Гормоны

Питер прошел в мастерскую Тони и огляделся, тот позвал его сегодня поработать над костюмом, и Питер примчался, как только закончились уроки (может, он и слинял с последнего, но об этом все равно никто не узнает). — Мистер Старк? — Питер бросил рюкзак на стул и повертел головой. Тони здесь не было. Видимо, тот не ждал его. — Пятница? — Да, мистер Паркер? — Где мистер Старк? — Мистер Старк направляется сюда. Он ждал вас позже. — Спасибо, Пятница. — Питер кивнул сам себе. Все-таки он слишком спешил. Кажется, мистер Старк не осознавал, насколько его слова важны для Питера. О, как бы он хотел, чтобы его звали чаще, но Паркер все еще оставался просто школьником с липовой стажировкой, взвалившим и не осилившим ответственности за геройство в Нью-Йорке. Кто бы знал, как он иногда хотел перемотать время назад, чтобы исправить все, что натворил. Как же было стыдно и глупо осознавать, что все его действия и правда не подходили для Мстителей. Его единственное правильное решение — не вступать в отряд и не озвучивать, что Человек-Паук теперь тоже герой планеты. Питер за последний месяц уже столько раз об этом думал и каждый раз приходил к выводу, что все (ВСЕ) его действия оказались детскими поступками, которыми он пытался доказать самому себе и Старку, что уже не ребенок, только сильнее выставляя себя недостаточно взрослым. — Привет, Паркер, — раздался голос от входа напротив, когда Питер присел на стул, чтобы скоротать время и только достал телефон. — А ты быстро. Тони Старк улыбнулся своей фирменной улыбкой, Питер аж подвис. Стоит сделать небольшое отступление. Питеру очень нравился Тони. Очень. Он восхищался им, его внутренней силой, умом, умением подать себя так, что все вокруг мгновенно начинали любить его. Питер был фанатом, да. И надо сказать, что он следил за Тони множество раз, он видел кучу интервью, читал и разглядывал сотни статей про него. Поэтому сейчас, увидев Тони, Питер сразу понял, что что-то не так: то ли взгляд казался немного уставшим, то ли морщинка между бровей залегла слишком глубоко, но это точно делало Старка каким-то невыспавшимся и загруженным. — Я, да, я пришел сразу после уроков. А вы?.. Тут Питер заметил темноволосого парня, стоящего чуть позади Тони. — Это Харли, мой, м-м, ученик. Хотел вас познакомить. Теперь вы работаете вместе над костюмом Паука. Для него это отличная возможность, чтобы посмотреть, чем я тут занимаюсь, и для тебя тоже будет хорошо, чтобы не ждать меня, пока я освобожусь и смогу заняться тобой. — Старк неопределенно махнул рукой. Питер нахмурился. Надо сказать, что работа над костюмом была единственным временем, которое он мог проводить с Тони наедине, поэтому этот… Харли ему не очень-то и понравился. — Вы рассказали ему? — Питер посмотрел на Тони, он и сам не заметил, как в защитном жесте притянул рюкзак и начал скручивать его лямки. — То, что ты Человек-Паук? — произнес наконец Харли. — Да, я просто офигеть в каком восторге. Это, знаешь, довольно круто. Я ведь теперь лично знаком с целыми двумя супергероями. Питер нахмурился только сильнее. — Но… — он не мог сформулировать свое недовольство в какую-то фразу. Его не сильно беспокоило, что Тони кому-то рассказал о нем. В конце концов, Хэппи уже давно был в курсе, но никто из репортеров до сих пор не окружил их с Мэй квартиру. Питер доверял Тони, и если Тони кому-то доверял, то Питер доверял тоже. — Не беспокойся, Харли — надежный парень. А еще он отличный механик и сможет справиться с твоими проблемками. Питер кивнул, хотя недовольство, поднявшее голову, не желало отпускать его. Он будто чувствовал себя… преданным? Питер перевел взгляд на Харли и попытался выбросить все из головы. Он улыбнулся. Судя по взгляду Харли, улыбка вышла странной. — Ты не рад? Ну, черт, конечно, ты не рад. Ты же не был в курсе. — Харли взъерошил волосы. — Надеюсь, мы сработаемся. Питер кивнул, чувствуя себя обнаженным и неловким, не решаясь открыть рот, чтобы что-то сказать. — Что ж, — хлопнул в ладоши Тони, — вы пока знакомьтесь тут, ребятки, а мне надо отлучиться. Питер проводил потерянным взглядом Тони и кивнул. — Харли Кинер, — Харли подошел к застывшему Питеру и протянул руку. — Питер Паркер, — как сомнамбула кивнул Питер и пожал ладонь на автомате. — Покажешь костюм? Тони только на чертежи расщедрился, а это, ну, не так клево, как если видеть его вживую. — Ты зовешь его Тони? — Питер раскрыл рюкзак и достал костюм, выкладывая его на стол. — М? Ага, — Кинер потянулся к костюму расправляя его, — мы давно знакомы, так что… О! Здесь даже голосовой ассистент есть, круто! Тони сказал, что ты немного его потрепал, поэтому нужно починить. И ты не волнуйся, я не трепло, чтобы рассказывать кому-то твою тайну. Старк и не вспомнит, что мы знакомы столько лет, если решит затаскать меня по судам за то, что я нарушил договор. Питер скривился. Подобная фамильярность в адрес Тони от лица какого-то… левого парня звучала разочаровывающе. Он называл Тони по имени только в мыслях (и по темным ночам, наполненным вздохами, мечтами и горячечностью его высокого либидо, но об этом никто не узнает). — Ну, я разодрал рукав, в тот раз, с трамваем. Глупо вышло. Тебе нужна моя помощь? — Питер огляделся и устроился на соседний стул, потому что прежнее его пристанище оказалось занято увлеченным парнем. — Не думаю, только если для итоговой примерки. — Харли окинул взглядом Питера, и тому стало не по себе. — Я все осмотрел, думаю это займет полчаса максимум. Питер кивнул, нахмурился и, достав телефон, открыл тупую игру с фермой, которую попросила установить Мэй, чтобы отправлять ей материалы и жизни. Игра надоела минут через пятнадцать, и он решил сходить в кафетерий. — Тебе взять что-то? В кафетерии, — Питер уже направлялся к выходу. — Да, капучино, пожалуйста. О, и я видел там рогалики сегодня. — Харли не отрывался от голограммы и паяльника. Питер нахмурился и кивнул. В коридоре никого не оказалось, учитывая, что это была почти личная лаборатория Тони Старка, это не было странно. Питер завернул в туалет и замер у зеркала, глядя на самого себя. Харли… выбил его из колеи своим появлением. Кто он, черт возьми, такой, чтобы стоять рядом с мистером Старком и называть его Тони? Кто он такой, раз Тони так доверяет ему, что раскрыл секрет Питера? Кто он такой, чтобы фамильярничать и общаться с Питером так, будто они могут стать друзьями? О нет, им не стать друзьями. Тони просто скинул их друг на друга, чтобы они не мешались ему в его делах. Питер так мешал? Неужели его сообщения раз в неделю, в которых он отчитывался о патрулях, и приходы в башню раз в две недели для проверки и починки костюма тому так надоели, что от него просто избавились? Питер плеснул водой в лицо. Он так ждал этих дней. То, как Тони прикасался к нему при проверке костюма, очень будоражило, Питер запоминал каждое прикосновение, чтобы ночью в душной комнате прикасаться к себе точно так же, чтобы шептать имя Тони, чтобы… Этого больше не будет? Черт-черт-черт. Питер сжал зубы. На что дрочить теперь?

