Вечер с Алексом

Tonight with Alex! Феномен Телевидения Общественного Доступа, первые задатки которого заложены Федеральным Актом о коммуникациях 1934го года, восходящим к Первой Поправке, довольно интересен, с какой стороны ни посмотри. Обусловлено это, в первую очередь, тем, что вместо серьёзных политических дебатов или профессиональных шоу любой желающий мог принести свою плёнку в студию телекоммуникационной компании, обслуживающей город, и, согласно закону, получить эфирное время под свою передачу, какой бы безумной она ни была. Разумеется, если она не нарушала законов. Такого рода местные передачи всегда были чем-то неоднозначным и малопонятным, но некоторые из них становились востребованными, а счастливчики, вовремя пришедшие на телевидение, срывали куш и попадали в большое телевидение. И вот стенограмма одной из таких "передач", ''выстреливших'' в нужный момент и прорвавшихся в коммерческий сектор. О чём она, почему это написано, какова главная мысль, сколько будет 66×18, на все эти вопросы ответа не найти. /Денвер 08.17.06/ Я: Уважаемые телезрители! Сегодня в гостях вашей любимой передачи "Вечер с Алексом" специальный гость! Вы уже догадались, кто он? Не слышу вашего нетерпения, уважаемые зрители! Встречайте! Нортон Рейган! *продолжительные аплодисменты* Я: Здравствуйте Штаты! Здравствуй Денвер! Добрый вечер, Америка! Я: А вот и наш долгожданный гость! Приятно вновь видеть тебя, Нортон, на нашей передаче. Я: Взаимно, Алекс! Я уже успел соскучиться по тем веселым временам, когда мы проводили вечера в этой студии, обсуждая нездоровую американскую политику. Рад встрече! *пожимают руки и Нортон присаживается в кресло* Я: Сегодня у нас в эфире человек-легенда! Единственная знаменитость, которая приходит к нам из года в год и оживляет наш эфир своим остроумием и юмором! Я: Алекс, ты как всегда мне льстишь. Но, если подумать, то на этот раз я припас кое-то действительно интересное для нашей уважаемой публики. Но я не стану раскрывать карты вот так – сразу. Иначе нашим зрителям станет неинтересно. Я: Каждый раз, когда он это говорит, я беспокоюсь за нашу спокойную жизнь. Нортон Рейган не ошибался ещё ни разу! Нет, сэр! Ни разу! Нортон любит наше шоу, и наш город любит Нортона! Я: Я не ошибусь и на этот раз, Алекс, ты ведь знаешь. Ну что ж, пожалуй, начнём. Что у нас на повестке дня? Какие безумные вопросы Алекс Брючович припас для меня в этот раз? Надеюсь, не про то, почему старик Чейни развязал войну в Ираке, как это было в прошлом году. Я: Ну для начала, по старой традиции, думаю, нашим зрителям безумно интересно, да и мне тоже, как ты добрался и нравится ли тебе в нашем городе? Я: Я люблю этот город! Эй, Денвер! Слышишь! *Радостный крик толпы* После моего промозглого Честермера Денвер кажется раем. Ты же знаешь, Алекс, как я не выношу мокрую погоду. А Честермер... Там всегда идет дождь. Хорошо, что я наконец в Денвере! Я: Рад за тебя, Нортон! Американцы тебя любят и всегда ждут в гости. Ещё бы! Сам Нортон Рейган к нам приехал! Каждый год все домохозяйки Денвера бросают свою дела и припадают к телевизору, чтобы посмотреть на тебя. Почему дома не убрано? Почему не готов ужин? Почему рубашки не поглажены? Нортон Рейган в городе! Нортон Рейган – и точка! *аплодисменты в зале* Я: Несмотря на то, что ты говоришь мне это в двадцатый раз подряд, потому что сегодня наш двадцатый эфир, я всё равно улыбнусь и сделаю вид, что польщён. *принуждённый смех в зале* Я: Да, Нортон. Этот эфир будет юбилейный... И мы все сегодня собрались в ожидании чуда от тебя. Но, к сожалению, осененные мрачным знамением. *напряжённый звук в толпе* Сегодня я хотел бы обсудить с тобой конец света. Говорят, что после окончания календаря Майя в 2012ом году миру наступит конец. Так ли это? Я: Не совсем так, Алекс. Вы все можете пока что выдохнуть, для