Небесное терпение и смертная дерзость

      Ши Уду спустился с Небес на землю не ради великого подвига, не ради того, чтобы кого-то спасти или наставить, а просто… отдохнуть. От младшего брата, от бесконечно громогласного Пэй Мина, от Небес, от вечных жалоб смертных и богов, и вообще — от всего.       Он выбрал красивое место — Пристань Лотоса. Взял небольшую лодку, оттолкнулся от берега, и лёгкая зыбь воды послушно понесла его к середине озера. Лотосы мягко скользили по поверхности, отражая небо и его усталый взгляд. Тишина — редкий дар для Владыки Воды — наконец обняла его, и он позволил себе роскошь просто вздохнуть. — Прекрасно, — пробормотал он, лениво раскрыв веер и закрыв глаза. — Ни одного голоса, ни одной просьбы, ни одного…       Шлёп!       Вода взметнулась, лодка качнулась — и с небес, буквально, на него свалился юноша. За ним — меч, с характерным звоном вонзившийся в дерево борта. — А-а-а! — успел прокричать юноша, прежде чем рухнул прямо на божество, сбив того с удобного положения.       Ши Уду моргнул, потом медленно поднял взгляд на небо. — Конечно, — сухо произнёс он. — Я всего лишь хотел тишины.       Юноша, мокрый, с запутавшимися волосами, кашлял и пытался сесть. — Простите! Я… эээ… кажется, немного не туда… упал?       Ши Уду смерил его взглядом, в котором лениво смешались усталость, раздражение и капля безразличного величия. — Немного? — он щёлкнул веером, и Вэй Ин, не успев осознать, что происходит, вылетел из лодки аккурат в озеро.       Вода смиренно приняла его — ведь это была всё та же вода, подвластная Ши Уду. — Освежись, — сказал бог равнодушно. — Кажется, тебе это не повредит.       Юноша всплыл, отплёвываясь: — Эй! Это нечестно! Вы хоть знаете, кто я?!       Ши Уду чуть склонил голову, прикрыв глаза, словно собирался уснуть. — Не знаю. И, если честно, не уверен, что хочу знать. — Вэй Ин! — с вызовом крикнул тот. — И я не заслужил такого обращения!       Ши Уду вздохнул, на мгновение открыв один глаз. — Замечательно. Теперь у меня есть имя того, кто испортил мне отпуск.       Божество собиралось уже закрыть глаза и наслаждаться плеском воды, как снова услышал бульканье. Он медленно повернул голову. Вэй Ин, весь мокрый, но несломленный, изо всех сил карабкался обратно в лодку. — О, нет, только не это… — устало произнёс Владыка Воды, но юноша уже, с шумом и хлюпаньем, перевалился через борт и плюхнулся обратно внутрь. — Вы что, совсем без совести?! — Вэй Ин тяжело дышал, волосы прилипли к лицу, а из-за пояса уныло торчал комок перьев — огромный белый гусь, виновато шипящий. — Я же не специально!       Ши Уду прищурился. — Гусь? — Да! Он — непослушный! — возмущённо ткнул Вэй Ин пальцем в пернатого. — Всё было спокойно, пока этот дурак не решил, что я должен купаться вместе с ним!       Гусь в ответ гордо вытянул шею и громко гоготнул, будто соглашаясь с собственным выбором.       Ши Уду уставился на него с таким видом, словно пытался решить: утопить ли его сейчас или немного позже. — Значит, — медленно произнёс он, — ты рухнул с меча на голову богу из-за… гуся? — Кого? — Вэй Ин моргнул, нахмурился. — Какого ещё бога?       Ши Уду вздохнул и щёлкнул веером. Капли воды вокруг повисли в воздухе, замерев, как стеклянные шарики, а потом послушно рассеялись в лёгком тумане. — Того, кто заставил эту воду подчиниться, — лениво сказал он. — Я — Ши Уду. И если ты живёшь здесь, в этой Пристани, можешь считать, что тебе повезло. Остальные смертные бы уже утонули.       Вэй Ин замер, потом резко улыбнулся, ярко, как солнце над лотосами. — Бог, говорите? А вести себя, как человек вы пробовали?       Ши Уду приподнял бровь. — Я спустился сюда именно для того, чтобы не вести себя как бог. И вот результат — гусь и мальчишка сваливаются мне на голову. — Я не мальчишка! — Вэй Ин вскинулся. — Я Вэй Ин, и я здесь живу, между прочим! Это моя пристань, а не ваш небесный курорт!       Ши Уду посмотрел на него с лёгкой усмешкой, в которой проскользнуло что-то почти человеческое. — Значит, это я вломился к тебе, а не наоборот? — Именно! — с вызовом сказал Вэй Ин, выжимая рукав. — И если вы бог, то хотя бы извиниться могли бы!       Ши Уду рассмеялся — негромко, но звонко, будто в воздухе отразился звук хрустального ручья. — Извиниться? За то, что ты упал на меня с меча с гусем?       Гусь снова гоготнул, будто смеялся вместе с ним.       