История, сотканная из пепла и утраченных надежд

Некогда на страницах истории существовало маленькое государство Уюн. В нем не было ничего, что выделяло бы его среди прочих, но это не мешало немногочисленному народу жить в мире и спокойствии. Однако все рано или поздно заканчивается — его многовековая тишина прервалась тогда, когда на свет появился долгожданный сын императорской четы — наследный принц Уюна. В те времена сразу после рождения наследников обеспеченные семьи имели обычай приводить в дом человека, способного заглянуть в будущее. Всем хотелось быть уверенными, что их сыновья преуспеют в жизни. Однако в случае наследного принца все было не так просто — судьба его разделилась надвое, коснувшись несчастливой звезды. Кто-то говорил, что правление его, несмотря на это, станет выдающимся благодаря удивительным качествам, хранившимся в душе. Другие же утверждали, что эта самая душа отвернется от света, и ворон — символ государства — вместо защиты выклюет ее до последней крошки, а все люди погибнут в огне. Обеспокоенным родителям оставалось лишь спрятать зловещее предзнаменование и молиться богам, чтобы беда не тронула их дорогого сына. Они стали оберегать его усиленнее, а когда настала пора, приставили к нему сразу четырех советников примерно одного с ним возраста, дабы мальчик мог положиться не только на отца и мать. Так драгоценный наследник престола обзавелся верными друзьями. Им было о чем поговорить, над чем посмеяться и из-за чего погрустить — все чувства разделялись между пятью. Однако часто случается так, что в толпе людей сердце находит одного конкретного человека, одну звезду, которая светит ярче прочих, и начинает тянуться к ней. Наследный принц не стал исключением и доверился одному из советников больше остальных. Стоит сказать, что его высочество с самых ранних лет отличался добротой и спокойствием души, и чем старше он становился, тем сильнее раскрывались эти качества, уподобляясь цветам, что почувствовали на себе первые солнечные лучи. А в глазах верного друга он и сам был солнцем, ярким-ярким, освещавшим весь их длинный, неизведанный путь. Еще будучи ребенком, наследный принц твердо решил для себя, что все его усилия будут направлены на то, чтобы облегчить чужие страдания. — Я хочу помогать людям в беде, — сказал он в детстве, и его родители ответили: — Ваше желание обязательно исполнится, ваше высочество. Нужно лишь постараться достаточно, и когда вы взойдете на престол, люди запомнят вас как хорошего правителя. Однако стоило ему спустя годы повторить все то же самое, как его друг, с которым они укрывались от жары под сенью деревьев, осторожно ответил: — Ваше высочество, вы невероятно добры, но вам также следует подумать о том, что эти устремления требуют больших усилий. Едва ли вам удастся спасти всех. Юный советник переживал, что слова эти заденут наследного принца за живое, однако тот в ответ, наоборот, улыбнулся и произнес: — Я знал, что ты так скажешь. Что же, мне действительно не удастся спасти всех, если я так и останусь простым смертным. Однако боги всемогущи, разве не так? — Он легонько сжал чужую ладонь и неожиданно спросил: — Если я захочу чего-то труднодостижимого, поверишь ли ты в меня? Будешь ли рядом? И его друг ответил, вкладывая в свои слова всю возможную уверенность: — Конечно, ваше высочество. Я буду верить и никогда вас не покину. Обещаю. Этот мальчик, будущий полноправный советник, многого не знал о жизни и о самых заурядных вещах за пределами императорского дворца, но вера его была искренней словно молитва, которая с этого момента предназначалась лишь одному-единственному божеству, что однажды обязательно пробудится от долгого сна и протянет руку всем нуждающимся. Вскоре наследный принц стал постигать Дао в монастыре — все ради того, чтобы как можно скорее достичь желаемого. Стоит сказать, что он не был одаренным от рождения — таким в глазах других его делали бесконечные старания. Единственной слабостью наследного принца было то, что он, как и все юноши, не знал, когда следует остановиться. Может быть, поэтому, оказавшись среди сильнейших божеств, он восхитился единожды, а после едва сдерживал рвущуюся наружу горечь. Боги оказались не такими всесильными и всепрощающими. Более того, они зачастую участвовали в распрях и в своей занятости этим закрывали глаза на все остальное. Казалось, они бы с радостью обрушили свой гнев на людей шутки ради, да только те молились им так усердно, что даже в самом окаменевшем сердце просыпалось чувство вины. Его высочество едва успел вознестись, как за спиной за чрезмерные старания его окрестили последним глупцом, который вместо того, чтобы наслаждаться дарованным бессмертием, все старался помочь кому-то далеко