беспокойства нет повода, главное – оставайтесь с нами! В 2012ом конца света не будет, даю гарантию. Что же касается реальной даты... Сложно сказать, что именно произойдет в тот день, но оно сыграет свою роль во многих, очень многих жизнях, я бы даже сказал, все мы будем ничтожны перед лицом этого... Я: Мы все во внимании, Нортон! Когда же это произойдет, чем бы оно ни было? Уверен, наши домохозяйки не перенесут такого удара, если ты не расскажешь им всю правду от начала до конца! Я: Давно известно! День в день через двадцать лет, семнадцатого августа двадцать шестого! Я называю это словом События, кто-то говорит «конец», каждый толкует так, как может, но нужно ли толковать то, что неисповедимо? Я: Не может быть! Нортон Рейган сделал шокирующее предсказание конца света! Нортон Рейган ещё ни разу не ошибался! Трепещи, о наш дивный мир! Прекрасен мир, в котором есть такие люди, но трепещи, о дивный новый мир! Так сказал Нортон Рейган! *звук ужаса толпы, шум в зале* Я: Дамы и господа, леди и джентльмены, прошу вас, не беспокойтесь! Особенно ты, Алекс. Я не говорил, что это будет конец света, я лишь сказал, что это будет нечто значительное. Успокойте свои нервы, дайте детям выпить молока, им это будет полезно на фоне нашей передачи! Я: Всё равно, Нортон. Ты поведал страшную правду нашему городу, так что теперь будь добр сказать, переживем ли мы это "значительное"? Расскажи нам, Нортон! Я: В этом я не могу быть уверен, Алекс. Думаю, у вас всех в корне неверное представление о том, что такое "конец света" Я: Я учился на юридическом факультете университете Лоурса. Думаю, я знаю значение слова "конец" достаточно хорошо. А ещё я читал Библию, причём Библию издательства ХристианБэптистПринт ЛТД в Денвере. Просите во всех киосках, Библия с удобными сносками и истолкованными за вас смыслами, всего лишь $5! Я: Эта Библия хороша, но гляди, на её обложке начертано: полкило, полкило, десять грамм, четверть кило. Выглядит довольно стильно, но в чём её смысл? Кто оставил эту надпись и зачем? Я: Это подпись издателя, он оставил её мне на память, и я нахожу её очень симпатичной. Если бы я был байкером, обязательно сделал бы себе такую татуировку, уж больно хорошо смотрится. Но мы, кажется, отошли от темы. Я всё-таки утверждаю, что понимаю слово «конец». Я: Не уверен в твоём понимании слова «конец», Алекс, потому что я тоже учился на юридическом в университете Лоурса. Позволь просветить тебя. "Конец" - это два кадра: черная звезда на белом фоне и белое перекрестие на черном фоне, показанные строго друг за другом. Это и есть конец. Я: Какое философское толкование! Как ловко он создаёт смыслы! В Вавилоне тебя бы приняли за Пророка, Нортон! Посмотрите на него, а я ведь когда-то учился с ним за одной партой. Браво! *аплодисменты*  Скажи нам теперь честно, Нортон, что ждёт нас после конца? Раз ты знаешь, что такое конец, думаю, ты знаешь и о том, чем закончится конец. Я: Пожалуйста! Главная особенность конца в том, что ни одна история не может просочиться через него. Законченные истории гармонично упираются в него, а незаконченные безжалостно обрубаются. Ждет ли это нас через 20 лет, я не могу сказать. Как не могу сказать, чем руководствовался издатель твоей Библии, нанося слова на обложку. Я: Погоди-погоди, не могу взять в толк. То есть ты утверждаешь, что ни одна история не пройдет через конец? И даже передача «Вечер с Алексом», любимое шоу американцев? Стоит ли мне собирать вещи и идти работать на бензоколонку? *принужденный смех толпы* Я: Не волнуйся, Алекс, пока что ты ведешь эту программу, и нет нужды прекращать её вести. Ведь события произойдут через целых двадцать лет, и до них ещё надо дожить. Не стоит торопить время, потому что время нежно, оно чутко следит за каждым нашим шагом. Я: Тут ты верно подметил, Нортон. Но даже не