Их счастье.

Жизнь в безопасном доме Уэйда Уилсона напоминала странный, хаотичный, но до безумия заботливый карантин. С того момента, как тест показал две полоски, а гнев Тони остался за дверью, Дэдпул переключился в режим «Супер-Альфа-Бодигард-3000». Их убежище, некогда бывшее стерильной бетонной коробкой с оружейным арсеналом, преобразилось. Появился огромный диван с горой одеял, где Питер проводил большую часть времени, окруженный учебниками, пультами от игровых консолей и тарелками с едой, которую Уэйд пытался готовить «по-взрослому». Запах пороха и крови сменился ароматами лавандового освежителя воздуха (Уэйд прочитал, что это успокаивает) и чего-то вкусного, что он подгорал на кухне. — Пити, нет, сиди! — это стало мантрой Уэйда, стоило Питеру даже подумать о том, чтобы встать и, скажем, помыть кружку. — Ты в положении! Ты вынашиваешь моего маленького убийцу-убийцу! Это требует энергии! Лежать, есть, смотреть милые видео с котиками! Питер упирался. Он скучал по крышам, по ветру в волосах, по адреналину погони. Однажды, услышав на улице крик о помощи, он инстинктивно рванулся к окну. — А-а-а, куда это мы? — Уэйд, словно из ниоткуда, появился перед ним, уже в полном обмундировании, с катанами за спиной. — Сидишь. Твой любимый убийственный папочка сам все уладит. Пять минут, и я вернусь. И он возвращался. Часто — в крови, иногда — с парой пулевых отверстий, но всегда с идиотской ухмылкой и рассказом о том, как он «объяснил плохим парням, что нельзя беспокоить беременных супергероев». Но были и другие моменты. Моменты, когда Питер, раздувшийся, как воздушный шарик, не мог дотянуться до книги на верхней полке или удобно улечься из-за ноющих болей в спине. В такие минуты его паучья сила казалась бесполезной. Он чувствовал себя беспомощным и уязвимым. Именно тогда он звал. Тихо, почти стесняясь: «Уэйд?» И Дэдпул появлялся мгновенно. Без шуток, без пафоса. Он просто был рядом. Он подкладывал подушки, массировал отекшие ноги, приносил стакан воды и сидел рядом, держа его за руку, пока Питер не засыпал. В эти тихие вечера, когда городской шум доносился снаружи приглушенным гулом, Питер понимал, что несмотря на весь хаос, он никогда не был так защищен и любим. его состояние от мира стало невозможно. Новость о беременности Человека-паука просочилась в прессу, породив самые дикие теории. Это заинтересовало не только журналистов. Однажды ночью на пороге их убежища появился Ник Фьюри. Его единственный глаз сурово оглядел Уэйда, потом перевел взгляд на Питера, сидящего на диване с одеялом до подбородка. — Уилсон. С тобой все понятно, — буркнул он. — Паркер. Сочувствую. Но у нас проблема. Группа супер-бандитов пытается вскрыть хранилище Старка. Старк... unavailable. Тони исчез из их жизни после того визита. Полностью. Он не звонил, не писал. Казалось, он стер их из своего существования. Питер попытался встать. — Я... я помогу, как смогу. — Сиди! — рявкнули хором Фьюри и Уэйд. — Ты шутишь? — Уэйд встал между Фьюри и Питером. — Он на восьмом месяце! Он сейчас родит мне не ребенка, а целого титана! Я сам справлюсь. Список, координаты, бюджет? Я работаю за детское питание и новые патроны. Фьюри смерил его взглядом. — Один не справишься. Их пятеро. — Смотри и учись, патч, — Уэйд уже заряжал пистолеты. — Никто не угрожает моей семье. Особенно когда мой прекрасный, круглый, как пончик, муженек печет мне нашу крошку. Это будет быстрая работа. И это была быстрая работа. Очень громкая, очень кровавая и очень эффективная. Уэйд вернулся через три часа, пахнущий дымом и победой, с окровавленным ухом в кармане («Сувенир для малыша!») и коробкой соленых крендельков для Питера («Я читал, что беременных тянет на солененькое!»). Питер, слушая его захлебывающийся рассказ, понял, что скучает по боям немного меньше. У него была своя, не менее важная миссия.

