Meet in the Multiverse (Свидание в мультивселенной)

Неяркий свет из-за спины ложился рваным полотном на барную стойку. Сине-розовая от разноцветных лампочек масса вокруг кружилась и сверкала, как от дискошара под потолком. Неясные образы людей танцевали и носились вокруг него, но были какими-то далекими, словно нереальными, равнодушными к его существованию. Они не замечали его. Невыносимый грохот голосов и шорох одежды, ужасающе громкий звон стаканов, пьяные возгласы и песни - все это сливалось в непереносимую какофонию, которую создаёт ансамбль, дающий концерты только в этом месте, но зато каждый день, и успел здорово достать своей однообразностью и немелодичностью. Еще один глоток. Янтарная жидкость ласкает язык, обжигает горло и пищевод, пушистым зверем сворачивается в желудке. Вот только доза алкоголя в крови, пусть и превышаюшая норму, не помогает забыть и забить на реальность. Скорее, наоборот, лишь сильнее сгущает тени вокруг, в которых мерещатся люди в бронежилетах и странные, уродливые создания не из этого мира. Вдруг в этой темноте что-то изменилось. Сквозь толпу серых силуэтов просочился человек. Какой-то… странный. Высокий, в камуфляжно пятнистой кофте, с растрепанными волосами. Но дело было не во внешности, а в ощущениях. Он был… настоящим. Единственный в огромном зыбком помещении, он выделялся в толпе, как вишня на серой столешнице. Человек присел на барный стул, устало облокотился на стойку, вскинул руку, подзывая бармена. Заказал бренди – явно в продолжение банкета. Вдруг обернулся. – Неудачная миссия? – сочувственно поинтересовался странный тип. Он вздрогнул, поняв, что обращаются к нему. Зыркнул на собеседника. Усталое, но молодое лицо, примерно его возраста, карие глаза, ничего особенного, в общем-то. Но что-то было, что-то ведь точно было… Наконец он кивнул. – Ходил спасать мир с "Отрядом самоубийц", – слова давались с трудом, голос охрип от долгого молчания. – А ты кто такой? – Уильям Леннокс. Странный тип протянул руку. Он долго смотрел на ладонь, задумчиво поглаживая стакан, затем пожал. – Рик Флэг. Леннокс окинул взглядом внезапного собеседника: что-то в нем было, что-то необычное для этих мест. Может, нашивки на рукавах, у них в отряде таких не было, может, взгляд, может, не американская тягучая манера говорить. Но он был не таким, как бесчисленное множество парней и девушек вокруг, и потому-то он подсел именно к нему. К тому же Леннокс был уже достаточно пьян, чтобы спросить: – Что за “самоубийцы"? Флэг фыркнул, качнул головой. Отпил из наполовину пустого стакана. – Сборище психов и головорезов, поставленные под мое начало. Харли Квин, Дэдшот, капитан Бумеранг… Должны работать на благо страны. – Ужас какой, – вполне искренне отозвался Леннокс. – Да… наверное… Флэг задумчиво уставился в пустоту. В том-то и дело... наверное. Наверное, это ужасно. Вот только не хочет мозг перестать видеть в Харли Квин или Дэдшоте помимо убийц отличных друзей и бойцов, прошедших с ним не одно поле боя. И это, наверное, ужасно, что ему трудно использовать этих людей, как оружие, средство для достижения цели, которое можно уничтожить одним нажатием кнопки… – А ты? – рывком вышвыривая себя из омута мрачных раздумий, поинтересовался Флэг. Леннокс благодарно кивнул бармену, принял свой стакан, передернул плечами, не глядя на собеседника. – Разнесли Чикаго вместе с автоботами, – признался он. – Точнее, это они разнесли, а мы немного помогли. Попробуй поучавствуй в битве трансформеров… – Что за трансформеры? – усмехнулся Флэг. Леннокс посмотрел на него, как на идиота, забавно округлившимися глазами. Кажется, на время потерял дар речи. – Обычные. В смысле, нет, но… – заметив, что ожидаемой реакции не последовало, Уилл нахмурился. – Оптимус Прайм, Мегатрон, живые машины, которые нашли приют на Земле? Не знаешь? – Нет. А должен? – Ну… да. Это же контакт с иной жизнью, трансляции были по всему миру. В конце концов, все те разрушения вне пределов бара – это последствия недавних событий. Флэг хмыкнул и передернул плечами. Про иную жизнь он точно не слышал, разве что только про ту, которая заводится в мокрых и душных местах. Из разрушений отметил только плохие дороги. Леннокс на него косился с легким подозрением. Впрочем, ладно, трансформеры и трансформеры, чего только в мире не бывает. Наверное, он что-то пропустил. Его больше удивил следующий вопрос Уильяма. – А кто такая Харли Квин? Флэг вскинул брови, осмотрел собеседника еще раз. Да нет, на психа не похож, уж он-то знает… Амнезия, может? Хотя, мало ли, тоже где-нибудь в лесах партизанил несколько лет, не слыша новостей… Тогда откуда трансформеры? – Королева преступного мира, девушка Джокера, милая психопатка с битой?.. – в тон Ленноксу переспросил Рик. Тот с виноватым видом покачал головой. – Нет. Пару минут они просто смотрели друг на друга, а затем Уильям засмеялся, не выдержав обстановки обоюдного непонимания. Замеялся задорно и заразительно, почти лучезарно. – Поверить не могу, – когда снова смог говорить, выдохнул Леннокс. – Ты правда ничего не знаешь о десептиконах? Флэг покачал головой. Его скептицизм не смог выдержать такой нелепой ситуации, губы сами собой растягивались в улыбке. – Нет. А ты – о Дэдшоте? – Нет. На этот раз захохотали оба. Бармен кинул на них короткий взгляд и отвернулся. Его не удивляло, что два офицера, только что мрачно пожирающие взглядом стойку, теперь радостно гоготали, сливаясь с общим фоном. У него были дела поважнее. Например, смешать вышеупомянутым господам заказанные напитки. Получив два подозрительного вида стакана, офицеры торжественнейшим образом выпили за знакомство, заодно узнав нечто новое про полосатые коктейли с трубочками. А потом выпили еще. И еще. Вечер перед выходным – прекрасное время. Когда не нужно беспокоится о раннем подъеме и ужасно длинном рабочем дне, когда можно выдохнуть с чувством выполненного долга, тем более, что долг был в виде спасения страны, а то и мира. И именно этот вечер сейчас быстро пролетал перед глазами двух случайно встретившихся офицеров за легкой, не слишком умной беседой. – …ну и отправили нас туда, – вещал Флэг чуть заплетающимся языком. – И эта женщина, ну, просто женщина, та, главная, имя-то всё-таки засекреченно… ну вот она вживила чипы в головы членов моего отряда и пригрозила их взорвать, если они не подчинятся… – И они поверили? – Ну, одного пришлось взорвать. Слушай, если тебе предложат работать с преступниками, никогда не соглашайся. – Что, сложно управиться? – Да нет… Когда пить стало уже небезопасно, а перед глазами поплыло, Флэг залпом осушил последнюю рюмку с подозрительным цветным содержимым и склонился над стойкой. – Ты говоришь, твои автоботы разрушили половину Чикаго? Леннокс достал пачку сигарет, выудил две, прикурил обе, одну отдал Флэгу. На вопрос мотнул