Ши Уду откинулся назад, глядя, как отражение лотосов качается на глади. — Ладно, Вэй Ин, живи со своим гусем. Но знай: если ещё раз свалишься мне на голову, я превращу твоё озеро в пустыню. — Ага, конечно, — буркнул Вэй Ин, закатывая глаза. — Сначала попробуйте без веера лодку потолкать, Владыка Воды.       Ши Уду приподнял уголок губ. — Дерзкий. Мне даже начинает нравиться.       Божество устроилось поудобнее и казалось, уже забыл о Вэй Ине — сидел, склонившись к воде, лениво проводя пальцем по её поверхности. Вода, как послушная кошка, изгибалась под его прикосновением, рисуя круги.       Вэй Ин тем временем шумно выжал волосы, вздохнул и полез за пояс. Через мгновение он извлёк небольшой кувшин — потёртый, с трещинкой у горлышка. Второго, как выяснилось, не было. — Эх, — пробормотал он, качнув сосуд. — Один уцелел. Второй, видимо, в озере остался... — Прекрасно, — отозвался Ши Уду, не поворачиваясь. — Теперь в твоём озере не только гусь и бог, но и вино. — Ха! — усмехнулся Вэй Ин. — Значит, всё не зря.       Он покрутил кувшин в руках, потом — чуть поколебавшись, протянул его в сторону Ши Уду. — Хотите выпить? — спросил он просто, без заискивания, будто предлагал соседу, а не небожителю. — Не божественный нектар, конечно, но сойдёт.       Ши Уду медленно повернул к нему голову. Вэй Ин стоял перед ним, всё ещё мокрый, с растрёпанными волосами и упрямым блеском в глазах. Взгляд — живой, открытый. Никакого страха, только любопытство.       Бог усмехнулся уголком губ. — Ты предлагаешь богу смертное вино? — А что, у богов горло от него сгорит? — хитро прищурился Вэй Ин. — Или вы пьёте только дождь из облаков?       Ши Уду приподнял бровь, но в глазах мелькнул смешок. Он протянул руку и, не дожидаясь, пока Вэй Ин подаст кувшин ближе, просто велел воде перенести его к себе. Кувшин послушно подплыл и лёг в ладонь. — Наглый ты, Вэй Ин, — сказал он, открывая сосуд. — Смертный, который не трепещет, а предлагает выпить. — А вы слишком надменный, — ответил Вэй Ин с лёгкой улыбкой. — Может, вино поможет.       Ши Уду отпил глоток. На лице не дрогнул ни один мускул, но глаза чуть потеплели. — Терпкое, но не без характера, — заметил он. — Похоже на тебя. — О! — Вэй Ин усмехнулся, забрав кувшин обратно. — Значит, нравится? — Я не сказал, что нравится, — лениво ответил Ши Уду, вновь раскрыв веер. — Но терпимо.       Вэй Ин фыркнул, сел поудобнее напротив, болтая ногами в воде. — Знаете, вы не похожи на других богов, о которых рассказывают. Те обычно молнии кидают или благословляют, а вы — только ворчите.       Ши Уду чуть наклонил голову. — Может быть, — спокойно произнёс Ши Уду, веером лениво отгоняя пылинку с рукава. — Просто я слишком долго живу.       Вэй Ин прищурился, глотнул вина и, не удержавшись, хмыкнул: — О, так вы просто ворчливый старикашка! Всё ясно.       На лице Ши Уду на мгновение застыло выражение, которого стоило бы опасаться богам младшего ранга. Ветер стих, волны на озере разом утихли. Даже гусь, сидевший на корме, замер с приоткрытым клювом. — Старикашка? — повторил Ши Уду с ледяным спокойствием. — Ну а что? — Вэй Ин пожал плечами, совершенно невозмутимо. — Сидите, вздыхаете, брюзжите… Точь-в-точь старик с рынка, только наряднее.       Ши Уду закрыл веер с тихим щелчком. — Знаешь, Вэй Ин, — медленно сказал он, — в прошлые времена за такие слова людей обращали в рыбу. — Рыбу? — оживился Вэй Ин.       Владыка Воды не выдержал. Щёлкнул пальцами, и Вэй Ин с воплем полетел обратно в воду, громко всплеснув. Гусь, как настоящий друг, тоже свалился следом, расплескав воду.       Ши Уду откинулся на борт, пригладил рукав и довольно произнёс: — Старикашка, значит. Пусть остынет.       Вэй Ин всплыл, отплёвываясь и злясь, но при этом с каким-то странным весельем: — Да вы просто не умеете принимать комплименты! — Это ты так называешь оскорбления? — хмыкнул Ши Уду, наблюдая, как юноша барахтается в воде. — Ага! — крикнул Вэй Ин, ухмыляясь. — Вы выглядите не старше тридцати, если что! Просто ведёте себя, как ворчливый старикашка!       Ши Уду невольно рассмеялся — коротко, но искренне. Вода снова заиграла вокруг лодки, мягко толкая её ближе к берегу. — Знаешь, — сказал он, сложив веер и посмотрев на юношу, — ты первый смертный за последние сотни лет, кто осмелился так со мной разговаривать. — Тогда считайте, что вам повезло, — фыркнул Вэй Ин, выбираясь обратно на борт, капая водой. — Теперь у вас есть компания.       Ши Уду усмехнулся, но ничего не ответил. Он просто смотрел, как Вэй Ин снова устраивается напротив, с вином, мокрыми волосами и неугомонной улыбкой — и ловил себя на мысли, что впервые за много веков ему действительно не скучно.

