15 минут до Летнего

Павел Петрович пригладил длинные холёные усы. Потоптался с ноги на ногу, разминаясь. И лёгкой бодрой трусцой, покачивая лощёными боками, поспешил на завтрак. Сегодня, в отличие от вчера, завтрак ожидался царский. Поэтому Павел Петрович, по натуре не жадный и совестливый, прихватил за компанию товарища из соседней коммунальной комнаты, Александра Николаевича. Скорость забега, правда, пришлось сбросить — Александр Николаевич слегка прихрамывал после недавнего слишком энергичного ночного марафона, когда он неудачно вписался бедром в дверной проём. — Что там у вас сегодня, Паша? Опять вчерашние макароны с натёртым плавленым сырком из «Магнита»? Или булка «Школьная» с засохшим изюмом, купленная после 21:00 в «Вольчека» по скидке? — Да сейчас! Стал бы я тебя ни свет ни заря с собой тащить ради «Школьной»! Сегодня у нас, Санёк, будет шведский стол как в лучших отелях! Александр Николаевич хмыкнул и понимающе пошевелил усами. Не такими роскошными, как у соседа, но тоже ничего. — А, к Твоему Этот, что ли, вчера приехал? Снова всякого-разного вкусного понавёз? — Угу. Понавёз. Опять. Снова на переезд уламывал. Пол ночи не спали, «Бу-бу-бу» да «Бу-бу-бу»! Ни пожрать, ни побегать, тьфу на них! — А что Этот от Твоего хочет? — Да всё то же. По сотому разу ту же пластинку заводит: «Переезжай ко мне в Мурино! У меня там новая студия! Балкон — во! Вид с 25-го этажа — во! Лифт скоростной — во! Мусоропровод тоже скоростной — во!» — Мусоропровод — это хорошо… — Александр Николаевич одобрительно пригладил усы. — А Твой? Неужели снова в отказ? — Ага. Знаю я, говорит, твой вид с этажа. Нос в нос в окна человейника напротив. И лифт ваш мне до фонаря. Я пешком на свой пятый бегаю, так полезнее. Зато я из дома вышел, и до Летнего сада — пятнадцать минут с этюдником на плече, а до моей Художки — двадцать! — И что Этот? — Психанул. Обиделся. Вскочил с дивана, оделся, рявкнул: «Ну и сиди тогда тут один с Летним садом и этими своими крысами здоровущими, прикормленными, подвальными!» Дверью хлопнул, и вот… — Мудак! — вынес вердикт Александр Николаевич. — И неуч. Какие же мы крысы? Мы мыши. Домовые петербуржские серые. — Угу! — Павел Петрович высунул остренькую мордочку из-за плинтуса и принюхался, предвкушая будущий пир. Как вдруг усы у него встали дыбом, а сам он шарахнулся обратно за отгрызенный кусок стены. — Николаич! Караул! — Что такое? Ты чего, Петрович? — А ты посмотри! Смотри, смотри, только осторожно. Сумку дорожную видишь? Кроссовки 45-го размера у порога? Клюшку хоккейную в углу? А раньше не было! И ещё — принюхайся! Чем пахнет? — Носками? — предположил Александр Николаевич неуверенно. — Сам ты «носками»! Котом! Похоже, пока я за тобой бегал, Этот вернулся, они помирились, и Этот к Моему перебрался. И не один, а с питомцем! Ну, всё… Уже которого жильца вот так теряем! Ну что за люди, что за люди! Правильно говорят про них: «П.дорасы!» Пошли, Николаич... Поживу пока у тебя. А дальше… Передний острый зуб даю: эти двое скоро переедут в отдельное жильё. Рядом с Художкой. А сюда снова какой-нибудь одинокий студентик поселится. И всё опять будет хо-ро-шо!