Становление анимешника

Каникулы были тем временем, когда Изуку Мидория мог позволить себе немного расслабиться, сбавить скорость и немного подольше полежать утром в постели, наслаждаясь мягкостью подушки, запахом нового кондиционера для белья и простой тишиной, которая так редко наступала в их школе. Он разрешал себе выдохнуть и полениться перед тем, как начнется триместр и та беготня, что преследовала его с детства: необходимость успеть выполнить дополнительное домашнее задание, чтобы учитель не занижал оценку до проходного минимума, перемены в попытках найти место для перекуса, где его никто бы не трогал (иногда у него было ощущение, что у его хулиганов не было никаких других забот помимо поисков мест, где он может более-менее спокойно поесть), а также необходимости постоянно улыбаться матери, заверяя, что все хорошо, чему она уже давно не верила. И эти каникулы в % не должны были становиться исключением: все тренировки были перенесены на послеобеденное время, что было заранее несколько раз обговорено со Всемогущим, составлявшим его расписание тренировок, изменен основной рацион, а также куплены беруши, так как ограничивать одноклассников в их желании начать совершать слишком резкие с его точки зрения телодвижения в максимально раннее утро он не мог, как и в желании потрепать Бакуго нервы (в основном своей готовкой, ибо в понимании Кацуки все должно было быть идеально или взорвано к чертовой матери). Он предусмотрел даже хобби Шинсо, которое тот получил от Айзавы с просьбой помыть его кружку из-под кофе (они тайно пообещали друг другу никогда не притрагиваться к этой посудине, но получилось громко и общеизвестно), и заранее закрыл на замок вентиляционные ходы, как и тайные ходы директора Незу, потому что очень неловко просыпаться от того, что на тебя смотрит с потолка твой друг с огромными как подушки синяками под глазами, и из-за немного жуткого смеха директора-млекопитающего. В этом плане все было идеально, но он забыл учесть один важнейший факт: если кому-то жизненно необходимо до тебя докопаться, то этот человек нарушит любые законы физики, не говоря уже о юридических и правовых мелочах. И именно из-за этого Мидория Изуку сквозь беруши, подушку и три одеяла чувствует, как кто-то дышит ему в затылок, склонившись над всей душой страдающим человеком (и речь, к сожалению, идет не о Шигараки). Попыток стянуть с него хоть одно одеяло нет, но сам факт наличия взгляда, направленного на него, не слабо нервирует, препятствуя возможности отправиться досматривать чудесный сон о том, как отец отказывается от родительских прав в пользу Всемогущего (о том, как на такое отреагирует мама, во сне можно и не думать), из-за чего остается только один выход: снять маску для сна с гидрогелевым вкладышем, отложить беруши в сторону и взглянуть на этот бренный мир взглядом с такой обреченностью, чтобы даже сенсей почувствовал жалость вопреки слухам о том, что её у него нет. Свет сквозь шторы проникает слабо, но это не мешает ему разглядеть человека, которому в очередной раз не стыдно прервать его сон на очень интересном месте. Тодороки Шото. Обреченный выдох скрыть не удается, но гостя это мало интересует, так как он слишком сильно занят созерцанием стены возле кровати. И, к сожалению, во взгляде нет ни капли сочувствия к чужому горю или стыда, а потому надеяться на помилование не стоит. — Я понимаю, что у меня невероятной белезны обои, которые создают неповторимый контраст с плакатами Всемогущего, но что-то мне подсказывает, что ты пришел сюда не для того, чтобы любоваться прекрасным. — Тебе кто-то подсказывает? — Рассеянно моргает Шото, который, судя по всему, всю ночь раздумывал над какой-то невероятнейшей идеей о смене паспорта и переезде из Японии. — Да, желание узнать, зачем ты пришел ко мне в комнату, сломав три замка на входной двери, не подумав о том, что в пять утра я немного занят. — Обычно он искренне сочувствовал людям, которые пережили что-то страшное или которым по различным обстоятельствам требуется помощь, но близкое знакомство, общие косяки и мемы позволяют цинизму немного выползать наружу из редких комментариев в голове. — Мне пришла