Беглый звездолёт

Теперь Эллирия в панике носилась по дому. Ну куда делась нарядная серебряная форма? А где все подходящие диадемы? Фэжу она уже включила, но та хлопотала с завтраком на первом этаже и никак не помогала в поисках. Эллирия бегала из спальни в гостиную, оттуда — в приёмную и так далее… К счастью, жить она предпочитала почти без мебели, в светлых и просторных помещениях с голыми стенами. Единственная картина висела в музыкальном зале, да и та была повешена не по велению души, а только приличия ради. Так что Элли могла не бояться, что врежется в стол или в шкаф. Она решительно не понимала, что за чудеса творятся каждый раз, когда она куда-нибудь торопится. Все вещи вдруг сами перепрыгивают в наиболее отдалённые уголки, а время ускоряется, будто по волшебству!.. В прошлом году она точно оставляла форму на дальней полке в гардеробной. А уж диадем, тиар и прочих украшений для праздников имелась целая гора. Но теперь выяснились неприятные подробности: у одной погнут завиток, другая измазана непонятным жиром, который явно придётся долго отмывать, третья слишком громоздкая, грузная и совершенно не смотрится с изящным костюмом… Конечно, лучше было собраться с вечера, ну или хотя бы встать пораньше. Но из-за одного инцидента это стало невозможно. Неприятного, отвратительного инцидента… Окна спальни выходили прямо на небольшой парк-заповедник, и в тёплый сезон поздними вечерами оттуда доносилось ленивое пение жирных пичужек и тихое хлюпанье неповоротливых воздушных медуз. Но раз сегодня ночью Фэжа была выключена, она не закрыла окна вовремя. И вот Эллирия проснулась в холодном поту прямо в три утра из-за пугающих воющих и протяжных звуков. В первые мгновения казалось, будто на дом напали фантастические чудовища, и она судорожно гадала, что лучше всего использовать в качестве оружия — стул или столик? Но почти сразу стало понятно, что это была просто какофония из летающих колонок за окном — народ зазывали на торжественную раннюю зарядку. Конечно, после такого потрясения Эллирия ещё долго не могла уснуть. Тахикардия набросилась с яростью горной львицы — сердце так и колотилось. Элли ворочалась с боку на бок, и всё пыталась подумать о хорошем, но теперь воображаемая председательница не была столь благодушна. Нет, она то и дело спрашивала: а чем же столь талантливая учёная занимается прямо сейчас, не тратит ли она жизнь на ерунду? Уверена ли Элли, что смена профессии в тридцать лет — хорошая идея? То есть все старания, все университеты… они были зря? «Да-да, вселенная так и ломится от прилизанных историй про поздние зажигания…» — скептическим тоном говорила она внутри головы Элли. — «Толпы гениальных, тонко чувствующих натур вдруг всё бросали и брели в неизвестность, слушая лишь собственное сердце. Но многие ли из этих одарённых звёздочек и правда вошли в историю? О, хотя бы втиснулись — с краю, одним локтем. А сколько из них едва зарабатывали на новый аэро и прочие вещи первой необходимости?» — всё вопрошала председательница Наригаса. Она щурилась, хмурила седые брови: «Что-что, поэзия? Это как? Столько лет изучать червей, а потом перепрыгнуть на поэмы? Да с чего вы взяли, госпожа Эллирия, что у вас есть к этому склонность? А что если вы только вообразили себя творческой натурой, а сами лишь банально ленивы и не собраны — потому и захотели работать с выдумками? Нет? Выходит, вы в себе уверены — о, отлично! Только расскажите: и как успехи? Что-что, всего три поэмы за целых пять лет? Ах, это вдобавок истории для юношей-подростков — о жизни в пансионах. Ну, не спорю, что такие истории нужны, госпожа Эллирия, не спорю. Мальчишкам тоже надо развлекаться… но милая моя Эллирия, детские истории — это же несерьёзно! Вы вообще собираетесь стать поэтессой? Настоящей поэтессой — признанной, прославленной? Или так и будете заменять винты у старой (и единственной!) развалюхи Фэжи? Неужели вам и самой не хочется дома с огромным участком, где поселятся серебристые павлинихи, разве не хочется признания? Ах, сейчас вы пишете черновик оригинальной, как вам кажется, работы. Очень-очень оригинальной. После детских стишков непременно получится шедевр. Звучит жалко, не находите?» Председательница Наригаса всё портила самооценку своим ворчанием. Буквально растаптывала её! «И о чём же новый шедевр?» — всё допытывалась она. — «Как — пока секрет? И даже для меня? Нет-нет, расскажите, и