Как подружиться с Беларусью?

Лихтенштейн никогда не испытывала влюблённость к кому-то. Никогда — до этого момента. Она была ещё всего лишь подростком (сейчас она тоже подросток, но опустим). Но переломный момент, если его можно так назвать, случился, когда ей исполнилось шестнадцать лет — когда она заметила одну очень красивую, но в то же время пугающую девушку — Беларусь, или Наталью Арловскую. До этого они, конечно, были знакомы, но не сильно: ведь пересекались всего раз или два. Лихтенштейн уже не помнила — помнила только, что та тогда угрожала ей ножом. Тогда она её довольно сильно боялась. Но... сейчас как-то перестала, что ли? Это странно прозвучит: такого человека, как Наташу, принято бояться и сторониться, но Лихтенштейн стала как-то странно к ней тянуться. Она раньше не присматривалась к её красоте — к её красивым волосам, банту на голове, платью… Так странно, что ей это нравится. Но даже её характер, чёрт возьми, стал притягивать. Это так странно: он пугает, но в то же время завораживает. Что, по сути, ненормально. Но Лихтенштейн уже было всё равно. Она хотела хоть раз потрогать её мягкие волосы, попробовать заплести ей косу, хотела гулять с ней или даже обнять её. Но это всё пока что было лишь в мечтах и снах, ведь Беларусь скорее зарезала бы кого-нибудь, если бы кто-то посмел её обнять (кроме её брата, конечно). Но Лихтенштейн так этого хотелось… так хотелось с ней подружиться, что она взяла всю свою силу в кулак — или, скорее, в кулачок — и решила, что ей нужно начать действовать, а не только мечтать. Хотя и было очень страшно. Она дружила с сестрой Наташи — Олей, или Украиной, — это неважно. Как друзья, они собирались не очень часто: ведь Украина всегда была занята работой, да и Венгрия тоже. Ну и Лихтенштейн всё время отдыхающей назвать нельзя. Но это неважно. Когда они трое всё же собирались, Лихтенштейн пыталась незаметно спрашивать о Беларуси, что у неё, конечно, не очень-то и получалось — в намёках она была не особенно сильна. Украина, конечно же, сразу удивилась, но значения не придала. Однако вопрос остался: почему Лихтенштейн интересуется её сестрой? Странно немного… но неважно. Так Лихтенштейн немного узнала о Беларуси: что та любит, что не любит, а что ненавидит. Это ей, по правде говоря, не сильно помогло, ведь по Беларуси тяжело понять, что ей действительно нравится — она ведь всегда закрытая со всеми (кроме России, естественно). Но неважно. Теперь она уже решила — хочет поговорить с ней сама. На следующий день, когда она, как обычно, пришла на собрание со своим братом, то на этот раз появилась раньше, чем обычно — чтобы попробовать заговорить с ней. Стоя у дверей в зал, Лихтенштейн взглядом искала Беларусь, надеясь, что та пришла пораньше. Но увы, её пока в поле зрения не было. Однако, немного подождав, она увидела Россию, что её очень обрадовало: ведь если пришёл он, значит, за ним и Беларусь. Она снова начала искать взглядом — и вот она! Сразу же за Россией. Ах… как же она всё-таки прекрасна: пепельные волосы, идеальная фигура, красивый бант на голове, тёмно-синее платье. И, о боже, эти фиолетовые глаза, в которых можно утонуть… Хотя окружающих они, видимо, больше пугали, чем завораживали, Лихтенштейн, если честно, было всё равно. Ведь для неё они казались самыми красивыми на свете. А самое главное — что думает именно она. Ех… как же ей хотелось с ней подружиться. Но она понимала: в девяноста девяти процентах случаев это вряд ли получится — Беларусь явно этого не захочет. Эх… поэтому единственное, что оставалось Лихтенштейн, — это мечтать. Хотя, возможно… И тут двери зала резко распахнулись, и все вдруг поспешно зашли в него. Конечно, как всегда, Италия пришёл последним — что поделаешь, это никогда не изменится. Ну и ладно. На собрании опять обсуждали какие-то скучные вещи по типу экономики и так далее. Лихтенштейн особо не слушала: её внимание было приковано к Беларуси. Она занимала её мысли так сильно, что это даже стало немного страшно. Правда, Беларусь не слепая: она уловила её взгляд и тоже стала смотреть — правда, как-то призрительно. Лихтенштейн смутилась и подумала, что лучше перестать так пялиться: Беларусь не промах, за лишний взгляд может и пальцы переломать поставить, как тогда бедному Литве (эх, бедняга — даже жалко его). Но опустим этот момент. Когда наконец скучное собрание закончилось, все вышли из зала. Почему-то все не сразу разошлись: к Швейцарии внезапно пристал Франция и стал навязчиво пытаться завязать разговор (вообще, Франция так делал со всеми; Швейцария был не исключением, к его сожалению — сегодня ему опять не повезло). Пока Швейцария пытался намекнуть, чтобы Франция отьебался и шагал куда подальше, Лихтенштейн отошла в сторону, чтобы это её не касалось. И вдруг к ней настолько тихо подошла Беларусь, что она даже не заметила — какое совпадение. Лихтенштейн сильно удивилась и впала в ступор: зачем Беларуси понадобилась она? Но внутри будто зашевелилось довольство: стоп, почему она вообще подошла? — задумалась Лихтенштейн. Надо сначала послушать, что она скажет, а не просто пялиться. — Ну!? — уже теряя терпение спросила Беларусь. — А!? — выдохнула Лихтенштейн. — Что ты сказала? Прости, я прослушала… — Ты что, глухая?! — сказала резче. — Я сказала: ты видела, куда убежал Россия!? (Ох, правда странно, что Беларусь совсем одна и без брата. Видимо, он успел ускользнуть от неё.) — А… — чуть запнулась Лихтенштейн. — Я уже у всех поспрашивала, где он! — сказала Беларусь. (Если я помогу ей его найти, может, она отблагодарит меня? Вряд ли, конечно, но что если я просто поведу её по случайному пути? Тогда мы сможем провести хотя бы несколько минут вместе — о да, как раз то, что нужно для первого знакомства! Хотя брата — оставлять одного тут не хочется… Блин, что же мне выбрать…) Посмотрев в глаза Беларуси, в эти красивые глаза, подумав Лихтенштейн решила выбрать первый вариант. — Надеюсь, Франция задержит Швейцарию надолго, и он не заметит её пропажи и , — подумала она про себя. — В-вообще да! Видела! — выпалила Лихтенштейн. — Так где? — спросила раздражённо Беларусь. — П-пошли за мной, я покажу! — предложила Лихтенштейн. — А просто так нельзя сказать путь? — фыркнула Беларусь. — Эм… а… — Лихтенштейн замешкалась. — Блять, проехали, это долго веди быстрее к братику России! — мрачно проговорила Беларусь. — Ага… — кивнула Лихтенштейн. Кивнув, она повела в каком-то случайном направлении: сама не знала, куда ведёт Беларусь, и возможно, если та узнает, Лихтенштейн лишится пальцев. Но ей уже было всё равно — она пообещала себе собрать всю силу в кулак и не сдаваться.