Петля

Ветер завывает за окном жалобном стоном. Истерично бьется о стекла, скрежет по ржавым трубам. Кружит по земле, рвано приподнимая опавшие листья, пинает медные банки содовой. На дворе уже темень, хотя только недавно стукнуло 19:00. Небо грозно потемнело, облака сгустились, заслонив собой бледный силуэт луны. В воздухе запахло сыростью. Люди уже давно скрылись в домах, в тепле света кухонных ламп, за шумом телевизоров и жужжащих холодильников. На улице ни души. Даже бродячие коты поспускались в подвалы, уместив худые рваные лапы на стопках старых газет. Бледный мужчина, опершись на подоконник локтями, вглядывался в темноту за окном. В комнате тихо играло радио, периодически прерываясь на назойливую рекламу чипсов. От включенной духовки веяло теплом и жаренной курочкой. Жёлтая лампа слегка трещала от перебоев электричества, потолок содрогался под весом соседей и их детей, что заливисто хохотали. Узловатые пальцы легко постукивали подушечками по потрескавшейся раме, тарабаня только ему известную мелодию. Спокойствие прервал звонок телефона, старой раскладушки, купленной в переходе у настойчивой дамы средних лет. -"Алло?" -"Привеет, это я. Слушай, а ничего, если Лена останется со мной сегодня? Там новый выпуск вышел, ну мы просто обязаны посмотреть." -"Да как-то у нас планы были. Мы хотели..." - "Все, отлично, ты просто супер. Так и знала, что поймёшь." Очередной вдох и попытку выразить несогласие заткнули гудки мобильника. Взгляд грустно сместился на духовку. Ну что ж, ему же больше достанется. Вечер предстояло опять провести одному. Грузно поднявшись со стула, он тихо дунул на горящие фитили свеч. Расплавившийся воск обтер потрескавшимся пальцем о стол. На стене щелкали стрелки часов, неминуемо двигаясь к двадцати минутам восьмого. До отбоя ещё полно времени. Мужчина снова занял наблюдательный пост у окна. Ничего нового там не появилось. Старая лавка стояла под тусклым светом фонаря. У ее кованых ножек валялся чей-то розовый ботинок, маленький и выцветший. Мусорка мерно покачивалась под ветром, звеня пустыми бутылками из под пива. Внезапно на стекло упала сероватая капля, растекшись причудливым узором. Потом ещё одна. И ещё. Звук дождя перекрыл очередную супер популярную песню, игравшую по радио. Бледный розовый ботиночек совсем размок, вдавился в землю под натиском воды. Духовка запищала, напомнив об ужине. Из окна на него уставился осунувшийся человек. Под глазами залегли темные круги. Расширенные зрачки беспорядочно метались, спустя секунду остановив свой взор на мужчине. Сухие губы приоткрылись, кожа на них натянулась, ранки стали проступать одна за другой. Мужчина моргнул. На улице стояла одинокая лавка, под ней, утопленный в грязи, лежал маленький розовый ботинок, а фонарь тускло светил на землю. От духовки несло жарой и приятным ароматом птицы. Дверца поддалась тяжеловато, со скрипом. Схватив со столешницы пожелтевшее полотенце, он принялся доставать противень. Мясо выглядело невероятно сочно. Кожица покрылась румяным загаром, а из надреза тек сок. Поставив противень остывать, мужчина пошел за посудой. Тарелок у него было не так много, все слегка покоцанные, со сколотыми краями и потертым узором. Их он покупал ещё до выпуска. Лежали они в подвесном кухонном шкафу, рядом с новыми, праздничными бокалами Лены. Решив не выбирать, он схватил первую, что попала под руку. Выставил на стол тарелку со стаканом, потянулся к мясу, на ходу обтирая руку о штанину. На ткани остался сероватый след. Нож скользнул в курицу легко, разделяя ее на равные части. Вино в стакане переливалось под светом лампы, заманчиво мерцая. От этой картины желудок заурчал. Откусив кусок, принялся старательно есть. Челюсти работали активно, с трудом пережевывая плоть. Мясо поддавалось неохотно, будто резина. С наслаждением облизав губы, он потянулся за напитком. Кисловатый вкус резко контрастировал с пресной курицей. Внезапно нос учуял резкий запах гнили. Наверное опять в вентиляцию забралась мышь. Запах отступил так же быстро, как и появился. Пожав плечами, он продолжил трапезу. Ужин явно удался. Отложив приборы в сторону, мужчина растянулся на стуле. Рука легка на полный живот, больно упираясь в кости. Глаза расслабленно смотрели в потолок. Накатила знакомая усталость. Стрелка часов заклинила, простучав несколько раз перед поворотом и отбила 19:20. Возле лампы шустро проскочил таракан, прошмыгнув в длинную, зигзагообразную трещину в потолке. Рядом раскачивалась петля. Нити веревки, переплетённые косой, уже размякли, слегка позеленев. Вздохнув, он поднялся с насиженного места и пошел мыть посуду.