Страх ночи

      Сцена в гостиной медленно угасала, оставляя после себя лишь тяжелое, влажное дыхание и запах пота. Лёня, после финального, изматывающего рывка, наконец сдался. Его голова тяжело упала на грудь Ин Юэ (Хуньчнь), который, уставший от собственного напора, уснул прямо стоя, прислонившись к спинке кресла. Ван Шу (Меньчжурия), закончив свою работу, откинулся на пол, тихо сопя, его энергия иссякла.       Единственным, кто сохранил ясность взгляда, был Хаю Ю. Он отстегнул наручники с запястий Лёни, но не стал его будить. Он смотрел на спящего парня с удовлетворением, но его взгляд вскоре сместился на другую сторону комнаты.       Его ярко-зеленые глаза сфокусировались на двери ванной. Он знал, что Мин Тао все еще там. Хаю Ю всегда немного отличался от остальных. Его похоть была более избирательной, а его фетиш на молодость — более выраженным. Ему нравилась эта невинность, этот чистый, незамутненный испуг, который он уловил в ванной.       Хаю Ю медленно подошел к двери ванной. Он не стал стучать или дергать ручку — он просто прислонился к ней плечом и тихо, почти ласково, произнес, обращаясь к затаившемуся подростку:       — Эй, хомячок. Они спят. Выходи. Тебе не о чем беспокоиться. Я не такой, как они.       Он замолчал, выжидая. Он знал, что Мин Тао напуган до смерти, но Хаю Ю наслаждался властью, которую ему давало это знание. Его улыбка стала чуть менее пошлой и более расчетливой. Он не собирался устраивать сцену, как остальные. Он хотел подождать.       Спустя пару минут из-под двери послышался тихий шорох. Замок щелкнул с почти неслышным звуком. Дверь едва приоткрылась, и в проеме показалась голова Мин Тао. Его русые волосы были растрепаны, а в карих глазах читался испуг, смешанный с мольбой. Он огляделся. Все трое старших были неподвижны, казались сейчас безвредными.       Его единственная цель — Лёня.       Мин Тао, стараясь ступать максимально бесшумно, вышел из ванной. Он выглядел не как 16-летний парень, а как маленький, напуганный зверек, идущий на зов инстинкта. Он сделал несколько шагов к креслу, где, привалившись к Ин Юэ, спал Лёня, его грудь ритмично вздымалась.       Он почти достиг цели, когда почувствовал резкий, но контролируемый захват за плечо.       — Куда это у нас такой храбрый хомячок собрался? — голос Хаю Ю был тихим, но от него по спине Мин Тао пробежал холодок, не сравнимый с алкогольным опьянением старших.       Мин Тао вздрогнул, чуть не упав. Он обернулся и увидел Хаю Ю, который стоял прямо перед ним, полностью трезвый и изучающий его с ног до головы. Его зеленые глаза сканировали испуг Мин Тао с оттенком странного, изучающего интереса.       — Я... я к Лёне... — прошептал Мин Тао, его голос дрожал. Он попытался вырваться и сделать еще один шаг к спящему другу.       Но Хаю Ю был быстрее и сильнее. Он не стал грубить или пугать, но его хватка была стальной. Он нежно, но уверенно перехватил Мин Тао за талию и потащил его в противоположную сторону — в коридор, ведущий к спальням.       — Лёня сейчас занят своим сном, малыш. А у нас с тобой есть кое-что более интересное, что нужно обсудить, пока наши друзья отдыхают, — сказал Хаю Ю, увлекая ошеломленного и отчаянно пытающегося вывернуться Мин Тао из общей комнаты.       Мин Тао чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. Он мог только издавать тихие, сдавленные звуки, пока его тащили прочь от единственного безопасного лица в этой комнате.       Мин Тао не мог отвести взгляда от Хаю Ю. Он знал, что его защитник, Лёня, спит преспокойно в гостиной, а перед ним стоит этот старший, чья внешность казалась такой же обманчивой, как и его голос.       — Н-нет, пожалуйста... — прошептал Мин Тао, пытаясь оттолкнуть Хаю Ю, но его руки были слабыми и дрожащими, и он смог лишь неуверенно упереться в плечо.       Хаю Ю проигнорировал просьбу, восприняв ее как часть игры. Его ласки стали более уверенными. Он нежно, но властно потянул Мин Тао к себе, прижимая его спиной к прохладной стене спальни.       Его губы переместились с шеи на нижнюю часть челюсти, а затем он запечатлел на смущенной щеке Мин Тао быстрый, но очень ощутимый поцелуй.       — Ты такой маленький, такой теплый... Такой настоящий... — голос Хаю Ю был хриплым. Он втолкнул Мин Тао в ближайшую спальню и быстро, но аккуратно прикрыл за собой дверь. Комната была темной, лишь лунный свет проникал сквозь неплотно задернутые шторы, придавая всему сюрреалистичный, призрачный вид.       — Тише, хомячок. Ты же не хочешь, чтобы они проснулись? — Хаю Ю говорил мягко, стараясь придать своему голосу успокаивающий тон, но в нем все равно чувствовалась стальная нотка владельца.       Мин Тао, чувствуя себя загнанным в угол, моментально принял оборонительную позу: он сжался в комок, его руки инстинктивно прикрыли лицо, будто это могло защитить его от взгляда старшего.       Хаю Ю не стал делать резких движений. Он медленно подошел, его движения были грациозны, как у хищника. Он остановился прямо перед дрожащим подростком.       — Я же сказал, я не такой, как они. Я не буду тебя ломать, мой маленький Тао, — промурлыкал Хаю Ю, и это прозвище, сказанное его голосом, прозвучало особенно зловеще.       Прежде чем Мин Тао успел хоть как-то отреагировать, Хаю Ю наклонился. Он нежно, почти невесомо, поцеловал его в шею, прямо туда, где у испуганного подростка билась жилка. Это был совсем не поцелуй, который он видел между Лёней и Ин Юэ пару часов назад — это было нечто более интимное и пугающее.       Мин Тао издал тихий, сдавленный звук — не стон наслаждения, а резкий писк чистого испуга и смущения. Он попытался отвернуться, но Хаю Ю был ловок.       Ладони Хаю Ю легли на его пухлые бока, гладя и нежно сжимая, как будто Мин Тао был хрупкой статуэткой. Затем его руки скользнули ниже, лаская бедра подростка. Хаю Ю прижался к нему всем телом, заставляя Мин Тао почувствовать каждый мускул, каждое свое намерение.       — Ты такой милый, когда боишься, Тао, — прошептал Хаю Ю, продолжая целовать его шею, проникая влажным теплом. Он не требовал ничего конкретного, но его присутствие, его настойчивая ласка в таком интимном пространстве, оказывало на Мин Тао удушающее воздействие.       Когда Хаю Ю провел большим пальцем по внутренней стороне его бедра, Мин Тао вздрогнул так сильно, что ударился затылком о стену. Он снова издал тот самый тихий, несчастный писк, который так нравился Хаю Ю.       — Вот так. Прекрасно. Просто расслабься. Никто не узнает, что ты здесь. И Лёня... Лёня спит, — успокаивал Хаю Ю, его тон был обманчиво нежным. Он нежно, но твердо заставил Мин Тао поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза.       Когда Хаю Ю силой заставил Мин Тао поднять голову и встретиться с его взглядом, барьер, который подросток так отчаянно пытался выстроить, рухнул. Увидев эту абсолютную, трезвую сосредоточенность в глазах старшего, Мин Тао понял, что это не шутка, не пьяная выходка, которую можно переждать. Это было целенаправленное внимание.       Его миловидное личико исказилось. Сначала выступила испарина, а затем по щекам, залитым краской смущения, покатились крупные, неконтролируемые слезы. Он не издавал громких рыданий — это было характерно для его робкой натуры — но тихие, частые всхлипы сотрясали его худое тело.       — П-пожалуйста... нет... — выдавил Мин Тао, и каждый звук сопровождался неконтролируемым писком, который только больше ублажал Хаю Ю.       