***

Харли, как только Питер вышел, отложил инструменты и глубоко вздохнул. Не надо было быть гением или психологом, чтобы понять, что он не понравился Пауку. Харли засматривал до дыр ролики с Ютуба с дружелюбным соседом, а когда случайно увидел того на улице, чуть не залил слюной тротуар. Паук был чертовски горяч. Костюм лишь подчеркивал это, обтягивая тело и делая того гребаным грехом во плоти. Его задница была великолепна, и Харли по праву называл себя верным ее фанатом, потому что уже несколько десятков раз доказывал это в интернет-боях с фанатами задницы Капитана Америки. Его пресс заставлял Харли сжимать кулаки, потому что ему не верилось, что такая идеальная форма может быть у человека. А вы вообще видели его ноги? Харли был уверен, что может умереть, если эти ноги окажутся у него на плечах. Питер Паркер… оказался обычным. Просто подросток, в дурацком худи с химической формулой, в затертых джинсах и с растрепанными волосами, хотя они и выглядели весьма мило, на взгляд Харли, но все еще не казались подходящими горячему Пауку. А еще этот взгляд волчонка, обиженного на то, что у него отобрали кость, вызывал странную обиду. Что он, черт возьми, такого сделал? Харли посмотрел на часы: оставалось минут десять из того получаса, что он просил в начале. Надо поработать. Когда Питер вернулся, Харли закончил и осталось только проверить чувствительность сенсоров. — Я закончил, поэтому прошу на примерку, — Харли взял кофе и пакет с рогаликами и кивнул в сторону стола с костюмом, а сам снова уселся на стул, с которого успел вскочить. — Эм, ты останешься тут? — Питер со вздохом уставился на Харли. — Да, а что? Да брось, мы оба парни, вряд ли я увижу что-то странное у тебя. Ты же не Леди-Паук, — Харли рассмеялся, хотя звучало это скорее кряхтением. Он бы не упустил шанса попялиться на Паука. Даже с учетом того, что Питер не казался ему вау-парнем в своем обычном виде. Это все еще был Паук, так что… Питер нахмурился и кивнул, вроде хотел что-то возразить, но махнул рукой и отвернулся. Харли чуть не закашлялся, когда тот стянул худи и бросил его на стол. Оу май, это было горячо. Стриптиз, конечно, на троечку, но тело Паука было великолепным. Худая спина с четко очерченными позвонками и небольшими мышцами, а когда Паук повернулся и засветил пресс, на который Харли дрочил раз сто, не меньше, Кинер предпочел спрятать глаза за стаканчиком кофе. В жизни было гораздо лучше, чем на фотках. При этом стало даже немного смешно наблюдать, как Паркер стягивает вансы, наступая на задники, и одновременно с этим расстегивает джинсы. — А ты костюм на трусы надеваешь? — не удержался он. — Да! Ты совсем?.. — Паркер вскинул голову, и Харли заметил блеснувшие глаза и красные щеки. Харли рассмеялся. Паркер смутился? Нецелованный совсем мальчик-зайчик? Это будет весело. Питер стянул джинсы и (наконец-то) развернулся спиной к Харли, чуть наклоняясь, чтобы взять костюм. Ох черт, как же была хороша эта задница. Харли еле сдерживал себя от того, чтобы не сделать пару фото. Округлые половинки, скрытые зеленой тканью боксеров, плотно прилегающих к телу, манили прикоснуться и шлепнуть по ним. Харли подался ближе и рассмотрел те самые ямочки, на которые смотрел не меньше тысячи раз, которые хотелось обвести пальцами, а после двинуться к расселине между ними и растянуть половинки в стороны… Вот черт! Харли ущипнул себя, надеясь сбить возбуждение. Не помогло. Потому что смотреть, как Паук нагибается, натягивая костюм, без возбуждения было запрещено законом. Это точно. У Харли пронеслась мысль в стиле: «Вот бы толкнуть его на стол и облапать эту задницу», и он встряхнул головой. Паук выпрямился. — Ты там проверять будешь? — как-то обиженно спросил он. — Подойдешь? — Харли не встал бы ни за что в жизни. Светить эрекцией не хотелось. Кинер отставил пустой стаканчик из-под кофе (когда только успел выпить?) и вывел аналитическую голограмму перед собой, делая вид, будто понимает на все сто, что собирается сейчас сделать. Паркер вздохнул и подошел. Харли, стараясь держать себя в руках, начал осмотр с поврежденного рукава, ощупывая не столько ткань костюма, сколько мышцы под ней. Система автоматически фиксировала результаты. И слава богам, потому что сам он навряд ли был способен на это сейчас. Облапив руки, плечи и грудь, Харли решительно двинулся в сторону живота, ладонями чертя путь вниз. От ощущения кубиков пресса Харли весь как-то сжался, чтобы довольно не вздохнуть. Большим пальцем он очертил пупок, ощущая как мышцы напрягаются. Паркер задохнулся. Харли молча продолжил, делая сосредоточенное лицо. Он вполне законно лапает Паука, ему надо сделать это со всей тщательностью, ясно? Харли откатился на стуле чуть назад (благослови человека, придумавшего колесики) и продолжил тянуть ладони вниз. Ох, черт, ощущение тазовых косточек под большими пальцами и мягкость остальной части бедер чуть не свели его с ума. Погладив их, спустился еще ниже. Хотелось задвинуть руки дальше, чтобы внутренняя часть бедер лежала под пальцами, а ладонь обхватывала ногу сильнее, вдавливаясь в мышцы. Поняв, что нужна передышка, когда ему не придется делать лицо сосредоточенным, он, схватив Паука за бедра, развернул того спиной к себе. О да, эта задница так и манила. Но Харли был профессионалом, так ведь? Он начал со спины. Напряженные мышцы на лопатках, позвонки, очерчиваемые его большими пальцами, переходили в поясницу. Харли задержал ладони на талии, чуть прижав пальцами под ребрами, и почувствовал, как Паук дернулся. Боится щекотки? А теперь она. Самая идеальная задница в мире перед его лицом, под его руками, напряженная, упругая, четко выделяющаяся под костюмом, Харли вдохнул через рот, надеясь, что сделал это неслышно. Так хотелось вдавить пальцы в середину и сжать эту превосходную упругость. И да, эти ямочки были прекрасны. Но надо было работать дальше. На самом переходе, который так явно выделялся, Харли немного задержался и продолжил оглаживать ноги. Анализ был завершен, но Кинер все же не удержался от того, чтобы провести ладонями вверх от бедер к чертовски манящей его заднице. После чего резко развернулся спиной к Пауку и принялся сводить данные в итог. — М, ну все, моя работа окончена, можешь переодеваться обратно и… идти по своим делам. Ага, а я тоже отойду, надо отчитаться, окей? — Кинер, не оборачиваясь, вылетел в коридор и забежал в туалет. Отчитаться перед своим членом. Ха! Кабинка оказалась закрытой довольно быстро, штаны спущены еще быстрее, поэтому Харли, все еще удерживая перед собой образ мягкой задницы, быстро провел по члену ладонью вверх-вниз и излился, запрокидывая голову и сжимая зубы, чтобы не застонать на все помещение. Оргазм был оглушительным, Харли еще с минуту тупо пялился перед собой, слушая звеняще бухающий пульс в собственных ушах, и пытался отдышаться. Он чуть позорно не слил, почти не прикасаясь к себе там, сидя на стуле перед задницей Человека-Паука. Это было бы стыдно. Но все же чертовски горячо.

