I'm With You

Я снова здесь. В этой тёмной холодной комнате, из которой нет шанса выбраться. Снова трудно. Снова больно. Снова множество мелких иголок пронзают всё моё тело. Душа снова умерла и даже не собирается собраться воедино, даруя облегчение. А я, наивная, уже подумала, что внутри нечего рушить. Что всё уже давно обрушилось и умерло подчистую… Больно осознавать, что это ещё не всё... Пелена подступивших слёз снова мешает видеть, и я резко оседаю на колени, простонав. С каждой секундой становится только хуже. В моей душе сгущается темнота — защитная реакция на невыносимую боль. Может, мне в очередной раз нужно причинить себе физическую боль, чтобы избавиться от душевной? Но нет, это теперь не поможет… Никто не сможет меня спасти. Никто не протянет руку помощи. У меня больше не осталось сил бороться. Нет сил ни на что. Совсем… Слёзы потоком хлынули из глаз, когда в груди больно кольнуло. Хоть вытирай их, хоть нет — всё без толку. Слёзы искалеченной души ничем не остановить. Обхватываю себя руками, больше не могу ощущать уродливую реальность, которая сваливается на меня раз за разом. Неужели меня никто не ищет?! Неужели я совсем никому не нужна?! — Господи, как же больно!... — шепчу я в пустоту, закрыв лицо руками, и тело сотрясает очередная волна сильной дрожи. Некому защитить меня от страхов — сама я слишком слаба, чтобы бороться; некому быть рядом — я смертельно устала быть поддержкой самой себе; некому показать мне правильный жизненный ориентир — мой личный жизненный компас уже давно разбит, вечно оттесняя меня всё дальше и дальше от важных троп. Далёкий свет луны, просачивающийся через ночные облака, падает прямо передо мной через небольшое окно. Тянусь дрожащей ладонью к этой полоске света. Когда моя ладонь едва касается света, начинаю слышать, как кто-то меня зовёт. Кто-то зовёт меня по имени. Голос всё ближе, ближе, ближе… Рука падает, и я резко оборачиваюсь — но в комнате никого, кроме меня. Голос не утихает, бьёт набатом, заставляя меня зажмуриться и схватиться за голову. Тишина наступает слишком резко, и я резко открываю глаза. Боковым зрением замечаю движение — слишком быстрое, едва уловимое. В страхе замираю, задерживаю дыхание. «Вернись, прошу...» Снова этот голос! Пусть он замолчит! Пусть оставит меня в покое! «Я нарушил своё обещание. Прости, что оставил тебя одну. Обещаю, что всегда буду рядом. Только вернись!» Резко оборачиваюсь, рядом всё также никого нет. И только тень мелькает то там, то здесь. Запутывает, нагнетает, пугает… «Делайте, что угодно! Она должна жить!» Заваливаюсь на бок, ещё сильнее сжимая голову руками, словно это может избавить меня от боли. — Пожалуйста, не надо! Замолчи! Громко и надрывно кричу. Пытаюсь перекричать голос в голове. Снова всё резко обрывается. Крик переходит в мучительные хрипы. Пытаюсь отдышаться, но не могу даже нормально вдохнуть. Лёгкие разрываются и горят огнём. Пелена перед глазами не даёт нормально видеть, но я всё ещё могу различить яркий лунный свет. Тянусь к нему, словно это единственное, что может меня спасти. Сможет исцелить. Даст силы для новой жизни. Обессиленная, дотягиваюсь до края. Всё кажется абсолютно белым, кристально чистым. Закрываю глаза, губы растягиваются в лёгкой улыбке. Больше не холодно. Больше не больно. «Я больше не оставлю тебя…»

***

Звуки пробиваются словно через вату. Чьи-то голоса, непонятный писк прямо над ухом, что-то больно колет под ключицей, на лице непонятная маска. Пытаюсь открыть глаза, но веки словно налились свинцом. Собрав те малые крохи сил, что были во мне, медленно тянусь к лицу, чтобы убрать то, что мешает дышать. Рука безвольно падает, но в это же мгновение преграда исчезает. Вдыхаю настолько глубоко, насколько могу. Снова делаю попытку открыть глаза. — Лив… Поворачиваю голову в сторону, откуда слышу голос. Открываю глаза, но пелена мешает нормально видеть. — Здравствуй… Нежное касание тёплой ладони к моей щеке. Хочу сказать хоть что-то, но слова застревают в горле огромным комом. Несколько раз моргаю. Первое, что вижу, когда пелена постепенно начинает рассеиваться, — твои глаза. Снова делаю попытку что-то сказать. Снова не получается. Тяну ладонь к тебе, но не дотягиваюсь. Ты делаешь всё за меня, прижимая мою ладонь к своей груди. Снова закрываю глаза, часто дышу. — Не надо… Не плачь, Лив. Успокаивающе оглаживаешь щёку. В горле горячо, как и в груди. Открываю глаза, чувствую горячие слёзы, скатывающиеся по щекам. — Я с тобой. Я рядом. — Вытираешь мои слёзы, наклоняешься, оставляешь поцелуй на щеке. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Произношу одними губами «Не уходи!», застрявшее в горле. Моя ладонь дрожит, когда я всё же касаюсь твоей щеки. — Я больше не нарушу своего обещания. Никогда больше тебя не оставлю. Оставляешь поцелуй на моей ладони, снова прикладываешь к своей щеке. «Прости!» вырывается отчаянным шёпотом. Горло ещё сильнее обжигает и сдавливает от осознания, что я сделала тебе больнее, чем себе. — Тебе не за что просить прощения. Ты жива. Это главное. Рваный, хриплый всхлип вырвался из груди, за ним последовала новая волна слёз. Снова вытираешь мои слёзы, еле сдерживая свои. «Прости! Прости! Прости!» Крепко держишь в своих ладонях мои, прислоняешься к ним лбом, прерывисто дышишь. Прячешь своё лицо. Я больше не вижу твоих глаз, но чувствую боль, которую ты испытываешь. И эта боль никогда не сменится облегчением. Она превратится в вечный страх. Я никогда не хотела сделать тебе больно. Никогда не хотела погубить твою душу. Медленно отнимаю свои ладони из твоих. Поднимаешь голову, смотришь на меня с непониманием. — Не хочу погубить тебя до конца. Не ищи во мне света, его больше нет, — еле слышно, хрипло произношу я. — Я лучше погружусь во тьму с тобой, чем останусь без тебя. Что же я наделала?! Уничтожила тебя, пригвоздила тебя к себе, сделав своим рабом. — Я с тобой, Лив. Всегда буду с тобой. Прости меня, если сможешь…