внизу. Тогдашний пантеон более всего напоминал наряженных в божественные одеяния необузданных демонов. Однако Владыка выделился среди прочих и не стал ему препятствовать. — Похвально, что ты с таким рвением стараешься выручить людей. Однако должен предупредить тебя, что стоит быть осторожнее с количеством. В любой момент может случиться так, что в твою протянутую ладонь вцепятся слишком много рук и вместо благодарности с легкостью утащат тебя за собой в огненную пропасть. — От этих слов, произнесенных с холодным спокойствием, у наследного принца все внутри сжалось против воли. Той же ночью у него открылся дар видеть будущее. Сны стали ярче, но не из-за солнечных лучей, гревших его до сих пор. Вместо них юноша собственными глазами увидел море алого и белого — море, что, захватив его, могло сжечь дотла саму душу. И единственным, что остановило наследного принца от пробуждения, стал донельзя знакомый дворец и такие же донельзя знакомые лица, искаженные ужасом. Он понял, что родному государству угрожало смертельное бедствие, подобное тем, что оборачивались потопами или заставляли землю гореть. Над ним, совсем юным божеством, нависло осознание: только он мог спасти невинные жизни своего народа. В один из дней наследный принц все же собрал у себя во дворце советников и, открыв им правду, нарочито спокойно произнес после: — Поэтому я хочу построить небесный мост, который выдержал бы всех этих людей. Один из его друзей, оправившись от потрясения, задумался. — Это имеет смысл, однако вы уверены, что сможете удержать его на весу, ваше высочество? — Пока люди верят в меня, духовных сил для этого достаточно. Я справлюсь, — с легкостью ответил наследный принц. Но только остальные хотели согласно кивнуть, как самый близкий его друг подал голос: — Нет, это слишком рискованно, ваше высочество. Вы можете пострадать. Я против. Их взгляды пересеклись на мгновение, но советник не увидел в чужом ни капли мягкости или неуверенности. Его высочество, отвернувшись, прибегнул к самому раскольническому методу — выбору посредством голосов. Но как его друг ни надеялся на благоразумие остальных, те, посмотрев на него виновато, все вместе подняли руки. Они одинаково сильно тревожились о наследном принце, но также не могли не думать об оставшихся внизу родителях, братьях и сестрах — о дорогих сердцу людях. Руки советника же покоились на коленях до самого конца. Разумеется, желание его высочества — закон. Вот только сколько законов до него бросали в глубокую яму вместе с неугодными императорами и чиновниками? Его верный друг готов был лицезреть вместе с наследным принцем самый неприглядный, жестокий конец, но довело бы его до последней ступени не разум, а сердце, которое верило в наследника престола до самого конца. Три советника покинули комнату, но стоило последнему подняться, как его высочество тихо проговорил: — Останься, пожалуйста. И тот, подчиняясь, сел обратно и повернулся к нему лицом. — Я обидел тебя? — спросил наследный принц, и в тоне его слышалось неподдельное волнение. От былой уверенности не осталось ни следа. Его друг вздохнул. — Вы не можете меня обидеть, ваше высочество, но заставить волноваться — вполне. Как я и говорил, это слишком рискованно. — Ты переживаешь, что я не смогу удержать мост? — спросил тот, но советник удивительно резко покачал головой. — Я переживаю, что вы можете пораниться. Что вам будет больно. В конце концов… — Он выдержал паузу, будто раздумывая, стоит говорить или нет, но слова будто сами сорвались с языка: — В конце концов, вы вмешиваетесь в судьбы слишком большого количества людей. Вас могут жестоко наказать. Но его высочество, как и всегда, лишь улыбнулся, чуть прищурив свои ясные глаза. — Я не могу оставаться в стороне, уверен, ты это понимаешь. И все же, — он подался вперед и вдруг одним движением заключил своего друга в объятия, — спасибо тебе за честность и за то, что так переживаешь обо мне. Я очень это ценю. Его высочество считал, что открывшийся дар видеть будущее стал благодатью, благодаря которой он сможет изменить ход событий. Однако его друг, проводящий ночи у чужой измятой постели, будучи не в состоянии ни пробудить от дурного сна, ни разделить с ним эту ношу, видел в происходящем только проклятие. Если сначала кошмары снились наследному принцу редко и были непоследовательными, размытыми, то чем больше времени проходило, чем усиленнее он работал над строительством моста, тем яростнее вклинивались в его сознание отрывки будущего, где все было покрыто огнем и чужой кровью. Одного такого сна было бы достаточно, чтобы обычный человек больше никогда не захотел заснуть вновь, но его высочество упорно оставался в плену кошмаров, стараясь уловить каждую деталь, запомнить