***

Питер загнанно дышал, стараясь прийти в себя, от оглушительно прозвучавшего хлопка двери дернулся, будто стараясь податься назад. Он возбудился. О нет, как так получилось? Он посмотрел вниз на свой член, выпирающий под тонкой тканью костюма. Боязливо заозиравшись по сторонам, будто кто-то еще мог бы тут находиться, Питер как ошпаренный кинулся к своим вещам и, быстро натянув их поверх костюма, схватил рюкзак и чуть ли не бегом припустил к выходу. Идея зайти в туалет, чтобы сбросить напряжение, оказалась затерта под мыслями: «Черт-черт-черт, а как же мистер Старк?!». Переполненное метро, чуть отвлекло его от собственного возбуждения, но, едва оказавшись дома, за закрытой дверью своей комнаты, Питер, раздевшись до костюма и решивший его снять, прикоснулся к рукам и груди, но тут же вспомнил руки Кинера, оглаживающие его так, как никогда не делал Тони. Тони никогда не касался его так долго. Проверка этого не требовала. Но Кинер, он… он просто нагло облапал его. Он трогал так, как даже Питер трогал себя редко. Питер вздохнул, все же стянув с себя костюм, и, оставшись в боксерах, уставился на мокрое пятнышко на них. Вот черт! Он потек под руками этого… этого Кинера. Его живот поджался, когда он вспомнил, как вовремя Кинер повернул его спиной. Вовремя, да. У Питера встал от ощущения рук на бедрах, от пальцев, прошедшихся так близко к его члену, что он чуть не вскрикнул в тот момент. Питер был уверен, что Кинер бы не упустил возможности посмеяться над тем, что у него стоит от одной проверки. Может, у него встал, потому что его глупый возбужденный мозг подумал, что это был Тони? Да-да, учитывая, что у Тони другие руки. Уж их-то Питер научился отличать. Возбудившие его сегодня руки были узкими, не такими мозолистыми и как будто ласкающими. Прикосновения Тони были грубее, обычно он просто клал ладонь на несколько мест на теле Питера, проверял аналитику и отпускал того домой. Он не мог думать, что это Тони. Это явно был Кинер. У него встал на Кинера. На дурацкого Харли, который появился в поле его зрения только сегодня, который лучше знаком с Тони, который зовет его Тони. И у Питера стояло. Снова. Ч-черт. Оставалось только подрочить. Питер вздохнул и потянулся рукой к трусам. Он воспроизвел в мыслях, как Тони проводил диагностику две недели назад, на что он, собственно, и дрочил в последнее время, потому что тот раз был самым горячим в его воспоминаниях. Тогда Тони приложил руку к его груди и, когда убирал ладонь, немного задел пальцем его сосок — как же это было возбуждающе. Было. Сейчас воспоминание не вызвало в нем той остроты ощущений. Сейчас он почему-то подумал о том, как Харли с силой провел по его груди, как задел соски каждым пальцем. Как прикасался к его животу. Питер вздрогнул, вздохнул и лег на кровать. Возбуждение бесило. Он не мог успокоиться, всем телом ощущая фантомные прикосновения, надавливающие на чувствительные места пальцы, теплые ладони, сжимающие его мышцы. А уж то, какое пристальное внимание Харли уделил его заднице, было и вовсе за гранью. Только подумав об этом, Питер двинул рукой по члену и застонал. Он сжал собственный сосок, прикусил губу, выдохнул через нос. Повел рукой по пути ладони Харли. В итоге пришло согнуть ноги в коленях, чтобы сжать собственную половинку. Рука на члене двигалась быстро и как-то рвано, Питер метался по кровати, сдерживая стоны. Ему казалось кощунством стонать при дрочке от воспоминаний не о Старке, а о Харли. Оргазм придавил к кровати какой-то тупой тяжестью. Подниматься и что-то делать совсем не было сил, поэтому Питер натянул одеяло по самые уши и свернулся в клубок, прогоняя воспоминания о чужих руках, пока его член снова не встал. Как это вообще произошло? Тони ведь так нравился ему.