***

      Прошло несколько месяцев после инцидента на озере. Вэй Ин, всё такой же дерзкий, не отпускал «нового гостя» из своей жизни. Правда, теперь их встречи проходили в более спокойной форме, на первый взгляд.       Каждое утро Вэй Ин садился в храме, построенном в честь местного Повелителя Воды — на самом деле, этого самого Ши Уду, и начинал рассказывать истории. Сначала — про гусей, которые его преследуют. Потом — про рыб, которых он кормил, когда «боги отдыхали». Затем — про всех людей Пристани Лотоса, их привычки, праздники, случайные происшествия.       Ши Уду появлялся редко, но неизменно: сначала тихо стоял в дверях, наблюдая, а потом вздыхал, словно терпел трудное испытание.       И вот, в один из таких дней, Вэй Ин, удобно устроившись на коленях перед алтарём, рассказывал очередную историю о том, как однажды к нему забрёл странный кот, который пытался украсть его кувшин с вином. Он жестикулировал, рассказывал голосами кота и даже исполнял «танец воровского кота», как вдруг… — Тсс!       Вэй Ин замолк мгновенно. Ладонь закрыла ему рот с такой силой, что он чуть не подавился воздухом. — Ш-ш… Ши Уду?! — выдавил он, морща нос и пытаясь отодвинуть руку.       Бог, стоявший перед ним, нахмурился. Глаза синим огнём сверлили юношу: — Хватит. — Но я только начал! — вскрикнул Вэй Ин, пытаясь оправдаться. — Твои молитвы и разговоры… — тихо, но с явной болью в голосе произнёс Ши Уду, — уже начинают давить на мою голову. Ты что, не можешь молчать хотя бы час?       Вэй Ин, понимая, что попал, сделал паузу. Но, конечно, это была только краткая пауза. Глаза блеснули хитро: — Но, Владыка Воды, разве это не часть общения? — Общение?! — Ши Уду едва не заворчал, сжимая веер, который до сих пор держал в другой руке. — Ты называешь это общением? Бред, шум и постоянные рассказы о каждой мелочи твоей жизни? — Но вы же сами приходите! — выдал Вэй Ин, наконец смиряясь с ладонью, но дерзко, словно спорящий ребёнок. — Значит, вам интересно.       Ши Уду вздохнул, чуть ослабляя хватку. — Мне не интересно, я просто терплю. На грани терпения, но терплю. — Тогда считайте, что я — самая большая проверка вашей выносливости, — с широкой улыбкой сказал Вэй Ин. — Правда, Повелитель Воды, я вас ещё не достал полностью!       Ши Уду на мгновение замер. Его взгляд был опасно холодным, но в уголках губ появилась почти незаметная усмешка. — Вэй Ин, если бы твои истории могли причинять боль так же, как твой громкий голос… — медленно произнёс он, — я бы давно утопил тебя в озере. — Ага! — радостно воскликнул юноша, всё ещё сжав веер в руке. — Но вы этого не сделали, значит вы достаточно терпеливый!       Ши Уду снова закрыл глаза, глубоко вздохнул и чуть шевельнул веером: — Ты меня убьёшь этим терпением, Вэй Ин.       Ши Уду на мгновение позволил себе улыбнуться — редкость, едва заметная. Он убрал ладонь с губ Вэй Ина так же быстро, как и приложил её, но прежде чем юноша успел вздохнуть, лёгкий щелчок веера прозвенел по храму. — Эй! — только успел вскрикнуть Вэй Ин, когда веер мягко стукнул его по голове. Удар был скорее символический, чем болезненный, но достаточный, чтобы заставить юношу на секунду замереть от неожиданности, а на лбу выступила капля. — Хватит, — проговорил Ши Уду коротко, и в голосе его звучала та самая усталость, о которой Вэй Ин так любил шутить. — Твои молитвы, как бесконечный поток.       Вэй Ин нахмурился, но прежде чем успел что-то ответить, Ши Уду шагнул к алтарю. Его пальцы едва прикоснулись к кувшину с вином, и сосуд словно подчинился невидимой руке: он аккуратно встал на ладонь божества. Бог посмотрел на юношу одним холодным, почти наученным взглядом, потом взмахнул веером и исчез.       Не было громкого всплеска, не было вихря — только лёгкая рябь прошла по воздуху, словно по поверхности воды, и кувшин с вином исчез вместе с ним, оставив на алтаре тёплое место и слабый запах терпкого напитка.       Вэй Ин замер в растерянности, потрёпанный и опешивший одновременно. — Ши Уду! — крикнул Вэй Ин в пустой зал, хватая воздух, пытаясь ухватить след. — Вернитесь! Это несправедливо!       Ответом было лишь эхо его голоса и лёгкий шелест лотосовых листьев за дверью храма.