больше. Тело его в такие моменты всегда горело так же яростно, как и разум, отдаваясь болью и жаром. И советник, записывая сон вслед за уставшим голосом, едва сдерживал дрожь в руках. Закончив, он кивнул лекарю, стоявшему у дверей, и тот подошел к наследному принцу для того, чтобы проверить пульс. — Все в порядке? — спросил бог, и лекарь, убрав руки в рукава, поклонился. — Я чувствую только небольшие отклонения, но в этом нет ничего страшного, ведь вам приснился кошмар, — сказав так, он, не поднимая головы, с позволения советника удалился. И тот остался ему несказанно благодарен. В действительности чужой поток ци начал вести себя беспорядочно, в чем не было ничего хорошего — это одинаково дурно влияло на носителя и его духовные силы, что день ото дня истончались и могли погаснуть в любой момент, оставив тело без пищи и прежнего могущества. Однако советник давно понял, что отговаривать его высочество от плана или, по крайней мере, попросить остановиться на время было бесполезно. Ему оставалось лишь соглашаться со всем и помогать по мере возможностей, одной из которых стала просьба умалчивать об изменениях в течении ци — чтобы не давить лишний раз. В большинстве остальных ситуаций он оставался бессилен. После короткого вздоха советник позволил себе занять место лекаря и, извинившись, приложил ладонь к чужому лбу, дабы проверить температуру. Наследный принц все еще напоминал раскаленный добела уголь, однако от прохладного прикосновения ему, кажется, стало немного легче. — Когда ты делаешь так, мне сразу вспоминаются времена, когда мы были детьми, и ты, словно очень заботливый младший брат, в моменты болезни так же проверял, нет ли у меня жара. К сожалению, потом я уже не хворал сильно. — Вы говорите об этом так, будто хорошее самочувствие — это что-то плохое, ваше высочество, — сказал советник в ответ, скрывая слабую улыбку, а после развернулся: — Как бы то ни было, лоб у вас правда горячий. Я принесу компресс. Однако его высочество сразу же остановил его. — Не уходи, пожалуйста, — произнес он. — Побудь со мной еще немного. И его лучший друг, глядя на руку, сжимающую его запястье, не нашел в себе сил отказать. Он пробыл подле его высочества до самого утра. Иногда они говорили, обсуждали самые обычные вещи, а иногда замолкали, растворяясь в ощущении, что относило их к тем далеким временам, когда все было хорошо и правильно. Та ночь стала одной из последних, когда его высочество улыбался с искренностью. Когда был самим собой. Утром советник так и не смог ускользнуть незамеченным — навстречу ему вышел один из трех друзей и, прикрывшись желанием проводить его до покоев, спросил: — Ты так и не сказал его высочеству о том, что за всем этим может стоять Владыка? Я имею в виду его опустившуюся с неба способность видеть будущее. Советник в ответ на это покачал головой и ответил: — Я не хочу давать его высочеству лишний повод для беспокойства, тем более когда мы не можем быть уверены в правдивости этих мыслей. — Он остановился у дверей и, прежде чем исчезнуть за ними, проговорил: — Я надеюсь, что с ним и с нами все будет в порядке после. О большем я не смею просить. В день, когда вулкан пробудился, разрушив дух вечно спящей горы, и лава хлынула, затапливая все живое, глаза божества горели ярким огнем — точно таким же, каким горела и далекая звезда на небосводе. Казалось, она смотрела на своего нерадивого сына и с каждым новым несчастьем, с каждой потерянной жизнью вспыхивала, наслаждаясь болью — той же, что резала по нему все сильнее. Его высочество водрузил на плечи тяжелейшую ношу и руками удерживал мост, на котором столпились тысячи людей. Однако все с самого начала пошло не так, как они предполагали. Наследному принцу катастрофически не хватало духовных сил, и из-за этого мост с каждым новым мгновением кренился и сотрясался все сильнее, а людей бросало из стороны в сторону, словно тряпичных кукол. Его друг стоял подле, но толку от него было мало. Он только беспомощно переводил взгляд с наследного принца на толпу, что редела и редела подобно земле, которую избавляют от сорняков. Кто-то разбивался о камни из-за тряски, кого-то топтали соседи, а кто-то, не удержав равновесие, падал прямиком в огненное море, что с радостью пожирало своих жертв. А его высочество… Его, как и всегда, невозможно было уговорить остановиться или хотя бы не смотреть на творящееся внизу безумие. С каждым мгновением советник все яснее осознавал, кто в его глазах обладает большей ценностью, потому, отринув стыд, цеплялся за наследного принца все сильнее, прося и упрашивая, однако тот все так же ничего не слышал и не собирался отступать. В конце концов все его усилия обернулись пеплом, что остался с ним и тогда, когда Владыка, улыбнувшись