***

Харли отупело сидел на стуле в мастерской и пялился в потолок. Он трогал Человека-Паука. Трогал его пресс, его зад, его руки, бедра, грудь. Он уставился на свои руки, которые будто помнили фактуру ткани, упругость мышц, тепло чужого тела. Сегодня прошла неделя с того раза, а Кинер все еще неверяще подвисал иногда, вспоминая о том случае. Главный спонсор его мокрых снов в течение последнего года был в его руках. До сих пор не верилось. Он скорее почувствовал, чем услышал, что кто-то вошел в комнату. — Привет, — сказал он, быстро разворачиваясь на сидушке в сторону вошедшего. Это приветствие было нормальным и для Тони, редко сюда заходившего, и для доставщиков, и для пары лаборантов, иногда заглядывающих поболтать с Кинером. Но это оказался Питер. — О, оу. Привет. — Ага, привет, — Питер запнулся и отвел глаза. — Что-то с костюмом? — Харли неловко потер ладони. — М-м, нет, да… не совсем. Думаю, ты как-то странно настроил чувствительность. Надо снизить. Я ощущаю то… что, ну, обычно не ощущал, — Питер неопределенно мотнул головой. Харли дернулся. Он был уверен, что сделал все идеально. Даже с учетом перегруженного возбуждением мозга. Он не мог накосячить. — Я не… А, ладно. — Харли махнул рукой, передумав спорить. Идея о том, что, во-первых, он опять посмотрит на переодевающегося Паука, на его обнаженную спину, на обтянутые боксерами половинки, а во-вторых, потрогает Паука. Снова. — Стриптиз по-быстрому? Паркер вспыхнул. — Я уже в костюме. — Харли чуть сдулся. — Эх, а я уж понадеялся, — пробормотал он. Пока Питер снимал верхнюю одежду, Харли развернул голограмму и исходную таблицу, заставляя себя сосредоточиться на цифрах, а не на маячившем на фоне парне. — Подойдешь?.. — Харли вновь крутанулся на стуле к Питеру и чуть не упал от неожиданности, потому что Питер стоял очень близко к нему. Очень. Харли задрал голову вверх и посмотрел на лицо парня, которое тот опустил, будто пытаясь скрыть под волосами. — Ага, так, ну… Начнем. Харли протянул руки к груди Паркера, сначала пройдясь кончиками пальцев по ключицам. Ему показалось, или Питер вздрогнул? Харли аккуратно повел вниз, царапнув выпирающие бугорки сосков. Здесь так холодно? Харли не был уверен, потому что, начиная с того самого момента, как в его голове появилась мысль о том, что он снова будет трогать Паука где захочет и как захочет, ему было чертовски жарко. Задрожавший под его руками пресс заворожил Харли, что заставило его несколько раз бездумно пройтись пальцами вокруг впадины пупка. Ему, кажется, послышался вздох? Отвлекаться не было сил. Харли продолжил опускаться. Вот она, самая опасная территория. Очерчивая лобок, Харли задержал дыхание и спустился на бедра. Он позволит себе немного. Совсем чуть-чуть. Когда его пальцы почти проехались между бедер Паука, Харли суматошно вздохнул и кинул взгляд выше. О черт. У Паука стояло. У Питера стояло. Казалось, несколько секунд назад этого не было. Харли сглотнул и не решился поднять взгляд выше, на лицо. Он резко развернул его, отрешенно заметив, как неловко переступил ногами Паук. Перед лицом снова оказалась самая замечательная задница, поджавшаяся и напряженная, однако это не убавило ее мягкости, когда он коснулся ее и, он надеялся, незаметно сжал. Ведя ладони вверх, останавливая их на пояснице, Харли встал и сделал глупость. Какую же глупость он сделал. Но какую же горячую глупость. Харли провел ладонями по талии Питера, обхватывая его, и прижался к его великолепной заднице бедрами. Питер под его руками вздрогнул, и Харли услышал, как тот выдыхает через зубы. Харли подвис. Его не ударили?

***

Питер тупо пялился на доску, когда ему на парту опустился сложенный листок. Он, конечно же, развернул его и вгляделся в рисунок. Ага, Тони Старк трахает Питера в рот. Питер смял бумагу и, не прицеливаясь, кинул ее в урну. Его это не возбудило. Не потому, что было плохо нарисовано. Флэш удивительно красиво рисовал, и выходило очень похоже. Его даже не дернуло покраснеть, как обычно. Ну что в этом такого? Ну сосет и сосет. Тони… Ну, Питер задумался. А так ли его привлекал Тони? Он был крут, Железный человек, гений и просто впечатляющая личность. Он был красив, очень горяч, с этой своей идеальной бородкой, творческим беспорядком в волосах и некоторой небрежностью в ношении одежды, которая в любом случае очень шла ему, подчеркивая естественную красоту. Питер перевел взгляд на своего учителя, вошедшего в класс за минуту до звонка. Они ведь ровесники, хотя, на взгляд Питера, его учитель мог возбудить лишь их библиотекаршу, и то только зачитав ей Фауста в оригинале. Питер осмотрелся, приглядываясь к одноклассникам. Вот оно! Они не нравились ему не потому, что не были Тони, они не нравились ему по причине того, что были не очень-то и симпатичными. А Харли? Питер нахмурился. Харли был красивым. И его тело было красивым. И его руки… да, тоже были красивыми. Поэтому Питер возбудился? Ему просто нравились красивые люди? Питер вздохнул и погрузился в урок. Эта идея занимала его еще несколько дней, пока он не принял тот факт, что, да, ему нравился не сам мистер Старк, а то, что он горяч, красив и умен. Но безумно недосягаем. А Харли был определенно менее горяч, менее красив и менее умен. Но все еще был, как бы, да. Хорош. И досягаем. Его можно было, ну, соблазнить? Можно было забить на гребаную дрочку в одиночестве, на гиперболизированные воспоминания и заняться сексом по-настоящему. Можно было потрогать не только свое тело, но и чужое. А еще можно было отдаться на волю чужих рук и прикосновений. И, ну, вряд ли Харли суперопытен в этом, так ведь? А значит, Питеру нечего стесняться. Питер сможет наконец усмирить свое чертово либидо. Мысль оформлялась еще пару дней, и в одну из ночей Питер, надрачивая себе и теребя сосок, решил, что ему надо попробовать соблазнить Кинера. Он ведь может прийти на проверку костюма чуть раньше, чем еще через неделю?