головой, торопливо выдыхая дым, чтобы ответить: – Но начали все десептиконы. Автоботы здесь почти ни при чем, они хорошие парни… и не мои они, а свои собственные, я только операциями руководю. Иногда. Рик махнул рукой. – Ты с ними работаешь, а я их не знаю, значит, твои… – Не можешь не знать, они повсюду! Рик пожал плечами. – Не знаю никого и ничего не видел. Леннокс дернул головой и решительно полез за телефоном. Флэг какое-то время молча наблюдал за ним, покачиваясь, затем состроил непонимающую гримасу. – Ты сказал "руководю"? Леннокс нахмурился, застыв на секунду. – Нет, – запротестовал он. – Не-е, не-а, нет. Никогда. Я так не говорю. Уильям посмотрел на свой телефон и нахмурился. Связи, как и сети, не было. Странно, конечно, ну да ладно, что ж делать. Он извернулся, пытаясь разглядеть телевизор в ближайшем углу бара. В конце концов, хоть один новостной выпуск про автоботов должен быть. Но сразу выяснилось, что и тут ему не повезло: помехи мельтешили серой кашей на экране. – Да вы издеваетесь… – пробормотал Леннокс, разворачиваясь обратно… и застыл. Рядом с ним восседал негр в военной форме. Алкогольное опьянение не помешало Уильяму удивленно дернуться и вылупиться на неожиданного соседа. – Эппс, что ты здесь делаешь? – подозрительно спросил он. Негр обернулся и приподнял брови. – Сижу. Здесь было свободно. А что, нельзя? Леннокс зажмурился, затем мотнул головой. – А где Флэг? Здесь был полковник, Рик Флэг, куда он делся? Эппс смотрел на него сначала с непониманием, затем с сочувствием. – Леннокс, старина, по-моему, последние стаканов пять были лишние, – хлопнув его по спине, сказал он. Уильям растерянно посмотрел на барную стойку. На ней красовалась лишь его часть опустошенных емкостей. Но он был уверен, что Флэг только что был тут. – Бармен! – отчаявшись что-либо понять, позвал Леннокс. – Со мной сидел человек, несколько часов, мы пили вместе… – Несколько часов? – присвистнул Эппс. – Ты когда сюда пришел? Бармен пожал плечами, равнодушный к душевным терзаниям военного. Леннокс медленно опустил голову. – Как только всех отпустили, – растерянно проговорил он. И снова наткнулся на жалостливый взгляд Эппса. – Это было полчаса назад. Когда ты успел все это выпить? Леннокс медленно обернулся к телевизору. На экране что-то вещал диктор. А на часах четко значилось 02:00, спустя ровно тридцать семь минут, как их всех распутили по домам. *** – Так значит, ты и вертолет сможешь вести, если надо будет. – Да, смогу. Леннокс на ходу отпил обжигающий кофе из картонного стаканчика, стараясь не врезаться в кого-нибудь. В центре Чикаго это всегда проблематично, а сейчас тем более, когда половина города перекрыта из-за недавних разборок с автоботами, после которых приходилось латать улицы и дома. Вспомнив об этом, Уильям помрачнел. – Слышал про новую идею президента? – спросил он у шедшего рядом Эппса. – Ты про указ о трансформерах? – переспросил негр, аккуратно протискиваясь за шустрым спутником, который был не особо ниже, но зато гораздо худее. – Слышал. Не знаю. По-моему, перебор. Им надо десептиконов ловить, а они за всеми подряд кидаются. В конце концов, зачем уничтожать автоботов? Мы ведь сражались на одной стороне. – Верно, – себе под нос пробормотал Леннокс. – Чертовски верно… только ведь кидаться будут не они, а мы. Толпа не рассеивалась. Сколько бы они не шли, людей было так же много, хотя около официального офиса ЦРУ их обычно было намного меньше. Все они шли, бежали, стояли, говорили друг с другом, что-то покупали, раскрашивали серые улицы своей пестрой массой и вообще собой. Все настолько разные, что уже одинаковые. Вдруг в толпе Леннокс разглядел смутно знакомую фигуру с оттопыренными ушами и широкими плечами. Он нахмурился, замедлил шаг, пытаясь понять, кто это, а затем вспомнил. Загадочный человек, с которым они пили несколько недель назад. Тот вечер он запомнил в подробностях, пусть и проспал потом больше десяти часов, поскольку такое не забудешь. Несколько часов разговоров и странное ощущение нереальности происходящего. Это было странно… и жутко интересно. И он решился. – Подожди здесь минутку, я сейчас, – не глядя на Эппса, проговорил Леннокс, стараясь не упустить из виду загадочного почти-знакомца. Эппс удивленно обернулся. – Леннокс? Ты куда? – Жди здесь. Уильям кинулся через толпу, пытаясь нагнать знакомый силуэт. Он должен хотя бы попытаться. И убедиться, что тот вечер и вправду был не только в пьяном бреду. По дороге он едва не опрокинул прилавок и до смерти перепугал водителя, пронесясь перед его машиной на красный свет, но своей цели он добился. – Флэг? Он не ошибся. Фигура обернулась, и Леннокс увидел знакомые усы с бородкой и пару убийственно внимательных глаз. На лице Рика отобразилось глубочайшей степени изумление. – Леннокс? Они оказались лицом к лицу в потоке людской массы, очень аккуратно обтекающей их с двух сторон. Снова. – Что ж… рад встрече, потому что я… – Леннокс замялся. Рик выглядел несколько выбитым из колеи. Как, впрочем, и сам Леннокс. Забавное выражение непонимания и узнавания на их лицах было абсолютно одинаковым. – Стал сомневаться в моем существовании? – помог Флэг. Леннокс смутился столь точной формулировке, но кивнул. – Да. Да. – То же самое. Они постояли молча, неловко косясь друг на друга. – Как дела? – наконец спросил Флэг. – Хорошо. А у тебя? – Неплохо. Они снова пару секунд смотрели друг на друга, не решаясь заговорить с “призраком”. – Что ты здесь делаешь? – наконец поинтересовался Леннокс. – Иду на задание. Засекречено. А ты? – Аналогично. – Замечательно… – Флэг покивал, глядя в сторону. – Как трансформеры? – Плохо. А самоубийцы? Флэг только поморщился. Леннокс вздохнул. Столько вопросов было, столько предположений крутилось у него в голове, а теперь вместо всей этой пёстрой карусели была лишь пустота. Вот всегда так… Закон подлости. – Так как ты… – начал было Леннокс, но осекся. Перед ним никого не было. – Флэг? Кто-то задел его плечом, быстро извинился. Послышался плач, причитания. Вновь взвыла сирена какой-то машины. А он и не знал, что это так громко. Через место, где стоял Флэг промчался какой-то офисный работник, а Леннокс все еще таращился в никуда, пытаясь решить, чему верить. Он точно помнил, что Рик стоял здесь, рядом, он не двигался, и это точно. Но теперь его здесь нет. И вместо него есть толпа народу. Кофе еще не успел остыть, хотя должен был. Стрелка часов не сдвинулась. На пешеходном переходе вдалеке все еще горел зеленый свет. Леннокс потряс головой. Нет, это все усталость и нервы. Усталость и нервы… Он залпом допил свой кофе и побрел обратно. – Так что стряслось? – спросил Эппс, когда он вернулся. – Да так… – Леннокс обернулся и пару секунд смотрел туда, где видел Флэга. – Перекинулись парой слов с одним… Фразу он не закончил. Они не друзья, не