идея, которая требует обсуждения. Это очень срочно и я честно не связывался с Лигой Злодеев, прося Тогу Химико передать трубку брату. — К огромнейшему сожалению, Тодороки Шото умел либо молчать, либо говорить правду, а такой навык как умение правдоподобно лгать, Старатель решил своему сыну не давать. Даже на всякий случай и на прекрасное будущее героя. — Дай мне пять минут, встретимся на кухне. После этих слов Шото настолько тихо, насколько позволяют валяющиеся на полу черновики, вышел прочь, аккуратно прикрыв за собой дверь и предварительно аккуратно отодвинув в сторону носком стопы те самые три замка, которые ему дала Хацуме, обещая, что таким образом легче будет дверь снести, чем взломать. К сожалению, он не подозревал о том, что Мей гораздо хитрее, чем могла показаться даже на спортивном фестивале во время боя с Иидой, а потому способна на такие подставы как универсальные взламыватели замков за возможность пробовать весь день своих детей на нормальных (лишь в теории) людях. Дверь закрылась, после чего Изуку позволил себе пять минут на слезы о прекрасном далеком, которое настанет только после того, как все люди на планете вспомнят такое понятие как "здравый смысл", то есть никогда. *** Кухня встретила его ароматом чудесного зеленого чая с жасмином, заваренного по лучшим рецептам гениев прошлого, что немного смягчило желание лечь и уснуть в пол, наплевав на то, что хотя бы ковер находится в десяти шагах от них. Сам же виновник неожиданной встречи что-то усердно искал в телефоне, изредко хмурясь. Чай в кружке понемногу заканчивался, а друг все также продолжал молчать, что заставляло не столько нервничать, сколько начинать как можно чаще и громче горестно вздыхать, надеясь привлечь внимание без непосредственного обращения. — И так, как было уже сказано, у меня появился план, к исполнению которого я не могу приступить самостоятельно ввиду того, что понятия не имею, с какой стороны подступиться к исполнению. Чая в кружке оставалось все меньше, когда Тодороки внезапно направился в сторону печи, с которой разложил по тарелкам яичницу, вспомнив чудесный урок от Фуюми, что сытые люди становятся добрее и внимательнее к просьбам других людей. Рассказывала это Фуюми в три часа ночи, вздыхая не менее тягостно, если сравнивать с Мидорией, когда у Шото возник вопрос об этичности использования оружия массового поражения в целях переезда. И когда кружка была вновь заполнена чаем, а яичница полита соусом и посыпана зеленью, была произнесена фраза, которая доведет Старателя до необходимости закрашивать седые волосы в два раза чаще, а Изуку до острого желания пересекаться со Старателем как можно реже: — Мне необходимо стать анимешником. Где-то в этом мире переохладился Даби, Пятно задумался над тем, насколько верна его идеология, ВЗО засомневался в том, что ему необходимо захватить мир, но Изуку Мидория не мог знать об этом, пребывая в настоящем времени в шоке по совсем другому поводу. — Зачем? — Спустя долгие пять секунд решился спросить он, представив, как его друг смотрит "Наруто", а потом называет себя Саске Учихой №2 и уходит к брату планировать месть Старателю "Итачи", не узнав, что конкретно Итачи в конце окажется одним из самых самоотверженных персонажей всего тайтла. — Чтобы отец сам не хотел видеть меня в своем доме достаточно часто и согласился снять квартиру в центре города рядом с моим будущим местом работы, если я всё-таки не придумаю план, как эмигрировать в Монголию или Африку. — Почему-то Изуку показалось, что сам Тодороки хочет верить именно в этот план и что он ему должен обязательно помочь. Возможно это связано со взглядами, которые тот на него кидал, стоя на коленях с правой стороны от него, параллельно подкладывая в тарелку бутерброды. Если бы сын Старателя умел готовить Кацудон, то он, возможно, даже согласился бы, жалея об этом ближайшие полгода. Но, увы или к радости решать ему не сейчас, высшие силы не подарили Шото способность готовить лучшие блюда достаточно сносно, чтобы всегда иметь под боком стратега, друга, помощника и бог знает кого ещё, а потому ему придётся довольствоваться малым, а именно помощью в разработке планов не