Хаю Ю никуда не торопился. Он воспринял слезы Мин Тао как высшую форму признания своей власти и привлекательности. Он наклонился еще ниже, игнорируя мольбы и слезы.       — Тише, хомячок. Не плачь, — его голос оставался бархатным, но теперь в нем проскользнула нотка нетерпения.       Он вновь прижал Мин Тао к стене и начал целовать его заплаканное лицо, слизывая соленые дорожки. Поцелуи были мягкими, но настойчивыми, и он обхватил его маленькие запястья, прижимая их к стене над головой.       — Ты такой милый, когда плачешь. Я же сказал, я просто хочу побыть с тобой. Никто не узнает, и Лёня спит, — шептал Хаю Ю, его дыхание было теплым.       Он начал ласкать Мин Тао, его руки двигались медленно, исследуя его худощавое, пухловатое тело, прижимаясь к нему, но не предпринимая пока агрессивных действий. Он наслаждался этой игрой власти и абсолютной невинности. Каждый всхлип, каждый сдавленный писк подростка только подстегивал его интерес, заставляя его хотеть видеть, как далеко может зайти этот испуганный мальчик, прежде чем он сломается.       Хаю Ю прижал Мин Тао крепче, наслаждаясь его беззащитностью, пока слезы продолжали литься.       Мин Тао не мог отвести взгляда от Хаю Ю. Он знал, что его защитник, Лёня, спит преспокойно в гостиной, а перед ним стоит этот старший, чья внешность казалась такой же обманчивой, как и его голос.       — Н-нет, пожалуйста... — прошептал Мин Тао, пытаясь оттолкнуть Хаю Ю, но его руки были слабыми и дрожащими, и он смог лишь неуверенно упереться в плечо.       Хаю Ю проигнорировал просьбу, восприняв ее как часть игры. Его ласки стали более уверенными. Он нежно, но властно потянул Мин Тао к себе, прижимая его спиной к прохладной стене спальни.       Мин Тао чувствовал, как его тело пронизывает жар, и это не было приятным теплом. Это был жар паники, смешанной с неоспоримым ощущением чужого тела, прижимающегося к его собственному. Он чувствовал себя пойманным в ловушку: кричать бесполезно — всё равно никто не услышит, убежать невозможно — Хаю Ю слишком ловок.       — Н-нет... — прошептал Мин Тао снова, на этот раз его голос сорвался, превратившись в жалобный, тонкий звук. Он попытался сделать шаг назад, но стена не давала ему места для маневра. Его робкие, стеснительные попытки сопротивления казались Хаю Ю лишь подтверждением того, что он выбрал правильную тактику.       Хаю Ю, не ослабляя объятий, продолжал свою неторопливую ласку. Его руки скользили с боков, останавливаясь на бедрах, где он слегка сжал ткань штанов Мин Тао.       — Тише, хомячок. Я же сказал, я не причиню тебе вреда. Я просто хочу посмотреть на тебя, пока ты вот так... испуган, — Хаю Ю наклонился, его дыхание опалило ухо Мин Тао, когда он прошептал: — Ты такой милый, когда дрожишь. Посмотри на меня.       Мин Тао не мог заставить себя поднять голову. Он чувствовал себя неловким, пухлым и совершенно незащищенным под этими пристальными зелеными глазами. Все его естество кричало о необходимости бежать обратно в ванную и прятаться там, пока кто-нибудь ещё не проснётся, но ноги словно приросли к полу.       Когда Хаю Ю провел большим пальцем по внутренней стороне его бедра, Мин Тао вздрогнул так сильно, что ударился затылком о стену. Он снова издал тот самый тихий, несчастный писк, который так нравился Хаю Ю.       — П-пожалуйста... нет... — вновь выдавил из себя Мин Тао, и каждый звук сопровождался неконтролируемым писком, который только больше ублажал Хаю Ю.       Хаю Ю никуда не торопился. Он воспринял слезы Мин Тао как высшую форму признания своей власти и привлекательности. Он наклонился еще ниже, игнорируя мольбы и слезы.       — Тише, хомячок. Не плачь, — его голос оставался бархатным, но теперь в нем проскользнула нотка нетерпения.       Он вновь прижал Мин Тао к стене и начал целовать его заплаканное лицо, слизывая соленые дорожки. Поцелуи были мягкими, но настойчивыми, и он обхватил его маленькие запястья, прижимая их к стене над головой.       — Ты такой милый, когда плачешь. Я же сказал, я просто хочу побыть с тобой. Никто не узнает, и Лёня спит, — шептал Хаю Ю, его дыхание было теплым.       Он продолжил ласкать Мин Тао, его руки двигались медленно, исследуя его пухловатое тело, прижимаясь к нему, но не предпринимая пока агрессивных действий. Он наслаждался этой игрой власти и абсолютной невинности. Каждый всхлип, каждый сдавленный писк подростка только подстегивал его интерес, заставляя его хотеть видеть, как далеко может зайти этот испуганный мальчик, прежде чем он сломается.       Хаю Ю прижал Мин Тао крепче, наслаждаясь его беззащитностью, пока слезы продолжали литься.       Мин Тао был полностью парализован. Слезы текли водопадом, но он был не в силах даже застонать громче, чем тихий, жалобный писк, который теперь звучал как эхо в тихой спальне. Он чувствовал, как его испуг смешивается с каким-то болезненным, горячим смущением от настойчивых, но мягких прикосновений Хаю Ю.       Хаю Ю улыбнулся, увидев, как глубоко он погрузил подростка в это состояние. Для него это было высшей формой чистого, незамутненного желания.       — Хороший мальчик. Очень хороший мальчик, — промурлыкал Хаю Ю, его голос был почти нежным. Он отстранился лишь на секунду, чтобы освободить одну руку.       Он нежно, но решительно потянул за край футболки Мин Тао. Ткань зацепилась за голову, но, учитывая неловкость и слабость подростка, Хаю Ю легко справился с задачей. Майка с тихим шорохом упала на пол, присоединяясь к одежде Лёни, которую давным-давно надо убрать в шкаф и вообще напрочь из комнаты подростка.       Мин Тао, лишившись одежды, почувствовал резкий прилив холодного воздуха к голому торсу. Его тело, худое и неловкое, не было привычно к такому вниманию. Он попытался прикрыть грудь руками, но Хаю Ю тут же перехватил их, снова прижимая к стене.       — Не надо прятаться, Тао. Ты просто очарователен, — сказал Хаю Ю, и его взгляд опустился на тонкие лямки шорт. Его пальцы, которые только что так искусно ласкали, теперь принялись за завязки. Он не спешил, наслаждаясь тем, как Мин Тао вздрагивает от каждого движения, как его тело напрягается от ожидания неизбежного.       — Ты такой нежный... Мне нужно убедиться, что это чистое, настоящее чувство, Фуюань, — пробормотал Хаю Ю, и, наконец, сдвинул шорты вниз.       Мин Тао замер, полностью обнаженный под взглядом Хаю Ю, его глаза были затуманены слезами. Он был на грани истерики, но парализующее смущение не позволяло ему ни убежать, ни сопротивляться активно. Он был игрушкой в руках этого старшего, и единственное, что он мог делать, — это тихо всхлипывать, пока Хаю Ю продолжал свое медленное, изучающее прикосновение.       Мин Тао стоял, прислоненный к стене, его тело было холодным, за исключением тех мест, которых касался Хаю Ю. Слезная пелена мешала ему видеть четко, но он ощущал каждое движение старшего с пугающей остротой.       Хаю Ю отступил на шаг, чтобы оценить свой трофей. Он окинул взглядом дрожащего, обнаженного подростка, чьи глаза были полны отчаяния и невысказанных мольб.       — Не бойся. Я просто смотрю, — соврал Хаю Ю, и его рука тут же опустилась, чтобы проверить свои слова.       Его ладонь легла на живот Мин Тао, нежно, но властно. Он слегка надавил, ощущая, как мышцы сокращаются под его теплом и давлением.       