Вечеринка с последствиями

У Чонгука в жизни не так уж много правил, которых он придерживается очень строго, не считая тех, что привиты с детства родителями: уважение к старшим, пахать, чтобы чего-то достигнуть, или, например, не спорить, ибо каждый спор имеет последствия. А ещё не вестись на всякого рода авантюры друзей. Ему только двадцать шесть, а он уже успешный бизнесмен с офисом в самой престижной высотке Сеула. В гараже любимый Mercedes-Benz AMG GT 63 S, на руке Tissot . А ещё у него есть шестеро лучших друзей. Неугомонных, безбашенных, готовых на любые авантюры после одного СМС. Вот и сейчас, телефон выдает звук робота R2-D2 из «Звёздных войн». Чону нравится этот ненавязчивый свист маленького героя его любимого фильма. На экране высвечиваются четыре слова: «Новый год на Гавайях». — Блять, — вылетает непроизвольное изо рта строгого и сдержанного хозяина компании по продажам авто и мотоциклов. Мотоциклы, кстати, это давняя страсть холодного, как кусок льда (по словам подчиненных) Чонгука. Только там, на расплавленном летним солнцем асфальте, оставляющим чёрные брызги на его кожаной куртке, он может быть самим собой. Только ему он доверяет свое сердце, срывающееся с цепей от драйва и адреналина, что вспенивает его застоявшуюся, словно вода в офисных аквариумах его фирмы, кровь. Громкие биты, наваливающие в его маленьких «соньках» в ушах, срывают все тормоза. Чёрный Shark Street Drak отлично подходит под его кожаную экипировку, идеально сидящую на его упругих накачанных бедрах и плечах. И да, Чонгук ходит в спортзал выпустить пар после рабочего дня, что находится в одном из кабинетов его офиса. Итак, мы немного отвлеклись от темы и зависли на шикарном мужчине. Новый год. Да, как ни странно, но в этом году его друзья детства решили отпраздновать не в холодном Сеуле, а на берегу океяна-моря, под пальмами, жарким солнцем и нескончаемым потоком элитного алкоголя. СМС пришло за месяц до, дабы парни смогли купить все необходимое для поездки. Чонгук выдохнул и откинул телефон на диван. Он только что вернулся с работы чертовски уставшим после подписания нового контракта с Hyundai. Он и раньше работал с ними, но новый год — это новые правила, сметы, контракты и так далее. Душ — это сейчас то, что нужно Чону. Аккуратно сложив одежду на стуле, он переступает невысокий поддон кабинки и открывает кран. Горячие струи тропического душа стекают по уставшему телу, смывая за собой всё, что накопилось за день. Или, скорее, за месяц. Контракт забрал слишком много нервов и энергии. Смена руководства в Hyundai повлекла за собой кучу бумажной волокиты, но наконец всё подписано, и можно выдохнуть. Ему бы ещё спустить другой пар, но на примете никого не было. Идти в бар искать пару на ночь ему не хотелось. Из-за занятости, времени на отношения не было совсем, да и, скажем, характер у нашего директора не сахар. Не каждый вытерпит перфекциониста до мозга костей, да к тому же лишённого чувства какой-либо романтики. Смыв с себя всё, что накопилось, он, распаренный, краснощёкий и довольный, вышел из душа, обернув белым махровым полотенцем бёдра. Стакан любимого виски со льдом под очередную серию «Сверхов» — самое то, что надо. Увалившись на кровать и ткнув пальцем пульт от телика, он наконец выдыхает, с наслаждением смакуя терпковатый, обжигающий горло, напиток. Впереди два выходных, и он смело может расслабиться. Но посреди серии в голове всплывает СМС от Намджуна: «Новый год на Гавайях». — Блять. Что они опять задумали? — стакан опускается на прикроватную тумбу, номер старшего в подборке «избранные» находится моментально. — Привет, Намджун, я получил твое послание. Перезвони, как сможешь. Голосовое отправлено. Ответ не заставил себя долго ждать. Рингтон пропел только первые три ноты. — Привет, Гуки. Говорю быстро, так как еду в аэропорт. У меня появились неожиданные проблемы в офисе на Гавайях, и, похоже, это затянется надолго, так что предлагаю вам всем собраться у меня на Новый год и круто отпраздновать его. Будут только свои, не хочу собирать толпу. По-тихому, можно сказать, по-семейному. — А Чимин тоже будет? — Конечно, он ведь наш друг, а то, что вы недолюбливаете друг друга, не повод не прилетать. Отказы не принимаются, Чон. Всё, я кладу трубку. Адрес скину, как обустроюсь. До встречи через месяц. — Блять, — и телефон летит на кровать с раздражением. Пак Чимин для Чонгука, как красная тряпка для быка. Раздражающе красивый и наглый, самоуверенный и до дрожи в коленках сексуальный. Чон Чонгук был влюблен в него ещё в школе, но когда понял, что Пак по девочкам, постарался усмирить свои чувства к нему. Из этого не вышло ничего хорошего. Вечно бурчащий и недовольный Чонгук, пытался избегать любого контакта с Чимином. Но так как у них были общие друзья, удавалось это нелегко. Со временем раздражение переросло в тихую ненависть, но ни к Чимину, а скорее к своим чувствам к нему. С возрастом он научился прятать их за холодностью и сарказмом, но каждый раз, встречаясь на общих попойках, ловил себя на мысли, что детская влюблённость никуда не делась. После универа он с головой ушёл в работу и как-то всё немного поутихло. Встречались пару раз в год, не больше. И вот сейчас на горизонте маячит именно тот самый раз. 🎄🎄🎄 Месяц пролетел в беготне за подарками и подготовкой к поездке. Нужно было ещё к родителям съездить, поздравить. Выполнив всё, что наметил, Чонгук со спокойным сердцем, ну, не считая мыслей о Чимине, сидел в кресле самолёта. Стюардесса что-то вещала на нескольких языках, размахивая руками, а у Чона в наушниках любимая мелодия, заглушающая тихий шелест пропеллеров за иллюминатором. Ощущение вдавленности в кресло намекает о взлёте. Он смотрит, как асфальт уплывает куда-то вниз, превращая всё, что на нём есть, в маленькие чёрные мелькающие точки. И вот — уже пушистая белоснежная вата облаков под крылом, застилающая вид на квадратики полей на земле. Чон прикрывает веки, наслаждаясь полётом в удобном кресле вип-салона. Korean Air KE53, отправление из Сеула в 21:00, прибытие в Гонолулу в 09:50. Он раскладывает кресло, вытянув ноги, и, натянув на глаза маску для сна, отключается под приятную мелодию в своих наушниках. Последние дни его немножко вымотали, и он моментально проваливается в сладкий сон. Просыпается около семи утра. Привычка вставать рано никуда не делась. Он потирает веки и открывает шторку иллюминатора. Солнце уже встало и разукрашивало лежащие под ними воды океана разноцветными переливами всех оттенков, от нежно-голубого до глубокого изумрудного. На несколько минут Чон даже залип, рассматривая эту красоту. Отвлёк его приятный тихий голос стюардессы, предлагающей завтрак и напитки. При упоминании еды желудок отозвался негромким мурчанием. Чонгук заказал рис, кимчи и жареную курочку под кисло-сладким соусом и, конечно, колу. На десерт любимый кофейный чизкейк и чашечка ароматного