, может быть, ты поймешь, что я не собираюсь тебя сайчас есть, а хочу стать твоим дивом-напарником. Андрей уставился на него, не зная, что сказать. Кажется, его план побега провалился с треском. И теперь ему придется как-то уживаться с этим назойливым, но, кажется, искренним дивом. — Ну, — сказал молодой колдун, вздохнув. — Помогать, так помогать. В этот момент Борис, подошел к колдуну и довольной произнес: —Я так рад, что ты иногда со мной соглашаешься! Давай, я тебя обниму! Андрей попытался увернуться, но Борис был слишком быстр. Он схватил колдуна за плечи и, не дав тому опомниться, крепко обнял. В этот момент у Андрея почти треснули ребра, и он издал тихий, но выразительный звук, похожий на шипение. — Ой, кажется, я его сломал! — с притворным ужасом воскликнул Борис, отпуская Андрея. — Ты в порядке, колдун? Борис нарочито заботливо огладил фирменный китель Андрея, стряхивая одному ему видимые пылинки и нажал ладонью на ребра колдуна, якобы проверяя их целостность. Андрей, пытаясь восстановить дыхание, с трудом выдавил из себя: — Я… я в порядке. Просто… просто немного… сжался.– видимо от растерянности Андрей использовал не слишком подходящее слово, чем спровоцировал бурное веселье троицы дивов. Степан и Иван хохотали, как будто услышали самую смешную шутку в мире. — Сжался? — переспросил Степан, подмигивая. — Ты, похоже, не только сжался, но и стал еще более… компактным! — Да, как консервная банка! — добавил Иван, хихикая. — Может, мы тебя на полку поставим? Андрей, краснея от смущения и злости, попытался вернуть себе достоинство. — Знаете, я не консервная банка, а колдун! И у меня есть магия! Андрею действительно хотелось применить свою магию против троицы незванных дивов. Андрей общался с молодыми колдунами управления и наблюдал, как коллеги обращаются со своими дивами-напарниками. Он даже перенял от них несколько новых заклинаний и выслушал несколько полезных советов, но проблема была в том, что они были применимы только к диву-напарнику колдуна. Наказывать, воспитывать и как-то еще магически воздействовать на дивов управления полицейским колдунам было строжайше запрещено. Запрет обязан был защитить дивов от колдунов-садистов, а колдунов от обозленных побоями дивов. Сохранить так сказать всеобщее благополучие и доброжелательную рабочую атмосферу. А навыки полученные Андреем в акадении он мог использовать только на агрессивных дивах-демонах. — О, магия! — закричал Борис, притворно испугавшись. — Ты нас заколдуешь? — Нет! — ответил Андрей, стараясь говорить уверенно. — Я просто… предпочел бы держаться на расстоянии от вас. — О, это не очень-то вежливо, — сказал Иван, подходя ближе. — Мы же просто хотим дружить! — Дружить? — переспросил Андрей, прищурившись. — Или сожрать? —Опять это «или»! Разве это сейчас важно когда мы- троица замечательнейших дивов предлагаем тебе нашу дружбу! Я вообще то считаю, что при грамотном планировании успею сделать и то и другое! И одно другому не мешает! — рассмеялся Борис. — Поверь, мы же не такие уж злые! — Да, мы просто любим поиграть! — добавил Иван, подмигнув. — А ты, колдун, просто слишком вкусный, чтобы тебя не потискать! Андрей, почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля собрался с духом и вытолкал троицу из архива. Он, сидел за своим новым столом в архиве. Вокруг высились пыльные стеллажи, забитые делами прошлых лет. Недавний разговор с Борисом до сих пор отдавался в голове неприятным эхом. Воронцов нервно поправил очки. Он не понимал, как можно дружить с существом, которое в любой момент может решить, что ты — вкусный обед. В архиве было тихо и спокойно. Только редкое шуршание перелистываемых страниц нарушали тишину. Воронцов вздохнул с облегчением. Архивариус, старенький и скрюченный, казался совершенно не заинтересованным в его персоне. Он лишь бурчал что-то себе под нос о нерадивых сотрудниках и неправильно подшитых делах. Внезапно тишину разорвал громкий вздох. Воронцов подскочил, чуть не опрокинув пачку документов. — Эх, Воронцов, Воронцов! — раздался голос над его плечом. Андрей Воронцов обернулся и увидел Бориса. Див стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с укоризной. — Что ты здесь делаешь?! — прошипел Воронцов, стараясь говорить как можно тише. — Пришел проведать, — невинно ответил Борис. — Как тебе на новом месте? Не скучаешь по настоящей работе? — Мне здесь прекрасно! — отрезал Воронцов. — И, пожалуйста, оставь меня в покое. — Но я же волнуюсь! — Борис сделал страдальческое лицо. — Кто тебя защитит, если вдруг… ну, мало ли что? Вдруг ты подхватишь какую-нибудь чахотку? Или, не дай бог, сломаешь ногу и будешь лежать в одиночестве, никому не нужный? Воронцов почувствовал, как закипает кровь. — Я лучше умру от чахотки в одиночестве, чем стану твоим обедом! — прорычал он, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать во весь архив. Борис нахмурился. — Ну что ты так сразу? Я же из лучших побуждений! Я бы тебя спас! Вылечил! А если уж совсем никак… ну, ты же знаешь, как мы, дивы, поступаем. Это же… милосердие! Воронцов судорожно сжал кулак в кармане, где лежал заряженный пистолет. — Милосердие?! — прошипел он. — Да это убийство в красивой обертке! — Но это же быстро! — Борис попытался оправдаться. — Раз — и все! Как у колдуна с самым лучшим фамильяром! И мы всегда будем вместе! -Ага, я буду в твоем желудке!» — огрызнулся Воронцов — Я сохраню твою память и облик! Никогда тебя не забуду! -воодушевленно продолжал див. Воронцов почувствовал, что его сейчас вырвет. — Ты… ты… — он задохнулся от возмущения, не находя приличных слов. — Ты просто… невыносим! -Я же позаботиться хочу! — обиженно воскликнул Борис, хлопая глазами. — Я же друг! Воронцов закатил глаза. «Друг-людоед — это что-то новенькое,» — подумал он. — Знаешь что, Борис? — сказал он, стараясь говорить как можно спокойнее. — Лучшая забота, которую ты можешь мне оказать, — это оставить меня в покое. Просто исчезни. И никогда больше не появляйся. Борис надулся. — Ну и пожалуйста! — буркнул он. — Не нужна тебе моя забота — как хочешь! Только потом не жалуйся, когда будешь лежать в одиночестве, кашляя кровью! С этими словами Борис развернулся и ушел, громко хлопнув дверью. Воронцов выдохнул и опустился на стул. Он чувствовал себя совершенно опустошенным. «Неужели это никогда не закончится?» — подумал он с отчаянием. В этот момент к нему подошел архивариус. — Что это тут у вас за шум? — проворчал он, поправляя очки на носу. — Нельзя же так! Это архив, а не балаган! Андрей виновато опустил голову. — Простите, — пробормотал он. — Больше не повторится. Архивариус хмыкнул и вернулся к своим бумагам. Андрей Воронцов снова остался один. Он посмотрел на пыльные стеллажи, на пожелтевшие дела, на тишину и покой, которые царили в архиве. И вдруг почувствовал, что ему здесь действительно хорошо. Может быть, здесь, вдали от дивов-людоедов, он сможет найти свое место. Может быть, здесь он сможет просто жить. Он снова принялся за работу. В конце концов, в архиве всегда найдется, чем заняться. И, может быть, со временем, он даже сможет привыкнуть к мысли, что где-то там, в здании полицейского управления, бродит див Борис, который искренне считает, что хочет о нем позаботиться. Хотя, конечно, лучше об этом не думать. Андрей погрузился в работу, стараясь не думать о Борисе и его «заботе». Борис, конечно, не сдавался. Он, как истинный див, был настойчив в своих… гастрономических симпатиях. И вот, когда Петербург сковал гололед, Борис узрел в этом новую возможность проявить свою заботу. -Андрей Воронцов, ну куда ты по такому льду? — воскликнул Борис, поджидая колдуна у выхода из управления. — Тут же шею свернуть можно! У нас в общежитии комната пустует, переночуй, а? Я же волнуюсь!» Воронцов, услышав этот «заботливый» вопль, ускорил шаг, пытаясь избежать очередной порции дивьей опеки. Но, увы, законы физики оказались сильнее колдовской воли. Нога предательски поскользнулась, и Воронцов с грохотом рухнул на лед, ощутив острую боль в ноге. Скорая, больница, гипс… Андрей лежал на больничной койке, проклиная гололед, дивов и собственную неуклюжесть. И, конечно же, Борис не заставил себя долго ждать. -Воронцов! Как ты? Я так переживал! — Борис ввалился в палату, держа в руках внушительный сверток. — Вот, принес тебе утку фаршированную из нашей столовой. Покушай, сил наберешься! Воронцов посмотрел на утку, потом на Бориса, и в его глазах мелькнул отблеск безумия. -Правильно, Борис, — прохрипел он, с трудом сдерживая истерический смех. — Перед дегустацией колдуна его нужно нафаршировать фаршированной уткой для придания пикантного вкуса! Так указано в кулинарных книгах дивов, да? Борис нахмурился, искренне не понимая сарказма. -Какие кулинарные книги? У нас нет кулинарных книг! Просто… я подумал, тебе будет приятно. Воронцов почувствствоаал, как к горлу подступает то ли смех, то ли рыдание. Он снова посмотрел на Бориса. В его взгляде читалась смесь ужаса, отчаяния и… какой-то странной …иронии. -Борис, — тихо произнес он, — я ценю твою… заботу. Правда. Но, пожалуйста, просто оставь меня в покое. Дай мне спокойно выздороветь и вернуться в свой архив. Там, среди пыли и забытых дел, мне гораздо безопаснее, чем с тобой и твоей фаршированной уткой. Борис выглядел растерянным. Он явно не понимал, что делает не так. Он же хотел как лучше! А Андрюшенька Воронцов почему-то шарахается от него, как от чумы. -Но… я же просто хотел помочь…– пробормотал Борис, опуская голову. -Я знаю, Борис, — вздохнул Воронцов. — Я знаю. Но иногда самая большая помощь — это просто не мешать. Борис молча поставил утку на тумбочку и вышел из палаты, оставив Воронцова наедине со своими мыслями и фаршированной птицей, которая теперь казалась ему символом