Мин Тао не мог отвести взгляда от Хаю Ю, который сейчас выглядел не как похотливый старший, а как ученый, изучающий редкий экспонат. Слезы текли без остановки, но он больше не издавал громких звуков — только тихие, надрывные всхлипы.       — Н-не трогай... — просипел он, но это прозвучало скорее как вопрос, чем как приказ, и его тело невольно напряглось против прикосновения.       Хаю Ю усмехнулся, его глаза горели зеленым огнем. Он наклонился так близко, что Мин Тао чувствовал его дыхание, пахнущее мятой и алкоголем.       Его рука, скользнувшая с живота, теперь исследовала тонкое, дрожащее тело Мин Тао. Он не торопился. Его пальцы осторожно, но настойчиво ощупывали ключицы, ребра, а затем опустились ниже, задерживаясь на внутренней стороне бедра. Он проводил легкими касаниями, едва касаясь кожи, проверяя, как быстро подросток реагирует на стимуляцию, даже такую минимальную.       — Ты такой чистый, Тао. Совсем не тронутый. Ты так сильно отличаешься от Лёни, понимаешь? — шептал Хаю Ю, прикусывая мочку уха Мин Тао и тяжело дыша.       Мин Тао пытался втянуть голову в плечи, но стена не давала возможности укрыться. Его тело было теперь полностью обнажено перед Хаю Ю, и каждое прикосновение, даже самое невинное, отзывалось в нем волной ужаса и смущения. Он чувствовал себя не просто голым, а разобранным на части.       — Лёня... — пробормотал он, пытаясь вспомнить о своем единственном якоре, но не выходило. Все мысли заполнял страх.       Хаю Ю проигнорировал упоминание Лёни, сосредоточившись на своей цели. Когда его пальцы наконец коснулись самых чувствительных мест Мин Тао, подросток не смог сдержаться. Громкий, непроизвольный писк, больше похожий на крик загнанного мышонка, вырвался из его груди.       — Тише, тише. Помнишь, ты же не хочешь будить старших, — мягко упрекнул Хаю Ю.       Его рука прижалась к тому месту, вызвав немедленную, смущающую реакцию, которую Мин Тао не мог контролировать. Он начал отчаянно, но слабо, пытаться отстраниться, дергаясь всем телом, но Хаю Ю крепко удерживал его за запястья над головой.       — Я же не сделаю тебе больно, мой маленький хомячок, — голос Хаю Ю стал ниже, приобретая ту самую хищную интонацию, которую он приберегал для тех, кого собирался подчинить. — Я просто хочу увидеть, как ты отреагируешь на настоящее внимание. Ты же так хотел, чтобы тебя заметили, когда все были заняты Лёней?       Он наклонился и прижался к телу Мин Тао, используя свой вес, чтобы лишить его последней возможности двигаться. Мягкое, но настойчивое давление, ласковые поцелуи, перемежающиеся с жестким удержанием — всё это выводило Мин Тао из равновесия. Его слезы смешались с потом, и он ощущал, как его собственное тело, вопреки воле, начинает реагировать на это пристальное, пугающее внимание.       Мин Тао чувствовал себя полностью поглощенным ужасом и смущением. Он продолжал тихонько всхлипывать, его тело непроизвольно дергалось, пытаясь выскользнуть из крепкой хватки Хаю Ю. Он не мог сопротивляться силой, но его тело отказывалось подчиняться воле разума — оно напрягалось при каждом касании.       — Н-нет! Пусти! П-пожалуйста! — молил он, но эти слова тонули в тишине спальни, а его мольбы лишь подливали масла в огонь желания Хаю Ю.       Хаю Ю, наслаждаясь этой битвой воли, решил, что пришло время показать, насколько тотальным может быть его интерес. Он перестал быть нежным и начал исследовать тело Мин Тао, используя не только руки, но и рот.       Мин Тао был на грани обморока. Его мир сузился до ощущения влажных губ и острых зубов, которые безжалостно, но контролируемо исследовали каждый сантиметр его кожи. Он продолжал сопротивляться, насколько хватало сил, но это было лишь слабое подергивание, бессильные движения. Его крики и мольбы превратились в тихие, задыхающиеся хрипы.       — М-мнх... — вырвалось из его горла, когда Хаю Ю вновь прикусил его бедро, оставляя ярко-красный след.       Хаю Ю был в своей стихии. Он полностью доминировал над дрожащим, плачущим телом Мин Тао. Его действия были не жестокими, но настойчивыми и всеобъемлющими. Он хотел оставить свой след на этом юном, нетронутом теле.       Его поцелуи становились все более требовательными, укусы — чуть более глубокими. С шеи, где уже красовались багровые пятна, он перешел к груди. Он нежно, но с нажимом прикусывал соски, вырывая из Мин Тао новые, сдавленные стоны, которые он интерпретировал как подтверждение своего успеха.       — Ты такой чувствительный, хомячок, — прошептал Хаю Ю, когда его губы спустились к животу, а затем к бокам, оставляя за собой след влажности и покалывания от зубов. Он хотел, чтобы Мин Тао почувствовал каждое прикосновение, каждую клеточку своего тела.       Мин Тао был весь покрыт мелкими мурашками, его кожа покраснела. Он чувствовал, как его дыхание становится прерывистым. Он не мог ни сопротивляться, ни принять это. Он был словно натянутая струна, которая вот-вот порвется. В его голове оставалась лишь одна мысль: когда это кончится?       Хаю Ю продолжал свои ласки, его руки блуждали по телу Мин Тао, а рот и зубы исследовали каждый участок, оставляя за собой ощутимые доказательства его внимания. Он хотел, чтобы утро Мин Тао началось с осознания того, что он принадлежит ему, хотя бы на эту ночь.       Мин Тао чувствовал себя полностью опустошенным. Он задыхался, его тело было покрыто красными пятнами от поцелуев и укусов Хаю Ю, а слезы текли непрерывным потоком. Его слабые попытки сопротивления угасли до редких, почти незаметных подергиваний. Он был словно сломанная кукла, которой манипулируют.       — Вот так, мой хороший хомячок, — прошептал Хаю Ю, наслаждаясь своей победой. Он видел, как Мин Тао сжался от страха, его глаза были расфокусированы, но он все еще был здесь, в его руках.       Хаю Ю отстранился на мгновение, чтобы его рука скользнула с запястий вниз к талии Мин Тао. Он осторожно, но настойчиво развернул подростка, прижимая его спиной к себе. Теперь Мин Тао оказался лицом к стене, его руки были прижаты к ней.       — Теперь мы немного поиграем с тобой по-другому, — промурлыкал Хаю Ю, и его голос, звучащий прямо над ухом, заставил Мин Тао снова вздрогнуть.       Пальцы Хаю Ю скользнули по его бёдрам, останавливаясь на ягодицах. Он медленно, ласково сжал их, наслаждаясь тем, как Мин Тао вздрогнул.       Мин Тао чувствовал себя пойманным в ловушку, словно хрупкая бабочка, чьи крылья зажаты. Его лицо было прижато к прохладной стене, влажное от слез, а грудь сотрясалась от судорожных всхлипов. Он отчаянно пытался отстраниться, но Хаю Ю крепко держал его, его тело было надежным барьером.       — Тш-ш-ш... хомячок. Не нужно бояться, — промурлыкал Хаю Ю прямо над его ухом, его голос был обманчиво нежным. — Это просто я. Я буду очень осторожен.       С этими словами Хаю Ю прижал Мин Тао еще плотнее к себе, а его рука, которая до этого ласкала бедра, опустилась ниже. Небольшое количество слюны, которую он использовал, было теплым и скользким.       Мин Тао почувствовал внезапное, шокирующее давление. Один палец, затем второй, осторожно, но настойчиво начали проникать внутрь. Это было больно и абсолютно чуждо, вызывая острый спазм во всем теле подростка.       — А-ах! Н-нет... больно! — вскрикнул Мин Тао, его голос сорвался на высокий писк боли и ужаса. Он попытался отпрянуть, изогнуться, но Хаю Ю держал его слишком крепко.       — Тише, тише. Только расслабься, — Хаю Ю прошептал, прикусывая его мочку уха, чтобы отвлечь от боли. Он не собирался причинять вред, но и останавливаться тоже не думал. — Дыши глубоко. Ты справишься.       Хаю Ю медленно, с методичной настойчивостью начал растягивать. Он двигал пальцами внутри, чувствуя сопротивление и нежную плоть Мин Тао. Подросток продолжал тихонько плакать, его маленькие, бесполезные попытки сопротивления становились все слабее.       Он чувствовал, как его тело подчиняется чужой воле, растягивается и принимает то, что происходит. Боль была острой, но смешивалась с каким-то странным, глубоко смущающим ощущением, которое он никогда раньше не испытывал. Хаю Ю продолжал работать пальцами, постепенно добавляя третий, его движения становились увереннее, а Мин Тао мог только повиноваться.       Мин Тао чувствовал, как его тело разрывается изнутри. Боль была невыносимой, жгучей, но она смешивалась с глубоким, разъедающим смущением, от которого горели уши. Он продолжал плакать, но слезы уже не приносили облегчения. Его тихие всхлипы теперь были единственным звуком, прерывающим тишину спальни, кроме тяжелого дыхания Хаю Ю.       — Ты такой… послушный, мой хомячок, — прошептал Хаю Ю, его губы едва касались волос на затылке Мин Тао. Он чувствовал, как подросток дрожит всем телом, как его мышцы сокращаются в бесполезных спазмах, и это лишь подстегивало его.       Хаю Ю не торопился. Он был методичен и расчетлив. Он двигал пальцами внутри Мин Тао, медленно увеличивая их количество до трех, затем до четырех. Каждый раз, когда он добавлял новый палец или делал более глубокое движение, из горла Мин Тао вырывался скулёж.       Боль в теле Мин Тао стала тупой, но от этого не менее всеобъемлющей. Он больше не мог кричать, только издавал короткие, надрывные выдохи, когда Хаю Ю методично работал над ним. Слезы высохли на его щеках, оставив липкие дорожки, а его тело было покрыто потом и красными пятнами от прикосновений. Он чувствовал, как его мышцы ноют от напряжения и бесполезных попыток сопротивления.       — Молодец, хомячок. Ты очень терпеливый, — промурлыкал Хаю Ю, его голос теперь звучал по-нанастоящему удовлетворенно. Он чувствовал, как податливым становится тело подростка под его пальцами. Сопротивление почти полностью исчезло, сменившись пассивным принятием.       Он почувствовал, что достиг нужной точки. Мин Тао был достаточно растянут, его тело подчинялось. Хаю Ю медленно вынул пальцы, и Мин Тао вздрогнул от пустоты и легкой пульсирующей боли. Подросток замер, ожидая следующего шага, как приговоренный.       Хаю Ю отступил на шаг, все еще держа Мин Тао прижатым к стене своим телом. Он окинул его взглядом, его глаза горели триумфом и желанием. Мин Тао был полностью в его власти, его тело было готово, а воля сломлена.       — Видишь, я не причинил тебе вреда, — сказал Хаю Ю, хотя Мин Тао физически чувствовал, что это ложь. — Просто... исследовал. Теперь ты мой.       Он наклонился и прижал свои губы к шее Мин Тао, оставляя затяжной, влажный поцелуй. Подросток резко, мелко задрожал.       Мин Тао чувствовал себя словно подвешенным в вакууме. Отчаяние сжимало его сердце, а каждая клеточка тела кричала от боли и унижения. Он ждал следующего шага, словно жертва на алтаре, его дыхание было прерывистым и поверхностным.       Хаю Ю, наконец, оторвался от его шеи. Его взгляд был сосредоточен, полон хищного удовлетворения. Он снова поцеловал Мин Тао в макушку, затем наклонился и что-то прошептал ему на ухо, но слова затерялись в тумане ужаса, охватившего подростка.       Хаю Ю приподнял Мин Тао, заставляя его тело слегка изогнуться. Он чувствовал его дрожь, его податливость. Снова немного слюны, на этот раз нанесенной с большей решительностью, подготовила почву для неизбежного.       