американо. Лететь как минимум ещё два часа. Насытившись, он включил первый попавшийся фильм в плейлисте самолета. За просмотром время пролетело быстро, и вот уже носильщик тащит его чемодан в такси, что увезёт его к океану на виллу, снятую Намджуном специально для их приезда. Такси подъехало тихо. Водитель подал его вещи и, довольный щедрыми чаевыми, убрался восвояси. Двухэтажная вилла с собственным бассейном и джакузи. Пять комнат, просторная кухня и огромный холл с большим диваном посредине, закиданным разноцветными подушками в гавайском стиле, и домашним кинотеатром с экраном во всю стену. Камин, хоть и электрический, но был, ибо какой Новый год без камина и развешанных на нем носков с оленями. Ёлка, тоже искусственная, но уже стояла в ожидании наряда, волшебства и открытия подарков. В каждой комнате личная ванная и гардеробная. Всё по высшему разряду. Почему бы и да, если за всё заплачено. Ах да, в гараже стояло два мотоцикла и бус, на случай если парни решат куда-нибудь поехать или проветриться. Когда Чонгук вошел, двое уже суетились на кухне. Джин и Юнги колдовали над кулинарными шедеврами. Они любили готовить и каждый раз удивляли парней чем-то новеньким. Ну и, конечно, традиционные корейские блюда всегда улетали на ура. Накормить семь здоровых мужчин — работа не из лёгких. Можно было бы заказать готовую еду в доставку, но парням нравилось делать всё самим. Это отдавало чем-то домашним и уютным. Намджун спустился по лестнице встретить Чона. Он увидел его из окна своей комнаты на втором этаже. — Привеееет!!! — подлетая и обнимая Гуки, — как добрался? — забирая чемодан из его рук, спросил Джун. — Привет. Нормально, в люксе, с комфортом и удовольствием. Хоть выспался в самолёте, а то последние две недели как хомяк в шаре по квартире. — Ты тоже видел этот прикол? — Спроси, кто его не видел. Вот я, как он, шароёбился по всему Сеулу в поисках подарков вам и родным. Они рассмеялись, вспомнив видео с хомяком, бегающим в прозрачном шарике по полу, из Тик-Тока. Пока они болтали, в дверях сначала показалась улыбающаяся на все тридцать два квадратная улыбка, а потом и всё остальное тело. Тэхён, как всегда, красивый, счастливый и радостный. — Тэхён-и! — крикнул Джун, увидев самого любимого парня в их компании. Тэ был душой всех вечеринок, вечно придумывая всякие забавные игры и конкурсы. Не удивлюсь, если и на эти праздники он не замутит что-нибудь эдакое. Следом за Тэ появилась улыбающаяся мордашка Хоби. Эти двое спелись ещё в универе, когда на одной из вечеринок перебрали с алкоголем и перепихнулись, а протрезвев, решили попробовать встречаться и уже третий год вместе. Обычно противоположности притягиваются, но тут спелись два энерджайзера. У Чонгука иногда от их громких голосов и смеха звенело в ушах. А если к ним присоединялся Джин… Самым спокойным был Юнги. Он, как кот, выпивал пару стаканов виски и отваливался спать самый первый. В универе казалось, что он спит 24/7, но это не помешало ему закончить юрфак с отличием и открыть свою адвокатскую контору. Последним приехал Чимин, притащив с собой два чемодана вещей на неделю отпуска. Красивый элегантный владелец одного из дорогих клубов в Сеуле, он всегда любил выглядеть безупречно. Если Чонгук любил строгость в одежде, то тут всё абсолютно противоположное. Кружевные блузки на голое тело под идеально сидевший на нём костюм карминного или изумрудного цвета. Осветленная шевелюра волнистых волос до плеч, собранная в хвост на затылке, с выбритыми висками. Лёгкий мейкап на идеальном лице. Господи, да он был мечтой не только девушек, но и парней. Романы крутил направо и налево. Не стесняясь, объясняя это тем, что от жизни нужно брать всё самое вкусное, и секс в том числе. Чонгук по сравнению с ним был монахом. Он не понимал, как можно быть хозяином элитного клуба и разговаривать с подчинёнными на равных. Никакой субординации. Он считал это безответственным отношением к своему делу. Но вопреки всему, клуб Чимина процветал, а персонал его практически боготворил. Закончив балетную школу, он иногда устраивал феерическое шоу на пилоне, но только для своих. Любовь к танцам была неотъемлемой частью Чимина. Гибкость тела оставалась неизменной из-за постоянных тренировок в домашнем танцзале его пентхауса. Как Чонгук, он не таскал тяжести, наращивая мышцы. Его кубики на прессе, упругость шикарных ног и ягодиц всегда были в норме, благодаря гимнастическим силовым упражнениям на пилоне. И да, Чону нужно было пережить ещё и полуголого Чимина в плавках в этот отпуск, ибо Гавайи — это море, пляж, горячий песок и горячий Чимин. Увидев Чимина, Тэхён подлетел к нему, обнимая и жамкая своими длинными пальцами его ягодицы. — Булочки мои сладкие приехали! — завопил Тэ, кружась с Чимином в руках, придерживая его за попу. Эти два соулмейта дружат ещё с горшка, как говорится. Их дружбу можно было бы описать как броманс, что тоже раздражало Чонгука. А может, это была скрытая ревность, ведь Тэ было позволено делать то, на что не имел права Чон: тискать, жамкать, чуть ли не облизывать Чимина, а облизал бы он его всего с удовольствием, каждый сантиметр на его идеальном теле. Он с сарказмом называл их подружками, за что получал две ехидные довольные улыбки и кучу колкостей от Чимина, типа «завидуй молча», или «хочешь, но не можешь». Это злило, ибо было правдой. Чон хотел его до тянущего дискомфорта внизу живота, до скрежета зубов, и при каждой встрече это было скрывать всё труднее. Он холодно зыркнул на счастливую парочку в холле и, чуть оскалившись, молча удалился в одну из пустующих комнат на втором этаже. Но так как спален было всего пять, то сюрпризом было то, что они с Чимином должны были делить её на двоих. Вторую двухспалку заняли Тэ с Хоби. Ну а те, что поменьше, уже были распределены между Джином и Юнги. Кто первый встал, того и тапки, как говорится. Так что, страдать теперь Чону до конца отпуска. Он поставил чемодан у шкафа и кинул маленькую дорожную сумочку на кровать. Присев, он выдохнул, чуть наклонив голову. «Неделя, нужно потерпеть всего неделю, а потом домой. Главное — не пить много». — Тук-тук. Голос за дверью и стук заставили Чона обернуться. На входе появилась белая макушка, заглядывающая в комнату. — Какого? Ты что делаешь? — вырвалось у Чонгука, глядя, как тот закатывает свои огромные чемоданы в его комнату. — В смысле? Я заселяюсь в свою спальню. А вот ты что тут делаешь? — Это моя комната. Иди поищи другую, я первый её занял, — фыркнул Чонгук, подрываясь с кровати и указывая пальцем на выход. — Намджун сказал, что она моя, и я не собираюсь уходить, не нравится — вали сам, — он плюхнулся по-хозяйски на кровать, раскидывая руки и ноги в стороны. Чонгук аж подвис на мгновение, глядя на него. Из-под широких штанин шорт выглядывали упругие бёдра, а футболка от падения задралась, открывая вид на кусочек сексуального пресса и его идеальную