***

Решение о месте родов было принято без обсуждений. Домашние роды были слишком рискованными, учитывая паучью ДНК Питера и фактор регенерации Уэйда. Больница исключалась — слишком много вопросов. Ответ был только один: передовая медицинская лаборатория Тони Старка в Башне Мстителей. Питер боялся этого момента. Не боли — он терпел хуже. Он боялся встречи с Тони. Но когда начались схватки, паники не было. Была только решимость Уэйда. Он довез Питера до Башни на своей раздолбанной машине, нарушая все правила дорожного движения. ФРИДЕЙ уже ждал их, и двери бесшумно раздвинулись. В стерильной, сияющей хромом и стеклом операционной их ждал Тони. В лабораторном халате, с серьезным, непроницаемым лицом. Рядом с ним — самое современное оборудование и команда андроидов-хирургов, запрограммированных им лично. — Паркер, на стол, — сказал Тони без предисловий, его голос был ровным, профессиональным. Его взгляд скользнул по Уэйду. — Уилсон. Ты — за пределами этой комнаты. — Но... — начал Уэйд, его глаза метались от Питера к Старку. — Уэйд, — тихо сказал Питер, сжимая его руку. — Все будет хорошо. Иди. Это было самое трудное для Дэдпула — отпустить его руку и остаться за дверью. Он видел, как двери из матового стекла закрываются, отделяя его от самого важного в его жизни события. Он остался в коридоре, один, в полной тишине, заламывая руки и слушая тиканье своих внутренних часов. В операционной царила идеальная стерильность и порядок. Тони руководил процессом с холодной эффективностью. Он делал свою работу — спасал жизни. Даже если эта жизнь была ребенком человека, которого он презирал. — Глубоко дыши, Питер, — его голос прозвучал неожиданно мягко, когда анестезия подействовала. — Сейчас все закончится. Кесарево сечение прошло быстро и безупречно. И вот, в тишине, нарушаемой только тихим гудением аппаратуры, раздался новый звук. Тихий, чистый, требовательный крик. Андроид бережно передал крошечный, завернутый в стерильную пеленку сверток Тони. И в этот момент все маски Железного человека, все стены гнева и разочарования рухнули. Тони Старк смотрел на маленькое личико, сморщенное и красное, на крошечные пальчики, на темный пушок на голове. И на его глазах выступили слезы. Не горечи, а совершенно иного, чистого, незнакомого чувства. — Девочка, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Совершенная. Он подошел к Питеру, который лежал бледный, но в сознании, и осторожно, с невероятной нежностью, положил ребенка ему на грудь. — Посмотри на нее, Питер, — сказал Тони, и его улыбка была настоящей, сияющей, полной изумления. — Она прекрасна. Питер, с трудом фокусируя взгляд, коснулся пальцем щечки дочери. И заплакал. От облегчения, от счастья, от переполнявшей его любви. Тони стоял рядом, глядя на них, и его сердце, которое несколько недель,месяцев назад было сжато тисками ярости, теперь оттаивало. Он смотрел на свою внучку. Потому что это была его внучка. Независимо от того, кто ее отец.

***

Когда двери операционной наконец открылись, Уэйд ворвался внутрь, словно торнадо. Его лицо было искажено страхом. — Пити! Малыш! Как вы?! — Все в порядке, Уэйд, — устало, но счастливо улыбнулся Питер. — Посмотри на нее. Уэйд подошел к кровати и замер. Его взгляд упал на крошечное существо, прижимавшееся к груди Питера. Вся его бравада, весь его сарказм испарились. В его глазах было только благоговение. — Боже правый, — выдохнул он, опускаясь на колени. — Она... она идеальная. И совсем не похожа на меня. Слава богу. Он осторожно, одним пальцем, погладил ее крошечную ручку. — Привет, малышка, — его голос сорвался на шепот. — Я твой папа. Тот, что похуже. А это твой папочка, тот, что получше. Мы... мы будем любить тебя до конца времен. И убивать всех, кто на тебя косо посмотрит. Тони, наблюдавший за этой сценой, не смог сдержать ухмылки. Он покачал головой. — Поздравляю, Уилсон. Она... замечательная. Уэйд поднял на него взгляд. В его глазах не было былой вражды, только глубокая, безмерная благодарность. —Спасибо, Старк. За... за все. С этого дня их жизнь обрела новый, еще более хаотичный ритм. Дэдпул, грозный наемник, был полностью побежден семифунтовой девочкой по имени Мэй (Питер настоял, в честь тети). Уэйд носил ее на руках постоянно, пристегнувую в слинге поверх своего костюма. Он разговаривал с ней, рассказывал ей абсолютно неподходящие для детей истории, пел похабные песни в качестве колыбельных и тут же паниковал, если она чихала. Тони не вернулся в их жизнь полностью. Он не приходил на ужины. Но он появлялся. Неожиданно. С горой подарков — от умных пеленок, сообщающих о состоянии ребенка, до крошечной копии костюма Железного человека. Он сидел в кресле, держал на руках маленькую Мэй и смотрел на нее с таким обожанием, что Питер понимал — прощение, возможно, не за горами. Они были странной семьей. Супергерой, бывший наемник, гениальный миллиардер и маленькая девочка, объединившая их. Их мир был далек от идеала, полный шрамов, прошлых ошибок и призраков. Но глядя на то, как Уэйд катает Мэй на плечах, смеясь ее звонкому смеху, а Тони с мягкой улыбкой поправляет ей чепчик, Питер знал — это его мир. И он был прекрасен.