Список осенних причин быть счастливым

      Капитан Ло переступил порог квартиры с приглушённым стоном облегчения. Смена вышла адской: сперва пьяная потасовка в хостеле, а затем задержание мелкого воришки, оказавшегося удивительно отчаянным. Именно тогда Ло Вэньчжоу с силой прижал его к стене, и острый выступ ржавой арматуры больно впился ему в бок, под рёбра, прорвав куртку и рассёк кожу под ней. Медосмотр в отделении диагностировал «ушиб мягких тканей», рану обработали и велели «поберечься». Он и старался. Двигался плавно, избегая резких поворотов, маскируя лёгкую хромоту и тупую, разрывающую пульсацию, что пылала на его боку. Он лелеял надежду, что Фэй Ду всё ещё на работе или погружён в бумаги в своём кабинете. Приглушённый свет в прихожей вселял осторожный оптимизм. Но стоило ему сделать шаг в гостиную, как надежда бесследно растаяла. Фэй Ду стоял у панорамного окна, спиной к нему, созерцая вечерний город, утопающий в золоте заката. На нём не было пиджака, только тёмные брюки и белоснежная рубашка с расстёгнутым воротником. В его позе не было и намёка на расслабленность – спина была выпрямлена в тугую струну, а пальцы, сжимавшие дорогой хрустальный бокал, были белыми в суставах от напряжения. Окружающий воздух будто застыл. Он медленно обернулся. Его пронзительный, аналитический взгляд скользнул по фигуре мужчины с головы до ног, задержавшись на мгновение дольше необходимого на скованном плече, на том, как локоть инстинктивно прижимался к больному боку. — Встреча закончилась раньше. — тихо произнёс президент. Его голос был ровным, но в нём не звучало ни капли приветствия. — Да... — Ло Вэньчжоу попытался расслабиться, снять куртку, но движение вызвало резкий спазм боли, и он невольно скривился. — Всё в порядке. Фэй Ду промолчал. Безмолвно поставив бокал, он приблизился к капитану вплотную. Тёмные, пронизывающие глаза юноши приковались к расплывшемуся пятну на синей ткани куртки, чуть выше бедра. Пятно было невелико, но отчётливо – след от йода или зелёнки. — Что это? — его вопрос прозвучал тихо, но отточенно, как удар хлыста. — Ерунда. Царапина. Всё обработали. — Ло попытался отшутиться, но улыбка не дотянулась до его глаз. — Служебные будни. Юноша не шелохнулся. Он просто вглядывался. Его молчание было оглушительнее любого крика. Наконец, он медленно, словно боясь разрушить хрупкую реальность, поднял руку и кончиками пальцев едва коснулся протёртой ткани вокруг пятна. — Снимай. — это не была просьба. Это был приказ. Тот самый, что рубит споры на корню в его залах заседаний. Ло Вэньчжоу вздохнул. Спорить было бесполезно. Он узнал этот взгляд – непреклонный, полный безмолвного укора. Он расстегнул и с трудом стянул куртку. Под ней была тёмная футболка. Президент, не отрывая от него взгляда, шагнул к прихожей и вынул из шкафа объёмную аптечку, которую когда-то укомплектовал собственноручно, на случай «твоих дурацких подвигов». — Ложись. — снова приказ, но на сей раз в голосе проскользнула трещина. Капитан Ло покорно лёг на диван на спину. Фэй Ду опустился на колени рядом, его лицо было бледным и сосредоточенным. Он осторожно, с невыразимой бережностью, приподнял край футболки. Их взорам предстал сине-багровый кровоподтёк размером с ладонь, в центре которого алела неглубокая, но зияющая ссадина, уже тронутая антисептиком. Фэй Ду застыл. Дыхание его прервалось. Холёные пальцы, привыкшие листать глянцевые отчёты и сжимать перьевую ручку, внезапно задрожали. Он видел не просто синяк. Он видел скрытую боль. Видел риск, неотъемлемый от жизни того, кого он любил. — Дурак... — это слово вырвалось сдавленно, больше похожее на стон. — Говорил же...быть осторожней... Юноша опустил голову, пытаясь скрыть влажный блеск в глазах, и потянулся к аптечке. Его движения были отрывистыми, вымученными. Он отыскал баночку с ранозаживляющей мазью и свежий стерильный бинт. — Любимый, всё хорошо, правда... — тихо сказал Ло Вэньчжоу, глядя на его склонённую голову. — Просто неудачно повернулся. Фэй Ду не удостоил это ответом. Он нанёс мазь на ватный диск, и его пальцы, всё ещё трепещущие, с невероятной нежностью коснулись кожи вокруг раны. Это прикосновение было полной противоположностью его недавней властности – оно было безмерно бережным, почти благоговейным. Он обрабатывал ссадину, как нечто хрупкое, его прикосновение было лёгким, как дуновение, будто он страшился причинить новую боль. Мужчина лежал недвижимо, глядя в потолок и чувствуя, как каждый нерв в его теле откликается на это прикосновение. Это была не просто перевязка. Это было послание, на котором Фэй Ду изливал свой страх, свою заботу, свою любовь, так редко облекаемую в слова. — Вот...готово. — президент закрепил повязку и опустил футболку. Он избегал взгляда капитана, его ресницы были влажными. — В следующий раз... Ло Вэньчжоу не дал ему договорить. Он поднял руку и подушечкой большого пальца осторожно провёл по его щеке, смахнув единственную предательскую слезу, что вырвалась на свободу. — Не будет следующего раза. — мягко сказал он. — Обещаю. Юноша наконец поднял на него взгляд. В его тёмных глазах бушевала буря – страх, ярость, облегчение и вечная, неизбывная тревога за него. — Ты...не смей... — он сглотнул ком, вставший в горле. — Я не переживу, если с тобой что-то... Капитан потянул его к себе, и Фэй Ду, потеряв равновесие, рухнул на него, бережно устроившись головой на его здоровом плече. — Я знаю. — прошептал Ло Вэньчжоу, обнимая парня. — Я знаю. Они лежали так в тишине, под призрачное мерцание экрана камина. Боль в боку всё ещё пульсировала, но её заглушало тепло другого тела, прижавшегося к нему в немом признании. И капитан Ло осознал, что эта рана затянется. А вот тревога в сердце Фэй Ду – с нею ему предстояло жить вечно. И единственное, что Вэньчжоу мог сделать – это всегда возвращаться домой. Непременно целым.