приятели, даже не знакомые. Тем не менее Леннокс мог поклясться, что Флэг не просто странный незнакомец. *** Густую темноту отмел в сторону резкий росчерк фонарика. – В зале заседаний чисто! – В коридоре чисто! – На первом этаже чисто. Глухую темноту разорвал стук десятков ног в тяжелых армейских ботинках. – Подвала нет, они еще в здании. – На крыше чисто. – Проверьте лифтовую шахту. Человек в темной камуфляжной форме очень аккуратно открыл офисную дверь и бесшумно, как змея, скользнул внутрь. Столы стояли на положенном месте, но бумаги лежали грудами или были сброшены на пол, несколько стеклянных перегородок валялись крошевом на полу, лампы под потолком, даже целые, не горели. Из недр помещения доносился жесткий властный голос: – Не дергайтесь. Мы вас отпустим, когда получим выкуп. А пока сидите и не рыпайтесь, иначе... Щелчок предохранителя. Темная фигура заскользила между столами в сторону панорамного окна, бросив в микрофон: – Они на шестом этаже. У них заложники, им угрожают. Какие будут указания? Агент спецназа выглянул из своего укрытия. Фигура террориста заслоняла обзор на испуганных пленников, но было видно, что они связаны, а ко лбу одного из них был приставлен пистолет. Спецназовец вздохнул и приставил пальцы к наушнику, боясь, что просто не услышал голос начальства. Наконец он не выдержал: – Повторяю, им угрожают, каковы указания? Но эфир внезапно погрузился в гробовую тишину и ответа не последовало. Спецназовец поправил автомат, услышав из зала: – Я сказал не рыпаться! Заткнись! Звук удара. Кто-то глухо застонал, послышалось железное клацанье. – Ну ты у меня получишь… И спецназовец дал короткую очередь. Тремя минутами ранее. Флэг шел по улице глубокой ночью и периодически пялился на желтые мигающие фонари. Смотреть все равно больше не на что, зато свет приятный, теплый. Уж лучше так, чем видеть по сторонам от дороги кучи мусора и всякий хлам, который гниет здесь без надежды быть убранным. Было в этом что-то по-своему прекрасное, загадочное и неизбежно притягательное. В ночной прогулке и фонарях, конечно. Когда он стал романтиком, сам не понял, не было такого никогда. Наверное, влияние момента. Взгляд притянули остатки небоскреба со следами оплавившегося стекла. Флэг присвистнул и остановился на секунду, удивленно сощурившись. Интересно, когда успели? В новостях ничего не было, да и звуков и зарева взрыва он тоже не видел и не слышал. Вдруг где-то в глубине здания прозвучала короткая очередь. Флэг резко присел от неожиданности. Уже на автомате его мозг выдал короткую информационную сводку: выстрел из местного оружия с глушителем, негромкий, но все же не бесшумный. В ответ отрывисто тявкнули два пистолета. Мгновенно заработали рефлексы: оглядеть крыши на наличие снайперов, отделить тени от настоящих предметов, уйти с освещенного пространства в тень. Стрелявший первым в невыгодном положении: противников как минимум двое, хотя для профи это не проблема. Рик постоял еще немного… а затем кинулся к небоскребу. Стеклянные двери сами открываться не захотели, так что пришлось их вынести с разгона. Звон разбитого стекла молниеносно пронесся по улице и эхом отразился в переулках. Но ему было все равно. Он пересек зал бегом, вытаскивая из кобуры на поясе пистолет. Наверное, ношение оружия постоянно – следствие нездоровой паранойи, но иногда даже благодаря больным страхам происходит что-то хорошее. Выстрелов больше не было слышно, звук не пробивался через слои бетона. На шестом этаже Флэг понял, что он на месте. Из офисного зала доносились крики и звуки борьбы. Ворвавшись в зал, полковник с размаху рухнул на колени, чтобы по инерции проехать пару метров и оказаться за укрытием. Глухо бухнуло тело, упавшее на пол. Флэг приподнял голову над столом. У самого панорамного окна с явным трудом отбивался от наседающего на него человека спецназовец. Его шлем валялся в стороне, осколки фонарика лежали вокруг белым крошевом. К стене жались связанные сотрудники офиса, ничком лежали трое в чёрном. Террористы? Из двери в другой отсек выбежали ещё двое в масках. Флэг не задумываясь встал на одно колено и двумя точными выстрелами снял обоих прежде, чем те открыли огонь. Осталось тринадцать патронов... Спецназовец отшатнулся и со всей дури врезал противнику прикладом в лицо, затем развернулся и снял еще одного точным выстрелом в голову. На мгновение он оказался лицом к Флэгу, и полковник узнал его. Леннокс. Рик перепрыгнул через стол, меняя позицию, и уже оттуда застрелил очередного террориста, пытавшегося проползти между столами к нему. К Ленноксу подскочили еще двое с разных сторон. Не заметив Флэга, один из них неосторожно повернулся к нему спиной. Когда Леннокс обернулся, рухнувшее тело открыло ему обзор на дымящееся дуло беретты и лицо стрелка за ним. – Какого черта ты тут делаешь? – выдавил он, ошарашенно глядя на Флэга. Тот хмыкнул, убирая пистолет в кобуру. – Тот же вопрос. Леннокс молча кивнул на пленников и тяжело привалился к ближайшему столу. Тут только Рику бросилась в глаза нездоровая бледность и испарина на лбу спецназовца. – Ранен? – коротко спросил он. Леннокс отмахнулся. – Переживу. Флэг окинул его быстрым взглядом. Внизу бронежилета зияла дыра, из нее сочилась кровь. Полковник нахмурился. – На этаже чисто? – резко спросил он. Леннокс кивнул. – Да. А что? Вторая часть фразы получилась невнятной, потому что Уильям вдруг покачнулся и осел бы на пол, если бы готовый к этому Флэг быстрым движением не закинул его руку себе на плечо. – А вот что, – глухо от навалившейся тяжести выдавил Рик. – Пошли. – Но как же?.. – Ты сам сказал, здесь чисто. Им ничего не грозит. Но прежде чем уйти, Флэг все же толкнул ногой в сторону пленников нож одного из террористов, сказав: – Разрежьте и спускайтесь. По дороге Флэг процедил сквозь зубы: – Почему ты пошел в одиночку? Где группа захвата? Где вообще все? – Эфир мертв, – тяжело дыша, отозвался Леннокс. – Если бы я не вмешался, их бы убили. – Ясно. Судя по точечному освещению, здание не обесточено, значит, можно спуститься на лифте. Ввалившись в кабину, Флэг прислонил Леннокса к стене и, нажав на кнопку первого этажа, достал телефон. Сети не было. Полковник дернул головой, одной рукой держа мобильник, а второй поддерживая Леннокса, и набрал 911. Но из динамика слышались лишь длинные тоскливые гудки. – Что за… – растерянно проговорил Флэг и кинул короткий взгляд на раненного. Тот стоял с закрытыми глазами и сжав зубы. Флэг кинул телефон в карман и похлопал его по щекам. – Капитан! Отставить потерю сознания, капитан. Не в том ты положении… Леннокс дернул головой и прохрипел с почти самодовольной улыбкой: – Майор. – Что? – Уже… майор. Двери лифта медленно разъехались в стороны. – С повышением, – хмыкнул Флэг и, поддерживая Леннокса, вывалился в темный зал. Они оба оставляли