сомневайся в том, что твой старый одногруппник доживет до тех дней! Ведь, хоть время нежно, но, тем не менее, эти двадцать лет пролетят как полчаса! И мы перейдем прямиком к следующему вопросу для тебя, Нортон. Это будет важный, очень важный для нас обоих вопрос. Что для тебя значит время? Что такое четверть часа? Я: А ты знаешь толк в хороших вопросах, Алекс! Не зря я езжу в Америку каждый год и позволяю спрашивать у меня те вещи, которые волнуют американцев больше всего. Дай подумать… Четверть часа… это шестьсот шестьдесят тысяч девятьсот шестьдесят минут. Определённо, это так! Я: Гм… Интересная концепция, она действительно глубоко философская… Год, четверть и двое суток? Я даже как-то не ожидал именно такого числа, хотя, зная тебя и твою натуру, где-то в глубине души я примерно так всё и представлял. Лично для меня, Нортон, долгое время четверть часа была тысячей ста восьмьюдесятью восьмью со знаком плюс. Да и остаётся до сих пор, пожалуй. Я: А от тебя, Алекс, я и не ожидал других представлений о времени. Не могу сказать, что читаю тебя как открытую книгу, но твое представление о времени я разгадал ещё давно. Я: Вот это да! Вы слышали, что он только что сказал? Но поделись же секретом, как ты это сделал! Мне не терпится узнать тайны прикладной психологии, которую ты, несомненно, пустил в дело! *звук удивления толпы* Я: Элементарно, Алекс! Всё гениальное просто! Ты видел прогноз погоды в Денвере? Я: Разумеется! 77 градусов и солнце, ветер слабый северо-западный. Я читаю прогноз в утренней газете. Я: Так вот, Алекс. А знаешь ли ты прогноз в Честермере? Я: Я не читаю Честермерзких газет, Нортон… Но я практически уверен, что у вас как всегда 50 и дождь, потому что по-другому у вас обычно и не бывает. Я: Именно! Ты абсолютно прав! Каждый меряет по тому, чего ему более всего недостаёт. Поэтому у тебя четверть часа это тысяча сто восемьдесят восемь со знаком плюс, а у меня это шестьсот шестьдесят тысяч девятьсот шестьдесят минут. Я: Аплодисменты, дамы и господа, леди и джентльмены! Нортон Рейган как всегда блистателен в своих мыслях! Никто ещё не был столь элегантен в таких сложных вопросах! Браво! *бурные и продолжительные аплодисменты* Вы как всегда крайне сообразительны Нортон. Позвольте теперь такой вопрос: Совпадение ли, что Вы носите фамилию президента США? Я: Позвольте заметить, Алекс. Я не люблю хвастаться, но на самом деле фамилия Рейган – это фамилия моей матери, которую я взял после совершеннолетия. Моя первая фамилия, по отцу – Картер. Поэтому я ношу  фамилии сразу двух президентов США. Как вам теперь это нравится? Я: Вот это да! Вы это слышали? Слышали?! * изумление толпы* Блистательный Нортон Рейган оказался не менее блистательным Нортоном Картером! Как же прикажете теперь вас звать, Нортон? Я: Зовите по настроению, к счастью, мои ответы не зависят от того, к какой фамилии обратиться. Рейган, Картер – это не те вещи, которые делают разницу. Что такое фамилия? Маска. Что такое телевидение? Фарс! Кто такой Нортон Рейган? Это Нортон Картер! Голосуйте и не прогадаете! Ищите ответы в бюллетене? Удачи! И Картер, и Рейган победят! Я: Как всегда великолепно! Он говорит так, будто бы сам не прочь стать президентом США! Кстати, я как-то ожидал, что вы сейчас признаете, что в вас вселились духи обоих президентов и подчинили вас себе, Нортон. Я ждал именно такой развязки. Думаю, город тоже ждал! *смех в зале* Я: К сожалению, Алекс, старик Рональд не хочет вселяться в мой разум без старика Джимми и ждет, пока тот отправится в мир иной. Поэтому моё сознание сейчас заполнено… Впрочем не будем о том, кем именно, иначе станет совсем уж неинтересно. *смех в зале* Я: Ты как всегда прав, Нортон! И раз уж ты так бодро отвечаешь на мои вопросы, то расскажи своей любимой публике побольше про слово «конец». Ведь у этой программы