Маленький синий мальчик

      Во второй раз за последние несколько минут Туф приблизилась к Джеку и Кролик, и на неё зарычали за их беспокойство.       Нику ничего так не хотелось, как обнять их всех… Туф, такую подавленную, что она даже летать не могла, Кролика, отчаянного защитника, и Джека, бедного Джека, едва осознающего, что его окружает, чтобы защитить их от всех бед своим собственным телом. Конечно, он не смог. Некоторые вещи были не по силам даже Санта-Клаусу.       Вместо того, чтобы сделать то, что он хотел, он стоял на страже Питч Блэка, который, наконец, был освобождён от ледяных оков, но был обёрнута золотым песком. Король Кошмаров, казалось, не был склонен сопротивляться, или, по крайней мере, делал что-то, кроме как моргать время от времени. По мнению Ника, он был сломлен. Это было идеальное время для осуществления плана, который они вчетвером разработали несколько столетий назад. Когда Джеку станет лучше, они должны будут ввести его в курс дела, если это сработает.       Генерал Козмотис Питчнер когда-то был хорошим человеком. Из всех них только Песочник мог бы сказать, есть ли ещё хороший человек под слоем яда Кошмаров. Если это так… что ж, Ник был готов рискнуть. Если бы это было не так… Из всех них Песочник пошёл бы к Нику, который уже много раз делал то, что было трудно, прежде. И он сделает это снова, и много раз после этого.       Он вздохнул и оглянулся, когда дверь камеры снова открылась. В маленьком помещении стало очень тесно, не только из-за двух бывших заключенных и Кролика, но и из-за Туф, Песочника и самого Ника. Людей стало больше, и он не думал, что они смогут избежать столкновения с Кроликом. И это не сулило ничего хорошего, Пука брыкался, как кенгуру, и вполне мог выпотрошить их страшными задними когтями.       В дверях стояла Снежная Королева, леди Алексия. Она оглядела камеру, задержав взгляд на Джеке. Она благодарно улыбнулась, когда Кролик зарычал на неё. Нику не хотелось думать, что сделает леди, когда разозлится.       — Николас. Можем мы поговорить снаружи? И ты тоже, Туф.       Ник взглянул на Туф и жестом пригласил её пройти вперёд. Они присоединились к леди Алексии и её супругу в коридоре, хотя Илмари, казалось, был больше озабочен тем, чтобы направлять лезвие своего топора на распростёртое тело Генерала Зимы. Чего бы бывший бандит только не отдал, чтобы увидеть эту схватку! Генерал Зимы, долгие годы сражавшийся с любым, кто стоял на месте достаточно долго, чтобы замахнуться на него клинком, и Кролик, воин, который жил дольше, чем дышала сама Земля!       Было бы очень интересно и забавно наблюдать, как Генерал падает ниц. Если бы только это не произошло при таких трагических обстоятельствах.       — О чём ты хочешь поговорить? — Спросила Туф. Её крылья затрепетали, затем замерли на спине. Ему очень хотелось протянуть к ней руку, но нет, она не нуждалась в его бесполезной суете.       — Генерал Зимы будет передан под мою опеку. — Леди Алексия взглянула на упавшего мужчину и улыбнулась. В её взгляде не было ни доброты, ни нежности, как когда она говорила о Джеке или смотрела на Десмонда. Нет, она повернулась к мужчине лицом самой Зимы, и Ник поёжился, увидев это. — Если есть что-то, что можно спасти, я это сделаю. Однако, если от него не осталось ничего стоящего, я лишу его магии и позволю ему стареть так, как он должен был стареть столетия назад.       Без своей магии Генерал зачах бы и умер в течение нескольких часов, учитывая, сколько ему было лет. Такой судьбы Ник не пожелал бы никому, кроме своего самого бесчестного врага. К счастью для его совести, Генерал был очень бесчестным человеком.       Он понимал, что это нехорошо с его стороны, но мысль о судьбе Генерала будет согревать его в те ночи, когда он не сможет уснуть.       — Это… — Туф прикусила губу и сцепила руки перед собой. — Я полагаю, ты поступишь так, как считаешь нужным.       Леди Алексия слегка наклонила голову. — Есть ещё кое-что. Я уверен, вы заметили, как Джек… себя ведёт?       — Да, — пробормотал Ник. — Он очень напуган. Это понятно, после того, что произошло.       — Я полагаю и надеюсь вскоре подтвердить, что Генерал использовал оружие, которое предпочитала моя предшественница.       — Оружие? — Спросил Туф. — Какого рода… Мы, конечно, знаем о зеркале, но…?       — В историях утверждается, что они были осколками этого зеркала. Скорее, это были осколки льда, которые заставляли человека видеть всё зло в мире. Каждое тёмное деяние, вплоть до искажения воспоминаний. Не было бы ни радости, ни удивления, — леди Алексия взглянула на него, — и, в конечном счёте, не было бы и надежды. Жертва была бы вынуждена выколоть себе глаза, чтобы попытаться сохранить рассудок, если, конечно, она не сломалась до этого.       