за собой кровавые следы. Вокруг темнота и пустота, лишь по полу струятся длинные голубые полосы от света фонарей да сверкают сколки стекла. – Да где все? – себе под нос пробормотал Леннокс. – Хороший вопрос… Их окутывала почти неестественная после перестрелки ватная тишина, давящая на мозг. Но как только они выбрались наружу, на них обрушились звуки. Все вокруг было залито сине-красными бликами фонарей машин скорой помощи, полиции и пожарных, люди много и громко что-то говорили, снимались репортажи для СМИ, оглушительно выли сирены, все фары были направлены в сторону здания, над головами бойко стрекотал вертолет. Леннокс невольно зажмурился, а Флэг прикрыл лицо рукой. – Какого… – начал было Рик, но к ним кинулись люди с камерами и стало не до риторических вопросов. Что говорили журналисты, он не слышал, просто растолкал их всех, в том числе и офицера полиции, который пытался с ним заговорить, и потащил Леннокса к скорой. В ушах стоял грохот и шум, который бывает при контузии. Но ведь такой ажиотаж они не могли не услышать из здания! Стены-то стеклянные… Доктора подхватили майора и уложили на насилки, захлопотали вокруг, как рабочие муравьи. Сняли бронежилет, что-то спросили, посветили в глаза фонариком. Ленноксу было уже все равно. Из последних сил он повернул голову к тому месту, где стоял Рик, и протянул дрожащую от кровопотери руку. Но Флэга там уже не было. Рика кто-то отшвырнул от носилок, он не удержал равновесия и рухнул на землю, едва успев выставить перед собой руки. А когда поднял голову, то понял, что лежит на мостовой в полном одиночестве. Флэг резко вскочил, озираясь, как потерявшийся ребенок. Попытался было удариться в панику, но тренированный организм быстро заглушил этот порыв. Ни машин, ни людей, ни вертолета. Не было ничего. Дверь в небоскреб тоже была цела, как и сама высотка. Никакого плавленого стекла, никакой торчащей из стен арматуры. И никаких следов крови. – Твою мать… – не сдержавшись, едва слышно выругался Флэг. Он быстро выдернул из кобуры пистолет, отсоединил магазин. Все правильно, не хватало четырех патронов, а на чуть подрагивающих руках медленно засыхала кровь Леннокса. – Какого хрена вообще происходит? – тихо прошептал полковник, осматриваясь. Никого не было. Фонари, вдруг понял Флэг. Они желтые. А две секунды назад они были белыми. *** Коридор был залит голубым светом от экранов компьютеров и мигал всевозможными лампочками приборов. Обычно здесь было тихо и пустынно, лишь мерно шуршали процессоры да винты куллеров, но теперь дробь быстрых шагов отражалась от каменного пола и уходила эхом в стены. Одинокий человек в погонах майора пересекал обитель тишины, внося безумный диссонанс. Из рации доносились сквозь шорох помех взрывы и голоса, на которые ему некогда было ответить. Да и не нужно, этим займутся другие. – Призрак-1, это Орел-3, запрашиваю разрешение на использование ракет, как слышите? – Отказано. В радиусе поражения могут быть свои. – Так уведите наших оттуда! Роботов не берет наш калибр! – Десептиконы глушат связь, до них не достучаться. Леннокс несся по коридору, пытаясь обогнать время. Его бойцы сейчас там, впереди, ждут своего командира, чтобы броситься наверх, в самую гущу сражения, и наконец остановить все это. В уши ударила очередь чужих шагов, и Леннокс с кем-то столкнулся. Он хотел извиниться, но его опередил крайне знакомый голос, резко выругавшийся в адрес встречного бегуна. Флэг. Теперь здесь. Они встречались всегда в необычных местах и зачастую в не слишком подходящих для разговора условиях и успевали перекинуться лишь парой слов, быстро теряя друг друга из виду. Странное общение – в кафе, тире или в десантном вертолете, оно никогда не тянулось так долго, как было в первый раз. – Флэг! Рик, который тоже понял, кого только что обругал, вскинул голову и вдруг выдал: – Роботы! Они устанавливают какую-то хрень в центре города. Леннокс вылупился на Флэга, не сразу сообразив, о чем он вообще. – Что? Спрашивать "почему ты здесь" было бесполезно, они оба это уже поняли. Именно поэтому их диалоги были информативными. Никаких “почему” и “зачем”, никаких лишних слов, потому что это… неважно. – Я видел. То, что ты описывал. Странные внеземные технологии, стреляют и светятся. Одна такая огромная машина ставит какую-то штуку в центре города. Леннокс на секунду потерялся в этом откровении, но потом выдохнул. – Сентинелл. – Оно пропало через секунду, но с тобой всегда так, так что думаю, это оно, – пожал плечами Флэг. Леннокс кивнул. – Спасибо. Он уже хотел попрощаться, как и Флэг, явно спешащий по своим делам, но вовремя вспомнил короткое видение: – А! Если ты ищешь странного вида штуку, которая светится зеленым, тебе туда, – он махнул в ту сторону, откуда пришел. – На первой развилке налево, третья дверь. Флэг благодарно усмехнулся, похлопал по плечу. – Удачи. – И тебе того же. А затем они снова направились в разные стороны. Вот так всегда. Флэг со всех ног кинулся в указанном направлении, потому что доверял Ленноксу и его чутью. Как это работало, тот еще вопрос, но Рик был абсолютно уверен, что если обернется, не увидит никого, а на записи камеры будут сбоить и сыпать помехами. Леннокса не было ни в одной доступной ему базе данных, ни фото, ни паспорта, ни даже упоминания такого человека. Его никто не видел, в спецназе никогда не было солдат с таким именем, и даже Аманда Уоллер не имела ни малейшего понятия, кто это. Вот такой парадокс, с которым ему пришлось смириться, потому что понять это было невозможно. А может, все гораздо проще: он сошёл с ума? Но обычно галлюцинации не сообщают верную информацию, которую ты знать не мог по определению. *** Все те же световые зайчики мелькали под потолком. Неизменность и скучность этого места уже почти раздражали: все те же пьяницы, все те же потасканные красотки, все те же напитки и драки, и ничего не меняется на протяжении нескольких лет. И было бы ничего, если б не менялось только к худшему. Так ведь оно и к лучшему стремиться не желает… Флэг опустил голову на секунду, затем поднял взгляд на бармена. – Воды, – выдавил он и сам себе подивился. В голосе слышалась мрачная тоска. Интересно, почему? Вроде уже и смирился с тем, что использует людей, как оружие, вроде привык к методам Уоллер. А ведь все равно что-то мешает, зараза. Использовать людей – самый новый и продвинутый способ достижения цели, он это знает и со своим внезапно резко развившимся цинизмом даже принял это, как данность. Он уже давно не ждет, чтобы было легко решать, кто прав, а кто нет. А все равно… Он посмотрел на прозрачную жидкость в принесенном стакане. Загадочный мир. Скорее, паршивый, но одно другого не исключает. Иногда ведь хорошее неотличимо от плохого… Как вода и спирт. Он прикрыл глаза, чтобы хоть на секунду абстрагироваться от мира вокруг, но