всего абсурда его существования. Он посмотрел на утку, потом на свою загипсованную ногу, и тихонько рассмеялся. В этой идиотской ситуации было что-то до боли комичное. -Ну что ж, — прошептал он, — по крайней мере, будет что вспомнить на пенсии… если, конечно, доживу до нее. И, решив, что терять ему уже нечего, Воронцов взял вилку и отрезал кусок фаршированной утки. В конце концов, даже колдуну, которого хотят съесть, иногда нужно поесть. И кто знает, может быть, эта утка — это не просто еда, а своеобразный символ перемирия в этой странной войне между колдуном и дивами. Или, по крайней мере, так Андрей Воронцов хотел думать. Вкус оказался неожиданно неплохим. Фарш был сочным, с яблоками и черносливом, а утка — хорошо пропеченной. Воронцов ел медленно, стараясь не думать о том, кто ее приготовил и с какими намерениями принес. Он просто ел, наслаждаясь моментом и пытаясь отвлечься от боли в ноге и абсурдности ситуации. Когда он закончил, в палату заглянула медсестра. -Как вы себя чувствуете? — спросила она, поправляя очки на переносице. -Лучше, спасибо, — ответил он, откладывая вилку. — Утка была очень вкусной. Медсестра удивленно приподняла брови. -Утка? Вам кто-то принес утку? Странно, в больничном меню сегодня был куриный бульон. Воронцов усмехнулся. -Это был специальный заказ, — ответил он. — От одного… очень заботливого друга. Медсестра пожала плечами и ушла, оставив Андрея наедине со своими мыслями. Он посмотрел на пустую тарелку и почувствовал странное облегчение. Может быть, он все-таки слишком предвзято относился к дивам? Может быть, они действительно просто хотели помочь? Или, может быть, это просто был хитрый план по откармливанию жертвы перед дегустацией? Андрей попытался заснуть, но сон не шел. Внезапно он услышал тихий шорох за дверью. Он приоткрыл глаза и увидел, как в палату крадется Степан. В его руках был небольшой пакет. -Воронцов? Ты спишь? — прошептал Степан, оглядываясь по сторонам. Воронцов притворился спящим. Ему было интересно, что задумал этот див. Степан подошел к тумбочке и тихонько поставил пакет рядом с тарелкой из-под утки. Затем он наклонился к Воронцову и прошептал: -Это тебе от нас. Мы подумали, что утка — это слишком банально. Надеемся, тебе понравится. И, прежде чем Воронцов успел что-либо сказать, Степан выскользнул из палаты. Вопонцов открыл глаза и посмотрел на пакет. Он был перевязан красной ленточкой. С опаской он развязал ленточку и заглянул внутрь. Там лежал… гусь с яблоками. Воронцов застонал. Кажется, его кошмар только начинался. Он представил себе, как завтра в палату явится Иван с тортом, а послезавтра — Борис с целым поросенком. -Остановите Землю, я сойду! — прошептал он, закрывая лицо руками. В этот момент в палату вошла медсестра. -Воронцов, что случилось? Вам плохо? — спросила она, обеспокоенно глядя на него. Воронцов опустил руки и посмотрел на медсестру. В его глазах читалось отчаяние. -Медсестра, — прошептал он, — пожалуйста, скажите мне, что в этой больнице есть палата для душевнобольных. Медсестра нахмурилась. -Конечно, есть, — ответила она.– Но зачем вам это? Воронцов вздохнул и указал на гуся с яблоками. -Потому что я начинаю думать, что схожу с ума. Или, что еще хуже, что весь мир сошел с ума вместе со мной. Медсестра посмотрела на гуся, потом на Воронцова, и в ее глазах мелькнуло понимание. -Понимаю, — сказала она. — У нас тут всякое бывает. Но не волнуйтесь, мы вам поможем. Может быть, вам просто нужно немного отдохнуть и выспаться. Андрей Воронцов покачал головой. -Отдохнуть? Выспаться? С гусем с яблоками под боком? Боюсь, это невозможно. Медсестра улыбнулась. -Ну, тогда давайте хотя бы спрячем гуся в холодильник. А завтра мы поговорим с вашим… заботливым другом. Может быть, он поймет, что вам нужно немного личного пространства. Андрей посмотрел на медсестру с благодарностью. -Спасибо, — сказал он. — Вы — мой ангел-хранитель. Медсестра забрала гуся и вышла из палаты. Андрей Воронцов закрыл глаза и попытался заснуть. Но сон не шел. Он чувствовал себя загнанным в угол, как мышь в мышеловке. И он не знал, как из этой мышеловки выбраться. Внезапно он почувствовал, как кто-то трогает его за плечо. Он открыл глаза и увидел над собой Ивана. -Воронцов, ты не спишь? — прошептал Иван. Воронцов застонал. -Что тебе нужно? — спросил он, с трудом сдерживая раздражение. Иван виновато посмотрел на него. -Мы тут подумали… может быть, ты просто не любишь птицу? Может быть, тебе больше нравится мясо? Воронцов закрыл глаза. -Иван, пожалуйста, просто оставь меня в покое, — прошептал он. — Я хочу спать. Иван вздохнул. -Ну ладно, — сказал он. — Но если тебе что-нибудь понадобится, ты только скажи. Мы всегда рядом. И Иван вышел из палаты. Воронцов открыл глаза и посмотрел на потолок. Он чувствовал себя совершенно измотанным. Он не знал, сколько еще сможет выдержать это безумие. Он просто хотел вернуться в свой архив, к своим пыльным книгам и забытым делам. Там, среди тишины и покоя, он мог хотя бы на время забыть о дивах и их гастрономических симпатиях. Но он знал, что это невозможно. Дивы не оставят его в покое. Они будут преследовать его до тех пор, пока он не согласится на их «заботу». И он не знал, что делать. Он был один против целой стаи голодных хищников. И он чувствовал, что проигрывает эту битву. Внезапно он услышал тихий стук в окно. Он повернул голову и увидел за стеклом Бориса. Воронцов застонал и закрыл лицо руками. -Это конец, — прошептал он. — Я больше не могу. И он потерял сознание. Воронцов очнулся от резкого запаха нашатыря. Над ним склонилась медсестра, а рядом стоял Борис. -Воронцов, что с Вами? Вам плохо? — обеспокоенно спросила медсестра. Воронцов попытался сесть, но голова закружилась. -Я… я просто устал, — пробормотал он. — Слишком много… заботы. Медсестра понимающе кивнула. -Я знаю, — сказала она. — Ваши друзья немного… навязчивы. Но не волнуйтесь, я с ними поговорю. Они поймут. Борис выглядел виноватым. -Воронцов, прости, если мы тебя утомили, — сказал он. — Мы просто хотели, как лучше. Воронцов посмотрел на Бориса. В его глазах не было злости, только усталость и отчаяние. -Борис, — тихо произнес он. — Я знаю, что вы хотите, как лучше. Но поймите, я не хочу, чтобы вы обо мне заботились. Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое. Просто дайте мне жить своей жизнью. Борис нахмурился. -Но… почему? Мы же можем тебе помочь. Мы можем защитить тебя от болезней, от одиночества, от старости… Андрей Воронцов перебил его. -Я не хочу, чтобы вы меня защищали, — сказал он. — Я хочу сам о себе заботиться. Я хочу сам решать, как мне жить и как мне умирать. Борис молчал, не зная, что ответить. Он явно не понимал, как можно отказаться от такой «заботы». -Ладно, — наконец сказал он. — Если ты так хочешь, мы оставим тебя в покое. Но если тебе что-нибудь понадобится, ты только скажи. Мы всегда будем рядом. Андрей вздохнул. Он знал, что Борис не оставит его в покое на самом деле. Но он надеялся, что хотя бы на время дивы отстанут от него. -Спасибо, Борис, — сказал он. — Я это ценю. Воронцов, закованный в гипс и подпираемый костылями, вошел в здание полицейского управления, словно возвращался на поля брани. Здесь его ждала тишина, но стоило ему переступить порог, как его настиг хор радостных приветствий."Лучшие друзья» — эти проклятые дивы — уже кружили неподалеку, их лица светились такой фальшивой заботой, что Андрей Воронцов едва не расхохотался в голос. Или зарычал. Он еще не решил. -Воронцов! Живой! Здоровый! Ну, почти… — Борис, как всегда, излучал оптимизм, граничащий с безумием. Борис, Степан и Иван, словно три богатыря, выстроились в шеренгу, их лица сияли искренней (или маниакальной, Андрей еще не разобрался) радостью. — Как ты, наш дорогой колдун? — с притворной заботой спросил Борис, его глаза блестели от восторга. Он подошел к Воронцову и хлопнул его по плечу так, что у колдуна подкосились ноги, и он едва не рухнул на пол. — Мы так переживали за тебя пока ты был в больнице! Надеюсь, ты не забыл, что я всегда готов прийти на помощь, если ты вдруг тяжело заболеешь или станешь немощным стариком! Воронцов с сарказмом ответил: — О, как приятно знать, что у меня есть друг, который готов меня сожрать в трудную минуту. Это действительно поднимает настроение. Дивы переглянулись, не понимая, как можно воспринимать такую заботу с иронией. Борис, не обращая внимания на реакцию колдуна, продолжал: — Мы тут подумали, может, дело в том, что мы выглядим как люди, но на самом деле… — Да, да, вы не люди, а дивы, которые мечтают меня сожрать, — перебил его Воронцов, закатив глаза. — Я это прекрасно понимаю. Воронцов застонал. -Я, кажется, еще не отошел от перелома, а вы уже снова за свое. Я в архив перевелся, чтобы от вас отдохнуть, а не чтобы слушать ваши… предложения! -Но Андрюшенька, мы же искренне! Мы просто хотим, чтобы тебе было хорошо! — Степан развел руками, изображая невинность. -Хорошо мне будет, когда вы оставите меня в покое! — огрызнулся Андрей Воронцов. Борис, однако, не сдавался. -Слушай, а может, дело в нашем облике? Может, мы тебя отталкиваем? Мы же, все-таки, не совсем люди… -Гениально! — воскликнул Степан. -Точно! Андрюшенька, может, тебе просто не нравится, как мы выглядим? Мы же стараемся вести себя по-человечески, но, наверное, это недостаточно… Иван задумчиво почесал подбородок. -А что, если попросить зверодивов помочь? У нас же в участке Рас служит, помните? Лысенькая такая собачонка, очаровательная! Все ее любят! Может, если ты с ним пообщаешься, то и к нам станешь лояльнее? Андрей Воронцов уставился на них с выражением крайнего изумления. -Вы серьезно? Это ваш гениальный план? Давай притворимся милыми зверушками, и он нас полюбит? Вы хотите, чтобы я подружился с