кожу. Мало того, этот змей ещё и лукаво облизнул свои пухлые губы, что вмиг заблестели от слюны в лучах яркого солнца, пробивающегося через открытое окно. Чонгук громко сглотнул и отвернулся к своему чемодану. Ему нужно было отвлечься. Но с каким удовольствием он бы сейчас вжал это тело в кровать и впился в губы, что так и манили своей сладостью. Но так и не притронувшись к поклаже, он вышел из комнаты. — Я поговорю с ним сейчас же, — фыркнул Чон, выходя из комнаты. — Иди-иди, а я пока разложу свои вещи. Чонгук вышел в холл. Намджун что-то вещал Джину на ухо, а тот заливисто смеялся своим громким смехом. Юнги ехидненько улыбался, помешивая лопаткой еду на большой сковороде. Тэхён и Хоби скрылись в своей комнате. И их теперь пару часов оттуда не вытащить. Кажется, эта парочка никогда не насытится друг другом. Три года прошло, а они до сих пор как влюблённые малолетки: цветочки, пикники, милые подарочки в виде парных браслетиков или колечек. У них даже пижамы одинаковые — приторно до тошноты. Так думал Чонгук, глядя на этих двух голубков, когда они выползали, наконец, из своей комнаты, но отлипнуть так и не получилось. Хоби всё время придерживал Тэ за талию и гладил его спину. Тэхён, при каждой возможности, теребил его волосы на голове, или трогал его задницу. Влюблённые переглядки и смешки, с шуточек, только им двоим понятные. Постояв с минуту, Чонгук вышел на веранду. В кармане лежала электронка. Он старался меньше курить, но Чимин всегда выбивал его из колеи, а никотин хоть немного, но успокаивал. Он сел в плетённое из лозы кресло, достав сигарету, и уставившись на океан. Пара затяжек, и приятная лёгкость потекла по венам, немного кружа голову. Он прикрыл веки, наслаждаясь и понемногу успокаиваясь. Через пару минут на пороге появился Намджун. — Ты же бросил? — произнёс он, падая в соседнее кресло. — А ты поселил меня в одну комнату с Чимином, — огрызнулся Чонгук, делая очередную затяжку. — Прости, но больше нет мест. Ты же знаешь, что Юнги ни с кем не будет делить комнату. — Ну вот сам бы пожил с ним, или к Джину подселил. — У нас кровати маленькие, а в вашей комнате двухспалка. Это всего неделя, Чон, ну не класть же мне его на диване в холле. — Я бы его вообще не звал, — прорычал Чонгук, пряча сигарету в карман и поднимаясь с кресла. Уйти к океану — сейчас было самой лучшей мыслью. Намджун покачал головой, глядя на удаляющуюся спину Чона. — Влюблённые идиоты, — буркнул Намджун в его сторону. Уже все давно поняли, что они безнадёжно влюблены, но всячески отрицают это, прячась за ненавистью, и подвох с комнатами был сделан специально. Они несколько раз пытались их свести, но всё обычно заканчивалось скандалом и психами Чонгука, что уезжал домой на такси посреди вечеринки. Они слишком разные, как огонь и вода, как чёрное и белое, — абсолютные противоположности. Недельное проживание в одной комнате и невозможность сбежать с острова, были маленькой надеждой на их примирение. Тем временем Чимин разложил свой чемодан, заняв практически все полки, оставив только одну пустой, ехидненько так усмехнувшись, и напялив коротенькие джинсовые шортики и разноцветную майку на два размера больше, вышел к бассейну. Умостившись на шезлонге под зонтиком, он занырнул в планшет полистать рилсы в инсте в ожидании обеда. Чонгук неспешно прогуливался по берегу, закатав брюки до колен. В его руках были кроксы, а ступни утопали в прохладной воде прибоя. Теплый бриз слегка теребил чёлку и края чёрной рубашки. На соседнем пляже резвилась парочка малышей с отцом. Они кувыркались, прыгали, играли в догонялки — счастливая семья. Чонгук даже улыбнулся, залипнув ненадолго на эту троицу. Семья. Ему бы тоже хотелось, но с его образом жизни, занятостью и, скажем честно, ориентацией, вряд ли это светит. Он несколько раз пытался встречаться с девушками, но ни к чему хорошему это не привело. В кармане завибрировал телефон. СМС от Намджуна: «Еда на столе». Три слова, от которых стянуло в желудке. Он и не заметил, что проголодался, плюс свежий океанский воздух. Чон сунул гаджет обратно и поспешил на виллу. Когда он зашёл, все уже сидели за столом, мило переговариваясь и наворачивая вкуснятину, приготовленную Юнги и Джином. Он окинул всех взглядом и молча сел на единственное свободное место возле Чимина, не забыв при этом кинуть свой недовольный взгляд на Намджуна, что сидел напротив. Тот только пожал плечами, мол, «я тут ни при чём, так получилось», и продолжил есть. — Ну что, мальчики, обсудим вечеринку. Надеюсь, вы не забыли, что послезавтра новый год, и мы должны его отметить как следует, — игриво, вскинув бровь, произнёс Тэхён. — Мне уже страшно, — фыркнул Чонгук, запихивая порцию рамена палочками в рот. — А для самых вредных у нас особые условия, Гуки, — продолжил Тэ, — и я придумал дресс-код, так что доедаем, и по магазинам в поисках костюмов. — И кто из нас Санта в этом году? — прожевав, переспросил Чон. — Намджун, как хозяин виллы, будет Сантой, а мы — его эльфы, — и он хихикнул, кинув игривый взгляд на Чимина. — Ты предлагаешь приклеить уши? Я пас. — Нет, уши не надо, а вот кожаные шортики, или чулочки, или, например, портупею… — Так, стоп. Ты хочешь превратить Новый год в гейскую вечеринку? Ну уж нет, я против этой хрени. — Ну тогда будешь праздновать один. Без костюма вход воспрещён. — Блять, Тэ! — выругался Чонгук. — Мы можем просто встретить Новый год, как нормальные люди, без твоих конкурсов и дресс-кодов? — Как нормальные? Скучные, злобные, одинокие дяденьки в серых мрачных костюмах с бокалом шампанского, стоя у стены? Ну уж нет. Мы будем веселиться до утра. Я не собираюсь всю ночь сидеть и скучать, поедая вкусняхи. Джин, Юни, к вам нет претензий, у вас как всегда все вкусно, а вот некоторые уже достали своим нытьем. — Милый, успокойся, чего ты так завелся? — погладив по спине любимого, сказал Хоби. — Да он достал уже. Вечно ходит с недовольной физиономией и ворчит, как старый дед. Чонгук бросил палочки на стол и вышел из-за стола. — На хрена я тащился в такую даль? Прости, Джуни, — он вышел с виллы, хлопнув дверью. В комнате повисла гробовая тишина. Никто не ожидал от Чона такой реакции. Он раньше всегда нормально принимал правила игры на вечеринках, никогда ни слова не говорил о своем недовольстве. Никто даже не подозревал, что ему что-то не нравится. — Он какой-то взъерошенный приехал, — нарушил молчание Джун, —может у него проблемы, а мы и не знаем. Он всегда все в себе держит, еще со школы. Джин, может ты поговоришь с ним, он тебе больше всех доверяет. — Уже нет. Это было в детстве. Мы отдалились в последние годы. Работа слишком много времени занимает, к сожалению. — Тэ, может отменим дресс-код, ну его, ещё ругаться из-за тряпок не хватало. — Да пусть хоть в пижаме приходит, мне уже все равно, всё настроение испортил. Даже есть перехотелось. — Ну, Тэ, ну не злись, хочешь я тебя поцелую? — обнимая