открыл снова, когда вдруг понял, что рядом с ним за стойкой кто-то есть. Леннокс посмотрел на него задумчивым и каким-то незнакомым взглядом. – А, – неопределенно бросил Флэг. – И снова здравствуй. Уилл кивнул в ответ. Затем обернулся в сторону телевизора. Как и ожидалось, на экране серым ковром мельтешили помехи. И снова застыло время, и снова реальность отошла на второй план, и все стало, будто во сне… – Никогда не пытался понять, почему так происходит? – Уилл кивнул на телевизор. Флэг фыркнул, сделал неопределенный жест головой. – Этого мне еще не хватало, – вяло проворчал он. – Не моя специализация. Леннокс кивнул. Против обыкновения, он не стал задавать вопросов, сообщать какие-то новости, а просто облокатился на стойку и с очень похожим выражением осознавания этой жизни уставился в пространство. Флэга куснула безжалостная ностальгия. – Веселый денек, а, – даже не спросил, а скорее, констатировал Рик. Леннокс как-то странно усмехнулся, выражание на лице было крайне сложным. – Раньше мы бились с автоботами на одной стороне, – не оборачиваясь, сказал он. – А теперь убиваем их. – Каждый день таким занимаюсь, – Флэг передернул плечами, снова посмотрел на воду в стакане. – Это жизнь. Леннокс резко обернулся, но затем понял, что полковник имел в виду, и слегка смутился. Флэг помолчал, продолжая копаться в себе. А ведь все равно в жилах кипит адреналин и жажда победить. Почти животного инстинкта теперь не извести, кажись, никогда. Так он и будет ходить на поводу у Уоллер, как пес. Затем он тяжело вздохнул и бросил: – Меня посылают на задание. Самоубийственное. Уильям обернулся. Сочувственно кивнул. – Убивать кнопкой на смартфоне, работать с преступниками, как с настоящим спецназом, хотя они ничего в этом не смыслят… снова. Он замолчал, поморщившись. Он так и не определился, как относится к Отряду. Ему обещали, что он будет работать с другими людьми, а это, пожалуй, неприятная новость. Еще и Леннокс. Хотя нет, он был не "еще и", а, скорее, "хотя бы". Этот непонятно кто или что, непонятно откуда, который тем не менее весьма успешно оправдывает свой статус друга, коих у Флэга было меньше, чем пальцев на руках. Леннокс закусил губу и вдруг негромко спросил: – Что, если мы ошибаемся, полковник? Что, если мы что-то делаем не так? Рик непонимающе уставился на него. – Ты о чем? – Мы исполняем приказы… – Ленноксу явно самому не нравилось то, что он говорил, но остановиться он не мог. – Не задаем вопросов. Не думаем. Флэг так посмотрел на майора, что тот смутился и отвёл взгляд. Рик медленно кивнул. – И что правильно и неправильно, решают за нас, – протянул он. – Правительство знает лучше, что нужно его народу. – Да, но иногда... – Леннокс замолчал, затем встряхнулся. – Ты прав. Забудь, что я сказал. Флэг посмотрел на Уильяма, непонимающе нахмурившись. Тот уставился на барную стойку, будто она могла ему чем-то помочь, и через пару секунд неловкого молчания сообщил совсем другим тоном: – А нам дали задание найти какой-то жезл. – Леннокс передернул плечами. – Вообще-то, я заскочил на пару минут, просто чтобы… Это традиция. Флэг кивнул. Подвинул стакан к Уильяму, тот благодарно кивнул. – Вряд ли теперь тебе стоит беспокоиться о минутах… какое-то время, – хмыкнул Рик. – Работаете в Штатах? – Да. А ты? – Нет, в Корто Мальтезе. – Где? – Небольшая страна в Южной Америке. Что за жезл? – Говорят, то ли ключ, то ли оружие, у нас тут на носу величайшее вторжение на Землю, Планету поглотить хотят. – Весело живете… – И не говори. Мы должны добраться до посоха раньше, чем… – Леннокс! Оба вздрогнули и обернулись к выходу. У открытой двери стоял Эппс, сжимавший в руках автомат. Леннокс быстро повернулся к Флэгу. – Потом расскажу, – его голос стал непривычно серьезным, глаза блеснули знакомым уверенным огнем. – Удачи. Время снова стало бежать все быстрее, возвращаясь на круги своя. Рик нахмурился. – И тебе. Возвращайся назад. Леннокс постоял пару секунд, затем кивнул, похлопал Флэга по плечу и кинулся к выходу. Эппс ждал его у открытой двери. Как только Уилл подошел ближе, он глазами указал в сторону барной стойки. – Кто это был с тобой? Леннокс обернулся, подсознательно надеясь на чудо, но его не произошло. На том месте, где они распили стакан воды, а до того еще кучу безымянных напитков, было… ничего. Уилл еле слышно вздохнул. – Просто... солдат, – со всем возможным равнодушием бросил он и встряхнулся. – Все готовы? *** Лаборатория скорее напоминала пыточную камеру. Трупы, или что это было на самом деле, были прикованы к носилкам, их окружали всевозможные гаджеты и трубки, непонятные приборы и склянки с подозрительным содержимым. На лице у каждого отвратительно дергалось и крутило желтым глазом нечто, больше всего похожее на фиолетовую морскую звезду, оно будто въелось в кожу, стало частью организма. У одного тела не было нижней половины, другое – накрыто зеленоватой больничной простыней. На операционных и офисных столах лежали бумаги и какие-то папки, у стен стояли компьютеры, бурлила и переливалась в высоких капсулах желтая жидкость, которая шла к телам по трубкам. Нет, это не трупы, они живые. По крайней мере, дергались от боли они совсем по-настоящему. Клео невольно попятилась к огромному круглому иллюминатору, судорожно прижимая к себе вечную спутницу-крысу. Ее взгляд метался из стороны в сторону, вид таких тел не мог не вызывать у нее отвращения. Вдруг в стекло с глухим стуком ударило что-то большое, загородив собой почти всю поверхность. Клео вздрогнула и обернулась. Это было огромное щупальце треугольное в сечении. Оно медленно заскользило вниз по стеклу, оставляя за собой противный скользкий след. – Я назвал его Старро Завоеватель. Мыслитель сделал к стеклу два шага. Он смотрел на щупальце почти с гордостью, хотя из его глаз не исчезла насмешка и какая-то странная, мертвая пустота. – Иронично с моей стороны. Извини, старина, – он подошел к иллюминатору вплотную и развел руками с видом крайне прискорбным. – Эти двое пришли тебя убить, тут я бессилен. – Мы должны помочь этим людям, – голос Клео дрогнул. Крыса на ее руках свернулась в тугой клубок и тряслась всем своим маленьким тельцем. – Невозможно, дорогая, – Мыслитель обернулся, склонив голову. – Они трупы без этих звезд. – Кто они? – голос Флэга прозвучал глухо. Он смотрел по сторонам и не верил своим глазам. Дробовик в руках успокаивал приятной тяжестью, но пока его нельзя было использовать. Пока надо разобраться и уничтожить эту тварь, любым способом. Происходящее в голове не укладывалось. Он видел многое и не мог назвать себя слабонервным, но это... это было жестоко. Проделывать с невинными людьми такое… – А, – неопределенно бросил Мыслитель с необычайным скепсисом. – Средства для достижения высшей цели. Дессиденты, журналисты, оппозиционеры и их близкие и