***

      Ши Уду никогда бы не признался, но тишина, наступившая после исчезновения Вэй Ина, казалась какой-то неправильной. Сначала это было удобно.       Два дня — никаких историй про гусей, никаких бессмысленных разговоров, никакого смеха, эхом отдающегося под куполом храма. Настоящий покой, о котором он мечтал.       Но на третий день вода в его владениях словно потускнела. Волны откликались вяло, отражения дрожали, а звонкий голос, к которому он неожиданно привык, всё не появлялся.       На четвёртый день Ши Уду впервые поймал себя на мысли, что прислушивается — нет ли случайного звука молитвы, не пробивается ли где-то через лотосы юношеский смех. Но ничего не было слышно.       На пятый день Ши Уду ходил по Небесам с лицом мрачнее грозовой тучи. Даже облака под ним, казалось, старались расходиться подальше. — Старший брат, — осторожно начал Ши Цинсюань, появившись рядом, — у тебя всё хорошо? — Прекрасно, — сухо отозвался Ши Уду, не поднимая глаз. Он сидел у небесного пруда, и вода в нём то вскипала от лёгкого движения пальцев, то снова застывала зеркалом. — Просто, ты с утра уже трижды расплескал чай, — мягко добавил Цинсюань.       Ши Уду зыркнул на него, как будто тот только что сказал нечто ужасное. — Это не твоё дело. — Конечно, конечно, — поспешно поднял руки Ши Цинсюань. — Просто, ты выглядишь раздражённым. Больше, чем обычно.       Прежде чем старший брат успел ответить, за спиной раздался громкий смех. — А я-то думаю, что случилось с нашим Владыкой Воды! — объявил Пэй Мин, проходя мимо с самодовольной улыбкой. — Его, похоже, девушка бросила!       Ши Уду даже не моргнул. Только веер в его руке с тихим щелчком закрылся, а из пруда поднялся тонкий столб воды, скрутившийся прямо над головой Пэй Мина. — Повтори, — тихо сказал он.       Пэй Мин поднял руки, отступая с самым невинным видом: — Эй-эй, не кипятись! Это шутка! Просто шутка!       Ши Цинсюань чуть не прыснул со смеху, прикрывая рот ладонью. — Бросила девушка, говоришь… — тихо повторил он, едва сдерживаясь.       Ши Уду медленно вдохнул, выдохнул и щёлкнул пальцами — водяной столб исчез. — Если вы оба не уйдёте с глаз в течение трёх мяо, я начну проверять, кто из вас умеет дышать под водой дольше.       Брат и друг исчезли почти мгновенно.       Ши Уду остался один. Он посмотрел на воду, и в отражении на мгновение ему почудился силуэт юноши — мокрые волосы, упрямая улыбка, кувшин в руке. Отражение дрогнуло, и Ши Уду нахмурился. — Глупый смертный, — пробормотал он, будто сердясь на самого себя. — Даже исчезнуть можешь только с хлопотом.       Он поднялся, раскрыл веер — и через мгновение исчез с Небес, направляясь туда, где лотосы цвели гуще всего.       Ши Уду появился у Пристани Лотоса, как всегда тихо, без вспышек и громов. Воздух вокруг чуть дрогнул, и он оказался у знакомого храма. Тишина стояла почти гнетущая. Ни следа беспокойного голоса, ни запаха вина, ни смеха, которым ещё недавно гремели стены.       Он обошёл алтарь, осмотрел пол, где обычно валялись трещиноватые чашки, но ничего. Лишь крошечный кувшин, перевёрнутый на бок, пустой до последней капли.       Ши Уду нахмурился. Тень упала на его лицо, вода в ближайшем прудике чуть дрогнула, отразив тревогу хозяина. — Куда ты подевался, глупец? — пробормотал он, — Неужели и правда надоело болтать?       Он уже собирался уйти, но где-то за стеной храма донёсся смех — молодые голоса, взволнованные. Ши Уду замер и прислушался. — А я тебе говорю, госпожа Юй опять взбесилась, — шептал один из учеников ордена Юньмэн Цзян. — За то, что он ослушался и опять куда-то сбежал! — Да ладно, Вэй Усянь? — удивился второй. — Его же в прошлый раз тоже кнутом... — Вот и в этот раз, — с заметным неудовольствием произнёс первый. — Говорят, сильно, госпожа Юй не сдержалась, а он, даже не защищался. Теперь пару дней точно с постели не встанет.       Ши Уду не пошевелился. Лишь воздух вокруг чуть сгустился, сделавшись влажнее, плотнее — будто перед грозой.       Юноши продолжали, не замечая присутствия божества: — Говорили, что Цзян Чэн вмешался, но поздно. А Вэй Ин всё равно шутит, будто ему всё нипочём... — Да, да, — фыркнул второй. — Этот парень просто не знает, когда стоит молчать.       И тут порыв ветра пронёсся над храмом. Вода в пруду вздрогнула, взлетела тонкой волной и с громким всплеском осела обратно. Юноши вздрогнули, растерянно озираясь, а Ши Уду стоял в тени лотосов, глядя на отражение — его глаза потемнели до цвета глубинной воды. — Значит, тебя бьют, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — За слова.       Он поднял взгляд, и небо над озером потемнело на миг, словно солнце скрылось за облаком. Тень прошла по воде, и даже лотосы пригнулись.       Ши Уду закрыл веер, пряча выражение лица, и медленно шагнул прочь от храма. — Глупый смертный, — произнёс он, но в голосе не было ни насмешки, ни раздражения. Только глухая, едва сдерживаемая ярость.       Ветер вздохнул, и с неба сорвался короткий дождь — тёплый, как беспокойство, которое Ши Уду пытался спрятать за привычным равнодушием.       Вэй Ин пришёл на закате. Солнце уже клонилось к воде, окрашивая лотосы в золотисто-алым, воздух пахнет влажной тиной и дождём. Он шагал медленно — не так, как обычно, когда впархивал почти вприпрыжку, болтая без умолку.       