свою половинку, пробурчал Хоби. Он знал, что его ТэТэ вспыльчив, но очень быстро отходит, если его начинаешь тискать, как котёнка. — Он разозлился, что мы поселили его с Чимином. Прости, Мини, не думали, что у него такая реакция будет. — А мне-то что, я только рад его позлить. И не фиг, дресс-код для всех одинаков, пусть впихивает свою шикарную задницу в кожаные шорты. Или так, или пусть валит домой к своим снобам в костюмах и галстуках. Тэхёни каждый год готовится к этому, а он тут прыскает ядом, как кобра на него. Иди ко мне, моя сладость, я тебя обниму. — протягивая ладошки к Тэхёну. Тот сразу же спрятал лицо на его груди как ребёнок. — Вот так всегда, — фыркнул Хоби, — мне иногда кажется, что он любит Чимина больше меня. — Конечно, а ты сомневался? Они же с двух лет вместе, а с тобой только со старшей школы знаком, — констатировал факт Намджун. — Так что смирись, Хос. — Да я уже давно, хотя поначалу думал, что они парочка влюблённых голубков. — Оу, мы ещё здесь, — фыркнули в унисон Чимин и Тэ, отлипая друг от друга. — Серьезно? — вставил слово Юнги, — а я думал, вы уже на розовых облаках, такие сладенькие, аж приторно. — Ещё одна заноза, — фыркнул Чимин, — иди к Чонгуку, если тебе не нравится с нами. — Не, там жарко, я лучше на диванчик, с пультом от телика и под кондёр. — Вот же котяра, тебе лишь бы до дивана быстрее доползти, — продолжил Чимин. — У меня отпуск, а это значит отдых, а отдых — это что? Правильно: диван, телек, и на всё пофиг, — он поднялся со стула. — Мы с Джини готовили, вы убираете, — и удалился в свою комнату, шаркая по полу ногами, словно старый дед. — Мне иногда кажется, что ему семьдесят, — смотря из-под чёлки, упавшей на глаза, сказал Тэ. Намджун покачал головой и вздохнул: — Ничего не меняется. Джини, иди отдыхай, мы уберём с парнями, — собирая тарелки со стола. — Оставь, Джун, мы с Чимой и Хо уберём, а ты иди найди этого бешеного, и тащи сюда его вредную задницу. *** Чонгук сидел на берегу, закопав ноги в прибойный песок по щиколотку. Океан успокаивал и охлаждал то, что кипело внутри него. Он и сам не знает, почему так отреагировал на слова Тэхёна. Ведь раньше он никогда не противился всем его задумкам и шалостям, да, бурчал, да, не хотел иногда играть в ту или иную игру, но чтобы так бурно, со злостью… — Что со мной не так? Это всего лишь костюмированная вечеринка, не более. Шуршание песка вывело его из раздумий. — Привет, — Намджун опустился, присаживаясь рядом. — Остыл? — Да. Прости, что испортил всё. Не знаю, что со мной. Последнее время нервный и на работе на всех срывался. — А мне кажется, ты знаешь, только не хочешь этого признать. Я не буду озвучивать сейчас, просто дам один маленький совет — лучше попытать и потерпеть неудачу, чем никогда не попробовать и жалеть потом об этом всю жизнь. — Ты говоришь цитатами из «Гугла». — Иногда в них есть смысл, главное — прислушайся к себе и своему сердцу. — Я не понимаю, о чем ты. — Ты все прекрасно понял, Чон. Но решать тебе. Или ты себя отпустишь, или будешь всю жизнь страдать по нему. — Я не… — Идём в дом. Тэхён уже не злится, и сам меня послал за тобой. — Иди, я ещё немного посижу. — Хорошо, — Намджун поднялся и, похлопав Чона по плечу, пошел на виллу. Спустя примерно час, Чонгук вернулся в дом. Хоби с Джином смотрели телек, Юнги дрых в своей комнате, Намджун, как всегда, читал какую-то книгу. Чимина и Тэ не было. Куда их понесло — один черт знает, но скорее всего по магазинам. Чонгук зашёл с свою комнату, нужно было разложить вещи. Открыв шифоньер, он увидел всего лишь одну пустую полку. — Вот же гадёныш, — Чонгук аккуратно повесил костюм и несколько футболок на вешалки, на полку сложил только нижнее бельё и пару шорт. К счастью, он не брал много вещей, а только самое необходимое. Да и в магазинах сейчас можно купить всё, что нужно.— Магазины! Блять. И где мне искать этот грёбаный костюм? — он открыл ноут и задал в поисковике ближайшие магазины кожаной одежды. Через двадцать минут его уже ждало такси. В магазине его встретила милая девушка, технично улыбаясь белоснежным оскалом, слишком сильно контрастирующим с её смуглой кожей. Через час он уже выходил из магазина с фирменным пакетом, в котором лежали короткие шорты из лайковой кожи, кружевная чёрная блузка и чулки. Пришлось соврать, что это подарок для его девушки, и в нагрузку ему впихнули чулки с ажурной резинкой и поясом для них. Домой ехать не хотелось, и он решил прогуляться по городу. Кафешки гостеприимно зазывали своими ароматами выпечки и свежесваренного кофе. Присев за одним из столиков, он заказал десерт и латте. Ни о чем не думая, он просто наблюдал за прохожими, за их счастливыми улыбками на загорелых лицах, за парочкой, воркующей за соседним столиком. Они были счастливы, наслаждаясь друг другом в своем собственном мирке. Что-то заскребло внутри от осознания, что у него такого нет. Что он никому не нужен, и по ночам засыпает один в холодной пустой постели. Настроение, отнюдь, не праздничное. — Нафига я вообще приехал? — заглядывая в пакет с покупками. — Лучше бы остался дома с родителями. Вернувшись на виллу, он бросил пакет на кровать и пошёл к океану. Вечерний бриз немного остужал влажную от воды кожу. Он сел на топчан, всматриваясь в горизонт. От любования закатом его отвлекли голоса парней, пришедших на пляж. Чимин с Тэ пытались толкнуть друг друга в воду, громко смеясь и повизгивая. Хоби с Джином раскладывали напитки на столике, принесённом с собой. Юнги тащился сзади, недовольно бурча о том, что его заставили сползти с кровати и переться неизвестно зачем на пляж, ведь на вилле есть бассейн. Намджун вручил Чону бутылку прохладного пива в руки и сел рядом. — Куда ездил? — спросил он и сделал несколько глотков из своей бутылки. — В город, нужно было купить прикид для вечеринки Тэ. Пришлось соврать, что это для моей девушки. — И что купил, если не секрет? — Ничего особенного, шорты, блузку и чулки. — Чулки? Как интересно. — Да, блин, она мне их бонусом втулила и пояс к ним. Надо выкинуть, или подарить Чимину, — ехидно улыбнувшись, — ему пойдёт такое. — А может, сам наденешь? — Ты рехнулся? Я ещё в чулках не ходил, бред. Хватит с меня шорт, Господи, прости. — Да ладно тебе, будет весело. Надень. Думаю, ему это понравится, — тихо, почти шёпотом сказал Джун и чокнулся пивом с Чонгуком. — За новый год, чтоб наши мечты наконец-то сбылись, — поглядывая украдкой на Джина, что вытирал полотенцем влагу со своего тела. — Ты сам-то почему не скажешь ему, что влюблён? — Скажу по секрету, я его боюсь. — Тогда выпьем за наш страх, — он осушил бутылку с пивом, глядя на барахтающихся в воде Чимина и Тэ. Разошлись по комнатам почти под утро. Чон уснул на диване, так и не решившись лечь рядом с Чимином. В одной кровати с объектом твоих самых потаенных желаний — пытка похуже адовой. Видеть, чувствовать тепло его тела и запах, так