собакой-дивом, чтобы мне стало легче с вами общаться? Вы думаете, это решит проблему? Да, конечно, давайте позовем собаку, чтобы она объяснила мне, почему я должен быть вашим обедом, — язвительно произнес Воронцов. -Ну, а вдруг? — Борис пожал плечами. -Собаки же нравятся людям! Может, это ключ к твоему сердцу! Воронцов закрыл лицо рукой. -Я не знаю, смеяться мне или плакать. Вы, дивы, просто неисправимы. Вы всерьез считаете, что я боюсь вас из-за вашей внешности? Да я боюсь, что вы меня съедите! И никакая собака не изменит этого факта! -Но мы же не будем тебя есть! — хором воскликнули дивы. -Ага, конечно! Именно поэтому вы так настойчиво предлагаете мне свою… заботу! — Воронцов саркастически усмехнулся. -Ладно, оставьте меня в покое. Мне нужно разобраться с работой. И, пожалуйста, никаких собак. Я вас умоляю. В этот момент к компании виляя хвостом, подбежал див в личине собаки. Маленькая, лысая собачонка, помесь таксы и, кажется, крысы, она была воплощением собачьей преданности и… несколько отталкивающей внешности. -Рас! Какая прелесть! — воскликнул Степан, подхватывая собачонку на руки. -Андрей Воронцов, познакомься! Это Рас, наш полицейский зверодив. Он очень любит людей! — Рас, оказавшись в руках Степана, лизнул его в нос и радостно заскулил. Воронцов посмотрел на эту сцену с подозрением. «И что, собственно, происходит?» Борис, сияя, как начищенный самовар, объяснил: -Мы подумали, что тебе будет приятно пообщаться с Расом. Собаки же нравятся всем! И, может быть, если ты подружишься с Расом, ты поймешь, что мы, дивы, не такие уж и страшные. Рас, словно почувствовав напряжение, спрыгнул с рук Степана и близко подбежал к Воронцову, виляя хвостом и заглядывая ему в глаза с таким обожанием, что это выглядело комично и жутко одновременно. Рас, не отрывая глаз, заскулил жалобно и положил голову на лапы, изображая самую трогательную позу. Степан хихикнул: — Видишь? Он уже тебя обожает! А мы — его сородичи. Если ты подружишься с Расом, то поймешь, что мы не такие уж и плохие. Воронцов отшатнулся. -Ну же, Андрей Воронцов, не бойся! Он не кусается!» — подбодрил его Иван, с надеждой глядя на колдуна. -Он, может, и не кусается, но я уверен, что он чувствует мой страх — ответил Воронцов, чувствуя, как его паранойя достигает апогея. Он представил, как Рас, эта маленькая, лысая собачонка, является авангардом дивьего вторжения в его личное пространство. Как только он поддастся ее обаянию, остальные дивы ринутся в атаку, предлагая ему «заботу» и «защиту» в виде вечного заключения в их желудках. -Рас просто хочет подружиться- настаивал Борис, подходя ближе. -Он очень чуткий и понимающий зверодив. Он чувствует, что вы хороший человек. «И вкусный,» — мысленно добавил Воронцов, с ужасом наблюдая, как Рас пытается лизнуть его ботинок. Андрей Воронцов внезапно почувствовал, что разволновался. — Это называется манипуляцией! — Он ткнул костылем в Раса, который отскочил, но тут же вернулся, виляя хвостом. Зверодив сел, наклонив голову, как будто говорил: -Почему ты такой злой? Я же милый! — Вы — хищники, которые решили, что если наденут шкуру милой собачки, то я им поверю? Ха! Я предпочту одиночество с моими книгами, чем вашу «дружбу». Дивы переглянулись. -Знаете что? — сказал колдун Воронцов, отступая назад.- Я думаю, что мне нужно срочно вернуться в архив. Там, знаете ли, очень много важных документов, которые требуют моего немедленного внимания. И уберите от меня эту… собачку. Он развернулся и, опираясь на костыли, поспешил прочь, оставляя позади озадаченных дивов и виляющего хвостом Раса. -Что-то пошло не так — констатировал Степан, почесывая затылок. Дивы, немного приуныв, отошли в сторону, перешептываясь. -Может, он просто не любит собак? — предположил Иван. Борис нахмурился -Не может быть! Всем нравятся собаки! Особенно такие милые, как Рас. Рас, словно в подтверждение его слов, запрыгнул на руки Борису и лизнул его в щеку. -Ну, может, ему просто нужно время — сказал Борис, поглаживая Раса по голове. -Мы не будем его торопить. Мы просто будем рядом, готовые прийти на помощь, когда он в ней нуждается. И, конечно же, будем продолжать предлагать ему нашу… дружбу. Дивы переглянулись, и в их глазах вспыхнул маниакальный огонек. Они не собирались сдаваться. Они были уверены, что рано или поздно Воронцов поймет, что они просто хотят ему добра. И, возможно, немного его плоти. Но это уже детали. Тем временем Воронцов, добравшись до своего архива, запер дверь на все замки. Он чувствовал себя, как в осажденной крепости. «Абсурд, — подумал он. — Полный, идиотский абсурд. Дивы, которые хотят меня сожрать, но притворяются, что дарят «дружбу». И эта собачонка… Боже, я скоро сойду с ума.» Он потер ногу, стараясь не думать о том, что дивы наверняка уже придумывают новый план. Он знал, что дивы не оставят его в покое. Воронцов мрачно усмехнулся: если они думают, что он сломается, то глубоко ошибаются. А он… он будет сражаться. С сарказмом, яростью и, возможно, парой хитрых заклинаний. В конце концов, он — колдун, а не обед для голодных дивов. Тем временем, в укромном месте дивы собирались на тайный совет. Борис, все еще обиженный на колдуна за его уклонение от общения, пытался придумать, как вернуть его в «объятия дружбы». Воронцов, с загипсованной ногой и чувством непроходящей тревоги, продолжал ходить на службу в полицейское управление. Он знал, что дивы наблюдают, выжидают, плетут свои коварные планы. Идея с дивом-собакой, как апофеоз их «дружелюбия», заставила его содрогнуться. Поэтому он и решился на этот звонок. Звонок главному кошмару Академии, гению хаоса и мастеру подколок — Арсению. Арсению, который умудрялся выводить из себя даже самых терпеливых преподавателей, но при этом всегда оставался в рамках закона и приличий (ну, почти всегда). -Арсений, это Андрей Воронцов — пробормотал он в трубку, чувствуя, как щеки заливает краска. -Воронцов! Что случилось? Неужели наконец-то решил применить свои знания на практике и раскрыть какое-нибудь громкое дело? — голос Арсения был полон энтузиазма, который Андрею Воронцову сейчас казался издевательским. Воронцов, запинаясь, рассказал о своей проблеме. О гастрономических пристрастиях коллег, о навязчивой «дружбе» и о диве-собаке, как о последней капле. На другом конце провода воцарилась тишина. Воронцов уже приготовился к насмешкам, но вместо этого услышал сдавленный смех. -Див-собака? Это гениально! Воронцов, ты просто магнит для приключений! Я как можно скорее переведусь к вам. И мы им покажем, что такое настоящая дружба! У меня есть план, как подшутить над этими дивами, не нарушая законов и морали. — Какой план? — спросил Андрей Воронцов, стараясь звучать заинтересованно, хотя на самом деле его охватывало смятение. — Я стану навязчивым любителем животных! — с энтузиазмом заявил его друг. — Буду приставать к дивам на каждом шагу, даря им насильно любовь и ласку. Пусть они сами испытают то, что ты переживаешь! Воронцов не мог сдержать улыбку. Идея была абсурдной, но в ней была своя прелесть. Арсений сдержал свое слово. Уже скоро он стоял в кабинете начальника полицейского управления, очаровывая всех своей непосредственностью и искренним желанием служить на благо Империи. Степан, див полицейского управления с репутацией трудолюбивого и ответственного сотрудника, скривился. Ему, Степану, приходилось присматривать за этим… этим… любителем хомячков и спасителем бездомных котят. Имя ему было Арсений, и он был колдуном-новичком, приставленным к Степану для лучшей адаптации на новом рабочем месте. Арсений был катастрофой. Он путал заклинания, спотыкался на ровном месте и, самое ужасное, умилялся каждому уличному голубю. Степан, привыкший к четкости и дисциплине во всем что касалось непосредственно работы, чувствовал, как его внутренний перфекционист медленно, но верно сходит с ума. Сегодня они следили за неким господином Сидоровым, подозреваемым в контрабанде артефактов. Степан, как опытный див, решил использовать свой коронный прием — смену личины. -Так, Арсений, слушай внимательно, — прорычал Степан, стараясь не смотреть на то, как Арсений гладит бездомного кота, прибившегося к ним. — Я превращаюсь в пуделя. Серого, пушистого, безобидного. Подберусь к Сидорову поближе, послушаю, что он говорит. Ты остаешься здесь и следишь за обстановкой. Никаких глупостей! Арсений кивнул, но его взгляд был прикован к коту. Степан вздохнул и сосредоточился. Секунда ушла на смену личины на собачью, и вот он уже — очаровательный серый пуделек, виляющий хвостиком. Он подбежал к Сидорову, который сидел на скамейке в парке и что-то оживленно обсуждал с другим типом. Все шло по плану. Степан прислушивался к обрывкам фраз, запоминая каждую деталь. И тут он почувствовал на себе взгляд. Это был Арсений. Но это был не просто взгляд. Это был взгляд… обожания. Глаза Арсения сияли, щеки порозовели, а губы растянулись в блаженной улыбке. Он смотрел на Степана-пуделя и не мог сдержать умиления. -Ах, какая прелесть! — прошептал Арсений, приближаясь к Степану. — Какая милая собачка! Наверное, потерялись?» Степан попытался зарычать, но из его пасти вырвался лишь жалобный скулеж. Он понял, что попал. Арсений опустился на корточки и протянул руку. Степан, понимая, что сопротивление бесполезно, позволил себя погладить. -Такая мягкая шерстка! — восторгался Арсений. — Такие умные глазки! Я уверен, ты очень хороший мальчик! Или ты девочка? Арсений попробовал заглянуть под хвост очаровательной собачки. Степан мысленно застонал. Он, Степан теперь был «хорошим мальчиком» в глазах своего подопечного. Сидоров, заметив странное поведение Арсения, насторожился и прекратил разговор. Степан понял, что операция провалена. Нужно было срочно выбираться из этой ситуации. Он