На этот раз движения были осторожны, чуть скованные; плечи — напряжённые. Рубаха не скрывала следов недавних ударов, а в руке он нёс кувшин, будто для храбрости.       Он тихо переступил порог храма, поклонился перед алтарём, выдохнул: — Эй, Повелитель Воды, если вы, конечно, тут… Я… — Он запнулся, криво усмехнувшись. — Кажется, снова натворил глупостей.       И едва слова сорвались с губ, воздух в храме дрогнул. Лёгкий запах дождя усилился, пламя лампад колыхнулось. — Ты всегда натворяешь глупостей, — прозвучал знакомый холодный голос.       Ши Уду появился прямо перед алтарём — словно тень, проявившаяся из самой воды. На нём был белый наряд, переливающийся серебром, волосы собраны, а веер привычно в руке. Но взгляд — тяжёлый, непроницаемый, будто он уже давно что-то решил. — Повелитель… — Вэй Ин моргнул, чуть растерявшись, — вы… быстро откликнулись в этот раз. — Я не откликался, — сухо заметил Ши Уду. — Просто надоело ждать, когда ты снова появишься.       Он подошёл ближе. Окинул Вэй Ина взглядом, от плеч до кончиков пальцев. Ни одно движение не выдало волнения, но взгляд зацепился за следы кнута, за едва заметное напряжение в спине. — Ты решил снова ходить с синяками, как с украшением? — спросил он холодно, но голос дрогнул, едва заметно. — А, это? — Вэй Ин попытался улыбнуться. — Всего лишь... недоразумение. Госпожа Юй просто... — Просто ударила тебя. Несколько раз, — перебил Ши Уду. Он щёлкнул веером, и лёгкий ветер прошёлся по залу, будто отгоняя запах засохшей крови. — И ты даже не думал защититься?       Вэй Ин опустил глаза. — Если бы я начал защищаться, всё было бы ещё хуже.       Он вздохнул, тихо, почти по-детски: — К тому же, я заслужил.       Мгновение Ши Уду стоял неподвижно. Потом резко закрыл веер, звук хлопка эхом отозвался под сводами храма. — Глупец, — выдохнул он, почти шипя. — Ты всегда так говоришь.       Вэй Ин поднял взгляд, пытаясь уловить в лице божества хоть каплю раздражения, но увидел лишь усталость, и, что удивило его — что-то похожее на тревогу. — Ну, не злитесь, — попытался он смягчить. — Я же жив. Даже принёс вино.       Он поднял кувшин, улыбнувшись как обычно, но улыбка вышла натянутой.       Ши Уду не ответил. Он смотрел на него так, будто видел впервые, и только потом негромко произнёс: — Сядь. — Что? — Сядь, я сказал. И сними рубашку.       Когда Вэй Ин опустился на колени, Ши Уду поднял руку. Вэй Ин нахмурился, не сразу поняв, к чему это всё идёт. — Снять рубашку? — переспросил он, слегка округлив глаза.       Ши Уду взглянул на него холодно, чуть прищурившись. — Я сказал — сними. Или хочешь, чтобы я сам?       Вэй Ин тихо фыркнул, но покорно потянулся к завязкам. — Неужели сам Повелитель Воды решил опуститься до человеческих забот? — пробормотал он, пытаясь скрыть смущение шуткой. — Обычно вы только ворчите и грозите утопить меня. — Могу совместить, — невозмутимо отозвался Ши Уду, складывая веер и откладывая его в сторону.       Когда рубаха сползла с плеч, открыв спину и бока, Ши Уду на мяо замер. Следы ударов — тёмно-фиолетовые, кое-где с засохшими следами крови — были уже не свежими, но всё ещё болезненными на вид. Некоторые полосы пересекались, словно наносились не в первый раз.       Воздух вокруг чуть потяжелел, влага будто сгустилась. Ши Уду провёл рукой, и на его ладони появилась тонкая глиняная баночка из тех, что хранятся в его личном дворце. — Повернись, — коротко велел он.       Вэй Ин послушался, не споря. Холод мази коснулся кожи, и Вэй Ин невольно втянул воздух сквозь зубы. — Ай!.. — выдохнул он, вздрогнув. — Холодно… — Терпи, — отрезал Ши Уду.       Он двигался уверенно, ровно, каждый штрих точный. Отражение воды в лампадах дрогнуло, отражая их в зыбких бликах — словно само озеро заглядывало в храм, наблюдая.       Вэй Ин пытался держаться, но в какой-то момент не удержался и тихо сказал, глядя вперёд: — Вы ведь сердитесь не только потому, что я не защищался, да?       Ши Уду не ответил сразу. Его пальцы остановились на особенно глубоких рубцах, и он медленно произнёс: — Я сержусь, потому что ты считаешь, будто боль — это наказание, которого ты достоин.       Он провёл мазью чуть мягче, но взгляд оставался острым. — А ещё потому, что ты заставил меня ждать тебя, как какого-то… — он осёкся, резко выдохнув. — …неважно.       Вэй Ин тихо рассмеялся, устало, но искренне. — Повелитель ревнует из-за того, что я не приходил в гости?       Ши Уду бросил на него взгляд — такой, что даже лампады дрогнули. — Замолчи, — коротко сказал он, но в голосе уже не было холода.       Он закрыл баночку, мазь на коже впиталась, оставляя лёгкое ощущение прохлады и свежести. Потом Ши Уду отстранился, но его рука, как назло, на миг задержалась у Вэй Ина на плече. Секунда — и он убрал ладонь, будто обжёгся. — Через день всё сойдёт, — сказал он ровно. — Не вздумай снова нарываться. — Да вы ко мне прикипели, — ухмыльнулся Вэй Ин, натягивая рубаху. — Прямо как вода к берегу.       Ши Уду взял веер, раскрыл его и спокойно ответил: — Берег — то, обо что вода разбивается. Не путай роли.       Он отвернулся, скрывая лёгкое напряжение во взгляде.       