любимого Чимином геля для тела с ароматом персиков, лежать рядом с полуобнаженным Чимином и не сметь прикоснуться. Нет уж, лучше неудобный диван, тем более после пары выпитых ими ящиков пива уже пофиг на удобства, вырубает за пять сек. Проспав до полудня, почти вся компания на следующий день разбрелась по магазинам в поисках всяких забавных мелочей на память. Чонгук решил проветриться. Он давно мечтал прокатиться с ветерком по берегу океана. Очистить мысли от всякого рода наваждений и проблем. Ему нужна была перезагрузка. Он оседлал один из мотов, стоящих в гараже, и выехал за пределы виллы. Теплый ветер залетал под рукава футболки, надувая её, словно парус. Кожа на руках немного немела, но это его мало беспокоило. Он любил скорость, любил ветер и ощущение полёта. Мимо мелькали авто, проносясь с бешеной скоростью, но он даже не замечал их цвет или марку, да это и неважно. Он сейчас сам был ветром. Он был свободен. Остановившись у обрыва, он снял шлем и сел на край. Океанский бриз тут же подхватил его чёлку, укладывая её в только ему одному известном направлении. Пару раз поправив, Чон бросил эту затею, оставив её на растерзание ветру. Несколько громких чаек летали над водой, высматривая свою добычу. В кармане завибрировал телефон. — Да. — Возвращайся, будем украшать дом. — А без меня никак? У Тэхёна с Чимином это хорошо получается, я только мешать буду. — Ну как хочешь. К ужину хоть вернёшься? — Думаю, да, проветрюсь немного только. — Ну и правильно. Остудись и возвращайся, Джинушка уже колдует над ужином. Думаю, будет что-то очень вкусное. — Я понял, Джун, спасибо. Он скинул звонок от Намджуна и лёг на траву. В небе летали маленькие птички, они казались совсем крошечными. У них своя жизнь, свои заботы. Чонгук прикрыл глаза и просто наслаждался шумом океанского прибоя, где-то внизу, под обрывом, и лёгким посвистыванием ветерка между травинками. — Да пошло оно всё! — он поднялся с земли и, сев на мот, завел мотор — сладкий нектар для ушей, и дрожь между бёдрами будоражили кровь, разгоняя адреналин по венам. Набрав скорость, он раскинул руки в стороны и закричал: «ЮХУ!!!». Настроение поднималось с каждым километром дороги. Он не знал, куда едет, просто летел вперёд. Доехав до города, он все же решил вернуться на виллу. Когда он зашел, там вовсю кипела работа по украшению дома. Тэхён с Чимином наряжали елку, ибо доверить самое драгоценное никому не могли. Хоби с Джуном развешивали гирлянды на улице, а Джин с Юнги колдовали не кухне. Чонгук принял душ и вышел к парням на улицу. — Проветрился? — спросил Джун, стоя на лестнице. — Да, я в норме. Тебе это подать? — указывая на провод. — Угу, — принимая гирлянду из рук Чона. Закончив с гирляндами, Джун спрыгнул с лестницы и похлопал Чонгука по плечу. — Всё будет хорошо, главное верить. Чонгук лишь криво усмехнулся. Вернувшись в комнату, он взял в руки блестящий шар и повесил его на ёлку. Несмотря на все разногласия, они дружно украсили дом, и вилла преобразилась, оживая в ожидании праздника. В воздухе витал дух Рождества. Под ёлкой уютно расположились подарки, ожидая своего часа. Тэхён и Чимин, довольные результатом своей работы, любовались на наряженную ёлку, переливающуюся разноцветными огнями. Чонгук прислонился к дверному косяку, наблюдая за ними. Ужин на удивление прошёл довольно спокойно, без споров и подколов. Чонгук то и дело поглядывал на Джуна с Джином, умиляясь их тихой и скрытой заботе друг о друге. Всё было ясно, как белый день, но они никак не решались сделать первый шаг навстречу. Он невольно сравнил себя и Чимина с ними, и улыбнулся украдкой. «А может, и правда рискнуть?» — пронеслось в голове. Но он тут же отогнал от себя эту мысль, услышав, как Чимин хвастается очередной интрижкой с танцовщицей, умиляясь её гибкостью и растяжкой. «О чём я думаю, он гетеро на сто процентов». — Я пойду покурю, — и, поблагодарив за ужин, вышел на веранду. Бутылочка охлажденного пива под звёздами — самое то, что надо для уставшего разума. Он прилёг на шезлонг у бассейна, рассматривая ночное небо. Рядом послышалось шуршание шлёпок. Юнги лёг на соседний, тоже уставившись в высь. — Красиво, — тихо промяукал он, — в городе такого не увидишь. — Это да. Фонари и реклама. В городе слишком светло по ночам. Хотел бы я жить в таком месте, но… — Но мы слишком сильно влюблены в свою работу, забывая о личном, — продолжил Юнги. — Представляю, как лет через двадцать мы будем вот так же лежать где-нибудь на пляже под ночным небом… — Жалея о несбывшемся и о потерянном времени. И каждый задумался о своем. Разморенный пивом и сытным ужином, Чон не заметил, как задремал. Проснулся через несколько часов, кем-то заботливо укрытый пледом. В доме все давно уже спали. Он перебрался на диван, и тут же снова уснул. 🎄🎄🎄 Рождество. Самый прекрасный праздник в мире. Вкусняшки, подарки, красивые наряды и много-много ещё всякой всячины. Кто-то идёт в церковь, кто-то дома с родными встречает, а кто-то на пляже с бутылочкой холодненького пива и закусками. Чонгук проснулся ближе к обеду от галдежа вокруг. Трогать его не стали, да и бестолку это. Чон в их компании самый неподъёмный по утрам. Пока сам не встанет, будить смысла нет, тем более после нескольких бутылочек пива перед сном. Он приоткрыл один глаз, щурясь от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь незанавешенное окно. Голова немного потрескивала, напоминая о вчерашнем переборе с алкоголем. С кухни доносились радостные голоса Тэ и Чимина, смех и какие-то приглушенные звуки музыки. Он перевернулся на другой бок, пытаясь оттянуть момент возвращения в реальность, но тщетно. Праздничное настроение друзей настойчиво проникало в его мозг, заставляя брать верх над желанием еще немного поваляться в постели. Собравшись с силами, он все-таки поднялся с дивана. Приняв душ, натянув спортивные штаны и футболку, он поплелся на кухню, где царила суета. Запах кофе и свежей выпечки немного привел его в чувство. Джин с Юнги кружились у плиты, уже вовсю готовясь к праздничному ужину. Он втянул воздух носом, и его тут же оглушила волна ароматов: корица, ваниль, жареное мясо — Рождество чувствовалось каждой клеточкой тела. — М-м-м, — проскулил Чон от обилия вкусных запахов. — С добрым утром, соня! — крикнул Хосок, не отрываясь от поедания своей порции. Чонгук почувствовал, как его настроение медленно, но верно ползет вверх. Он подошел к столу и стащил кусочек печенья с тарелки Чимина, украдкой бросив взгляд на него. — Только попробуй съесть ещё одно, и я тебя прикончу! — пригрозил тот, но в голосе не было ни капли злости. Чон улыбнулся и стырил ещё два. Чимин рыкнул и стукнул его по руке горячей ложкой, той, что размешивал свой кофе. — Щибаль, — фыркнул Чон и потряс ладошкой, остужая горячий след на коже. — Жадина, — в ответ лишь получил ехидно-миленькую рожицу от Мини. Взяв свою порцию кофе, заботливо сваренного