Ник сглотнул желчь. — Ты думаешь, это сделали с Джеком?       — У него из глаз течёт кровь, и он отказывается на кого-либо смотреть. Я подозреваю, да.       Ник понял, что это не совсем так. Джек украдкой поглядывал на Кролика, что всегда заканчивалось ошеломлённым недоверием, и он снова зажмуривал глаза. Но в остальном, да, он мог понять её доводы.       — Мы можем что-нибудь для него сделать? — Спросил Зубная фея.       — Если не считать того, что бы Баннимунд расплакался… — Губы леди скривились в том, что могло сойти за веселую улыбку. — Но я не верю, что это возможно, даже если бы он расплакался. Генерал создал свои собственные осколки, и я сомневаюсь, что у них есть такая же слабость. Нет, проще всего было бы мне приложить к этому руку. Я могу удалить их, если это то, что он сделал. Это займёт у меня некоторое время и усилия, но я смогу вылечить его глаза.       Но не разум Джека, подумал Ник. В том-то и дело, что он сам видел жестокость за жестокостью. В конце концов, именно это привело его в юности к бандитизму. Видеть боль и страдания, причиняемые не только тебе, но и другим… Разве не так устроен мир? Как говорят американцы, собака ест собаку? А если бы это было не так, тогда всё, что вы делали, чтобы выжить, имело смысл, верно? Воровство тогда не считалось преступлением, от убийства можно было отмахнуться и посмеяться, и постепенно твоя душа увядала и умирала, а потом…       Он избежал этой участи благодаря Луноликому и Кэтрин, а также благодаря тому, что открыл в себе суть, заново научился смотреть на мир с удивлением, а не с цинизмом.       Но Джек… Что с Джеком? Триста лет не довели его до такого состояния, смогут ли даже часы (надеюсь, не более), проведённые с такими вещами, как эти осколки, сделать то, чего не смогла изоляция? Он надеялся, что нет, но эту мысль следовало обдумать.       — Он сильнее, чем ты думаешь, — сказала леди Алексия, словно прочитав мысли Ника. — Он - дух Америки, который отказывается быть привязанным к этой стране, дух зимы, который не впадёт в спячку из-за простой решимости, если не из-за чего-то другого.       — Ежегодный сон? — Спросила Туф, на мгновение отвлёкшись.       — Он вам не сказал? — Дама поджала губы. — Я могу понять почему. Это… ужасно. Я видела его таким однажды и молюсь, чтобы больше никогда не видеть. Да, он хотел бы избавить вас от этого.       Это было не слишком обнадёживающее заявление. Ник положил руку на спину Туф, чуть выше её крыльев, чтобы успокоить, насколько это было возможно. — Вернёмся к теме. Эти осколки вам придётся оперировать?       — В некотором роде, да.       — Хорошо. Но я не хочу быть тем, кто скажет это Кролику. — Нет, он не хотел говорить Кролику ничего, кроме «С Джеком всё будет в порядке!» В своём нынешнем состоянии Кролик был бы очень опасен для того, кто принесёт плохие новости.       — Не бойтесь, — сказала леди Алексия и улыбнулась. — Я очень хорошо умею сообщать плохие новости.

***

      Ник держал руки на плечах Кролика, почти физически удерживая Пуку на месте. Ник подозревал, что только это, а также присутствие Десмонда, свернувшегося калачиком на коленях Кролика, удерживало его на плаву.       Он знал о боевой ярости Кролика. Когда-то его называли берсерком в честь древних скандинавских воинов, которые с пеной у рта не замечали ранений, пока не падали от изнеможения, а иногда и смерти. Такие бойцы, как они, не отличали друга от врага. По крайней мере, это сильно отличалось от Кролика. Он никогда в жизни не нападал на друга или союзника и, вероятно, никогда не нападёт. Во время драки он был немного задумчив, хотя и не так сильно, как после неё.       Битва всё ещё не была выиграна, и Кролик сидел на стуле, напряжённый и дрожащий, вцепившись в маленького Десмонда, как в спасательный круг. Он был нежен с маленьким Пукой, который, проснувшись, попытался зарыться ему в грудь и до сих пор не отпускал его.       Песочник ещё не вернулся с того места, где он работал над Питчем, хотя Норт подозревал, что Песочный Человек будет отсутствовать ещё некоторое время. Работа, которую ему предстояло выполнить, была деликатной и точной. Пройдёт время, возможно, месяцы или даже годы, прежде чем Песочник сможет расстаться со своим островом и своей работой над сознанием Питча.       Они все обернулись, когда дверь в мастерскую леди Алексии открылась. Илмари шагнул вперёд и подхватил свою леди за руку, когда она пошатнулась.       — Это было трудно, — сказала она и посмотрела на двух Пука. — Сейчас он отдыхает. Но вы можете его увидеть.       Даже если бы сам Луноликий сказал им держаться подальше от комнаты, они бы всё равно пошли. Нику показалось, что Кролик установил новый рекорд скорости, передвигаясь на двух ногах и неся Десмонда!       — Чего ты не хотела им говорить? — Спросила Туф. Она парила у плеча Ника, и ветер от взмахов её крыльев касался его щёки.       Леди Алексия села и разгладила брюки. Этот жест больше подходил к платью и был явно привычным. — Я, например, не знаю, когда он проснётся. Он сопротивлялся сну, я увидела следы серьёзных и недавних ранений, и силой отправила его в сон. Он, как и я, состоит из холода и льда, так что это в моих силах.       — Травмы? — Подсказал Ник.       — Да. Колотые раны, повреждения, вызванные подвешиванием на запястьях, ушибы, я бы предположила, от ударов обо что-то. Учитывая осколки, я могу только предположить, что он метался. Он очень быстро заживает, знаете ли, — сказала она и уставилась на свои руки. — Но с такими серьёзными повреждениями он быстрее заживёт, если будет спать. Знаете, я действительно считаю, что неразумно оперировать своих друзей и семью.       — Безопасно ли перевозить Джека? — Спросил Норт. — Нет-нет, что это за слово на английском языке? Ах, да, обида. Не хочу обидеть вас и ваших слуг, но я думаю, что Кролику будет удобнее, если Джека перевезти в мастерскую. И я думаю, вам самим будет удобнее, да?       — С Кей, а теперь ещё и Генералом, здесь, во дворце, да. И да, Джека можно переместить, хотя было бы неразумно его толкать. — Она встала и заколебалась. — Предупреждаю вас, зрелище не из приятных.       — Ты уже говорила это раньше, — напомнила ей Туф. — Джек наш друг. Хорошие и плохие, странные привычки во сне и всё такое.       — Тогда очень хорошо. Но не говори потом, что я тебя не предупреждала.       Это было справедливое предупреждение, решил Ник, как только они вошли в комнату. Джек сидел на чём-то вроде прилавка, какие можно найти в школьных кабинетах естественных наук и дорогих лабораториях биологических исследований. Кровь была смыта, испорченная одежда снята, и на нём осталась только искусно задрапированная простыня. Раны, о которых упоминала леди Алексия, колотая рана и ужасающее количество синяков, были слишком заметны. По крайней мере, рана уже затянулась, хотя и оставалась сморщенной линией.       Нет, что было ужасающим, так это лёд. Он покрывал его волосы, кожу, открытые глаза. Местами он был толщиной с большой палец Норта, то есть два дюйма с небольшим. В других местах он был не толще инея на оконном стекле после того, как Джек подышал на неё. Простыня не была защищена, и когда Ник потрогал один уголок, он оторвался.       — Не надо, — сказал Кролик. Он почти рычал, шерсть на его шее и плечах стояла дыбом. Он стоял, сгорбившись, чтобы опереться на прилавок, и пристально смотрел Джеку в лицо. — Оставь его в покое.       — Мы перевезём Джека в Мастерскую, — сказал Ник. Он рискнул положить руку Кролику на плечо, Пука вздрогнул, а затем отвёл взгляд от Джека и свирепо посмотрел на него. — Думаю, так будет проще для всех нас.       — Лучше в Уоррен.       — А не будет ли там слишком жарко? — Поинтересовался Ник.       Кролик фыркнул и оглянулся на Джека. — В последние два раза было по-другому.       — На этот раз всё немного по другому, — сказала леди Алексия. — Баннимунд. Я прошу только, чтобы вы рассмотрели Мастерскую как один из вариантов.       Туф приблизилась к Джеку, но на этот раз Кролик не стал её прогонять. Он сердито посмотрел на неё, но в его взгляде не было ни злости, ни угрозы. Она протянула руку и начала поглаживать уши Десмонда.       Маленький Пука не пошевелился. Он свернулся калачиком у Джека под боком, его когти впились в лёд, покрывающий живот его отца, глаза были закрыты. Это было ещё одно душераздирающее зрелище среди многих других.       — Десмонд. Что ты думаешь? Где Джек предпочёл бы проснуться… в Уоррене или в Мастерской?       Малыш шмыгнул носом и втянул голову в плечи. — Дома в Уоррене.       Ну что ж. Ник не был удивлён. Он даже немного пожалел об этом. Если бы он знал раньше, возможно, он мог бы быть дедушкой ещё много лет, и да, даже больше. Однако сейчас это было невозможно. — Тогда мы отведём Джека в Уоррен.       Кролик немного расслабился, и теперь уже не казалось, что он играл с электричеством, как эльфы. — Спасибо, — пробормотал он и провёл лапой по замёрзшим волосам Джека. — Мне нужно…       Ему не нужно было больше ничего говорить. Ник всё понял. Слишком хорошо понял, подумал он и взглянул на Туф. Да, он действительно всё понял.