Я тебя не помню

      Как «Феникс» проиграли суд? Их мотивы были чисты — они хотели вернуть умирающим людям жизнь. Чтобы погибший сын снова смог обнять свою мать, а старый вояка увидел, как его дети растут и заводят свои семьи. Они пытались изобрести бессмертие. Но либо технологии были не те, либо они что-то сделали не так…       «Фениксу» потребовалось всего 15 лет, чтобы надёжно укорениться в обществе. Они пускали пыль в глаза общественности, пряча жуткую правду о том, что их возрождения — это обычные смерти, прикрытые цифровыми копиями умерших. Не было никакого бессмертия. Был только обман, а уже затем — жестокие эксперименты вроде «Дуэта» и прочих. «Феникс» не стал преступной организацией. Его признали безнравственной корпорацией, что по новым законам было в разы хуже. И так его активы окончательно упали. Посадили учёных, здания приготовили под снос, а верхушка смогла ускользнуть от суда. Подобная участь ожидала бы и Джона, но его признали одним из потерпевших — его буквально вынуждали скрывать правду и попытались шантажом заставить отказаться от своей идеи и обвинить Саймона и Сашу во лжи.       Не получилось.       Зато вот Саймон с Сашей стали буквально основателями фонда психологической поддержки пострадавших и их семьям. Вернее, только Саймон — Саша взял на себя роль типичного русского мужа.       Жизнь Саймона и Саши только начиналась.

***

— Всё, — объявил Саша, откидывая лопату в сторону. Саймон деловито осмотрел проделанную работу и похлопал Сашу по плечу. — Молодец.       Они встали рядом и осмотрели результат — Саша посадил маленькое деревце, а Саймон вбил напротив него табличку со своим именем. С их именем. Это был дуб, который они посадили в честь себя. «Саймон Теодор Тейлор» — По-моему, чего-то не хватает.       Саша протяжно завыл. — Тихо ты, не канючь! Я сам посажу их. — Те ромашки? Хорошо.       Саймон ушёл и вернулся с ящиком ромашек, который оставил специально для своего друга. Бывшего или нет? Саймон раскопал землю и погрузил в неё корни, а после засыпал. Саша всё же вмешался и помог, а после полил цветы водой. — Выглядят красиво.       Саша проследил за тем, как Саймон ставит вторую табличку и пишет на ней второе имя. Саша всмотрелся. «Теодор Джонс» — А почему он не говорил о своём имени, кстати? — поинтересовался он. Саймон пожал плечами. — Вообще без понятия! Узнал только в ходе судебного разбирательства. Даже прикольно, что оно у нас с ним похоже. — Скучаешь по нему? — Саша приобнял его за талию. Саймон отрицательно помотал головой. — Нет. Что было — что было. Давай заедем к нему сейчас. Мы всё ещё не поблагодарили его за помощь в суде.       Саша кивнул, нашёл ключи и направился к машине. Саймон посмотрел на соседствующие растения — дуб и ромашки. А ухаживать за ними он заставит именно Джонса.       Где они посадили их? Напротив военной академии.

***

      Джонс услышал стук в дверь и замер: он не ждал никаких гостей. Он подошёл к двери и посмотрел через защитное стекло на своего гостя. Джонс покачал головой и открыл дверь. — Саймон… — начал он, толком не замечая ничего кроме Саймона. — Я был твоим костылём. Ты достаточно окреп, чтобы избавиться от лишней вещи. — Это тебе, — отозвался Саймон, не слыша его. Джонс перевёл взгляд на букет ромашек и потянулся к ним дрожащей рукой. — Ты никакая не вещь. И я очень рад, что мы когда-то встретились…       Джонс забрал букет, а после вцепился в Саймона объятиями. — Спасибо, — тихо отозвался он, сжимая Саймона в своих руках. Саймон погладил его по антеннам. — Посети психолога, — так же тихо попросил его Саймон, хотя ни он, ни Джонс, ничего не скрывали от своего друга. — Саша! — Джонс повернулся к нему и тоже обнял. Саша сначала замер, а после расслабился и прижал его к себе. — Послушай моего жену — он иногда дело говорит. — Саша! Я же просил не использовать тебя такое дурацкое прозвище! — Прости, — Саша засмеялся. — Я не мог удержаться. Тео…       Джонс вздрогнул, услышав своё имя, и отстранился. Саша выглядел всё так же серьёзно, как и обычно. — А как у тебя дела?       Теодор пожал плечами и улыбнулся. — Уже лучше. Хотите зайти?       Оба кивнули, и Теодор открыл дверь пошире.