попытался отбежать, но Арсений схватил его на руки. -Не бойся, я тебя не обижу! — промурлыкал Арсений. — Я заберу тебя к себе домой. У меня есть все, что нужно для такой милой собачки: мягкая лежанка, вкусный корм и много-много любви! Степан забился в руках Арсения, пытаясь вырваться. «Любовь!» — это последнее, что ему сейчас было нужно. Ему нужно было вернуться в человеческий облик, доложить начальству о провале операции и придумать, как объяснить этот цирк. Арсений держал его крепко, прижимая к себе и продолжая щебетать о прелестях собачьей жизни. -Я даже имя тебе придумал! — воскликнул Арсений, направляясь прочь из парка. — Будешь… Дымок! Тебе подходит, правда? Степан заскулил от отчаяния. «Дымок! Он, Степан, Дымок!» Это было унизительно. Вернувшись в управление, Арсений, не отпуская Степана-мелкого серого пуделя, направился прямиком к кабинету начальника. -Товарищ начальник! — выпалил Арсений, входя в кабинет. — Я нашел песика! Он такой милый, такой умный! Можно я его оставлю себе?» Глава управления, суровый мужчина с манерами аристократа, оторвался от бумаг и удивленно посмотрел на Арсения и пушистого пуделя в его руках. -Арсений, что за цирк? — прорычал начальник. — У нас тут полицейское управление, а не приют для животных! -Но, товарищ начальник! — взмолился Арсений. — Посмотрите на него! Он же такая очаровательный! Посмотрите, какие у него умные глаза!» Глава управления прищурился, разглядывая пуделя. Степан, понимая, что это его шанс, отчаянно рванулся, изо всех своих собачьих сил. Выворачиваясь из хватки молодого колдуна, Спепан упал на ковер и тут же, не теряя ни секунды, принял человеческий облик. -Хм… — пробормотал начальник, стараясь не улыбнуться — Действительно, симпатичный пуделек. Ладно, Арсений, можешь общаться с псом во время службы, но не забывай, что он разумный полицейский див!» Арсений радостно подпрыгнул и крепко обнял генерала. -Спасибо, товарищ генерал! Вы самый лучший! Степан мысленно проклинал и Арсения, и главу управления и весь этот день. Он был в полном отчаянии. Следующие несколько дней превратились для Степана в настоящий кошмар. Арсений не отходил от него ни на шаг. Арсений умолял Степана принять милую собачью личину. Арсений клялся, что обязательно будет кормить дива с ложечки, вычесывать шерстку, играть с ним в мячик. Степан не мог ничего сделать, кроме как терпеть, потому что разумных слов Арсений не понимал. Но самое ужасное началось, когда Арсений решил подружиться со всеми дивами-собаками управления… Вскоре все дивы стали бегать за Арсением стайкой, виляя хвостами и выпрашивая ласку и лакомства. В управлении воцарился хаос. Операции срывались, преступники уходили безнаказанными, а глава управления ходил мрачнее тучи. Однажды, не выдержав, начальник вызвал Арсения к себе в кабинет. -Арсений! — заорал начальник. — Что ты тут устроил? У нас тут полицейское управление, а не зоопарк! Твои собачки мне всю работу парализовали! Если ты не прекратишь этот цирк, то сильно пожалеешь!» Арсений побледнел. Он понимал, что переборщил, но как он мог отказать этим милым созданиям в любви и ласке? -Я все исправлю! — пообещал Арсений. — Я больше не буду их вкусно кормить и часто гладить. Я буду строг и дисциплинирован! Начальник скептически посмотрел на Арсения. Он сомневался, что этот любитель животных способен на строгость. -Хорошо, Арсений, я надеюсь, что ты перестанешь сеять хаос и возмешься за ум– сказал глава полицейского управления. Арсений вышел из кабинета генерала в грустным и задумчивым. Степан, наблюдавший за этой сценой понял, что это шанс. Шанс, что Арсений, перестанет быть таким… таким… любящим. Несколько дней после разговора с начальником, Арсений вел себя тихо и незаметно, могло даже показаться, что он все осознал и встал на путь исправления, но прошло еще немного времени и все стало как раньше. Нет, не так, все стало как будто бы хуже, Арсений чувствуя неудовольствие начальства и предчувствуя свое увольнение, стал яростнее и навязчивее проявлять свою любовь к животным и дивам управления. Дивы которые раньше ходили за Арсением выпрашивая лакомства и ласку, стали опасаться сюсюкания и грубоватого затискивания. Некоторые дивы стали избегать внимания Арсения, и с каждым днем их становилось все больше. Дивов управления выручало то, что Арсений сосредоточил свое внимание на Степане, но сколько времени это продлиться никто из них не знал. Отношения Арсения и Степана были напряженными, Арсений казалось отказывал диву в разумности и видел в нем только милого пуделька. Степан злился но ничего сделать не мог. Однажды, во время очередной слежки, Степан снова решил использовать смену личины. На этот раз он выбрал ворона. Черный, молчаливый, незаметный. Идеально для наблюдения. -Арсений, — проинструктировал Степан, — я превращаюсь в ворона. Ты остаешься здесь и следишь за обстановкой. Никаких глупостей! И никаких попыток меня покормить! Арсений кивнул, но в его глазах мелькнул какой-то подозрительный блеск. Степан насторожился, но было уже поздно. Он превратился в ворона. Он взлетел в небо и направился к цели. Все шло по плану. Он сидел на ветке дерева, наблюдая за подозреваемым. И тут он почувствовал на себе взгляд. Это был Арсений. И это был не просто взгляд. Это был взгляд… восхищения. Арсений стоял внизу, запрокинув голову и глядя на Степана-ворона. В его руках был… кусок хлеба. -Какой красивый ворон! — прошептал Арсений. — Такой черный, такой блестящий! Наверное, голодный? Степан попытался каркнуть, чтобы отпугнуть Арсения, но из его клюва вырвался лишь жалобный крик. Арсений протянул руку с хлебом. -На, птичка! Не бойся, я тебя не обижу! Степан в ужасе отшатнулся. Он не мог поверить, что это происходит снова. Арсений, видя, что ворон не подлетает, начал подбрасывать хлеб в воздух. -Ну же, птичка! Попробуй! Это очень вкусно! Степан, понимая, что его раскрыли, попытался улететь. Но Арсений был настойчив. Он бежал за ним по улице, размахивая хлебом и крича: -Не улетай! Я просто хочу тебя покормить! Степан летел со всей доступной ему скоростью, пытаясь оторваться от преследователя. Он чувствовал себя униженным и оскорбленным. Он, Степан теперь был жертвой любви к животным. Наконец, ему удалось оторваться от Арсения и спрятаться в густой листве дерева. Он сидел там, тяжело дыша и проклиная все на свете. Через некоторое время Арсений подошел к дереву и остановился. -Я знаю, что ты здесь, птичка, — сказал Арсений. — Я просто хотел тебе помочь. Я не хотел тебя напугать. Степан молчал. -Ладно, — сказал Арсений. — Я оставлю хлеб здесь. Если захочешь, можешь его съесть. Арсений положил хлеб под дерево и ушел. Степан сидел на ветке, глядя на хлеб. Он был в ярости. Он хотел разорвать этот хлеб на мелкие кусочки и скормить его Арсению. Но потом он подумал. Арсений ведь действительно хотел ему помочь. Он не знал, что ворон — это он, Степан. Он просто хотел покормить голодную птицу. Степан вздохнул. Он понимал, что Арсений не изменится. Он всегда будет любить животных и стараться им помочь. И, возможно, это не так уж и плохо. Степан подлетел к хлебу. Он клюнул его несколько раз, а потом полетел прочь. Он не знал, почему он это сделал. Может быть, он был голоден. А может быть, он просто хотел сделать Арсению приятно. Вернувшись в управление, Степан, уже в человеческом обличье, вызвал Арсения к себе. -Арсений, — сказал Степан — я хочу, чтобы ты кое-что понял. Я ценю твою любовь к животным, но во время работы ты должен быть сосредоточен на задании. Никаких кормлений птиц, никаких поглаживаний кошек, никаких спасений бездомных щенков. Понял? Арсений кивнул. -Понял, Степан. Я буду стараться. -Хорошо, — сказал Степан. — А теперь иди и принеси мне кофе. И убедись, что в нем нет никаких косточек для собак. Арсений улыбнулся и вышел из кабинета. Степан вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он знал, что работа с Арсением будет полна сюрпризов. Степан знал, что это будет непросто. Но он был готов к вызову. Ведь он Степан- див полицейского управления. И он всегда справлялся с любыми трудностями. Даже с такими, как Арсений. Арсений был неумолим. Он следовал за Степаном по пятам, осыпая его комплиментами и пытаясь погладить. Иван попытался было вступиться за своего друга Степана, но Арсений переключился на него. -А вы какой замечательный! Такой хороший друг! Я уверен, что и собачья личина у вас замечательнейшая! Может вы станете собачкой, а я вас покормлю с ложечки? У меня есть вкусный паштет! Иван, поперхнувшись воздухом, поспешил ретироваться, бормоча что-то о срочном задании и нехватке времени. Тем временем, Воронцов, наблюдая за происходящим издалека, не мог сдержать улыбку. Арсений, как и обещал, задал жару его обидчикам. -Ну как, — спросил Арсений, подмигнув ему. — Нравится? Воронцов кивнул, сдерживая смех. -Более чем, — ответил он. — Спасибо. -Не за что, — ответил Арсений. — Я всегда рад помочь другу. А эти… дивы… пусть знают свое место. Нечего приставать к колдунам! Степан и Иван, попытались поговорить с Арсением, объяснить ему, что они не собаки, что им не нужны его ласки и угощения. -Но ведь вы же можете превращаться в собак! — искренне удивился Арсений. — А я так люблю собак и других животных! Я просто хочу проявить свою любовь и заботу! Воронцов наблюдал за происходящим с чувством глубокого удовлетворения. Он видел, как дивы, некогда самоуверенные и наглые, теперь прячутся по углам, боясь даже взглянуть в его сторону. Арсений, с его безумной любовью к животным, стал его личным ангелом-хранителем, отгоняющим хищников от добычи. Однажды, когда Арсений в очередной раз пытался покормить Степана с ложечки собачьим кормом, Андрей Воронцов не выдержал и расхохотался. -Арсений, остановись! Ты их до инфаркта доведешь! -Но