Беглый звездолёт

Две высокие, подтянутые женщины, которые до того неподвижно смотрели в окно будто изваяния, поставленные, чтобы пугать прохожих, теперь одновременно развернулись и молча, величественно направились к дверям. Элли бы усмехнулась из-за этой неуместной торжественности, но тут с удивлением узнала в одной из дам старую знакомую. Ну да, это она, с курсов по съёмкам пейзажей. Эллирия изредка наведывалась туда из-за темперамента ведущей. Та очень сочно описывала природу, и Эллирия запоминала самые оригинальные выражения, чтобы нагло украсть их и использовать в творчестве. Но уже почти год Эллирия туда не заглядывала… Дама остановилась, присмотрелась, и тут её бледные губы озарила невозможно-сладкая улыбка. — Эллирия! Как дела? Давно вас не видела! — Всё отлично, — засияла и она. — Работаю пока над новым шедевром. Времени ни на что не остаётся. — Опять про мальчиков история будет? — Не совсем… Произведение более взрослое. — А мне нравится ваш озорной детский слог. Ту историю, где на пансион нападают огромные ядовитые черви, я даже дочитала. Хотя под конец… стало жалко червей. Вот это комплимент — одну из трёх работ «даже дочитала». — Я перенесла туда собственные переживания, связанные с прежней специальностью. Черви — это символ прошлого. Мальчикам надо раздавить их всех, чтобы уничтожить вместе с ними наивные ожидания от жизни. Чтобы повзрослеть и найти смысл собственного существования. — О, ничего себе, — покачала головой дама. — Сколько скрытых наставлений. Цтафа бессовестно хихикнула. И Элли знала почему — Цтафа явно помнила, что её подруга попросту возненавидела мохнатых червей — вот и посмаковала в целой поэме их давку. — Так о чём новый шедевр, Эллирия? — Он… да, более взрослый. — Хотя бы намекните! В зале уже остались лишь они втроём. Но и при такой маленькой аудитории Эллирии вдруг стало стыдно рассказывать, о чём история. Она же глупая. Безумно глупая! Даже хуже, чем с огромными червями. — Она про женщину — довольно молодую, но не слишком, — наконец заговорила Элли. — Живёт она на маленькой и грязной планете. Мучается из-за приступов учащённого сердцебиения. Ищет своё место в жизни. Мечтает о большем. — Так о чём произведение? — недоумённо захлопала глазами дама. — О том… о жизни… Ну не могу же я рассказать весь сюжет! А если вы захотите прочитать? Не будет интриги. — Да-да, вы правы, — в тоне проскочило разочарование. Цтафа опять подло хихикнула. — История о том, что нет ничего невозможного, — не выдержала Эллирия. — Та женщина сидит в маленьком домике и задыхается от пыльного воздуха. Везде серо, тесно и грязно. Она хочет переехать на другую планету — большую и красивую — но нет денег на личный звездолёт. Общественные до той планетки не ходят. Та далеко, на краю мира, вне известных Систем… Кажется, что нет выхода. Кажется, что героиня обречена так и умереть на нелюбимой планете. Но в конце звездолёт сам к ней прилетает! История об этом. О том, что надо верить в чудеса. Цтафа недовольно фыркнула. — Так не бывает, — голос её почему-то зазвучал обиженно. — Звездолёты не являются милостиво всем желающим. — Всем желающим — нет, а вот главным героиням — уже да. Ещё, кстати, у неё есть подруга с глазными спазмами. Её тоже пустят в звездолёт, — нахмурилась Элли, — но только за хорошее поведение. — Очень оригинальная идея, — вежливо заметила дама. — Не читала ничего подобного… Надеюсь, поэма получится отличной. Она быстро направилась к выходу. Идея, очевидно, её не впечатлила. — Вот о чём ты пишешь уже полгода? — скривила лицо Цтафа. — Про маленькую планету, про меня и чудесный звездолёт? По-твоему, И-331 такая? Что на ней грязного и тесного? — кажется, она всерьёз надулась. — Не нравится — улетай к себе назад! — Да будто я написала про нас. — А про кого ещё? Это у тебя маленький дом и приступы. А всё потому что ты не ложишься вовремя. — А у тебя спазмы из-за неумения взять себя в руки. — Будто я спорю, — снова фыркнула она. — Но что это меняет? Мои недостатки не сделают эту дурацкую историю популярной. Не знаю, кого ты имела в виду… Но вряд ли этой кому-то понравится поэма о маленькой и грязной планете. Особенно если догадаются, что ты имела в виду их родную! О, эти местные — вечно на всё подряд обижаются. Цтафа оскорблённо похромала к выходу… Ну что за сцена? Не может так сильно вдруг заболеть пятка. Да уж, за спорами и разговорами про спазмы можно пропустить весь праздник. Ещё и такие отзывы о новом шедевре… К лестницам Элли пошла молча и уныло — вслед за хромающей Цтафой. Ну почему всё так? Почему у одних сплошные успехи, приключения, радости, а другим — вот! Сначала плесневый сыр, потом выключается роботесса-охранница, затем и вовсе обидная критика нового произведения. А ведь знакомая, которая похвалила «озорной слог», и Цтафа — это заинтересованная, благорасположенная аудитория. Что же скажут о поэме посторонние? Да, история глупая. Конечно, так не бывает. Звездолёты не приходят ко всем подряд. Они в принципе не сбегают от хозяек в открытый космос. Героиня скучная. Она ещё хуже Цтафы! Мир, который её окружает, скверен и нелогичен. Если там настолько грязно, серо и тесно, почему никто не принимает меры? Почему там не остановилось размножение? Ну какой женщине захочется продолжать собственный род в таких условиях? Это же абсурд. Ладно-ладно, есть такой жанр. Некоторые произведения для того и пишутся — изумить или рассмешить аудиторию. В конце концов это ведь просто выдумка… Если могут существовать на страницах огромные ядовитые черви, которые хищно нападают на мальчишечьи пансионы, почему не может быть и нелепого общества? Но Цтафа права — всему есть предел. Можно придумать скверную планету. Но звездолёт? Разве это впечатлит хоть кого-нибудь? Однако не швырять же полгода кропотливой работы прямо в мусорку! Как всё исправить?