Джином, он поплёлся в гостинную. Там, под наряженной ёлкой, лежали подарки, обёрнутые в яркую бумагу, и ждали своего часа. Чонгук улыбнулся, глядя на всю эту красоту. Несмотря на вчерашнее похмелье, он чувствовал себя счастливым в этот рождественский день в окружении своих лучших друзей. Впереди их ждал день, полный веселья, смеха и, конечно же, новых вкусняшек. А вечер обещал быть особенно интересным. Ведь у Тэхёна ни один праздник не обходится без приколов и игр. Он наверняка приготовил что-нибудь экстраординарное, судя по дресс-коду вечеринки. — Дресс-код, — Чон слегка нахмурил брови при воспоминании о нём. Но потом глянул на ёлку, и на его лице снова появилась улыбка. — А пошло оно всё. Он плюхнулся в кресло у телика, потягивая свой кофе с печеньками Чимина. Там шла рождественская сказка. Он даже не заметил, как увлёкся просмотром фильма, словно маленький ребёнок, радуясь волшебству на экране. Не заметил он и того, что за ним уже минут пять наблюдают два прищуренных лисьих глаза, умиляясь его реакцией на сюжет. Чимин стоял в нескольких метрах от него, делая вид, что смотрит фильм, на самом деле наблюдая за Чоном. «Ну почему он такой тупой? — думал Чимин, разглядывая его. — Неужели он не видит ни фига? Что мне сделать, чтобы этот лёд треснул?» — Думаешь, как покорить сердце нашего Гуки-Буки? — прошептал ему в самое ухо Тэхён. — Угу. — Доверься мне, детка, папочка всё устроит, сегодня же он будет твоим. — Тише, услышит, — прошипел Чимин сквозь зубы. Чонгук заёрзал на диване, выпрямляя свои затёкшие ноги от сидения в позе лотоса. — Сваливаем, — буркнул Мини и юркнул под рукой Тэхёна на кухню. — Детсад, ей-богу, — следуя за другом, буркнул Тэ. — Как дети малые. К вечеру, когда всё уже было готово, стол накрыт, марафет наведён, парни собрались за столом. Наряды, конечно, были у всех ещё те. Они долго ржали друг с друга, рассматривая ремешки и всякие безделушки. Чонгук не стал надевать чулки, оставив их в шкафу. Но их нашёл кое-кто другой и спрятал под ёлку, подписав подарок «Для Чона». Выпив немало спиртного и поздравив друга друга с наступившим новым годом, все принялись разворачивать подарки. В ярких красивых коробках, перемотанных цветными лентами, лежали всякие безделушки. Они никогда не дарили дорогие подарки, а только лишь те, с которых можно было от души поржать, или всякую прикольную мелочь, типа хрустальных шаров с оленями и снегом внутри, или пижаму с Гринчем, ту, что сейчас напялил на себя Джин и сидел с довольной розовой моськой от перебора с шампанским и мило улыбался Намджуну, поглаживая своё пузико со злобной мордой Гринча на нём. Тэхён подарил Юнги обруч на голову с чёрными кошачьими ушками, и хвост, который сразу прицепили к кожаным штанам и приказали до утра не снимать. Чимина закрутили в кожаную портупею с кучей пряжек на ней, а на шею чокер с маленькими шипами. Развернув свой подарок, Чонгук охренел. Он узнал то, что подсунула ему продавец в магазине. Выматерившись от души и долго сопротивляясь, он всё-таки натянул эти гребаные чулки на свои далеко не женские ножки, пристегнув их поясом. Намджун получил злобный взгляд от него и обещание отомстить на следующий год. В ответ тот удивлённо пожал плечами, мол, это не я. Спустя час безудержного ржача и ругани, решили передохнуть и поиграть, как сказал Тэ, в спокойную игру. Она называется «Нежные прикосновения». Написали разные части тел на бумажках и сложили их в коробку. По очереди доставая бумажки, они касались рукой указанных мест у своего соседа. В результате получились смешные уникальные позы. Тэхён держал за лодыжку Чимина, пытаясь дотянуться до носа Джуна. Чонгук пытался устоять на одной ноге, вручив свою пятку Юнги, при этом стараясь не оторвать Хоби ухо. Тот уже повизгивал, но тянулся к колену Джина. В конце концов вся эта композиция с матом, ржачем и грохотом рухнула посреди комнаты. Ближе к рассвету, выпив ещё по паре бокалов, Тэ потянуло на нежности. Он придумал новую развлекуху. Итак. Каждый игрок получает свой номер. Первый игрок бросает игральный кубик с цифрами от 1 до 6. Выпавшее число показывает, что он будет делать, если выпало: 1 — целовать, 2 — сосать, 3 — жевать, 4 — сжать, 5 — кусать, 6 — облизать. Тот же игрок бросает второй раз кубик. Выпавшее число показывает, с какой частью тела он это будет делать: 1 — губы, 2 — нос, 3 — лоб, 4 — щека, 5 — правое ухо, 6 — левое ухо. Он же бросает кубик третий раз. Выпавшее число показывает, с каким человеком он это будет делать, — цифра соответствует номеру игрока. Когда первый игрок всё сделал, кубик берет второй и т. д. В итоге: Джин укусил Хоби за ухо, Тэхён лизнул в нос Намджуна, Хосоку досталось пожевать лоб Юнги. Он долго пытался это сделать, но только обслюнявил лобешник кота и выслушал море недовольной ругани от него и смеха от парней. Чонгуку досталось самое сложное, по его мнению, задание. То ли судьба, то ли волшебная лапка Тэхёна, но ему выпало поцеловать Чимина в губы. — Я не буду этого делать, — ругался он, фыркая и психуя. Это было выше его сил. Поцеловать такие желанные губы и сделать вид, что всё нормально… Его очень долго уговаривали, говорили, что это просто игра, и никто не будет его считать геем после этого. В итоге он психанул. Ибо градус зашкаливал и нервы тоже. А прикид Чимина в портупее на голый торс и с чокером на его нежной шейке никак не способствовали здраво мыслить. Чон то и дело поправлял свой стояк под столом. Он убежал на улицу, отпихивая от себя Намджуна. Выкатил мот и рванул подальше от виллы. Он летел по берегу, не оглядываясь назад. Ему нужно было сбежать, спрятаться от всех, но от себя в первую очередь. Адреналин разгонял алкоголь в крови. Ветер шелестел, забиваясь под шлем. Он не слышал, как за ним ехал второй мот. Даже не смотрел в зеркала заднего вида. Ему было пофиг. Пустынная дорога вдоль океана не предвещала никаких опасностей. Чимин догнал его уже в тупике, у скалы. Подъехав ближе, он увидел, как Чон, скинув шлем на песок, лупил кулаками сиденье. — Чёрт, чёрт, сука! Ненавижу себя! Трус! Болван! — кричал он, думая, что его никто не слышит. Рёв мотоцикла и его ругань заглушил звук подъехавшего Чимина. — И долго ты будешь от меня бегать? — снимая шлем, проговорил Мин, подходя ближе. Чонгук дёрнулся от неожиданности и обернулся. — О чём ты? Какого вообще… Отвали! — он уперся руками в скалу, пытаясь успокоиться и перевести дыхание. — Я же не слепой, Чон. Такая ненависть бывает только в одном случае — если любишь так сильно, что аж ненавидишь объект своих чувств, или себя за это, — абсолютно спокойным тоном произнёс Чимин. Ни один мускул на его лице не выдавал ту дрожь, что сейчас пробивала его тело. — Что ты несёшь, отвали, — отходя и пряча красные кулаки. — Давай проверим, — тихим и спокойным голосом предложил Чим, останавливая его за плечо. — Что? Ты рехнулся? Отстань! — он скинул руку Мина и отвернулся, нервно