Воронцов, — обиженно надулся Арсений, — я же просто хочу, чтобы они почувствовали мою любовь! Разве это плохо? Воронцов покачал головой, улыбаясь. -Нет, Арсений, это прекрасно. Просто, может быть, стоит немного сбавить обороты. А то они скоро начнут бояться даже собственной тени. Арсений, подумав, согласился. Он решил немного изменить тактику. Вместо навязчивой любви он начал устраивать для дивов «собачьи» конкурсы. Кто быстрее съест миску каши, кто лучше выполнит команду «сидеть», кто громче залает. Дивы скрипя зубами, участвовали в этих унизительных конкурсах, лишь бы Арсений от них отстал. Они понимали, что это их единственный шанс сохранить хоть какое-то подобие достоинства. Троица друзей-дивов и зверодив Рас собрались на тайном совещании. С тех пор, как новенький колдун устроился на службу в полицейское управление, жизнь дивов превратилась в ад. Стоило кому-то из них принять собачью форму, как на него обрушивался шквал «любви и ласки». Поглаживания, почесывания за ушком, восторженные визги «Какой хороший песик!», попытки накормить сомнительными лакомствами — все это было невыносимо. -Этот… этот… любитель животных! Он же нас измучает до смерти! — стонал Иван — Он меня чуть до инфаркта не довел, и это с учетом того, что у дивов не бывает сердечных болезней! Это уже ни в какие ворота! — продолжал он, нервно теребя воротник своего безупречно сшитого пиджака. Его облик неприметного паренька с располагающей улыбкой обычно внушал доверие, но сейчас в глазах плескалось неприкрытое раздражение. -А меня… меня он чуть не утопил в миске с водой! — всхлипывал Степан. — Сказал, что я должен научиться пить как собачка! Борис молчал, хмуро глядя в пол, а потом горестно вздохнул. -Меня он пытался научить командам. Сидеть! Лежать! Голос! Я чуть не сорвался и не показал ему, кто тут на самом деле собака! — Борис, выглядел растерянным. Его обычно уверенное лицо, сейчас выражало полное недоумение. -Я не понимаю. Что происходит? Этот… этот… любитель собак! Он же просто издевается! -Послушайте, — вдруг сказал Рас по мысленной связи, — а вам не кажется, что это… как-то похоже на то, как мы приставали к Воронцову? Вспомните, как Борис пытался его «приободрить» перспективой быть съеденным в старости. Как мы планировали подружиться с ним через дива-собаку. В комнате повисла тишина. Дивы переглянулись. -То есть… вы хотите сказать… что это… месть? — прошептал Иван. -Вполне возможно, — ответил Рас. — Воронцов, конечно, не самый смелый колдун, но он умный. Очень умный. И, похоже, он нашел способ нам отомстить. И, надо признать, довольно изящный. Степан нахмурился. -Но это же… это же просто совпадение! Не может же он… он же колдун, а не гений коварства! -Степан, ты недооцениваешь колдунов, — возразил Рас. -Особенно тех, которых загнали в угол. Он мог обратиться за помощью к своим… сокурсникам. И этот любитель животных — просто их способ отомстить нам за наше навязчивое внимание. Борис поднял голову -Значит, мы сами виноваты? -Похоже на то — вздохнул Рас. -Андрей причастен к происходящему? Но… зачем? — пробормотал Иван, чувствуя, как по спине пробегает холодок. -За что? За то, что мы пытались с ним подружиться? За то, что предлагали ему… защиту? — Борис был в шоке. Борис, с его медвежьей статью, казался ссутулившимся и подавленным. Рас развеселился. -За то, что мы видели в нем только еду. За то, что не понимали, что он — колдун, а не кролик, которого можно загнать в клетку. Он просто показал всем нам, каково это — быть объектом навязчивого внимания, от которого невозможно избавиться. В комнате повисла тишина. Дивы переглядывались, пытаясь осознать услышанное. Неужели этот тихий, забитый колдун, которого они считали легкой добычей, оказался таким… мстительным? -Но… это же… подло! — наконец выдавил из себя Иван. -Мы же хотели как лучше! -Как лучше для кого? — парировал Рас. -Для нас-иномирных хищников, чтобы утолить свой голод? А он просто хотел, чтобы его оставили в покое. И, похоже, он нашел способ добиться своего. Борис почесал затылок. -Но… он же колдун! Почему он просто не наколдовал что-нибудь? Защитное заклинание, отворот… что угодно! -Может быть, он хотел, чтобы мы сами поняли, что были неправы, — предположил Рас. -Может быть, он хотел, чтобы мы почувствовали себя в его шкуре. И, судя по вашим лицам, ему это удалось. Иван застонал. -И что нам теперь делать? Продолжать терпеть этого… собачника? — Иван задумчиво погладил подбородок. -Может, стоит попробовать поговорить с Воронцовым напрямую? Выяснить, действительно ли это его рук дело, и если да, то чего он хочет? Борис фыркнул. -После того, как я ему предлагал себя в качестве… лекарства от старости? Он меня и слушать не станет. Скорее, еще больше разозлится. Рас вильнул лысым хвостом -У нас два варианта. Либо мы признаем, что были неправы и пытаемся извиниться перед Воронцовым. Либо… продолжаем наслаждаться собачьей жизнью. Выбор за нами. Дивы снова замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Идея извиняться перед Воронцовым казалась унизительной, но перспектива и дальше подвергаться «собачьей любви» новенького колдуна была еще более отвратительной. В голове у каждого дива крутилась одна и та же мысль: Андрей Воронцов оказался гораздо хитрее, чем они думали. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался колдун Арсений, держа в руках поводок. -Кто тут у нас самый хороший мальчик? — пропел он, оглядывая дивов. — Кто хочет погулять? Дивы в ужасе отшатнулись. Степан забился под стол. Воронцов, наблюдавший за этой сценой из-за приоткрытой двери, не мог сдержать улыбку. Он чувствовал себя немного виноватым, но в то же время… чертовски довольным. Арсений, конечно, был сумасшедшим, но он был его сумасшедшим. И, кажется, он нашел способ усмирить дивов. По крайней мере, на какое-то время. В конце концов, даже самые страшные хищники боятся быть затисканными до смерти. Особенно, если их тискает безумный любитель животных. Андрей Воронцов наслаждался местью несколько дней. Он наблюдал, как дивы, обычно такие самоуверенные и наглые, прячутся от Арсения за шкафами и столами. Но потом его осенило. Он не хотел больше здесь работать. Он устал от постоянного страха быть съеденным, от этих странных «дружеских» намеков, от унизительной мести. Он написал заявление об увольнении. Новость об увольнении Воронцова дошла до дивов быстро. Особенно до Бориса, Степана, Ивана и Раса. Они были в ярости. Воронцов отомстил им! И все из-за их… шуток? Но потом пришло осознание. Воронцов уходит. Симпатичный, немного нелепый, но такой… интересный колдун, который так забавно боялся их, уходит. -Мы должны его остановить! — воскликнул Борис. Степан, обычно немногословный, кивнул. -Он нам нравится. Даже несмотря на эту… месть. Иван, самый импульсивный, зарычал: -Он не может просто так уйти! Мы должны его уговорить остаться в полицейском управлении Санкт-Петербурга! Троица бросилась к кабинету Андрея Воронцова. Они ворвались внутрь, застав его за упаковкой личных вещей. -Воронцов! Что ты делаешь? — выпалил Борис. Воронцов вздрогнул и обернулся. -Увольняюсь. Разве не очевидно? -Но почему? — спросил Степан, нахмурив брови. -Потому что я устал. Устал от ваших… шуток. Устал бояться, что вы меня съедите. Устал от всего этого! — выпалил Андрей Воронцов, в его голосе звучала обида. Иван сделал шаг вперед. -Мы… мы не хотели тебя обидеть. Это просто… инстинкт. Мы не можем его контролировать. -Но вы могли бы хотя бы не говорить об этом постоянно! — огрызнулся Воронцов. Наступила тишина. Дивы переглянулись. Они впервые задумались о том, как их слова воспринимаются другими. -Мы… мы были идиотами,» — признался Борис. -Мы не думали о твоих чувствах. -Мы просто хотели… подружиться– добавил Степан. Андрей настороженно посмотрел на дивов, словно ожидая подвоха. -Что вам сейчас от меня нужно? -Я… я хотел извиниться за наше поведение, — промямлил Иван, опустив глаза. -За все… за наше навязчивое внимание, за… за все наши глупые шутки. Воронцов удивленно приподнял бровь. -Извиниться? Вы? -Да — кивнул Иван-. Мы поняли, что были слишком настойчивы. Мы не хотели тебя обидеть. Мы просто… не знали, как правильно себя вести. Воронцов молчал, внимательно изучая лицо Ивана. Он не верил ни единому слову, но ему было интересно, куда ведет этот спектакль. -И что теперь? — наконец спросил он. -Вы просто хотите, чтобы я вас простил и мы снова стали лучшими друзьями? Иван покачал головой. -Мы не ждем, что ты нас сразу же простишь. Мы просто хотим, чтобы ты знал, что мы сожалеем о своих поступках. И мы готовы сделать все, чтобы загладить свою вину. -Все? — усмехнулся Воронцов. -Все — твердо ответил Иван. Борис улыбнулся. -Мы будем стараться и докажем тебе, что дивы могут быть не только хищниками, но и… друзьями. Андрей усмехнулся. -Друзьями? Это слишком громко сказано. Но… коллегами — вполне возможно. Глава управления, выслушав подробный доклад о беспорядках на вверенной ему территории, пришел в ярость. -Воронцов, расскажите мне все, как было — произнес он ледяным тоном, от которого у стоящего перед ним молодого колдуна по спине пробежали мурашки. Андрей Воронцов, понимая, что отрицать проблему бессмысленно, рассказал все, от начала и до конца. Он признался в своей мести, но подчеркнул, что не нарушил ни одного закона. Глава управления молчал, сверля Андрея Воронцова взглядом. В его глазах читалась смесь гнева и… чего-то похожего на понимание. -Вы отомстили обидчикам — наконец произнес он. -Но пострадали невиновные. И самое главное, вы нарушили порядок в управлении. Андрей опустил голову. Он понимал, что вместе с Арсением перегнул палку. -Что вы собираетесь делать? — спросил он, ожидая худшего. Начальник откинулся на спинку кресла и задумался. Он понимал, что