Вэй Ин, уже застёгивая рубаху, заметил, как Ши Уду вновь принял безупречно спокойный, отстранённый вид, словно ничего и не было. Он не удержался: захотел вернуть ту искру, что мелькнула между ними мгновением раньше. — Знаете, Повелитель, — протянул он, хитро прищурившись, — вы так бережно меня мазали, что я даже засомневался — точно ли вы бог Воды, а не бог Любви?       Ши Уду чуть приподнял бровь. — Что?       Вэй Ин продолжил, едва сдерживая смех: — Ну, вдруг вы просто нашли повод прикоснуться ко мне. Всё-таки храм пуст, свидетелей нет…       Он ожидал, что Ши Уду, как обычно, резко оборвёт его или хотя бы стукнет веером по голове, но божество замерло. Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь потрескиванием свечей и далёким плеском воды.       Глаза Ши Уду едва заметно расширились, и, к изумлению Вэй Ина, тонкая розоватая тень проступила на его скулах. Он опустил веер чуть ниже, будто пытаясь скрыться за ним. — Ты… — голос его звучал чуть глуше обычного. — Дерзок до безрассудства. — А вы — краснеете, — радостно констатировал Вэй Ин, не удержавшись от широкой улыбки.       Ши Уду резко щёлкнул веером, и тот с хлопком закрылся. — Не смей говорить глупости, — бросил он, отворачиваясь. Но краешек уха всё ещё предательски алел.       Вэй Ин прыснул со смеху, спрятав лицо в ладонях. — Я думал, вы вообще не умеете смущаться! — Замолчи, — процедил Ши Уду, но в голосе уже не было привычного холода. Он поднял веер, делая вид, что обмахивается, хотя воздух вокруг был прохладным.       Вэй Ин наклонился вперёд, лукаво улыбаясь: — Я всё понял. Вас смущают красивые смертные. Особенно если они с чувством юмора.       На этот раз Ши Уду посмотрел на него так, что Вэй Ин осёкся на полуслове. Но вместо ожидаемого удара веером, божество тихо произнёс: — Не испытывай судьбу, Вэй Ин. Я могу утопить не только тело.       И всё же уголок его губ дрогнул, выдавая, что он сам не до конца верит в свою угрозу.       Вэй Ин вытащил из-за пояса кувшин и плеснул вина в две чаши — одну поставил перед собой, вторую, с чуть преувеличенной торжественностью, придвинул к божеству. — Повелитель Воды, — произнёс он с наигранной серьёзностью, — за ваше великое терпение. И за то, что вы… ну, не утопили меня, пока что.       Ши Уду покосился на него поверх веера, но всё же взял чашу. — Ещё не вечер, — сухо заметил он. — Ага, — Вэй Ин улыбнулся, пригубив. — Но если вы и утопите, то, надеюсь, красиво. У вас ведь всё красиво.       Ши Уду чуть приподнял бровь, но промолчал, а Вэй Ин, осмелев, продолжил: — Вообще, вы… — он сделал вид, что задумался, — красивый. Даже слишком.— он наклонился ближе, словно изучая черты лица. — Честно, красивее многих девушек, которых я видел.       Тишина.       Ши Уду застыл, чашу чуть приподняв, но не отпивая. На лице — ни движения. Только лёгкая, едва уловимая дрожь ресниц. — Ты, должно быть, пьян, — произнёс он наконец, не поднимая взгляда. — Ещё нет, — с готовностью ответил Вэй Ин. — Но могу быть, если вам так спокойнее. — Мне спокойнее, когда ты молчишь, — парировал Ши Уду, но голос у него был чуть глуше, чем обычно. Он поставил чашу, опустил веер и, что было совсем несвойственно, отвёл взгляд в сторону.       Вэй Ин уловил этот жест, и на его лице расплылась довольная улыбка. — Хм, кажется, вы опять покраснели. — Не льсти себе, — отрезал Ши Уду, поправляя воротник. Но румянец и правда коснулся его щёк, и даже белая ткань одежды не скрыла лёгкого розового оттенка. — Просто тепло, — добавил он после паузы, и это прозвучало так неуверенно, что Вэй Ин едва не прыснул со смеху.       Он прикрыл рот ладонью, но глаза блестели весело. — Тепло, значит… От вина или от комплиментов?       Ши Уду тяжело выдохнул, будто в последний раз пытаясь сохранить достоинство, и произнёс: — Если ты не замолчишь прямо сейчас, я превращу тебя в карася и поселю в пруду под храмом. — Ха! Тогда вам придётся меня кормить, Повелитель, — Вэй Ин хитро подмигнул. — Каждый день.       Впервые за долгое время Ши Уду не нашёлся, что ответить сразу. Он только отвернулся, раскрыл веер и, если прислушаться, то в шелесте створок можно было уловить не раздражение, а что-то похожее на сбившееся дыхание.       Вэй Ин какое-то время молча наблюдал, как Ши Уду отводит взгляд, будто пытается спрятать смущение за шелестом веера. В храме стояла мягкая тишина. Только ветер гулял между колоннами, подпевая их дыханию.       Вэй Ин откинулся на руки, посмотрел на Ши Уду с хитрым прищуром и, будто между делом, спросил: — Повелитель Воды, а вы когда-нибудь целовались?       Щелчок веера стих. Ши Уду замер, повернув к нему медленно голову, словно не веря, что услышал это. — Что? — спросил он, голос чуть дрогнул, но взгляд остался холодным.       Вэй Ин усмехнулся: — Ну… Просто любопытно. Вы же так краснеете от шуток, будто и слова про поцелуи вас смущают. А вдруг вы никогда… — Хватит, — отрезал Ши Уду, но, вопреки приказу, добавил после короткой паузы: — Конечно, целовался.       Он снова открыл веер и обмахнулся — движение резкое, будто он хотел стереть из воздуха сам разговор. — Мне больше двухсот лет, Вэй Ин. Было бы странно, если бы нет. — Хм, — протянул Вэй Ин, чуть улыбаясь. — А я думал, вы только с водой в хороших отношениях.       