***

И вот он здесь, стоит перед Харли в костюме, со вставшим от его манипуляций руками членом, и загнанно дышит, пытаясь сдержать стон, когда чувствует, как Харли прижимается к нему. Он ощущает чужой член, оттопыривший грубую ткань джинс и упирающийся в его ягодицы, чувствует руки, сжимающие его талию, ладони, придвигающиеся к его лобку, и несдержанно стонет. Харли замирает. Нет-нет-нет. Он же продолжит? Питер отчаянно собирается с силами и, подчиняясь своему возбуждению, прогибается и прижимается к телу Харли плотнее. Харли как будто дергается, и его рука решительно оглаживает член Питера. Чертовски хорошо, безумно возбуждающе. Питер перекатывается на ступнях, проезжаясь задницей по чужому члену. — Какая конфетка под моими руками, — голос Харли врывается в голову Питера и волной смывает всю неуверенность. — Сам ты конфетка, — чуть не рычит он в итоге и, разворачиваясь, болезненно прижимается собственным возбуждением к чужому, с вызовом смотрит Харли в глаза, которые блестят в ярком свете ламп. — Ты ведь тоже?.. Питер надеется, что он кивает вниз вызывающе, а не жалобно, потому что дикое желание прикоснуться к себе и Харли ввинчивается в мозг с такой силой, что он может только нетерпеливо сглатывать. — Что? Возбужден? Да, ты такой горячий, в этом костюмчике, который так тебя облегает. Твою мать, Питер, ты ходячий секс. Разложить бы тебя на этом чертовом столе и… — Харли замолкает на полуслове, и Питер, горячечно дотрагиваясь до его плеч, встряхивает его. — Так разложи, — он шепчет, сам не зная почему, хотя секунду назад думал, что сможет только кричать. Глаза Харли расширяются. Питер видит, как он облизывает губы, и непроизвольно повторяет это движение. Харли притягивает его ближе к себе, не оставляя между ними ни миллиметра, и целует. Кусает губы, нагло раздвигает зубы. Питер, ощущая горячую влажность чужого языка, стонет, раскрывая рот. Его колени будто подгибаются. Харли умеет целоваться. Это вызывает новую волну возбуждения, член напрягается еще сильнее, Питер прижимается ближе, притягивает Харли к себе за плечи. Кусает сам. Слышит приглушенный стон. Стонет сам. Они отрываются друг от друга и смотрят. Питер смотрит. Харли смотрит. Его глаза блестят, волосы растрепаны, губы покрасневшие, влажные. Питер хочет еще. Он с силой тянет Харли к себе, их зубы сталкиваются, Харли шипит, но целует. И тут Питер чувствует, как его зад стискивают. Колени позорно подгибаются. Харли тянет его на себя, не разрывая поцелуй, усаживает сверху. Питер как обезумевший трется членом о него, обхватывает плечи, тянет за волосы, наслаждается уверенными движениями чужого языка у себя во рту и прогибается в пояснице сильнее, подставляясь под горячие руки, сжимающие его задницу. Питер стонет. Харли притягивает его ближе, Питер опускает руку и бездумно гладит их члены. И тут его мозг отказывает. Вот черт, он обкончал костюм. — Если бы я знал, что ты такой, я бы познакомился с тобой раньше, — Харли ухмыляется. Не противно, как Флэш, а как-то тепло?.. — Ага. Это было… круто. — Питер слезает с колен парня и прислоняется к столу рядом. — Надо бы… — Повторить? — Харли жмурится, как кот. — Да. Это точно. Питер кивает, глупо и опустошенно, и бредет в туалет очищать костюм. Харли присоединяется к нему уже у раковины. В итоге они, как придурки, толкаются и разбрызгивают воду, что снова приводит к поцелуям, в которых Питер забывает дышать, кусается и не сдерживает порыкивающие стоны.