просто уволить колдуна и его друга было бы слишком просто. Это не решило бы проблему, а лишь усугубило бы ее. Нужно было преподать урок всем участникам этой истории. -Вы, Воронцов, и ваш друг-сказал он, спустя несколько минут- будете месяц работать в ночную смену, патрулируя улицы. Это будет вашим наказанием за то, что вы нарушили порядок и втянули в свою месть невиновных. Наказание перенесено на время, когда вы Воронцов поправитесь. Также вы должны публично извиниться за свои действия перед коллегами. Воронцов удивленно поднял брови. Это было неожиданно. -А что насчет провинившихся дивов? — спросил он. Начальник управления улыбнулся и твердо пообещал– не переживайте, их проступок не останется безнаказанным. Он вызвал к себе главных зачинщиков конфликта: Бориса, Степана, Ивана и их соучастника Раса. -Вы, — начал начальник и его голос был ледяным — опозорили мундир. Вы нарушили устои управления. Вы травили молодого колдуна и довели его до мести, от которой пострадали невиновные и заслужили наказание. Солнце лениво пробивалось сквозь запыленные окна полицейского управления Санкт-Петербурга, освещая сцену всеобщего покаяния. Воронцов, с лицом оскорбленной невинности, бубнил заученные извинения, глядя куда-то в район третьего пуговицы мундира начальника. Колдун Воронцов, покраснев от стыда, извинился перед всеми дивами за свои действия. Он признал, что его месть была чрезмерной и что он не должен был втягивать в нее невиновных. Рядом, его верный друг и соратник Арсений, старательно изображал раскаяние, хотя в глазах плясали черти. Виновники торжества, трио дивов — Борис, Степан и Иван стояли перед всем коллективом полицейского управления, как побитые щенки, хотя щенками они могли стать в любой момент, если бы захотели. Но сейчас, в человеческом обличье, они выглядели жалко. Дивам повезло меньше чем Андрею Воронцову и его другу. Им запретили приближаться к Воронцову, заставили извиниться перед ним и всеми сотрудниками, назначили месяц исправительных работ в общежитии дивов, отменили все излишества в меню. -Воронцова не трогать! К Воронцову не подходить! О Воронцове даже не думать! Если еще раз обидите Андрея Воронцова, — пригрозил глава управления троице провинившихся дивов, — я вас перепривяжу к самым строгим колдунам управления! Они вас манерам научат, так научат, что вы потом всю жизнь будете «здравствуйте» шепотом говорить! Запретный плод, как известно, сладок. И Воронцов, с его колдовскими способностями и вечной задумчивостью, стал для этой троицы самым желанным лакомством. Не в гастрономическом смысле, конечно… хотя, кто знает, что у них там в головах творится. После публичного унижения, когда все разошлись по своим кабинетам, Борис, Степан и Иван собрались в тихом укромном уголке. -Ну что, гении? — злобно прорычал Борис. -Доигрались? Теперь месяц будем грызть сухари и смотреть на Андрюшеньку издалека, как голодный волк на луну! Степан вздохнул. -Я же говорил, что с шутками про «сожрем любя» надо быть осторожнее. У колдунов, знаете ли, с чувством юмора не очень. Иван, самый молодой и, пожалуй, самый наивный из троицы, попытался внести нотку оптимизма. -Зато мы теперь знаем, что Андрюшенька — тот еще мститель! Борис и Степан посмотрели на него, как на идиота. -Иван, это не повод для гордости! — рявкнул Борис. -Это повод для того, чтобы нас перепривязали к какому-нибудь злобному колдуну, который будет заставлять нас вылизывать его сапоги! -Представляете, какой из нас получится бы тандем? Колдун и три дива! Мы были бы непобедимы! Мы … э-э… ловили бы преступников быстрее и эффективнее! — мечтательно сказал Иван. Степан закатил глаза. -Иван, ты хоть понимаешь, что мы его довели до ручки? Он нас теперь видеть не может! Он, наверное, уже придумывает новые способы нам отомстить! -Вот именно! — воскликнул Борис, и в его глазах загорелся огонек. -Надо действовать хитрее! Надо показать ему, что мы не такие уж и плохие! Надо… надо… завоевать его доверие! И тут началось. Троица дивов, словно заговорщики, принялась разрабатывать новые планы по сближению с Андреем Воронцовым. -Войдите — лениво бросил Андрей, не отрывая взгляда от документов. В кабинет вошел Арсений, его друг и напарник, с видом человека, пережившего что-то необычное. -Ты видел их лица? — прошептал Арсений, плюхаясь на стул напротив Андрея. -Они выглядели так, будто их лишили любимой игрушки! Или… обеда. Воронцов хмыкнул. -Они сами виноваты. Не стоило меня так доставать. -Да я понимаю — вздохнул Арсений. -Но знаешь, мне их даже немного жалко. Они же как большие собаки, только с зубами поострее. Им просто скучно. -Скучно им, видите ли — проворчал Воронцов анализируя увиденное и услышанное за последние дни. Воронцов, наблюдая за терзаниями дивов, не мог не усмехнуться. Ситуация была абсурдной, но в то же время… забавной. Он, молодой колдун, стал объектом охоты для трех дивов, которые, по сути, просто хотели… позаботиться о нем. По-своему, конечно. После официальных извинений и наказаний, жизнь в управлении постепенно вернулась в привычное русло. Глава полицейского управления в один из дней подозвал Андрея Воронцова к себе. -Вы, Андрей, поступили неправильно, — сказал он, — но я понимаю ваши мотивы. В следующий раз, если у вас возникнут проблемы, обращайтесь ко мне. Я разберусь. Молодой колдун кивнул, чувствуя облегчение. Андрей старался избегать Бориса и Ивана, но Степан… Степан стал негласно присматривать за колдуном и крутился поблизости от Андрея Воронцова. Однажды, во время обеденного перерыва, Степан подошел к Андрею Воронцову. -Андрей, — сказал он, — я понимаю, что мои… коллеги… сильно напугали и расстроили тебя. Но они, в общем-то, неплохие ребята. Просто у них… своеобразное понимание дружбы. Молодой колдун скептически приподнял бровь. -Своеобразное? Это когда тебя хотят съесть заживо? Степан вздохнул. -Ну, да. Своеобразное. Но они искренне считают, что делают тебе добро. Понимаешь, дивы живут очень долго. Они видят, как люди стареют, болеют, умирают. И им… жалко. Они хотят избавить тебя от этого. -Избавив меня от жизни? — уточнил Андрей Воронцов. -Ну, да. В общем, — Степан замялся, — они просто… не умеют выражать свои чувства по-другому. Они же хищники, в конце концов. Андрей задумался. В словах Степана был какой-то смысл. Дивы — существа иного мира, с иными законами и понятиями. Возможно, их «дружба» действительно была просто искаженным проявлением заботы. -Ладно, — сказал Андрей, — я попробую понять. Но если они еще раз заговорят о том, чтобы меня съесть, я применю к ним все свои колдовские навыки. -Тоска-то какая, братцы! — вздохнул Борис, почесывая затылок. -Ага, — поддержал его Иван. — Раньше хоть Андрюшеньку подразнишь, а теперь… тишина. Степан молчал, глядя на товарищей с выражением вселенской скорби на лице. Воронцов, проходя мимо их каморки, слышал их вздохи и видел их тоскливые взгляды. Но его сердце оставалось непреклонным. -Что, скучаете? — ядовито бросил он, когда Борис попытался подмигнуть ему. — Лучше бы делом занялись, а не страдали по упущенной возможности поиздеваться. Дивы сникли. -Ну что ты так, Воронцов, — попытался пошутить Иван. — Мы ж любя! — Воронцов, говорят, ты теперь можешь превращать окружающих в лягушек? — задорно воскликнул Борис, надеясь на хоть какую-то реакцию. Андрей Воронцов кисло улыбнулся в ответ на слова белобрысого дива -Если бы я мог, ты бы уже квакал в болоте, Борис. –Андрюшенька– протянул Борис, ухмыляясь оттого, как Андрей Воронцов согнулся под тяжестью огромной стопки книг. — А ты, я смотрю, совсем хилый. Тебе бы дива-защитника, а то кто тебя в этом городе обижать будет? Андрей проигнорировал подколку и попытался пройти мимо, но Борис перегородил ему дорогу. — Ну что ты такой нелюдимый? — притворно обиделся Борис. — Мы же просто хотим подружиться! — Я не нуждаюсь в друзьях, — отрезал Андрей, стараясь сохранить спокойствие. — Особенно в таких… специфических. Борис расхохотался. — Специфических? Это ты про нас? Ну да, мы такие. Зато скучно с нами не бывает! Друг Воронцова, Арсений Голицын, наблюдал за этой драмой с плохо скрываемым удовольствием. Он-то знал, как сильно Воронцов страдал от навязчивости дивов. И он же помог ему спланировать и осуществить месть. -Хватит с них, Арсений, — сказал Андрей Воронцов однажды. — Я им отомстил, пусть живут спокойно. -Спокойно? — недоверчиво переспросил Арсений. — Они же дивы, Воронцов. Спокойствие — это не про них. Они опять начнут. Арсений решил действовать. Он обратился к своему семейному фамильяру, огромному диву по имени Потап. Потап выглядел как гора мышц, облаченная в простую рубаху, с лицом, способным напугать даже черта. -Потап, друг мой, окажи услугу, — попросил молодой дворянин. — В полицейском управлении Санкт-Петербурга есть трое дивов, Борис, Степан и Иван. Они донимают моего друга Андрея Воронцова. Сделай так, чтобы они оставили его в покое. Потап нахмурил брови. -Просто припугнуть? -Именно. Просто дай им понять, что приставать к колдунам — плохая идея. Потап кивнул и отправился на поиски троицы. Он нашел их в коридоре, печально смотрящих на дверь кабинета Андрея Воронцова. -Борис, Степан, Иван?» — прогремел Потап. Дивы вздрогнули и обернулись. Увидев перед собой огромного дива с грозным лицом, они невольно попятились. -Я — Потап, фамильяр господина N. Он просил передать вам кое-что, — Патап сделал шаг вперед, и дивы отступили еще дальше. — Если вы еще раз приблизитесь к колдуну Воронцову, если вы еще раз попытаетесь его донимать, я вас… сожру. Понимаете? Сожру целиком, с костями и сапогами. Глаза Потапа сверкнули, и дивы почувствовали первобытный ужас. Они представили себя в желудке этого гиганта, перевариваемыми и забытыми. -Мы… мы поняли, — пролепетал Борис, с трудом