Ши Уду бросил на него взгляд, острый, но без злости, скорее усталый. — А ты? — спросил он вдруг. — Целовался ли ты?       Вэй Ин вздрогнул, не ожидая, что вопрос вернётся к нему. Он замолчал, будто что-то обдумывал, потом тихо ответил, глядя в пол: — Нет.       Ши Уду приподнял бровь. — Ни разу? — Ни разу, — повторил Вэй Ин чуть тише.       Он усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли лукавства, только лёгкость и какая-то юношеская искренность. — У меня ещё всё впереди, Повелитель. — Он пожал плечами, глядя на отражение света на полу. — Я не тороплюсь.       Ши Уду чуть прищурился, веер в его руке замер. Несколько секунд он молчал, будто что-то взвешивал, потом медленно произнёс: — Всё впереди, говоришь…       Вэй Ин поднял глаза — в его взгляде было непонимание и немного вызова. Ши Уду смотрел на него спокойно, почти задумчиво, и вдруг, словно сам удивляясь собственным словам, спросил: — Не хочешь попробовать?       Воздух будто остановился. Даже ветер за колоннами притих. — Что?.. — выдохнул Вэй Ин, моргнув.       Ши Уду чуть качнул веером, взгляд его оставался ровным, без насмешки, но с какой-то ленивой тенью улыбки на губах. — Поцелуй, — пояснил он тихо. — Раз ты так любопытен. Чтобы знать не из чужих слов, что это такое.       Вэй Ин замер. На мгновение он растерялся — не знал, смеяться ли, отшутиться, или поверить, что Повелитель Воды и впрямь говорит серьёзно. Но Ши Уду не отводил взгляда, и в этом взгляде не было ни притворства, ни игры. — Повелитель, — наконец выдохнул Вэй Ин, — вы шутите? — А ты как думаешь? — мягко отозвался Ши Уду, и в уголках его губ мелькнула еле заметная, опасная усмешка.       Вэй Ин смотрел на Ши Уду, не мигая. Сначала в замешательстве, потом — в растерянности. И, наконец, в глазах появилась тихая, упрямая решимость.       Он вздохнул, как будто сдаваясь: — Ладно. Почему бы и нет…       Ши Уду приподнял бровь, но не от удивления — скорее, от лёгкой усмешки. — Отважно, — сказал он негромко. — Или глупо. — Возможно, и то, и другое, — Вэй Ин криво улыбнулся, чувствуя, как щёки предательски греет жар. Он сам себе не верил. Наверное, если бы не вино, которым он щедро делился с божеством, они бы вообще не дошли до этого разговора.       Ши Уду чуть склонил голову, будто рассматривая его. — Ты уверен? — спросил он спокойно. — Я не привык делать что-то наполовину. — А я не привык отступать, — ответил Вэй Ин, вскинув подбородок.       Их взгляды встретились. Ветер снова прошелестел между колоннами, едва колыхнув одежду обоих — прохладный, пахнущий дождём и камнем. Ши Уду медленно закрыл веер, движение его было плавным и точным, как всегда. Он шагнул ближе, почти неслышно.       Вэй Ин замер. Сердце глухо ударило где-то в груди, слишком громко, слишком неловко.       Ши Уду остановился так близко, что Вэй Ин чувствовал запах воды и вина от его дыхания. Взгляд Повелителя Воды стал мягче, чем обычно, и странно серьёзен. — Тогда не жалуйся, — тихо сказал он.       И наклонился.       Воздух между ними стал плотнее, будто храм сам затаил дыхание. Мягкий свет заката падал сквозь проём, окрашивая волосы Вэй Ина в медь, а белые одежды Ши Уду, в перламутровое золото.       Вэй Ин едва заметно вздрогнул, когда ладонь божества коснулась его подбородка. Прохладные пальцы с лёгким запахом воды и дождя держали его мягко. Он хотел пошутить, но слова застряли где-то между горлом и сердцем. — Закрой глаза, — шепнул Ши Уду.       Голос прозвучал непривычно тихо, почти ласково и Вэй Ин послушался.       В следующий миг — мир будто исчез. Не осталось ни лотосов, ни ветра, ни тяжёлого дыхания лампад. Только лёгкое касание губ — осторожное, как будто сам Повелитель Воды боялся разрушить мгновение.       Поцелуй был неуверенным, но в нём не было холодности. Наоборот — в нём было странное, тихое тепло, которое пробирало до самого сердца. Вэй Ин едва слышно вдохнул, чувствуя, как кровь стучит в висках. Его пальцы невольно дрогнули, будто тело не знало, как правильно реагировать.       Ши Уду не двигался. Он просто оставался рядом — дышал тем же воздухом, чуть склонившись, словно изучал, как это отражается в Вэй Ине.       Когда он наконец отстранился, губы всё ещё хранили след воды и дождя. Ни один из них не заговорил сразу.       Вэй Ин открыл глаза и встретился взглядом с Ши Уду. Тот смотрел на него спокойно, но в этом спокойствии было что-то новое: мягкость, которую божество, кажется, само от себя не ожидало. — Ну… — Вэй Ин облизнул пересохшие губы, пытаясь вернуть себе привычную браваду. — Теперь я точно могу сказать, что целовался с богом.       Ши Уду тихо, почти незаметно, улыбнулся уголком губ. Вэй Ин всё ещё сидел, немного растерянно глядя на Ши Уду. Молчание затянулось — лёгкое, тёплое, почти уютное. Потом он хмыкнул, нервно усмехнувшись, и сказал с притворной небрежностью: — Знаете, целоваться, оказывается, приятно.       Он ожидал, что Повелитель Воды отмахнётся или снова стукнет его веером по лбу, но Ши Уду лишь чуть прищурился. На губах мелькнула тень улыбки — опасная, как блеск волны перед штормом. — Есть ещё много вещей, которые могут быть приятнее, — тихо произнёс он, глядя прямо в глаза Вэй Ину.       Пауза.       