***

— Позвони мне, — говорит Харли и протягивает телефон Питера, с забитыми там цифрами, — я буду ждать. У меня квартира в Куинсе. — О, у меня тоже, точнее, у моей тети, — Питер кивает и сразу делает звонок, — ты свободен завтра? — Да, ага, — Харли тупит. — Позвони. Питер смотрит, как Харли уходит из мастерской, глупо врезаясь в стул, завязывая на поясе толстовку. Питер кивает. Вот же черт. Они дрочили с Харли. Друг другу. В мастерской. Он кончил в костюм. Ага. Он позвонит.

***

Питер не звонит Харли на следующий день. Он ему пишет.

Сегодня у тебя? Это Питер

ага, гео дом для перепихона с оч горячим пауком Питер краснеет.

Приду к пяти

ок В последнем сообщении еще приходят смайлики огоньков и баклажанов, и Питер закатывает глаза, но это заставляет его возбужденно сжаться в ожидании. После занятий Питер заходит домой, чтобы подготовиться. Он читал! Питер хочет потрахаться. Потому что гребаное возбуждение, накатывающее на него последние полгода практически в любой ситуации, сильно надоело. У дома Харли он оказывается минут за десять до пяти, Питер сжимает кулаки, заставляя свои ноги двигаться. На дверной звонок слышатся приближающиеся шаги, а когда дверь открывается, Питер с силой удерживает себя на месте. — Привет, — глупо произносит Харли и втягивает его в квартиру. — Меньше слов — больше дела. Кинер толкает его к только что закрывшейся двери и целует, прижимая всем телом. Питер чувствует возбуждение. И свое, и чужое, и это заставляет его начать отвечать. Он сжимает талию Харли, трогает и его задницу и медленными движениями потирается своим членом о чужой. Харли стонет. — Ты горячий, боги, какой же ты горячий, — шепчет Харли, отрываясь от губ Питера, и, потянув его за волосы, целует шею. Облизывает, прикусывает, всасывает тонкую кожу Питера и заставляет его стонать и закрывать глаза. — Идем в комнату, — отрываясь от Питера, наконец говорит Харли. — Ты, м-м… Кто снизу? Я подготовился. Питер удивленно смотрит на Харли. Об этом он не подумал, ему казалось, что Харли захочет быть только сверху. — Я тоже подготовился. — Питер чувствует, как краснеет, и смотрит, как Харли замирает на мгновение и медленно кивает, после чего с силой тянет Питера за руку в небольшую комнату. Харли разворачивает их и толкает Питера на кровать. Он снимает футболку, затем тянется, чтобы снять и чужое худи. Питер подставляется под горячие руки, его возбуждает идея того, что сейчас он почувствует кожа к коже то, что между ними было вчера. Кинер, не теряя времени, стягивает с них обоих джинсы и нерешительно берется за боксеры. Паркер смотрит на эту медлительность и решает, что скрывать им уже нечего, поэтому тянется к Харли и помогает ему раздеться до конца. Стаскивая с себя последнюю деталь одежды, Питер замечает, как Харли смотрит на него. — Нравится? — Безумно, — Кинер кивает, — ты весь такой сексуальный, что у меня крышу срывает от осознания, что все это правда происходит. Питер протягивает руки и роняет Харли на себя. Они снова целуются, Питер стонет, когда чувствует, как Харли трогает его сосок, потирая его пальцем. Паркер окончательно теряется в ощущениях, когда понимает, что их члены соприкасаются, а смазка смешивается, делая обоих влажными. — Ты влажный, — говорит Харли, когда отрывается от его губ. Питер стонет и прогибается. Кинер вылизывает ему шею, гладит живот, давит на тазовые косточки. Это близко, близко, но недостаточно… Паркер порывается встать, но его удерживает рука на плече. Он хнычет. Твою мать. — Хочешь, чтобы тебя потрогали? — Харли усмехается. И, да-да-да, наконец-то