закусывая губу. — Поцелуй, Чон, один маленький поцелуй, и ты будешь свободен от меня, от своих чувств, от всего. — Отвали, я сказал! — прорычал снова, отходя на пару шагов и пряча взгляд. Он не может сейчас смотреть на Чимина. Алкоголь, адреналин, и эта близость, а ещё в голове слова: «Один поцелуй, и ты свободен». Он так устал бежать от самого себя. От своих чувств. Но тот не отставал. — Это было твоё задание, и ты должен его выполнить, — он подошёл ближе и, положа руку ему на плечо, развернул к себе. — Ну так что, Гуки, всего лишь один маленький поцелуй. Тут никого кроме нас. Никто не узнает, — глядя прямо в глаза Чону. И Чонгук больше не выдерживает этого напряжения. Он срывается с места и впивается в его губы жадно, страстно, до боли, кусает, вгрызается, боже, как сильно он этого хотел. В груди бешено ревет мотор, пытаясь сорваться и выломать рёбра. Чимин сейчас такой горячий рядом. Вот он, в его руках, здесь. Его гибкое тело само льнёт к Чону. Вжимается пахом в его бёдра. Господи, это сносит крышу. Руки гуляют по чужому телу, исследуя каждый изгиб, запоминают. Пальцы тянут за портупею — не отпускать никогда больше, присвоить, забрать. Чимин отвечает тем же. Пальцы путаются в волосах, сжимают, тянут. Спустя несколько минут: — Надо было сесть на твой член ещё в универе, — шепчет Чимин прямо в губы. Чон отстраняется, не веря в то, что слышит. В глаза смотрит. — Ты… — Да, Чон, твою мать, Чонгук. Я тоже тебя люблю. — И как давно? — всё ещё не отпуская, боясь, что тот сейчас исчезнет. — С первого курса, — вскинув бровь. Тайна, хранимая годами, вырывается наружу. — Я думал, ты действительно меня ненавидишь, и старался не подходить. Наблюдал со стороны. Ты всегда избегал меня. Я не знал, чем так тебе насолил, ведь я, по сути, ничего такого не сделал. — Я думал, ты по девочкам. — Я би, Чон. Пытался исправить поломанную игрушку и своё сердце. Думал, если буду спать с женщинами, это пройдёт. — Мы два идиота, потерявшие лучшие годы нашей молодости, — зажмуриваясь, от осознания своей, нет их, глупой вражды. — Но ты так и не ответил мне, Чон Чонгук. Что ты чувствуешь сейчас? — он упёрся ему в лоб своим, пытаясь перевести дыхание. — Я свободен. Наконец, — выдохнул Чон, смотря прямо в глаза Чимину. — И я люблю тебя так сильно, что ненавижу себя и свою любовь. Я ненавидел нас обоих за невозможность быть рядом, касаться, целовать. Я так завидовал Тэ за то, что он мог тебя трогать, обнимать… Я ревновал тебя к нему, — прикрывая веки от ощущения тёплого дыхания на своём лице. — Ты идиот, Чон Чонгук. Мы оба. А теперь заткнись и поцелуй меня, — больше не в силах терпеть. И этот поцелуй был уже другим — нежным, ласковым, полным тех чувств, что они оба хранили долгие годы. — Я хочу тебя, — прошептал прямо в губы Чон. — Тогда возьми меня уже наконец, — томным, полным желания голосом, ответил Чимин. — Повтори это ещё раз, — беря в ладони лицо Мини, — пожалуйста. — Я хочу тебя, Чон Чонгук, — крикнул тот, сжимая пряди на затылке Чона. — Люби меня, Гуки. Чонгук впился в его губы, жадно сминая их своими. Язык нагло вторгался в чужой рот, исследуя каждый уголок. Скользнул по зубам, отметив маленький изъян переднего зубика Мини, что ему так нравился и придавал тому свой особый шарм, когда он улыбался. Втянул верхнюю губу, слегка куснув, и так близко увидел сморщенный любимый носик. Чимин всегда казался ему маленьким и милым. Хотелось прижать к себе и защитить от всех на свете. Сейчас он прижимал к себе его гибкое тело и чувствовал, как тот реагирует на каждое прикосновение. Чонгук гладил его по спине, проникая пальцами под ничего не прикрывающие ремешки. — Подожди, — чуть отстранившись прошептал Мини. — Ты передумал? — с испугом глядя в любимые глаза. — Нет, давай зайдем в воду, мало ли, вдруг кто-нибудь ещё захочет уединиться на пляже. — Окей, — Чонгук стянул с себя куртку и шорты сразу вместе с боксерами. Чимин тоже снял свои брюки вместе с бельем. Чон хотел снять чулки, но Мин остановил его. — Оставь. Мне нравится, — он провёл ладошкой по ноге Чона и встал перед ним на колени. Поглаживая упругие накачанные бедра Чона, он поднял взгляд. Тот смотрел почти не дыша. Сколько раз он представлял себе это в самых потаенных мечтах. Чимин облизнул свои и так не маленькие губы, припухшие от поцелуев, и провел языком по головке его члена. — Блять, — с трудом дыша только от этого вида, — ты меня с ума сведёшь, — выдохнул Чон. — Я ещё ничего не сделал, — игриво улыбнулся Мини. — Тогда сделай уже хоть что-то, — запуская пальцы в его пряди и направляя его на свой колом стоящий член. Чимин послушно открыл рот и позволил Чону войти сразу на всю длину. — Сука, как же охуенно, — чувствуя узость горла и тепло его языка на нежной коже. Он не спешил вбиваться, не торопил. Дал Чимину свободу действиям. Просто наслаждался этими губами и его блядским видом. — Если ты не остановишься, я кончу прямо сейчас. — Кончай, — проговорил Чимин, не выпуская член, пуская вибрации голосом. Чон заскулил и сильно сжал его волосы, насаживая чуть сильнее. Чимин послушно расслабил горло и позволил Чону вести. По его щекам стекали дорожки слёз. Чон застонал, сделав буквально ещё несколько толчков, и кончил прямо в горло Чимину. Тот проглотил всё, чуть размазав немного по своим губам. Чон поднял его и поцеловал, слизывая свой вкус с его губ. Мозг отключило у обоих. Он подхватил Чимина за бедра и понёс в воду, не разрывая поцелуй. Тот обнял ногами его талию, держась руками за шею. Вода слегка охлаждала, от чего по телам пробегали мурашки. Томные вздохи таяли в предрассветном шелесте волн. Чон осторожно растягивал Чимина наслаждаясь его стонами на своей шее. Сердца колотились у обоих, отдаваясь горячим гулом в ушах. — Вот так, детка, — шептал Чон, входя в Чимина, — громче, родной, хочу это слышать. Тот уже не сдерживался, сам насаживаясь на пальцы. — Ч-он, пож-ста, — с трудом выдыхая обрывки слов. — Мне мало, войди в меня, я хочу его почувствовать в себе. — Как скажешь, малыш, — вынимая пальцы, слушая недовольное шипение. — А теперь расслабься, милый, — он приподнял Чимина одной рукой, второй направляя свой член в его жаждущую дырочку. Войдя наполовину, замер, ожидая. Он не хотел навредить Чимину. — Глубже, Гуки, давай же. — Но ты такой узкий, я… — Чон, твою мать, трахни меня уже наконец, — насаживаясь на всю длину, фыркнул Чимин. — Хочу увидеть звёзды в этом утреннем небе от твоего члена во мне. — Блять, что ты творишь со мной, — впиваясь в пухлые губы и с силой сжимая бедра под водой. Чонгук вошел по самое не могу в Чимина. Тот откинулся назад, почувствовав в себе немаленький агрегат Чонгука, что попал сейчас прямо по простате. Из его горла вырвался громкий неконтролируемый вскрик. Чонгук с трудом удержал его за спину от неожиданности. — Мини, детка, осторожно, — но тут же накрыл губами сосок Чимина, чуть прикусывая, потом второй. Чимин