давайте обсудим его слабые стороны!» *** Собрав и форму, и диадему, и праздничные ботинки, Эллирия, наконец, понеслась завтракать. Фэжа как раз услужливо выносила на металлических лапках несколько мисок. Диковинную сырную тарелку: кусочки на ней оказались и белые, и зеленоватые, и синие, и даже чёрные. Почищенные фрукты — и красные дыни, очень сахарные, приторные (такие, кажется, растут исключительно на И-331!), и багряные клементины, и дольки лимона, и груши, и виноград. К этой красоте шёл зерновой напиток. Эллирия свирепо набросилась на пищу, торопливо и старательно начав работать челюстями. Но стоило положить в рот кусочек синего сыра, как её охватило беспокойство: ну что за странный привкус? — Фэжа, — начала Элли с набитым ртом, — ты брала свежий сыр? — Конечно, — отозвался металлический голос со стороны многочисленных глаз роботессы-паучихи. Эллирия взяла второй кусочек, прожевала… Нет, ей не кажется — сыр испорчен! — Какой у него был срок годности? — Ещё три дня. — Всего три дня?! — Эллирия выплюнула омерзительную массу прямо в ладонь. — Я же столько просила — давай мне свежую еду! — Этот сыр подходящий. Он без плесени, без личинок и отвечает всем признакам качественного продукта. — Там есть микроплесень! — схватила Эллирия другой кусочек. — Любая плесень — микро, — поумничала роботесса. — А остальной сыр — он хороший? — Только недавно доставлен. Но аппетит уже пропал. Остальной наверняка пахнет испорченным. Эллирия стала принюхиваться к белым, зеленоватым и другим кускам. О, какая гниль, вонь! А ведь уже столько этой гадости проглочено! Безмозглая Фэжа. Ну что делать? Принять таблетку и попробовать выгнать весь завтрак из организма? Но это займёт столько времени… Хотя лучше так, чем отравиться. Живот предательски скрутит ровно в то мгновение, когда надо будет протянуть венок председательнице… — Фэжа, как хранился сыр? — Как подобает. Все продукты качественные. Сыр свежий, — заладила она. Элли ещё принюхалась. Да, порой ей только чудилось, что блюдо испорчено. А её отношения с молочным продуктами были особенно натянуты. То Элли чуяла плесень, то гниль, то просто неясную землистую вонь, в то время как все остальные говорили, что это неправда… Если роботесса уверяет, что сыр в порядке — может, это лишь сорт такой? — Фэжа, он должен дурно пахнуть? Или должен быть вкусным? — Если сыр дурно пахнет — его следует выбросить. Большинству нравится вкус сыра. Но бывает на него индивидуальная непереносимость, — просветила она не очень-то осмысленным тоном. — Когда пробуете сыр впервые — съешьте небольшой кусок, чтобы проверить, не имеется ли у вас индивидуальной непереносимости. Ой, да что с ней разговаривать… Эллирия продолжила жевать фрукты, запивая их зерносмесью. Но вскоре немного осмелела и взяла несколько крайних кусочков белого сыра, которые точно не прикасались к испорченному. Но нет… всё равно привкус плесени. Однако Эллирия заставила себя проглотить угощение. Не выкидывать же столько продуктов! Чтобы вести более сознательную жизнь, она отказалась от ночной таблетки. А теперь переведёт такую гору пищи? Но после ещё пары кусков Элли поняла, что больше не выдержит. Может, это холодильная камера сломалась, а безмозглая Фэжа и не заметила? Фрукты теперь тоже имели слабый гнилостно-плесневый аромат… Доедала их Эллирия через силу. А ещё и снова ускорилось сердцебиение. Всё от переживаний. Никак голову не покидала фантазия, что сыр пойдёт по кишечнику ровно в то время, когда надо будет подносить венки. И ладно, если председательница Наригаса услышит одни лишь игривые поуркивания в животе. А если… нечто большее? И вот, опять она — тахикардия… С горечью Эллирия отметила, что, возможно, всё-таки придётся принять таблетку. Это будет позорно: и сыр, и таблетка. Но удалось же вполне терпимо поспать и так… Это всё равно, что грациозно выбежать на зарядку, хорошенько потренироваться, потом изящно полазать на верёвочных лестницах, а вот уже на выходе со спортивного парка, неосторожно наступив одной ступнёй на другую, этак нелепо подвернуть ногу. Эллирия твёрдо решила всё-таки крепиться без лекарств. В конце концов сегодня получится увидеть волевую, величественную председательницу Наригасу. Увидеть вживую, так близко. Можно будет насквозь пропитаться духом силы и решимости, который Наригаса, разумеется, непрерывно источает. Не пора ли и самой стать решительной и волевой?