обхватывает его член. Питер почти кончает. Заполошно думает, что… — Черт, если ты продолжишь, я… — Кинер снова усмехается и убирает руку. Питер чувствует, как он поднимает его ноги и раздвигает их. Сейчас, да? Питера трясет, он резко вздрагивает, когда чувствует, как Харли сжимает его ягодицы и потирает пальцем между ними. — У тебя уже было? — спрашивает он и смотрит Питеру в глаза. Питер качает головой. — А сам ты?.. — Только немного растягивал, — Паркер горячечно смотрит на Харли, уже не стесняясь ничьих слов. Харли хмыкает и опускается вниз: что он там делает, Питер не скажет ни за что в жизни, но он чувствует, как в него входит палец, смазанный чем-то. Это лучше, чем он сам бы… Осознание, что это чужой палец внутри, в нем палец другого человека, палец Харли, растягивает его, двигается медленно, но уверенно, заставляет Питера стонать и изгибаться. Он хочет больше. Да, черт возьми, он снова хнычет, да и плевать в общем-то, Харли, кажется, в восторге от этого, так что кто он такой, чтобы скрывать? Харли добавляет второй. О черт, как же его мышцы растягиваются от этого. Это не больно, это странно, это просто странно и дико возбуждающе. Он притягивает ноги к груди, давая Кинеру больший доступ, и слышит, как тот тяжело дышит. Не-а, не слышит. Чувствует своей кожей чужое дыхание. Чувствует горячий воздух, выдыхаемый у самого входа, в котором он ощущает, как раскрываются и двигаются два пальца. Черт-черт-черт. Питер почти на грани. Харли щипает его за ягодицу. Это отрезвляет. Питер стонет как-то задушенно, сам не понимая, как может выдавать подобные звуки. Харли добавляет третий палец. Растянутость почти убивает Питера. Он всхлипывает, и тут его дергает. — А вот и кнопочка чудо-мальчика, — как сквозь вату, до Питера доносится довольный голос Харли, — все окей? — М-м, ага, — Питер чувствует, как челка прилипает ко лбу, как в нем движутся пальцы Харли, которые тот сгибает, разводит, вытаскивает и снова вставляет. Это не окей — это просто охренительно хорошо. Харли вытаскивает пальцы. Питер чувствует, как тот двигается рядом с ним. — Хочу твои ноги на своих плечах. И смотри в глаза. — Харли делает с ним, что хочет. Питер смотрит снизу вверх на парня, который собирается трахнуть его, и стонет. Да, конечно, он сделает все, что попросит Харли. Питер чувствует горячую влажную головку, которая протискивается в него, немного тянет, но это даже приятно. Он смотрит Харли в глаза, в темные глаза, блестящие, будто стекла, Питер видит свои ноги на чужих плечах, ощущает чужой член в себе, горячий, какой-то подрагивающий, и подается на Харли, насаживаясь сильнее. Харли бормочет что-то, Питер уже ни черта не разбирает, просто толкается, желая получить больше, глубже, сильнее. Ему кажется, что он расплачется, когда член внутри задевает простату. Черт-черт-черт. Харли двигается в Питере. Питер чувствует толчки. Видит сумасшедшие глаза. И наконец срывается. Кончает долго, будто не дрочил неделю. Заливает собственный живот под мерные толчки Харли. А потом член из него пропадает, и Харли тоже кончает на его живот. После ложится рядом, откуда-то достает салфетки. Вытирают сперму они вместе, как-то глупо улыбаясь и пялясь друг на друга. — Я думал, кончу раньше, — бормочет Питер. — Я кончил, пока тебя растягивал, — Харли усмехается. — Ты случайно не бог солнца? А то такой горячий. Питер смеется. Они лежат, прижимаясь друг к другу, Харли натягивает на них одеяло. — Повторим? А то, знаешь, я мало что почувствовал. — Питер кивает, предвкушая предстоящий вечер.