любимые... Он с превосходством усмехнулся одному из тел, которое лишь слабо дернулось в его сторону. Взгляд Флэга вдруг наткнулся на дальнюю койку. У одного звезду все же отцепили. А под ним было ничего. Кровавое месиво, меньше всего напоминающее человеческое лицо, в котором копощились тоненькие ниточки щупалец. Он медленно поднял взгляд на Мыслителя. – О, прошу! – воскликнул тот почти с отвращением. – Оставь ты нафиг этот гневный взгляд, Флэг! Рик не изменился в лице, лишь крепче стиснул зубы, даже когда ученый подошел вплотную. – Мы служим одному господину. – Нас послали, чтобы остановить тебя! Мыслитель обернулся на почти детский голос Клео. – Дитя, – поморщился он. – Твое правительство послало вас сюда не затем, чтобы вы спасли мир от инопланетных технологий! Оно послало вас, чтобы скрыть свое участие! – Ты чертов лжец, – процедил Флэг, не сводя ненавидящего взгляда с Мыслителя. Тот закатил глаза и вдруг заорал, начиная мерить лабораторию шагами: – Американские, сука, астронавты нашли Старро! Проклятые янки, драть их зад! И хотя Холодная война прошла, твое правительство, – он ткнул пальцем в сторону Рика, – решило, что было бы неплохо сделать из этой твари оружие! Но упаси Господь проводить такие эксперименты на вашей земле. Вы, американцы, всегда ссались приносить необходимые жертвы ради продвижения науки! Поэтому США заключили тайный договор с правительством Корто Мальтезе на проведение экспериментов здесь, в Йоттунхайме, и наняли меня руководить проектом. И вот из-за этого жалкого сраного переворота будут уничтожены тридцать лет работы! В голове Флэга что-то перещелкнуло. Он смотрел на ученого и понимал, что тот не врет. По глазам, голосу, всему. При всей своей жестокости, Мыслитель говорил правду. И было в этом что-то настолько дикое, что черно-белая мораль дала трещину. – Ну да, бедненький ты наш, – раздался из коридора знакомый брутальный голос. Флэг резко обернулся. Там и вправду стоял Миротворец – Кристофер Смит, живой и натоящий. – Какого черта ты здесь делаешь? – грубо поинтересовался Рик. – Ты должен быть наверху, отвечать за взрывчатку. Миротворец только отмахнулся. – Говорил тебе, что не доверяю ему, – он кивнул на Мыслителя. Флэг снова отвернулся. Сейчас Миротворец его волновал меньше всего. Впервые за десять с лишним лет в армии его посетили сомнения. В голове мешались и переплетались между собой мысли, как это было на первом задании. Он не был уверен, что выбрал верную сторону. И вдруг почувствовал, что вступил на очень тонкую грань между подчинением и анархизмом. Правительство и впрямь проводило здесь ужаснейшие эксперименты, и Уоллер не могла об этом не знать. Она манипулировала им, зная, что он сделает все, чтобы защитить людей. Выходит, Мыслитель был прав. Их отправили заметать следы. Шаг в пустоту. Такой притягательный и близкий, такой легкий… И вдруг Флэг понял, насколько это все ему надоело. Вся эта ложь, утаивания, манипуляции, все это настолько долго отравляло ему душу, что он не выдержал. То, что еще совсем недавно казалось ему таким правильным, вдруг разбилось вдребезги от осознания, что оно все наивное, ненастоящее и… жестокое. Я буду нести мир, неважно, сколько мужчин, женщин и детей мне придется убить. Чужие слова, но ведь как похожи на правду. Ему надоело ходить под Уоллер, его задолбала неизвестность и непонятность приказов, и, в конце концов, доконало абсолютное отсутствие морали. У него вдруг возникло ощущение, что вокруг него сожгли все мосты, которые вели к прошлому, и перед ним не осталось ничего, кроме настоящего. Пустого. Равнодушного. Пугающего. Время застыло, как и его взгляд – опустошенный, безжизненный, почти растерянный. Шаг в пустоту… лучший из возможных вариантов. Это решение было внезапным, вопреки всему, что грезилось ему по ночам и глубоко полоснуло по сердцу. Да гори оно все ярким пламенем... – Записи экспериментов на этих компьютерах? – собственный голос показался чужим. Мыслитель ответил ему непонимающим взглядом, явно не опознавая нового выражения лица полковника. Тогда Флэг прошел мимо Мыслителя. Клео испуганно уставилась на него, пытаясь понять, что происходит. – Полковник, что вы делаете? – срывающимся голосом спросила она, бросившись за ним. Флэг сдернул с плеча дробовик и кинул его в кресло у одного из лабораторных столов, не останавливаясь. Его глаза горели впервые проснувшейся ненавистью и решимостью. – Я пошел в армию, служил своей стране, не для того, чтобы быть марионеткой. Он изо всех сил рванул верхний ящик громадного компьютера, но тот не поддался. Тогда он присел на корточки. – Что вы делаете?! Отчаяние в голосе девушки, может, и тронули бы его, но не сейчас. Флэг распахнул дверцу нижнего отдела, пошарил там рукой. Дернул провода и извлек оттуда на неяркий свет небольшой красный диск. – Кому вы хотите это показать? На этот раз он не стал игнорировать Клео. – Прессе, – выдохнул он. – Люди имеют право знать. Флэг рывком поднялся. – Я не стану покрывать их грязные тайны, уж теперь эти сукины дети ответят за… Щелчок взводимого курка. – Ты этого не сделаешь. Рик медленно обернулся. Перед ним стоял Миротворец и вполне недвусмысленно целился ему в грудь из своего серебристого пистолета. Флэг угрожающе нахмурился, склонив голову. – Не понял. – Мне очень жаль, – словно оправдываясь, проговорил Кристофер. – Мисс Уоллер отдала мне приказ: все данные остаются здесь. Флэг замер. А затем его лицо исказила нехорошая усмешка. – Само собой, – протянул он. – У Уоллер всегда есть запасной план! Миротворец сглотнул и дернул головой. – Не наезжай, мужик, – с искренним сожалением попросил он. – Ничего личного. – Тыкать в меня стволом – еще как, мать твою, личное! Лабораторию вдруг тряхнуло. С потолка посыпались пыль и куски штукатурки, бетон под ногами содрогнулся. Мыслитель побледнел и вскинул голову. – Что это? Ни Флэг, ни Миротворец не обратили на него ни малейшего внимания. – Отдай диск, полковник, – напряженно бросил Смит. – Идиоты слишком рано запустили взрыв! – гнул свое ученый. – Дай сюда диск, быстрее же, ну! Флэг покачал головой, не отрывая почти безумного взгляда от глаз Миротворца, и поднял руку с диском. – Они ставили опыты на детях, – тихо, но отчетливо проговорил он. – Никто их действия не оправдывает. Флэг заорал. – Они ставили опыты на детях!!! Миротворец даже вздрогнул и почти умоляюще процедил сквозь зубы: – Если об этом узнают, будет международный скандал. А охранять мир надо любой ценой. Даже ценой жизни такого героя, как ты. Так что, прошу, не вынуждай меня. Флэг только оскалился в ответ. Он присел, бросил диск и выхватил пистолеты, но пол вновь содрогнулся и потолок обрушился вниз. Нестерпимый грохот врезался в уши, заполняя все пространство, пыль забилась в легкие, бок пронзила острая боль. И наступила тьма. ...