тоже будет конец, это неизбежно, совсем как смерть, перегорание лампочек или как дождь в Честермере. Мы хотим услышать от тебя всю правду! *напряженное ожидание* Я: Ну, Алекс, я, пожалуй, начну так. Определение слова конец я уже давал, и повторять его нет нужды. Поэтому я сразу перейду к сути. Наша программа в прямом эфире записывается на магнитную ленту, но если её напечатать на самой обычной кинопленке, то в конце добавится два кадра: черная звезда и белое перекрестие. Это и есть конец нашей передачи. Ведь все истории, рассказанные сегодня, сегодня и закончатся. Это и значит «конец». Позволь теперь сказать о конце света. Вот из словаря Вайзмана: «конец света это черная звезда, белое перекрестие и повреждение проекционной лампы одновременно, вызывающее исчезновение света». Я: Посмотрите, как он накручивает всю философию на пару строчек из словаря! Я всегда говорил, что Нортон Рейган, вернее Картер – гений! К тому же ты упомянул мой любимый словарь! Словарь Вайзмана! Всего $11.88 и лучший в мире словарь к вашим услугам! Торговля мудростью? Торговля смыслами? Ладно вам! Ведь словарь Вайзмана действительно даст нужные ответы! Понял, Нортон? Это твой прямой конкурент! Докажи, что ты лучше его и расскажи нетерпеливым зрителям, что же ты можешь сказать о конце человеческой жизни, Нортон? Я: Здесь нужно дополнить два идущих подряд кадра тем, что у нас принято назвать исходом души в мир иной. Кадры мелькают, тело гниёт. Ирония, дамы и господа! Я восклицаю от полноты души: Да здравствует жизнь! Тем не менее, для тела – вечная «голова индейца», вечная рекламная пауза. Ну а для души… Я: Ты говоришь о рае или аде? Я: И да, и нет. Всё дело в том, что этих мест в привычном нам виде уже давно, я бы даже сказал, слишком давно нет. Большая часть из нас попадёт в распределительный пункт, и так там и остается. Я: Не верю своим ушам! Он говорит так, будто либо очень хорошо умеет врать, либо всё это видел своими глазами. Слова таких людей как ты раньше записывали на пергамент и хранили, передавая через века, Нортон! Среди них было немало мошенников, но было и много Пророков, которые своими глазами видели невидимое! Времена меняются, но люди остаются людьми. Скажи, откуда ты всё это знаешь? Я: На самом деле, я всё это слышал собственными ушами, Алекс. Когда дождь барабанит по твоей крыше, ты слышишь то, что жизнь тебе шепчет. Среди бесконечных нитей дождя ты слышишь вещи, неописуемые нашим языком. В этом и есть корень моего успеха в наших разговорах. Я: В этом корень вашей мудрости, Нортон. Я так и знал, что этот пресловутый дождь вредит вашему блистательному уму. Лучше приезжайте к нам почаще, Нортон. Я был бы рад показать зрителям «Учимся пляжному волейболу с Нортоном Рейганом» или «Обзор биржи от Нортона Рейгана». Что скажете, Рейган-Картер? Я: Увы, Алекс! Но Честермер всегда был частью меня, и нигде я не ощущаю себя на все сто процентов кроме как в Честермере. Этот город не так плох, как кажется. Приезжай к нам и увидишь сам! Местные телевизионщики съедят тебя ещё до того, как ты сойдешь по трапу самолета на землю. У нас холодно, у нас мокро, но и у нас есть чем удивить тебя. В конце концов, канадский зритель вполне заинтересован узнать о чём-то из жизни Алекса Брючовича из Денвера. Разве я не прав? Я: Разумеется, Алекс, ты прав, и я подумаю над твоим предложением. Но как быть со временем? Наши представления о нём слишком разные, не будет ли непоправимых последствий? Не поломаем ли мы Честермерское время? Я: Не беспокойся, Алекс. Это не будет такой большой проблемой, как местная погода. Со временем можно довольно быстро ужиться, тем более оно у нас не агрессивное. Как, впрочем, и у вас. Ведь я езжу в этот город ежегодно и до сих пор не встречал серьёзных проблем со временем. Я: Ну а что насчёт ранее упом… /обрыв пленки с записью/