Мин Тао почувствовал новый, гораздо более сильный вид давления. Что-то твердое и горячее уперлось в него.       — А-ах! Н-нет! — вырвался из него уже не писк, а громкий, отчаянный крик боли, который тут же был приглушен рукой Хаю Ю, прижатой к его рту.       Боль была невыносимой, острой, разрывающей. Мин Тао задергался всем телом, пытаясь вырваться из хватки, его ноги скребли по полу, но Хаю Ю был сильнее. Он медленно, с методичной настойчивостью, продвигался вперед.       — Тише, хомячок. Не шуми. Скоро боль пройдет, — прошептал Хаю Ю, его голос был низким и властным, но в нем проскользнула и нотка удовлетворения.       Проникновение было полным. Мин Тао задохнулся, его тело обмякло в руках Хаю Ю. Он чувствовал себя разорванным на части, его мышцы кричали от напряжения. Слезы снова потекли ручьем, но теперь они были беззвучными. Он был полностью во власти Хаю Ю, его воля сломлена, а тело — побеждено.       Хаю Ю замер на мгновение, позволяя Мин Тао привыкнуть к ощущению. Он прижался к его спине, обняв его крепко, словно утешая, хотя его действия были далеки от утешения.       — Видишь? Я же сказал, это будет не так плохо. Теперь ты мой и только мой, — промурлыкал Хаю Ю, и начал медленно, осторожно двигаться.

***

      Мин Тао чувствовал себя как после долгого, мучительного кошмара. Боль и смущение постепенно смешивались с глубокой усталостью и ощущением опустошения. Он был полностью во власти Хаю Ю, его движения были механическими, а слезы давно иссякли, оставив лишь беззвучные всхлипы.       Хаю Ю двигался внутри него медленно и осторожно, постепенно ускоряя темп, но не доводя до агрессии. Он наслаждался каждым моментом, чувствуя, как тело подростка, хотя и сопротивляясь поначалу, теперь полностью подчинилось ему. Он видел и чувствовал, что Мин Тао сломлен, и это было именно то, что ему нужно.       Через некоторое время Хаю Ю остановился. Он сделал последние, глубокие движения, заставив Мин Тао вздрогнуть всем телом, а затем медленно, с легким сопротивлением, вышел. Подросток почувствовал резкое облегчение от ухода давления, но тут же нахлынуло ощущение опустошения и жжение.       Хаю Ю крепко обнял его сзади, не давая упасть. Мин Тао был вялым и дрожащим, его тело было покрыто потом, а кожа горела в тех местах, где Хаю Ю оставил свои метки.       — Все. Все кончено, мой хомячок, — прошептал Хаю Ю, его голос был теперь мягким, почти убаюкивающим. — Я же сказал, я не причиню тебе вреда. Теперь ты можешь спать.       Он развернул Мин Тао, осторожно, словно хрупкую вазу, и взял его на руки. Подросток был слишком истощен, чтобы сопротивляться, его голова упала на плечо Хаю Ю. Хаю Ю подошел к кровати, бережно уложил его на простыни, которые теперь были слегка испачканы и смяты. Он накрыл Мин Тао одеялом до самого подбородка.       Мин Тао лежал, уставившись в потолок невидящим взглядом. Он не мог пошевелиться, не мог говорить. Единственное, что он чувствовал, была ноющая боль внизу живота и глубокое, необъяснимое унижение.       Хаю Ю сел рядом с ним на край кровати, провел ладонью по его волосам.       — Спи. Завтра все будет как обычно. Это наш маленький секрет, хорошо? Твой и мой, — прошептал он.       Он просидел так еще несколько минут, наблюдая за Мин Тао, пока его дыхание не стало более ровным. И хотя слезы продолжали катиться по щекам подростка, он, наконец, погрузился в тревожный, но глубокий сон изможденности. Хаю Ю поднялся, тихо поправил простыни, бросил взгляд на бесформенную кучу одежды на полу и покинул спальню, чтобы вернуться в гостиную, к спящим Лёне, Ин Юэ и Ван Шу.