Он ухватился за железный прут арматуры, стараясь не застонать, дикая боль покрыла его бледный лоб испариной. Сжав зубы, он аккуратно извлек стержень из раны и невольно выдохнул с облегчением. В глазах на секунду потемнело, а когда предметы снова обрели очертания, он увидел в зеркально чистый шлем Миротворца, что сам он уставился на что-то перед ним. Флэг проследил за его взглядом и увидел диск. Они рванулись вперед одновременно, но Рик был быстрее и успел подхватить красную пластинку первым, чтобы потом, едва не потеряв равновесия, вскочить на ноги. Миротворец сходу дернул его за плечо, заставив развернуться, и ткнул под ребра. Флэг попытался вырубить Смита ударом в шею, но уперся в блок, а затем, пытаясь отойти назад, весьма неудачно пропустил удар по дырке в боку, из-за которого тут же повалился на пол от невыносимой боли. Миротворец рывком поставил его на ноги и взмазал кулаком по челюсти, снова взял за грудки и швырнул в угол. Флэг на секунду потерял сознание, настолько сильно прочувствовал стену за своей спиной. В ушах зашумело. Взгляд скользнул вниз, и Рик подхватил с пола сверкающий пистолет Миротворца, но его хозяин ударом ноги вышиб оружие из руки полковника. Тогда Флэг нанес хук слева, затем ловко увернулся от удара противника и проскользнул мимо него. Великолепный удар коленом под ребра Смит остановил самым грубым образом, грамотно обездвижив заодно ногу Флэга. За эту самую ногу он и швырнул полковника куда-то вглубь хозяйственного помещения. Флэг снова ударился головой обо что-то металлическое и рухнул в чан с чем-то, больше всего напоминающим сухой собачий корм или наполнитель для лотков. Тело едва не утонуло в этих катышках и не успело среагировать, когда Миротворец, отшвырнув в сторону металлический стол, снова поднял его за шиворот и кинул дальше в цепочку вагонеток. Флэг упал на пол, потом с трудом приподнялся на локтях. В душе кипела неконтролируемая ярость. Она бушевала и выплескивалась наружу, но в голове вдруг проснулись мысли. До чего же все оказалось подло. Впрочем, он нисколько не удивлен. Неделей ранее почувствовал бы лишь отвращение к себе, но теперь ему было уже все равно. Взгляд наткнулся на металлическую решетку в полу, и он рванул ее на себя, без труда выдернув из паза. Нет, из прошлого сожгли не все мосты. Леннокс. Как последняя ниточка, одинокая разумная мысль, оставался Леннокс. Что, если мы ошибаемся? Флэг наотмашь ударил решеткой Миротворца между ног, приподнявшись на коленях. Что, если мы что-то делаем не так? Согнувшись, Смит пропустил еще один удар сбоку, но затем изловчился, поднырнул под решётку и выхватил её из рук полковника. Да, Уилл. Не так мы делаем абсолютно все... И не только мы... а еще половина этого гребанного мира... Флэг почувствовал, что его шею обхватила мощная рука, и рванулся, но Миротворец снова швырнул его в стену, в столб, диск полетел на пол, затем Рик почувствовал секунду свободного падения и рухнул на плитку уже окруженный осколками керамической раковины. Миротворец медленно подошел и оттолкнул ногой накопитель куда-то в сторону. ...И чтобы доказать это, майор, мне нужно всего лишь одно: достать этот гребанный диск и отдать его прессе. Флэг собрал остаток воли и изо всех сил врезал Миротворцу по лицу железной водопроводной трубой. Тот отшатнулся, и Рик ударил по его коленям. Смит повалился на спину, нелепо раскинув руки. Флэг тяжело хватал ртом спертый влажный воздух, пытаясь прийти в себя хоть немного, но завалился назад, потеряв равновесие. Боль от осколков, впившихся в ладонь, привела его в чувство. Флэг метнулся к Миротворцу, уселся сверху и со всей дури вжал железный прут в его горло, стараясь задушить, раздавить глотку, раскрошить шейные позвонки. В его глазах бешено металась уже какая-то безумная, неистовая ярость, он смотрел на Смита и понимал, что еще ничто и никого не ненавидел так, как ненавидит его окровавленное искаженное лицо. А затем он краем глаза увидел какое-то движение сбоку и почувствовал, как грудь слева разрывает чудовищная боль. ...Он медленно опустил взгляд. Миротворец зажмурился и ударил по керамическому осколку, утапливая его глубже, чтобы пронзить сердце. Горячая кровь потекла по груди Флэга, его животу, пропитывая грязную желтую футболку. Было больно. Очень больно. В глазах помутнело, легкие отказались втягивать режущий воздух, конечности в миг ослабли. Главное было не это. Главное было бессилие и понимание, что внезапно пришедшее откровение стало последним. Взгляд Смита стал сожалеющим, но Рику было уже все равно. Леннокс был прав. Его окровавленные губы исказила жесткая насмешливая улыбка. – Миротворец... – с трудом прохрипел он. – Тоже мне... *** Леннокс рассмеялся. – Дайте мне минуту, я только переоденусь. Он отвернулся от улыбающейся жены и малышки-дочери и распахнул дверь в свой кабинет. Уставший, но довольный. – Уильям Леннокс. Услышав незнакомый голос, майор мгновенно напрягся и инстинктивно потянулся к карману куртки, где лежал нож, но поднял взгляд и застыл. Посреди комнаты стояла девочка. Лет шестнадцати, не больше, азиатской внешности, с темными волосами и в совсем простой одежде. И была бы прям совсем обычной, если бы не глаза. В них, – вместо радужки и зрачков – медленно кружились золотые гироскопы. Леннокс аккуратно прикрыл дверь. Окна были закрыты, значит, она проникла в дом какими-то другим путём. Впрочем, вдруг подумалось ему, почему ей надо было именно проникать внутрь? Почему бы там просто не появиться? – Меня зовут Ки, – представилась девочка. Уилл осторожно кивнул и попытался улыбнуться: – Приятно познакомиться. Вдруг он заметил: у девочки не было правой руки. Вообще. И при этом ей это совершенно не мешало, по ней нельзя было сказать, что она испытывать дискомфорт. В отличие от людей-инвалидов, в ней не было ассиметрии, которая возникает при таких травмах. Ки кивнула в ответ и негромко сказала: – Я здесь ненадолго. Мне жаль, но у меня плохие новости. Леннокс похолодел. Остатки улыбки исчезли с его лица, уступив место настороженности. – Вообще, это запрещено, и я говорю вам это только потому, что знаю, что вас связывает с, как вы считаете, странным человеком. – Ки немного помолчала. Уильям ждал. – Рик Флэг погиб несколько дней назад. Уильям побледнел. Сердце ухнуло куда-то вниз, мороз прошелся по коже, дыхание замерло, а затем замедлилось, тело онемело. Участившиеся, казалось, встречи с Флэгом, прекратились как раз примерно неделю назад. Их разговор в баре был последним. – О боже, – глухо прошептал Леннокс. – Мне жаль. Леннокс длинно выдохнул. Он с силой провел руками по лицу, стараясь снять ступор, и наконец смог выдавить: – Спасибо, что сказала. – Не за что. – Она помолчала. – Я пойду. Прощай. Уильяму хватило вежливости кивнуть и бросить короткое: – Прощай. Он нисколько не удивился, когда девочка развернулась