Кодекс Сириуса Блэка

~~~

Правило 4.

Не бойся защищать тех, кто не может защитить себя.

~~~

Стук в дверь. Глухой, вкрадчивый, будто издалека. Бекка простонала и уткнулась лицом в подушку — она пахла пеплом и лавандой, как всё в этом доме. Стук повторился, настойчивее, чуть громче, с едва уловимой усмешкой в ритме. — Я войду через три секунды, — предупредили за дверью. Она плотнее закуталась в одеяло, будто это могло послужить защитой. В комнате было прохладно, свет скользил через жалюзи полосами, будто рассекал воздух на фрагменты. — Раз. Руки крепче вцепились в край одеяла, ноги инстинктивно поджались, будто это могла быть дуэль, а не утро. — Два. Глаза закрылись, дыхание стало ровнее, на миг почти поверила, что снова уснёт. — Три. Она тихо вдохнула и задержала воздух в лёгких. Тишина. Потом скрип петель — тихий, но безапелляционный.  — Клэфф, если ты не съешь кашу за пять минут, я вывалю её в постель. «Как-то Долгопупс слишком охамел», — полусонно подумала Бекка. — «Я плохо на него влияю». — Я человек слова. Ты знаешь. Она фыркнула, не открывая глаз. — Тоже мне человек слова, — пробормотала она, — ты мне полгода назад проиграл желание. — Кто? Я? Она резко сбросила одеяло, волосы прилипли к щеке. Бекка возмущённо подняла голову: — А теперь в отрицало уходишь?.. И столкнулась взглядом — не с карими глазами Фрэнка, а с холодными, стальными глазами Сириуса Блэка. Он сидел в кресле у входа в комнату, закинув ногу на ногу. В руках — книга по защите от тёмных искусств, раскрытая на середине. Сириус спокойно перевернул страницу, не поднимая головы, и только угол его рта чуть дрогнул. — Три минуты. Воздух между ними потяжелел. — Какого хрена ты забыл в комнате девочек? — процедила она, стискивая подушку. — Выполняю обязанности твоего напарника, — ровно ответил он. — Иди к чёрту. Вместе с предыдущим. — Две минуты, — спокойно произнёс Блэк, перелистывая страницу. Лист шуршал как вызов. — Блэк, я не могу. — И почему же? Он не поднимал глаз, но тон был опасно мягким. «Потому что не хочу. Потому что меня тошнит от вашей еды. Потому что я устала быть сильной», — хотелось сказать. Но она выдохнула лишь: — Голова болит. — Не надо тренироваться допоздна. В горле пересохло. Она не поняла, сказал ли он это с упрёком или с заботой.  «Он следил? Или просто знает?» — Я сегодня великодушный, — продолжил он, будто ничего не произошло. — Ещё пять минут. Но загляни в тарелку. Наш спор не стоит этой порции. Бекка перевела взгляд на тумбочку. Пар от каши поднимался тонкой струйкой, запах ванили и масла пробился сквозь утренний холод. На дне тарелки действительно было не больше пяти ложек. Она взяла тарелку и поставила на колени. На ней была самая простая пижама. Медленно она провела ложкой по тарелке, больше размазывая, чем набирая кашу. — И что за желание проспорил здоровяк? — спросил Сириус, будто между делом, шумно выдохнув. Его взгляд был всё так же прикован к книге, но пальцы на переплёте побелели. — Свидание, — почему-то решила сказать правду Бекка. — С тобой? — не меняя ни выражения лица, ни тога, ни позы, уточнил Сириус. — Я не хожу на свидания. Сириус поднял взгляд. На лице ничего, кроме лёгкого движения губ. — Правда? Тогда что было два дня назад? — Что? — Ты прокатила меня на мотоцикле. Позвала на матч. Познакомила с отцом, — он откинулся в кресле, глядя на неё прямо. — Я целый вечер слушал истории про твоё детство. Он сделал паузу и тихо усмехнулся: — Если это не свидание, то у тебя странные стандарты, — голос Сириуса был хриплым, почти спокойным, но в нём звенело что-то… другое. Бекка приподняла бровь:  — Может, это у тебя странные стандарты. Она сама не заметила, как доела кашу. Стало даже немного обидно, что Сириус её заболтал. — Тогда квиты, — фыркнул он и вернулся к книге, будто разговор никогда и не был важным. Бекка шумно поставила тарелку на тумбу и спрыгнула с кровати.  — Я в душ, — сказала она, подходя к комоду с бельём. — Это приглашение? — ухмыльнулся Сириус. — Да, это приглашение свалить нахер. Сириус фыркнул: — У тебя двадцать минут до тренировки.  Бекка обернулась и посмотрела на него, сжимая в руке сменную одежду.  — Фрэнк уходил после того, как я поем, — кивнула на тарелку Бекка. — Какой хороший парень, — съязвил Сириус, — Жаль я не он. — Действительно жаль, — повторила Бекка, чем вызвала ещё большую усмешку на лице Сириуса, — Отвернись.  На секунду в взгляде прочиталось «Да что я там не видел?». Но он всё же отвернулся — не из приличия, а потому что помнил слишком хорошо. *** Когда дверь в комнату открылась, он не повёл взглядом. Зато вошедшая чуть не расплескала кофе, едва не налетев на него. Сириус продолжал читать, вернее делал вид, что читает, потому что все мысли были не о написанном в книге, а о том, что происходило в ванной. — Мерлин всемогущий! — выдохнула Лили. — Блэк, ты чего тут? — И тебе доброе утро, Эванс, — ответил он холодно. — Жду. Лили обошла его и направилась к своей тумбочке за блокнотом. Тяжело выдохнув и покосившись на дверь в ванную, откуда доносился плеск воды, она усмехнулась: — Выглядит, как наказание.  Ему очень хотелось обернуться, но он не стал. — Наша скромница освоила шутки с подтекстом? — язвительно уточнил Сириус. Лили фыркнула, всё же это было не её поле боя, она капитулировала моментально. Капли воды стихли, и Сириус был безмерно рад присутствию Эванс в комнате, это останавливало его воображение. Мысль о Клэфф сжигала его дотла, а спокойное бурчание Лили успокаивало. — Нет, не тут, это вообще косметичка, — копалась она в своих вещах.  Дверь распахнулась, из душа вышла Бекка. Она вышла уже полностью собранная — рубашка, брюки, волосы сухие, аккуратно собранные в высокий хвост. От неё пахло мятой и чем-то ещё — лёгким, чистым, раздражающе знакомым. — Ты ещё здесь? — фыркнула она, обходя его и открывая дверь. Она не ждала его, просто пошла вниз на тренировку. Он улыбнулся этой показной сцене — она значила, что он ещё мог её задеть. *** Утро было слишком ярким. Клэфф — очень сдержанной, Грюм — слишком бодрым. Аластор уже стоял в центре зала, крутя в руках палочку. Эванс, Люпин и Петтигрю пялились на него с восторгом, будто перед ними звезда «Ежедневного пророка». Лили захватила блокнот, как будто пришла на лекцию, а не на отработку. За спиной Грюма висел плакат с девизом: «Постоянная бдительность!». Как будто кто-то мог об этом забыть. Бекка стояла рядом, зубы стиснуты так, что скулы казались острее, ноздри раздувались, будто она злилась или пыталась впитать атмосферу вплоть до запаха, спина слишком ровная, руки спрятаны. Грюм скользнул взглядом по ней и слегка кивнул, словно отмечая что-то. Сириус сразу заметил, что в ордене все умели общаться без слов, он гадал — легилименция это или просто опыт. — Вас учили, что враг — снаружи. Но чаще — вот здесь, — он ткнул себе в висок. Грюм встал так, что свет от окна делал его ещё более страшным, и медленно обвёл взглядом присутствующих. — Паника. Жалость. Милосердие. Угрызения совести. И остальное, что мешает нанести удар. До руки Сириуса дотронулись, и он с удивлением наклонил голову вниз к Бекке, она тут же прошипела ему в ухо: — Блэк, никаких поддавков, или ты пожалеешь. Он не успел переспросить или дослушать Грюма, как в зале прогремело: — Новенькие ко мне, остальные как обычно, — приказал Аластор. Мародёры и Лили вместе с напарниками шагнули в сторону, куда указал Грюм.  Бекка замешкалась, но Сириус не стал останавливаться: она не ждала его перед тренировкой, и он не стал поддаваться. Она же это и просила?  — Эти ваши упражнения... — Грюм покачал головой. — Честно, не думал, что беготня и перекаты помогут больше, чем защита. Но, чёрт возьми, работают. Сейчас мы имеем лучшие результаты за всё время существования. Он поднял указательный палец вверх. — Но, это означает, что мы лучше защищаемся, и не говорит ничего о том, как мы атакуем, — сказал Аластор, — Начнём с Клэфф и Блэка, — и Бекка вышла первой без задержки, словно знала всё наперёд. Она встала перед ним, Сириус занял боевую стойку. Палочка в руке стала очень тяжелой. Он сглотнул слюну, и горло резко пересохло. Бекка смотрела на него прямо и спокойно.  — А какие правила на этой тренировке, сэр? — решил уточнить Сириус. — Запрещено наносить непоправимый вред здоровью, — откликнулся Грюм.  — И всё? — Остальные правила тебя не касаются, — прервала их Бекка, скрестив руки на груди. Сириус видел эту позу трижды, и каждый раз она скрывала под предплечьем палочку. Сириус чувствовал, как под кожей дрожит магия, готовая атаковать, пока он сам этого не хотел. — Эверте Статум! — он резко вскинул руку, пытаясь игнорировать собственные мысли. Время разделось две части. Первая: Бекка дёрнула плечом и перенесла вес на другую ногу. Вторая: Бекка осталась на месте, приняла магический луч грудью и отлетела назад, сделав кувырок. — Не… — пыталась вмешаться Алиса. — Цыц! — остановил её Грюм. — Они сами. Словно в странном сне Бекка резко поднялась с пола, не отряхнулась, не стала оглядываться, а просто посмотрела на него без осуждения, без обиды, без ожидания.  — Импедимента! — Сириус почувствовал, как заклинание вылетает из палочки без силы — будто сам не хотел, чтобы оно долетело. Луч ударил в воздух рядом, но даже не заставил её моргнуть. «Правило, которое его не касается, в том, что она не будет защищаться», — дошло до него. Чёрт. — Остолбеней, — он не решился, на Петрификус Тоталус, решив, что простого заклинания будет достаточно. Оглушённая Бекка дёрнулась назад и встретилась взглядом с Грюмом, тот повёл плечом, и она отступила ещё дальше.  Сириус сжал руку в кулаке и уже было хотел сказать что-то. Он не знал чего в нём сейчас больше: сожаления, что он не выполнил указания Грюма или что он поднял палочку против беззащитного человека. Бекка слегка нахмурилась и потёрла ладонью лоб, Сириус сделал шаг вперёд, чтобы… он не мог решить что. Она тоже шагнула навстречу, словно их дуэль закончена, вот только… Подсечка ноги. Вывернутое запястье. Бах! И он на полу, а Бекка с его палочкой прямо над ним.  Жалящее заклятие, но ему было не так обидно, как в прошлый раз. Сириус дёрнулся, на него градом летели заклинания: он едва успевал уворачиваться, а порой не успевал. В него попало режущее, отбрасывающее и ещё что-то. Бекка словно взбесилась, но в целом она имела право на него злиться, как и он на неё. Только вот она воспользовалась своим шансом, а он — нет.  Кажется он уткнулся в стену и уворачивается больше не мог.  Чёрт. Она стояла прямо над ним, с его палочкой в руке, её щёки покраснели, а грудь вздымалась, словно она всё это время бежала, а не методично преследовала его. Бекка бросила палочку Сириусу, и та скатилась по торсу и с тихим щелчком приземлилась на пол. Его палочка не любила чужие руки. Джеймс однажды просто обжёгся, а у Бекки даже ладонь дрожала. — Провалили. Оба, — резюмировал Грюм. — Позови меня, когда сам решишься пройти своё же испытание, — огрызнулась Бекка, и замерли все. Словно не замечая этого она протянула руку Сириусу. Она помогла ему подняться и тогда осторожно шепнула: — Поддался — получил.  Грюм отвернулся. Словно не было выпада, словно не было панибратства, словно ничего не произошло.  Сириус попытался рассмотреть раненную руку Бекки, но получил только злой взгляд и толчок плечом. *** Воздух в пристрое пах железом и бензином. Бекка сидела на полу, упершись спиной в стену. В руке она крутила свечу двигателя и проверяла её на изъяны: не верилось, что их не было. Идеально серо-коричневого цвета. Бекка открутила вторую свечу, и рука снова запульсировала от усилия. Масло, что пропитало бинт, щипало кожу, но она решила, что менять его рано. Боль — не повод, это лишь индикатор. Протёрла свечу и проверила её на свету. И вновь ничего… абсолютно… всё в порядке, сколько бы она не проверяла. Бекка всё ещё чувствовала, как импульс Эверте бьётся в груди, словно её только что отбросило на пол заклинанием. Что чувствовал в тот момент Сириус? Она специально не стала говорить правила, потому что в прошлом году помнила, как им было сложно впервые пустить заклинание в наставника. Она решилась только через неделю, в тот день Бекка рыдала в кабинете Долгопупса полчаса, пока извинялась. Она встала и пошла за графитовой смазкой. На всякий случай. А то вдруг резьба самого мотоцикла не смазана достаточно? Лучше перестраховаться. Бекка дышала медленно, размеренно. Свечи возвращала на место одна за другой, как будто от этого зависел не двигатель, а порядок в её голове. Она почти не услышала шаги за спиной — тихие, осторожные. Кто-то остановился в дверном проёме. 
Она не обернулась.
 Никто не окликнул. Минуту спустя шаги отдалились, и в воздухе снова остался только запах масла и бензина. Бекка повернула последнюю свечу, защёлкнула колпачок и выдохнула: 
— Готово.