Вэй Ин моргнул, не сразу уловив смысл, но когда до него дошло, зрачки расширились, а уши и щёки вспыхнули алым. — П-повелитель!.. — выдохнул он, заикаясь, будто язык запутался.       Ши Уду, как назло, выглядел абсолютно спокойным. Он снова раскрыл веер, будто разговор касался чего-то самого обыденного: — Но для этого тебе нужно немного подрасти, — сказал он спокойно, даже лениво.       Вэй Ин вскочил, едва не опрокинув кувшин, прикрыл лицо рукавом, буркнув: — Вы… Вы ужасный бог.       Ши Уду тихо рассмеялся — не громко, но с тем редким теплом, которое почти никогда не позволял себе. Звук отозвался в храме, как отголосок весеннего дождя. — А ты — слишком наивный смертный, — сказал он, глядя, как Вэй Ин прячет взгляд. — И, пожалуй, слишком очаровательный, когда теряешь дар речи.       Вэй Ин что-то невнятно пробормотал в ответ, но в глазах у него уже мелькнула улыбка — растерянная, но счастливая. — Видимо, вино делает вас более открытым, Повелитель, — с лукавой улыбкой заметил Вэй Ин, покосившись на кувшин. — Обычно вы только ворчите, а сейчас — смотрите, уже комплименты мне говорите. Ещё немного, и скажете, что влюбились.       Ши Уду приподнял бровь. — Не испытывай судьбу, — ответил он, но голос прозвучал мягче, чем обычно.       Он попытался скрыться за привычной холодностью — за веером, за ровным дыханием, за надменной осанкой. Но стоило ему вновь взглянуть на Вэй Ина — всё это стало бесполезным. Юноша сидел напротив, освещённый тёплым светом лампад, волосы чуть растрёпаны, на губах играла задорная улыбка, глаза блестели. Та самая живая, беспокойная энергия, от которой у Ши Уду раньше болела голова, а теперь будто притягивала.       «Что за нелепость, — подумал он. — Смертный, дерзкий, безрассудный… И почему же я не могу отвести взгляд?» — Хм, — Вэй Ин склонил голову, прищурился. — Вы задумались. Опять думаете, как бы меня в воду столкнуть?       Ши Уду хмыкнул, прикрывая смущение. — Возможно, это единственный способ заставить тебя замолчать. — Ага, конечно, — рассмеялся Вэй Ин, легко. — Признайтесь, Повелитель, вы бы уже давно столкнули меня, если бы и правда хотели.       Ши Уду посмотрел на него внимательно, даже слишком внимательно. И поймал себя на мысли, что действительно не хочет. Что-то мешает. Что-то мягкое, непривычное, чужое, но упрямо растущее внутри.       «Он мне нравится, — с тихим раздражением признал Ши Уду самому себе. — Чёртов мальчишка».       Он отмахнулся веером, будто хотел стряхнуть с себя эти мысли, но взгляд — тот самый холодный, спокойный, на мгновение стал тёплым. — Ты слишком много болтаешь, — сказал он наконец, тихо. — И слишком легко пробираешься туда, куда не следует. — В смысле? — Вэй Ин улыбнулся, искренне не поняв.       Ши Уду чуть покачал головой, прикрыл веером губы и не ответил. Ветер зашевелил лотосы у входа, словно вода сама смеялась над тем, что бог —Повелитель Воды впервые не знает, что сказать.       Небожитель долго молчал. В храме снова стояла тишина — редкая, прозрачная, как утренняя роса на лепестках лотоса. Лишь свет заката пробивался сквозь резные окна, ложился на воду золотыми дорожками.       Вэй Ин, всё ещё слегка смущённый, но уже улыбаясь, посмотрел на Повелителя Воды. — Вы сегодня какой-то… странный, — сказал он мягко. — Обычно вы язвите, а сейчас просто смотрите.       Ши Уду чуть прищурился. — Может быть, я просто устал от собственных слов. — Или от меня? — лукаво спросил Вэй Ин, но без привычной бравады, а тихо, с оттенком грусти.       Бог не ответил сразу. Он закрыл веер, подошёл ближе и остановился перед юношей, так близко, что Вэй Ин чувствовал прохладное дыхание ветра от его одежд. Взгляд Ши Уду был глубок, спокойный, но в нём жила искра чего-то тёплого, человеческого. — От тебя не так просто устать, как хотелось бы, — произнёс он наконец.       Вэй Ин моргнул, ошеломлённо подняв голову: — Это вроде как комплимент?       Ши Уду слегка улыбнулся краешком губ, — едва заметно, но искренне. — Воспринимай как хочешь.       Он сделал шаг назад, расправил плечи. Ветер поднялся, шевельнул занавеси, и в воздухе разлился запах дождя — свежий, чистый, будто сама природа знала, что пора прощаться. — Повелитель? — тихо позвал Вэй Ин. — Вы ведь вернётесь, да?       Ши Уду посмотрел на него долго, слишком долго для божества, которому нельзя привязываться к смертным. И всё же он поднял руку, коснулся кончиками пальцев плеча Вэй Ина — лёгкое, почти невесомое прикосновение, как дуновение ветра по воде. — Возможно, — сказал он негромко. — Если ты снова решишь надоесть мне своими историями. — Значит, я буду рассказывать их каждый день, — улыбнулся Вэй Ин, и в его голосе не было шутки.       Ши Уду кивнул. Вокруг заструился свет — вода под алтарём дрогнула, и его фигура стала прозрачной, словно отражение на глади. Перед тем как исчезнуть, он сказал, почти шёпотом: — Я рад, что мы встретились, Вэй Ин.       И волна света тихо сомкнулась, оставив лишь аромат лотосов и лёгкий шелест ветра.       Вэй Ин долго сидел на ступенях храма, глядя на гладь воды, где ещё дрожали круги от его присутствия. Он улыбнулся — по-настоящему, тепло, спокойно. — Я тоже рад, Повелитель Воды, — прошептал он. — Очень рад.       И над Пристанью Лотоса вновь установилась тишина, но теперь в ней звучало не одиночество, а обещание.