двигался в такт с ним, громко скуля и царапая его плечи. Вода охлаждала горячие тела, продлевая желание обоих. Член Чимина терся о живот Чона под водой, но ему было мало. — До-тронь-ся до ме-ня, пож-жал-ста, — всхлипывал он умоляя. — Ещё рано, детка, — прошептал Чон, глядя на изнывающего от ласк Чимина. — Ты прекрасен. Боже, как же ты красив, — он провёл пальцем по его губам и утянул в поцелуй. Чимин стонал прямо в рот Чону, а тот глотал каждый звук, наслаждаясь ими. Чувствуя скорую разрядку, Чонгук вынес Чимина на берег, бережно укладывая на свою куртку. Он закинул его ноги на свои плечи и вошел под нужным углом. Чимина выгнуло в пояснице. Он закатил глаза от блаженства, хватая губами воздух. Чон вбивался в него, слушая громкие хриплые стоны его голоса. Чимин потянулся к своему члену, но Чон перехватил его руки, прижимая их над его головой к песку. — Нет, детка, только когда я разрешу. — Чонгук, сука, дай мне кончить. — Только от моего члена в твоей заднице, Мини, — удары приходились точно в цель. Чимина трясло от каждого, в голове шум, в глазах звезды. Чон делал короткие мощные удары. Он наказывал Чимина сейчас страстью, за каждый прожитый день без него. — Я буду тебя брать каждый день теперь, пока ты не начнёшь умолять о пощаде. — Умоляю, дай мне кончить! — хрипел Мини, по его вискам текли слёзы. — Пожалуйста, Гуки. Чон отпустил его руки и поцеловал слишком нежно и трепетно. — Кончай, любовь моя, разрешаю, — чувствуя, что сам уже на грани. Точный удар, и Чимина прошибло, словно током. Его крик утонул в поцелуе. Чон прижимал дрожащее тело своим, впитывая каждое трепещущее движение кожей. Он кончил следом, не выходя из него. Чимин почувствовал, как горячая струя ударила внутри по комочку нервов. Он всхлипнул и прижал Чона ногами к себе сильнее. Океанский бриз охлаждал разгорячённые тела. Они затихли. Только сердца продолжали биться слишком сильно, в унисон отдаваясь в грудной клетке. Чимин медленно открыл глаза. Чонгук нависал над ним, опираясь на локти. Взгляд бегал по лицу Чимина, считывая эмоции. — Как ты, детка? — голос нежный, ласковый, почти бархатный. Чимин никогда раньше не слышал его. Он моргнул, и из глаз потекли слёзы. Перед ним был другой Чонгук. Теплый, родной, нежный. — Тебе было больно? Я что-то не так сделал? — заволновался Чон, стирая пальцами влагу со щек Чимина. — Всё хорошо, — он замотал головой отрицательно, — даже слишком. — Не пугай меня так больше, окей? — сцеловывая слёзы с раскрасневшихся щек Чимина. — Просто ты сейчас такой… Ты… — Какой? — не понимая, чуть нахмурившись. — Мой, — выдохнул Чимин, — ты сейчас мой. — Сладость моя. Нежность моя. Я теперь твой навсегда, а ты мой. Никуда больше не отпущу, — он чмокнул Чимина в нос. — И про свои вечеринки теперь можешь забыть. — В смысле? Я не согласен, — забрыкался Чимин. — Слазь с меня, — отпихивая Чона. — Может, ещё фартук на меня наденешь и на кухню зашлёшь? — А что, хорошая идея. Буду брать тебя на обеденном столе и на барной стойке, и на… — Идиот, — засмеялся Чимин, ударяя Чона в плечо кулаком. — Слазь уже, ишь, разлёгся, ты, между прочим, не двадцать кг весишь. — Прости, — приподнимаясь, — нужно привести себя в порядок и возвращаться. Он сел на песок и стянул с себя влажные, и немного разорванные в порыве страсти Чимином, чулки. — Нужно будет купить новые, — подколол Мини, — тебе идёт. — Пошёл к чёрту, придурок. Я их на тебя в следующий раз одену, — засовывая их в карман куртки. — Да я как бы и не против, — вскинув бровь, ответил Чимин и хитренько улыбнулся. — Малыш любит эксперименты? — усаживая Чимина к себе на колени, — вернёмся домой, и я тебе обещаю, что буду исполнять любые твои желания. — Я запомню это, — целуя теперь уже своего мужчину, ответил Мини, прижимаясь всем телом к его сильной груди. — Люблю тебя. — И я тебя, — ответил Чон, обнимая младшего бережно за спину. Они целовались. Но это был нежный и сладкий поцелуй. Это было обещание быть вместе отныне и навсегда. Обещание наверстать всё, что они упустили, каждый день, каждую ночь, дыша друг другом, живя только для них двоих. Пальцы Чимина зарылись в волосах Чона, а его руки крепко держали тонкое тело, словно боясь отпустить в бушующий океан прошлого. Время остановилось, мир сузился до кончиков их пальцев, до трепетных прикосновений губ, до одного дыхания на двоих, смешанного в едином ритме. Когда, наконец, они отстранились, Чонгук посмотрел в глаза Чимину. В них он увидел отражение своей собственной души — израненной, но преданной, любящей, жаждущей тепла и близости. Он коснулся пальцами его щеки, ощущая под кожей трепет волнения, и улыбнулся. — Я люблю тебя, малыш. Чимин прижался к нему, укладывая голову на плечо, чувствуя, как сердце Чона бьётся в унисон с его собственным. В этот момент он понял, что все испытания, все разлуки, все страдания стоили того, чтобы привести его сюда, в эти объятия, в это мгновение абсолютного счастья. Ничто больше не имело значения, только они и их любовь. Вернувшись на виллу, они обалдели, когда их встретили хлопушками и громкими криками «ПОЗДРАВЛЯЕМ» от парней. Тэхён закружил Чимина, подхватывая под задницу, но тут же опустил на пол, услышав шипение Мина. Он зыркнул на него обалдевшим взглядом, и они заржали громко, понимая, что произошло за то время, пока их не было на вилле. — Поздравляю, — прошептал Тэ на ушко Чимину. — Я же говорил, что сегодня он будет твой, — получив шлепок по заднице, Тэхён подмигнул и отошёл от него, уступая место ревнивому, теперь уже его, мужчине. — Если обидишь его, я лично оторву тебе член. — О, Чон, это серьезная угроза, — подколол его Хосок, целуя в макушку свое грозное счастье. — Я понял, — ответил тот и прижал к себе Чимина. — Клянусь холить и лелеять это создание до конца своих дней, — Чонгук поднял два пальца вверх, произнося клятву. После чего все заржали и, взяв со стола бокалы, выпили за любовь и новый год. Юнги, обычно немногословный и сдержанный, позволил себе расслабиться и даже несколько раз улыбнулся, наблюдая за царящей вокруг атмосферой любви и дружбы. Джин, как всегда, следил за тем, чтобы у всех были полные бокалы и никто не остался голодным, проявляя свою заботу и внимание к каждому. Намджун крутился рядом с ним, чуть придерживая под локоть, изредка поглядывая на Чона, понимая его намекающие взгляды. За окнами уже ярко светило теплое южное солнце, обещая прекрасный новый день. Новый день, Новый год, и для Чимина, и для Чонгука — это счастливое начало их долгого и прекрасного совместного пути, полного страсти, любви и обожания. С наступающим всех, мои дорогие читатели. Вечеринка закончилась приятными последствиями. Чего и вам всем желаю. Пусть Новый год огненной лошади принесет вам только яркие и волшебные воспоминания. Желаю, чтобы счастье отбивалось от золотых подков и оставалось в ваших сердцах надолго. Любви вам и душевного спокойствия. Борахе.