на прощание, без сожалений сбросил всех пятерых вниз. Трое из них, стоя на выжженной земле, едва ли не сразу принялись обсуждать план дальнейших действий, а последний так и не отошел от наследного принца ни на шаг и лишь тихонько сжимал пальцами ткань его плаща. — Оставим все до завтрашнего дня. Сейчас вам нужно отдохнуть, — сказал советник наконец, и его высочество, после случившегося разрушенный будто до самого основания, лишь горько посмотрел на него, не проронив ни слова. Все вместе они проходили через тяготы новой жизни, и его лучшему другу долгое время казалось, что рана в груди его высочества потихоньку зарастает. Но все закончилось в тот миг, когда на горизонте замаячила призрачная возможность исправить то, что было совершено. Наследный принц, ухватился за нее и не разжал пальцев даже тогда, когда трое друзей разругались с ним и исчезли в ночи. Лишь один советник остался подле, повинуясь обещанию и всем теплым чувствам по отношению к этому человеку. Но даже он ничего не мог поделать со страхом, что потихоньку оборачивался вокруг сердца. В действительности его высочество все больше отличался от прежнего себя. Речь его стала грубее, а движения — резче. Даже глаза будто потеряли весь свой свет, превратившись из голубых в серые, темные и временами совершенно пустые. Оборачиваясь назад, становится понятно, почему все случилось именно так: его высочество потерял всякую волю к жизни, и лишь мысль о возможности вернуть свой дом держала его на этой земле. Казалось, даже оставшемуся другу больше не было места в сердце, но однажды наследный принц все же попросил его не уходить. — Помнишь, когда-то давно ты сказал, что я напоминаю тебе солнце? — прозвучал одинокий вопрос, и советник, против воли избегая выжженного взгляда, кивнул. Тогда наследный принц добавил тихо: — Этого солнца больше нет. Прости меня. Вероятно, даже после смерти у него не получится начать новую жизнь. Демон — вот, кем оно станет. Это был последний их разговор. Как бы сильно советник ни пытался убедить его в обратном, как бы ни старался помочь, в итоге все окончилось плохо для них обоих. Его высочество окончательно отпустил чужую руку и оттолкнул своего друга самым ужасным способом — попытавшись убить вслед за остальными. Страшный дом остался позади, но горло все еще жгло невыносимой болью — оно едва пропускало воздух. Тот, кто когда-то не мог обидеть и мухи, в одно мгновение убил своих соратников, и лишь самому близкому из них удалось сбежать. То ли советнику слишком сильно хотелось жить, то ли наследный принц понял, что творит, но даже так щедрости хватило только на то, чтобы разжать пальцы и выгнать бывшего друга прочь. Этот человек больше не напоминал его высочество ни в одном из проявлений. Он был невыразимо чужим во всем, и вместе с этим — даже после всего пережитого — советник не смог найти в себе сил возненавидеть его. Зато мог попытаться никогда больше не повторить всего этого ужаса, уже для других. Именно такое предназначение он выбрал, а прошлое решил оставить позади, на том пути, по которому они когда-то давно шли вместе. Не проверяя написанного, он сложил бумагу и бросил ее в огонь. Языки пламени со временем поглотили подношение, и он, сложив руки в молитве, прошептал: — Ваше высочество… Надеюсь, вы смогли благополучно переродиться или вовсе выйти из круга страданий. Некогда самый лучший друг желал для наследного принца лучшего, но как жаль, что сам наследный принц хотел справедливости и воздаяния для тех, кто заслуживал этого больше всего на свете. Жерло вулкана распахнулось единожды и вскоре сомкнулось вновь. На самой вершине стояла одинокая фигура в белом. В правой руке она держала черный как смоль меч, в левой же покоилась маска, на одной стороне которой была улыбка, а на другой — слезы горя, которые пролились в тот момент, когда он потерял все. Может быть, в своей отрешенности и ярости, что сопровождала его столько дней и ночей, он невероятно сильно походил на безумца, однако же не был им. Демон, казалось, некогда был измученным человеком, утратившим веру в себя, но обзаведшимся слишком большим количеством врагов. Три лика вновь зашевелились, причиняя неудобство, и он закрыл их белоснежной маской, лишив света. Так солнце, растеряв весь свет и доброту, обернулось кровавым затмением, и теперь ничто в этом мире не могло спасти его. Руки спустя столько лет все еще хранили на себе тепло чужой души, но он быстро отмахнулся от этого чувства. Пальцы прошлись по вырезанным слезам, а бывший наследный принц, бывший же бог, будто вопреки, усмехнулся и сделал шаг вперед. Дорога обещала быть длинной, но уже не для него, а для тех, кто посмел встать у него на пути. И он обязательно справится, с ним или без него.