и вдруг исчезла, растворившись в золотом сиянии, которое тоже вскоре погасло. Ему было не до того. Он скинул куртку на диван, расшнуровал берцы и поставил их к столу. Медленно, двигаясь по памяти, сменил футболку и штаны на домашние. Шлепая голыми пятками, проследовал на кухню. Мыслей не было. Была пустота. Мозг все пытался принять то, что случилось, но на это нужно было время. А пока было холодно и невыносимо обидно. Как только Сара увидела его лицо, она перестала играть с дочерью и кинулась к нему, встревоженно нахмурившись. – Что случилось? Леннокс тяжело опустился на стул и обхватил голову руками. – Я... – начал было он и запнулся. А и впрямь, что такого случилось? Почему он так переживает из-за смерти человека, которого знает не больше, чем любого встречного на улице? Почему он сейчас, теперь, когда его нет, с такой горечью хочет назвать его братом? Зачем он об этом думает? Впрочем… Это неважно. – Я только что узнал, что один мой друг умер. Сара изменилась в лице. Между ее бровей пролегла складка глубокой озабоченности. Она присела рядом, обняла за плечи, ласково погладила по голове, но не сказала ни слова, потому что была самой умной и понимающей женой на свете. Леннокс положил голову ей на плечо и зажмурился. ...он так и не сказал спасибо. За то, что Флэг спас ему жизнь в небоскребе. *** Леннокс бросил взгляд в боковое стекло, когда почувствовал, что кладбище на фоне заката он видит не просто так. Он сощурился, пытаясь понять, откуда это ощущение, и вдруг понял, о чём оно говорит. Флэг. Уильям невольно притормозил, уставившись в окно, затем посмотрел на часы и припарковал машину у обочины. У него есть время. Вообще, у него есть все время мира. Выбравшись наружу не гася двигателя, Леннокс перебрался через низенький забор, которым ограждали шоссе, и ступил на неестественно мягкую траву. Кладбища, по его воспоминаниям, здесь не должно было быть, но за последнее время он привык к тому, что есть нечто, несмотря на то, что не должно. Отсюда открывался прекрасный вид на Чикаго: лучи закатного солнца отражались от стеклянных небоскребов и зеркальной поверхности реки, освещая казавшийся отсюда небольшим город на другом берегу. Лёгкий ветерок и течение создавали лёгкую рябь на поверхности воды, над которой высился обрывистый берег. Леннокс прошел между могилами, осторожно переставляя ноги, чтобы ничего не задеть. Здесь были цветы. Искусственные, настоящие, в букетах и поодиночке, в венках и просто перевязанные ленточкой. Были забытые всеми, заросшие надгробия, на которых даже имен не сохранилось. У таких виднелись потрескавшиеся, во мху каменные плиты, понять про которые можно было лишь одно: им было много лет. Леннокс читал таблички, хотя знал, что ни одну фамилию не узнает. А ещё знал, что то, что он ищет, не здесь, а дальше. Он шел по полю смерти, которого здесь не должно было быть, и глотал едкую горечь. Таких мест он видел много, да и Флэг тоже, и наверное, поэтому чувство знакомой чужеродности и ностальгия сплелись в одно и стиснули ему горло. В отдалении, на самом краю мыса, виднелась небольшая мемориальная доска. Леннокс закусил губу. Как и у многих его профессии, у Флэга не было могилы, просто потому, что не осталось тела, которое можно было бы похоронить. Уильям подошёл вплотную к черному куску гранита на краю берега и неслышно вздохнул, поняв, что нашел искомое. На табличке было выбито крупным, красивым почерком: Рик Флэг-младший. Опытный солдат войск специального назначения США. Леннокс глубоко вздохнул, обошел камень и сел на краю, прислонившись к нему спиной. Усталые ноги гудели, стопы горели огнем. Солнце светило прямо в лицо, но против обыкновения не резало глаз. – Спасибо за прощание, – ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил Уильям. Ветер ласково теребил его волосы и воротник куртки. Здесь было тихо и спокойно. Леннокс уже не удивлялся тому, что не слышит грохота автострады: давно понял, что вокруг Флэга возникают такого рода странности. Возникали. Он снова глубоко вдохнул свежий влажный воздух. – У меня есть все время мира, – снова негромко сказал Леннокс в пустоту. Вечер ответил ему гробовым молчанием. Прозрачный воздух выглядел так, будто его только что дочиста оттерли маленькой тряпочкой. – Я пытался понять, почему время замедляется вокруг наших встреч, – сказал Уилл в зеркально чистое, безоблачно румяное небо. – Честно, так и не понял. В небе пронеслась одинокая чайка. Леннокс посмотрел ей вслед, как она улетает в сторону моря, и снова застыл. – Ну, теперь уже все равно не пойму. А знаешь, я ведь искал Отряд Самоубийц. И Харли Квин, и Дэдшота. В интернете ни слова. Хотя почему-то мне кажется, что и ты не смог найти про автоботов. Леннокс замолчал и криво улыбнулся солнцу. Звуки по-прежнему почтительно не нарушали его покой, едва ощутимые касания ветерка казались похожими на ласку. Уильям закрыл глаза. У него есть все время мира... Ощущать даже через толстую ткань камуфляжа касания осторожных травинок, ловить лицом редкие капли пресной воды, ощущать под собой сухую плодородную землю... Наслаждения мирной жизни. То, что отбирает дым войны и революций... То, что они охраняют. И как бы ни были строги к автоботам главы Минобороны или Госбезопасности, это все же дало плоды. Десептиконов больше не видели на земле. После того как они отказались от попытки поглотить планету, Оптимус Прайм улетел, они даже не слышали ничего о трансформерах. Предложение сотрудничества было последним сообщением, полученным от лидера автоботов. И правительство оказалось право. Что бы ни думал он сам, в Америке, да и во всем мире, и правда стало безопаснее. И если бы он воспротивился, если бы пошел против приказа... Механизм бы все равно не перестал работать. О чем он думал? Его бы заменили, списали в утиль, растоптали и поставили на его место более исполнительного сотрудника, ведь нельзя допускать сомнения в рядах. И правильно бы сделали... А теперь он может видеть почти достроенные небоскребы Чикаго, не потревоженные никем извне, и сидеть здесь, в тишине и спокойствии, не боясь, что на голову прилетит осколок взорвавшегося десептикона. – Ты был прав, Рик, – тихо произнес Леннокс. Он поднялся, отряхнулся и пошел обратно, глядя лишь себе под ноги. Обернулся он только у самой машины, и сердце его ёкнуло. Никакого кладбища уже не было. Лишь пустырь, залитый закатным солнцем. Медленно выдохнув, Уильям сел за руль и нажал на газ. А вернувшись домой, он сел за рабочий стол, подумал, взял лист бумаги и написал под простенько нарисованным крестом: "Рик Флэг" Затем закрыл колпачком черный фломастер и кнопкой прикрепил бумажку к фанерной доске поверх старых списков дел и прочих ненужных документов. – Кто это? Леннокс обернулся. Стоявшая рядом Сара указала на памятный листок. Уильям улыбнулся: – Мой друг.