***

Питер с Харли не встречаются. Они просто трахаются, потому что надо куда-то сливать накрывающее периодически возбуждение, плевать, что с подросткового возраста прошло уже достаточно времени, они по-прежнему возбуждаются с пол-оборота, стоит только одному коснуться другого. Живут вместе они по той же причине. Это удобно. Питер думает об этом довольно часто. Ну ладно. Это не волновало его последние три года, но сейчас, когда ЭмДжей застукала их трахающимися на кухне их маленькой квартиры и сказала, что им можно больше не прятать свои отношения, Питер задумался о том, что вообще-то их жизнь чересчур похожа на отношения. Харли проходит на кухню, где Питер сидит уже битый час, гипнотизируя кружку с давно остывшим чаем, и целует его в висок. — Чего загрузился? Привет. — Мы встречаемся? — Питер направляет взгляд на Харли. Тот как-то странно на него смотрит в ответ. — Ну, я думаю… да? — Ты сейчас спрашиваешь? — Питер округляет глаза. — Эй, Пит, мы вместе четыре года, из них уже два живем вдвоем, мы делим кровать, жизнь, друзей, работу. Мы типа всегда вместе, мы целуемся чаще, чем трахаемся. Так что, да. Я думаю, мы встречаемся. — Харли отворачивается. Как будто Питер не знает, что так он скрывает свою неуверенность. — А ты, м-м, ну, любишь? — Питер и сам не уверен. Не уверен, что хочет знать ответ. Харли вскидывается, хмурится. — Люблю? Я не… не задумывался об этом, потому что наши отношения начались не так, как обычно начинаются отношения среднестатистических парочек. Но да, я типа очень тебя люблю, Пит, — Харли смотрит своими блестящими глазами, только сейчас они блестят не от возбуждения, а от излишней эмоциональности. Питер кивает. Отодвигает кружку, вставая со своего места, подходит к Харли и целует его, кусая и прижимаясь всем телом. — Я типа тоже тебя люблю. Питер чувствует, как Харли улыбается ему в губы.