сглатывая слюну. Потап развернулся и ушел, оставив троицу дивов в состоянии полного оцепенения. С этого дня Борис, Степан и Иван обходили Воронцова за километр. Они боялись даже смотреть в его сторону. Навязчивость сменилась паническим страхом. Они снова стали теми, кем были до встречи с колдуном — обычными полицейскими дивами, занятыми своими делами. Кабинет начальника Санкт-Петербургского полицейского управления, был пропитан запахом крепкого табака и безысходности. Напротив него, на скрипучем стуле, сидел Арсений, друг и коллега Воронцова. Арсений нервно теребил край своей форменной куртки, в глазах плескалось возмущение. -Арсений, я понимаю твое беспокойство за Воронцова, — начал начальник, стараясь говорить как можно мягче. -Но то, что ты устроил… это переходит все границы. Ты чуть не разнес половину управления, пытаясь проучить Бориса, Степана и Ивана. Твоя же попытка натравить фамильяра на полицейских дивов отвратительна в своей непрофессиональности! Я понимаю твое желание вступиться за друга, но полицейский не должен смешивать личное и служебное! Арсений фыркнул. -Проучить? Они Андрею житья не дают! Эти… эти хищники в человеческом обличье! Они его запугивают, преследуют, дышат в затылок! Он же молодой совсем, ему страшно! Начальник вздохнул. -Я знаю, Арсений. Я в курсе их… особенностей. Они дивы, Арсений. У них другая психология. Они не понимают, что их симпатия выглядит как угроза. -Симпатия? Они хотят его сожрать, если он ослабнет! Это симпатия? — Арсений вскочил со стула, жестикулируя. -Вы понимаете, что он живет в постоянном страхе? Он работает, оглядываясь через плечо, боясь, что эти трое решат поиграть! Начальник поднял руку, призывая к тишине. -Я все понимаю. Именно поэтому я и вызвал тебя. Твое вмешательство только усугубило ситуацию. Ты спровоцировал их, показал, что Воронцов слаб и нуждается в защите. Для них это как красная тряпка для быка. -А что я должен был делать? Смотреть, как они его травят? -Ты должен был обратиться ко мне, — устало ответил начальник полицейского управления. -Я бы поговорил с ними. Я уже поговорил. Им строго запрещено приближаться к Андрею. Никаких игривых взглядов, никаких случайных столкновений.» Начальник глядел на Арсения с усталостью и надеждой, что тот поймет сказанное. -Я понимаю, что ты хочешь защитить Андрея. Но сейчас лучшее, что ты можешь сделать — это дать ему время. Дать ему возможность самому разобраться с этой ситуацией. Он колдун, Арсений. Он не беспомощный ребенок. Он умеет за себя постоять. -А если они его… — Арсений запнулся, не желая произносить страшное слово. -Если они его тронут, они будут иметь дело со мной, — твердо ответил начальник. -И поверь мне, Арсений я знаю, как усмирять дивов. Но сейчас, пожалуйста, не вмешивайся. Иначе мне придется тебя уволить. Я не хочу этого, Арсений Но я должен обеспечить порядок в управлении. Арсений сник. -Вы хотите меня уволить, чтобы я не мешал им его сожрать? Начальник вздохнул. -Я хочу, чтобы ты дал им шанс. Дал Воронцову шанс. Может быть, со временем, они привыкнут друг к другу. Может быть, даже станут напарниками. Представь себе, Арсений, дивы, использующие свою силу и чутье для расследования, а Воронцов, направляющий их магией. Это может быть очень эффективная команда. Арсений скептически хмыкнул. -Эффективная команда, которая ждет момента, чтобы когда Анлрей Воронцов споткнется его сожрать. Великолепно. Начальник проигнорировал сарказм. -Я надеюсь, что ты меня услышал, Арсений. Иди, успокойся. И оставь Андрея в покое. Дай ему возможность самому решить эту проблему. Арсений молча кивнул и вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла. Начальник полицейского управления вздохнул и потер переносицу. -Дивы… проклятье на мою голову с этими дивами — пробормотал он себе под нос. Часом позже, Андрей, патрулируя улицы вместе со другом, старался не думать о троице дивов-хищников. Он прекрасно понимал, что они не злые, просто… не понимают. Но от этого легче не становилось. -Слушай, Андрей, — сказал Арсений, зевая. — Может, хватит уже дуться? Они же извинились и стали вести себя приличнее после того, как Патап их припугнул. И вообще, дивы — существа специфические. У них свое понимание дружбы. -Да, дружбы, которая заканчивается в желудке! — огрызнулся Воронцов. — Я не хочу быть чьим-то обедом, даже если это делается из любви! В этот момент мимо них пробежала стая бродячих собак. Три из них, подозрительно похожие на Бориса, Степана и Ивана, остановились и начали вилять хвостами, глядя на Андрея. -Что это они? — удивился Арсений. Воронцов закатил глаза. -Это они пытаются быть милыми. Наверное, думают, что в форме собак я их не узнаю. Борис, в обличье черного спаниеля, гавкнул и подбежал к Воронцову, ткнувшись мордой в его ногу. Воронцов отшатнулся. -Отстань! — крикнул он. — Я знаю, что это ты, Борис! И не думай, что я поверю в твою собачью невинность!» Спаниель обиженно заскулил и отошел к своим товарищам. -Видишь? — сказал Андрей Воронцов своему другу. — Они неисправимы! Вечером, после патрулирования, Андрей сидел в своей комнате и читал книгу по демонологии. Вдруг в окно постучали. Он открыл окно и увидел Бориса, Степана и Ивана, стоящих на улице. -Андрей, мы просто хотели сказать… — начал Борис, запинаясь. — Мы тут подумали, и решили, что нам очень жаль, что мы тебя напугали. — Мы просто… не умеем выражать свои чувства. Иван и Степан протянули Воронцову коробку конфет, наверняка изятых с места какого-то преступления. -Это тебе. В знак нашей… дружбы. Воронцов вздохнул. -Ладно, — сказал он. — Я вас прощаю. Но только если вы пообещаете больше никогда не говорить о том, что хотите меня съесть. Дивы радостно закивали. -Обещаем! — хором сказали они. — Мы просто хотим с тобой дружить! И… может быть… иногда… делиться колдовской энергией… но только если ты сам захочешь! Воронцов усмехнулся. -Ладно, — сказал он. — Посмотрим. Но если я хоть раз услышу что-то про колдовскую закуску, я вас лично перепривяжу к самому зловредному колдуну нашего управления. Дивы вздрогнули оценив серьезность угрозы. -Договорились! — сказали они. Двор полицейского управления Санкт-Петербурга дышал морозной свежестью. Андрей Воронцов, молодой колдун, с вечно настороженным взглядом, кутался в свой поношенный зимний плащ, пытаясь укрыться от промозглого ветра. Он только что закончил перепалку с дежурным, доказывая, что к пропаже отчета с чужого стола, он Андрей не имеет такакого отношения. В этот момент его и перехватил Борис. Верзила с белобрысой шевелюрой, он возвышался над Воронцовым, словно колокольня над лавкой старьевщика. Рядом, как тени, маячили Степан и Иван, готовые поддержать любую выходку своего заводилы. -Андрюша! Куда спешишь? Неужели не хочешь немного пообщаться с твоими… друзьями?» — промурлыкал Борис, растягивая слова. В его голосе сквозила неприкрытая насмешка. Воронцов поежился. «Друзьями» он этих троих дивов точно не считал. Скорее, потенциальными хищниками, которые почему-то решили, что он — забавная игрушка. -У меня дела — отрезал Воронцов, стараясь не смотреть в глаза Борису. -И вообще, я не понимаю, почему вы ко мне пристаете. Я вам ничего плохого не сделал. -Ой, да ладно тебе, Андрюша! Мы просто хотим с тобой подружиться — Борис сделал шаг вперед, загораживая Воронцову дорогу. Степан и Иван захихикали. Воронцов сглотнул. -Очень смешно — процедил он, стараясь сохранить самообладание. -Я думаю, у вас есть дела поважнее, чем преследовать колдуна. -Дела подождут — Борис ухмыльнулся. -А вот дружба с колдуном — это дело серьезное. Особенно, если этот колдун такой… язвительный. Андрей нахмурился. -Язвительность — это защитная реакция. А вы, между прочим, сами нарываетесь! -Ну, раз уж ты так настаиваешь… — Борис вдруг перестал улыбаться. Его глаза потемнели, а лицо исказилось в зверином оскале. В одно мгновение он превратился в нечто чудовищное — демоническую тварь с огромной пастью и длинным, раздвоенным языком. Воронцов замер, словно парализованный. Он знал, что дивы могут менять облик, но никогда не видел их в такой форме так близко от себя. Ужас сковал его, лишив дара речи. Борис, в своей демонической форме комодского варана, наклонился к Андрею, его пасть приоткрылась, обнажая ряды острых зубов. Андрей зажмурился, ожидая худшего. Но вместо боли он почувствовал лишь… тепло. Борис осторожно, словно хрупкую игрушку, подхватил его пастью за шиворот и приподнял над землей. Андрей открыл глаза и уставился на Бориса в ужасе. -Что… что ты делаешь? — прохрипел он. Борис, все еще в демоническом обличье, промурлыкал что-то неразборчивое. Андрей понял лишь одно слово: -Привыкай… Он висел в пасти у дива, чувствуя его горячее дыхание и острые зубы совсем рядом. Это было абсурдно, страшно и… немного унизительно. -Отпусти меня! — взмолился Андрей. Борис, казалось, не слышал. Он сделал несколько шагов по двору, словно выгуливая Андрея, как щенка. Андрей, все еще висящий в пасти у Бориса, покраснел от злости и унижения. -Я вам это припомню! — прошипел он. Борис, словно услышав его, осторожно опустил Андрея на землю. Тот, шатаясь, отступил назад, поправляя смятую одежду и очки. Борис, в своем демоническом обличье, наклонился к Воронцову. Тот попытался отшатнуться, но было поздно. Огромный, влажный язык дива обрушился на него, облизывая с головы до ног. Воронцов, который только что собирался выдать очередную колкость, изумленно замолчал. Он стоял, обтекая слюной Бориса, словно сосулька под весенним солнцем. Слюна промочила его плащ насквозь, пропитала волосы и даже, кажется, проникла в сапоги. Шок. Вот что он чувствовал. Полный, всепоглощающий шок. Он не мог ни пошевелиться, ни закричать, ни даже вытереть лицо от этой мерзкой, липкой субстанции. Борис, закончив свой «поцелуй», отстранился и снова принял человеческий облик. Он стоял, ухмыляясь, и смотрел на Андрея, словно кот, наевшийся сметаны. Степан и Иван давились от смеха, прикрывая рты руками. -Ну что, Андрюша? Понравился первый поцелуй? — спросил Борис, подмигивая. -Надеюсь, ты оценил мой… французский. Андрей Воронцов молчал. Он стоял, мокрый и униженный, словно побитая собака. В голове у него крутилась только одна мысль: «Что это вообще было?!» Воронцов наконец обрел дар речи. -Я… я… я пожалуюсь! Я напишу рапорт! Я… я… -Да ладно тебе, Андрей! — перебил его Борис — Я же хотел как лучше! Чтобы ты привыкал к нам, дивам! Чтобы осознал серьезность нашего желания сотрудничать с тобой! -Сотрудничество? Ты меня только что облизал с головы до ног! Это не сотрудничество, это… это…-Воронцов не мог подобрать слов. -Это проявление симпатии! — заявил Борис, поправляя на себе одежду которую ему отдали друзья. — Слушай, а что ты так возмущаешься? Если тебе так не понравилось, сделай меня своим дивом-напарником! И накажи меня! Как следует накажи! Ты же не можешь наказывать чужого дива, это незаконно. А вот своего — пожалуйста! Я буду только рад такому решению! Привыкай к тесному контакту, Андрей! Привыкай! Борис подмигнул и неторопливо пошел прочь, оставив Воронцова в состоянии, близком к истерике. Наконец, Воронцов нашел в себе силы прохрипеть вслед диву: -Ты… ты… идиот! И, развернувшись, поспешил прочь, оставляя за собой мокрый след. Борис, Степан и Иван продолжали хохотать, пока Воронцов не скрылся из виду. -Ну, что я говорил? Он такой забавный, когда злится! — воскликнул Борис, вытирая слезы от смеха. -Ага, и такой мокрый! — добавил Степан, снова заливаясь хохотом. -Воронцов в восторге! — заверил друзей Борис. — Почти согласился сделать меня своим напарником! Осталось только немного поднажать! Иван, смущенно потупившись, пробормотал: -А может, не стоит так сильно его пугать? Он же совсем молодой… -Не переживай, Иван! — хлопнул его по плечу Борис. — Мы просто помогаем ему адаптироваться! А то он совсем дикий какой-то! Надо же его как-то приручить! -Борис! — перебил его Степан. -Не переборщи! Нам нужен напарник, а не пациент психиатрической лечебницы! — Возможно ты прав Борис. Надо будет повторить — заключил Иван, потирая руки в предвкушении. Тем временем, Воронцов, добравшись до своей каморки, сорвал с себя мокрый плащ и швырнул его в угол. Воронцов, шатаясь, словно пьяный подошел к зеркалу и взглянул на свое отражение. Мокрые волосы прилипли ко лбу, одежда была безнадежно испорчена, а на лице застыло выражение ужаса и… чего-то еще. Он чувствовал себя отвратительно — грязным, униженным и совершенно беспомощным. Он поклялся себе, что больше никогда не останется наедине с этой безумной троицей. -Ну, ничего — пробормотал он, стирая с лица остатки слюны Бориса. -Я им еще покажу. Я им еще докажу, что со мной лучше не связываться. Я… я… придумаю что-нибудь! — Он достал из шкафа запасной комплект одежды, переоделся и попытался привести себя в порядок. Но запах слюны Бориса преследовал его, словно навязчивый кошмар. Просто жаловаться начальству было бесполезно. Дивы, хоть и хулиганы, но работу свою выполняли исправно, а их способности были незаменимы в расследованиях. Полный решимости, он принялся рыться в своих книгах, ища заклинание, которое поможет ему отомстить этим наглым дивам. Возможно, заклинание, которое заставит их самих облизать друг друга с головы до ног. В это время в кабинет заглянул Степан. Он стоял в дверях, молча наблюдая за Воронцовом. -Что тебе нужно? — резко спросил Воронцов, захлопывая гримуар. Степан пожал плечами. -Просто смотрю. Борис немного перегнул палку, да? Воронцов промолчал. -Он не хотел тебя обидеть. Просто… он такой. Ему нужно внимание. И он думает, что если будет тебя раздражать, то ты обратишь на него внимание. -Гениальная логика — саркастично заметил Воронцов. Степан усмехнулся. -Ну, дивы не всегда логичны. Но они верные. Если ты завоюешь их уважение, они будут за тебя горой. -Завоюю уважение? После того, как меня облизали? — Андрей Воронцов не мог сдержать возмущения. -Ну, это был… своеобразный способ — признал Степан. -Но он искренне считает, что это сблизило вас.- Не обращай внимания на Бориса. Он иногда ведет себя как идиот. -Иногда? — усмехнулся Воронцов. Степан улыбнулся. -Ну, почти всегда. Но он хороший парень, правда. Просто… немного невоспитанный. -Немного? — повторил Воронцов, но уже с меньшей злостью. Воронцов закатил глаза. -Я лучше буду держаться от вас подальше. Степан вздохнул. -Как знаешь. Но если тебе понадобится помощь, обращайся. Мы не такие уж и плохие. На следующий день Андрей пришел на работу с твердым намерением — держаться от дивьей троицы подальше. Он старался избегать их взглядов, обходил их стороной и даже обедал в другом кабинете. Но Борис, Степан и Иван не собирались так просто сдаваться. Они преследовали его по всему управлению, подбрасывали ему записки с глупыми шутками и даже пытались подкупить его конфетами. Однажды, когда Андрей сидел за своим столом, пытаясь сосредоточиться на отчете, на его стол упала маленькая бумажная птичка. Он развернул ее и прочитал: «Привет, Андрей! Мы тут подумали, что тебе скучно. Поэтому мы решили устроить тебе небольшой квест! Первая подсказка: ищи там, где пахнет кофе и сплетнями. Удачи! Твои любимые дивы.» Андрей вздохнул. -Ну вот, началось — пробормотал он, но в глубине души ему стало немного… интересно. Он вышел из кабинета и направился в комнату отдыха, где обычно собирались сотрудники, чтобы выпить кофе и обсудить последние новости. Там он нашел вторую подсказку: «Отлично! Ты на правильном пути! Теперь ищи там, где хранятся самые важные документы. Но будь осторожен, там может быть опасно! Твои любящие дивы.» Андрей закатил глаза. «Опасно? Да они просто хотят меня напугать,» — подумал он, но все же направился в архив, где хранились все документы по раскрытым и нераскрытым делам. В архиве было темно и пыльно. Андрей с трудом разглядел третью подсказку, приклеенную к одной из полок: «Почти у цели! Теперь ищи там, где спит самый главный начальник. Но не разбуди его, а то будет плохо! Твои обожающие дивы.» Андрей почувствовал, как у него начинает дергаться глаз. «Они что, совсем с ума сошли?» — прошептал он, но все же направился в кабинет начальника. Он тихонько приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Начальник, как и ожидалось, мирно посапывал за своим столом. На его голове красовалась бумажная корона, а на щеке был нарисован угольный ус. Андрей с трудом сдержал смех. Он подошел к столу и увидел последнюю подсказку, приклеенную к лбу начальника: «Поздравляем! Ты прошел квест! Твой приз ждет тебя в твоем кабинете. Твои восхитительные дивы.» Андрей быстро выскользнул из кабинета и побежал обратно в свой кабинет. Там, на его столе, стояла большая красивая коробк. Он осторожно открыл коробку и заглянул внутрь. Там лежала… куча сена. Андрей удивленно нахмурился. -Сено?» — пробормотал он. Вдруг из сена выскочили Борис, Степан и Иван, рассыпая вокруг себя конфетти и крича: «Сюрприз!» Андрей от неожиданности отшатнулся назад. -Вы… вы что творите?» — воскликнул он. -Мы просто хотели тебя развеселить! — ответил Борис, улыбаясь во все тридцать два зуба. -Ну что, понравилось? Андрей посмотрел на них, на сено, на конфетти… и вдруг рассмеялся. Он смеялся так громко, что у него заболел живот. Он смеялся над их безумными выходками, над их нелепыми шутками, над всей этой абсурдной ситуацией. Когда он наконец успокоился, он вытер слезы и посмотрел на дивов. -Ладно, — сказал он. — Вы меня сделали. Но больше никаких квестов, ясно? -Ясно, ясно! — хором ответили дивы. -И уберите это сено, пока начальник не проснулся — добавил Андрей. Дивы быстро принялись убирать сено, а Андрей сел за свой стол и продолжил работать. Но на этот раз он работал с улыбкой на лице. Он понял, что дивы не такие уж и страшные. Они просто… другие. И, возможно, ему даже повезло, что он попал в эту сумасшедшую компанию. В последующие дни Андрей постепенно привыкал к дивам. Он даже начал отвечать на их шутки. Он узнал, что Борис, несмотря на свою задиристость, на самом деле очень добрый и отзывчивый. Степан оказался отличным слушателем и всегда готов был прийти на помощь. А Иван, хоть и был самым юным, обладал невероятной интуицией и часто давал дельные советы. Конечно, дивы не перестали подшучивать над Андреем. Они продолжали подбрасывать ему записки, подкладывать ему в карман лягушек и даже однажды попытались перекрасить его волосы в розовый цвет. Но Андрей больше не обижался. Он понимал, что это их способ проявить свою симпатию. — Эй, Воронцов! — раздался громкий голос Бориса, который, как всегда, влетел вместе с друзьями в кабинет, не постучавшись.-Слушай, Воронцов, а что если ты сделаешь меня своим дивом-напарником? Я обещаю, что буду вести себя прилично… иногда. — Прилично? — переспросил Андрей, закатывая глаза. — Ты даже не знаешь, что такое приличие! — Это когда ты не облизываешь колдуна в демоническом обличье, — вставил Степан, и все громко рассмеялись. — Ладно, — наконец сказал Андрей Воронцов, собравшись с духом, внутри уже зарождалась мысль о том, как было бы здорово, если бы он мог хоть немного контролировать своих новых «коллег». — Если я сделаю тебя своим напарником, то это будет означать, что ты должен вести себя прилично. И никаких облизываний! Борис с радостью расплылся в улыбке, а его глаза заблестели от восторга. — Договорились! Я буду самым приличным дивом на свете! — воскликнул он, поднимая руки в знак торжества. Начальник удовлетворённо улыбался, наблюдая, как его сотрудники, наконец, нашли общий язык. Только Андрей знал истинную причину своего согласия на сотрудничество…