столько мести, сколько мелких пакостей в сторону Тодороки Энджи. — А почему именно аниме? — Вопрос, который он не мог не задать в желании хотя бы поверхностно понять ход мыслей друга. — Тога рассказала, что её родители не любили, когда она смотрела что-то из этого, из-за чего она не раз по этому поводу с ними ругалась. — Любопытство ужасная вещь и этот факт лучше отложить до поры до времени к новости про брата-пиромана. Последние бутерброды смогли смирить его с тем, что бить друзей за пределами тренировочного поля плохо и вообще пытаться мыслить оригинально и неожиданно может оказаться очень полезным навыком в ближайшем будущем геройском. Мидория Изуку уверен почти на сто процентов, что он об этом будет жалеть практически всю последующую жизнь, но всё, что можно сейчас сделать, это извиниться перед собой из будущего. — Ладно, с этим можно работать. Работать с этим было нельзя, но Шото уже оформлял заказ на лимитированную фигурку всемогущего, выпущенную лишь в ста экземплярах на заре карьеры. Как Изуку об этом узнал? Всё просто: Тодороки сидел на полу у его ног, благодаря чему открывался замечательный вид на экран телефона и в частности диалог с продавцом, за которым он лично следил пару месяцев, молясь, чтобы ещё три годика ему не везло с продажами. — С чего нам стоит начать? С покупки мерча или всё-таки просмотра аниме? — Изуку хотел посмотреть на друга как на дурачка, но решил, что взгляд утратит эффективность, если делать это слишком часто, поэтому просто тяжко вздохнул. Ветер за окном ему вторил. — Мне кажется, что для начала стоит вообще определиться, с чего именно начнется твой путь, воин. — Воин? — Иногда Изуку забывал, что его друг совершенно не разбирался в современной культуре подростков и молодежи. — Забудь, просто давай обсудим, в каком жанре будет твоё первое аниме. На секунду Шото задумался, вселяя надежду, что над чем-то серьёзным. — Нужно что-то такое, что будет максимально раздражать Старателя своей некрутостью, тленом... — Дьявольские возлюбленные! — Внезапно вспомнились жалобы Киришимы, которого Мина заставила составлять компанию на пересмотре её подростковой любви. — Почему именно это? — Ну смотри, — начал объяснять Изуку, внезапно даже для себя преисполнившийся энтузиазмом, — часто про вампиров снимают или рисуют что-то романтичное, нежное. Не это ли противоположность крутости, которую так любит твой отец? — Да, но... откуда ты знаешь, что оно про вампиров? — Киришима рыдал на кухне после просмотра второго сезона и прохождения игры. Его тогда ещё Бакуго успокаивал, говоря, что через это должен пройти каждый уважающий себя мужчина, а также сверху посмореть Сумерки. Я в детстве смотрел с мамой за компанию и помню, что последнее про вампиров. Могу с уверенностью заявить, что вампиры шикарны, хоть и не все, но их сила сравнима с... Шото больше не стал спорить, но... Это было ошибкой с самого начала и до конца. Если сумерки Изуку с мамой и по сей день любил пересматривать хотя бы раз полтора года, то это было ужасом совершенно иного порядка. Изуку должен был уйти в тот же момент, когда заиграл опенинг первой серии. Тренировки, обещание маме о помощи с хозяйством или о пересмотре Новолуния, генеральная уборка, да что угодно! Но не несколько часов тоски по пасмурной погоде за окном, простуде, урокам с Незу, на которых тот имел привычку угрожать настолько вскользь и нежно, что волосы вставали дыбом. — Шото, прости, но дальше без меня... — Им нужен психолог, если не психиатр. Ему так точно. К сожалению, людей Тодороки-самый-младший понимал не очень хорошо. — Почему? — Внезапно взгляд его начал напоминать одного из героев злополучного аниме. — Просто ночь уже на дворе, а я хочу завтра с утра потренироваться, — ложь изначально, но если ради того, чтобы больше никогда это не видеть, ему будет необходимо встать на каникулах пораньше, то он это сделает. — Мы можем смотреть это вместе во время тренировки. — НЕТ! Как можно быстрее Изуку бежал в свою комнату, но услышал вслед страшные слова. — Канато как персонаж весьма хорош. Если бы его желание сбежать подальше не было настолько сильным, то он поспорил бы, что Аято в разы лучше.