The girl in the mirror

Тётя и дядя слегка встряхнули её, но она не могла очнуться от своих лихорадочных мыслей. Тётя Мэй обеспокоенно прикусила губу и с присущей ей мягкостью села на край матраса. В руке она держала градусник и сунула его девочке под язык. «Это нормальная реакция», — сказал дядя Бен, нежно поглаживая жену по щеке. «Когда я был в летнем лагере в седьмом классе, меня тоже укусил паук, и я неделю чувствовал себя ужасно… Петра крепкая, с ней всё будет хорошо». Температура почти не спадала. Мэй взяла тряпку, смочила её прохладной водой и приложила к вспотевшему лбу Петры, прежде чем встать и выйти из комнаты вместе с мужем. Едва услышав, как закрылась дверь, Петра приоткрыла глаза и свернулась калачиком. Холод пробежал по коже, словно ледяные ножи. Даже суставы рук болели, а к горлу подступила желчь. Мир вращался вокруг неё слишком быстро. Каждый вдох давался ей тяжелее предыдущего. Она могла только крепко зажмурить веки, надеясь, что когда она снова их откроет, все закончится и этот опыт останется лишь неприятным воспоминанием. Она всё ещё помнила вечера, проведённые с родителями до их смерти. Их было не так много — из-за работы они почти всегда были вдали от дома, — но, возможно, именно поэтому эти моменты стали для неё бесценными. Она видела себя , свернувшись калачиком между ними на диване, пока по телевизору мелькал новый фильм «Звёздных войн» или записанный эпизод «Звёздного пути». Фильмы, которые пятилетняя девочка никогда не могла до конца понять, но которые она всё равно смотрела, заворожённая происходящим. Этими космическими кораблями, сталкивающимися друг с другом, и странными существами, которые появлялись. Она видела себя сидящей на коленях у отца в его кабинете, наблюдающей, как он выдвигает научные гипотезы, вызывая у него раздраженные вздохи, в то время как она учится читать по одной из тех маленьких картонных книг, полных картинок. Она увидела себя вместе с матерью во время того трагического первого визита к офтальмологу, который выписал ей пожизненные очки, и как они вдвоем пошли в огромный магазин, чтобы купить пару гигантских розовых очков. Она увидела так много всего. А затем поездка переместилась в дом её тёти и дяди. Она помнила, как дождь стучал по лобовому стеклу, как обнимала свой маленький рюкзак (полный игрушек, раскрасок и мягких игрушек), который всегда брала с собой, когда оставалась у тёти и дяди, как мокрые чемоданы родителей лежали в багажнике, как Мэй и Бен ждали её у двери. Они оба были расстроены и прижимались друг к другу. Сначала они говорили ей, что поездка будет долгой. Целый год она ждала, что отец вот-вот вернётся, нагруженный подарками и фильмами, взятыми напрокат. Однако по прошествии года она лишь повзрослела и поняла, что они не вернутся. Она открыла глаза. Мир перевернулся. В буквальном смысле. Голос тёти пронзил её уши, и вместе с ним нарастала паника от мысли, что она найдёт её в таком состоянии, ползающей по потолку, словно урод. Она с трудом сглотнула и после нескольких попыток сумела оторваться от потолка. Всё казалось таким размытым. Голова всё ещё кружилась от головокружения. В комнате царил беспорядок: скомканные простыни у дальнего края кровати, подушки разбросаны повсюду, разбитые очки валялись на кафеле в ванной. Она присела перед ними на корточки и нахмурилась, поняв, что прекрасно видит и без них. «Петра, как ты себя чувствуешь? Температура спала?» Она прикусила губу, подошла к двери и слегка приоткрыла её. Там стояла её тётя в утреннем халате, с завтраком на подносе. Увидев её, женщина нежно улыбнулась. «О, дорогая! Я так рада, что тебе лучше!» — воскликнула Мэй, входя в комнату, и замерла при виде творящегося в комнате хаоса. «Боже мой! Что здесь произошло?» Петра сглотнула и опустила голову, её щёки покраснели. «Я уберусь... обещаю». Тётя кивнула и отдернула шторы. Когда свет наполнил комнату, её лицо озарилось. «Дорогая, посмотри на себя!» — сказала она, жестом приглашая её подойти к зеркалу. «Твои прыщи исчезли!» Она была права. Её кожа была гладкой, безупречной, без единого шрама от прыщей, которые она когда-то выковыривала. Остались лишь несколько едва заметных веснушек. «Я же говорила, что лечение поможет. Видишь? Всё дело в терпении». Петра слабо улыбнулась, не признаваясь, что крем, прописанный дерматологом, всё ещё лежал нетронутым в шкафчике в ванной. У неё заурчало в животе, когда она увидела еду, оставленную тётей поверх бумаг на столе. Мэй вышла, напомнив ей убраться, и Петра принялась за тарелку с пышной яичницей-болтуньей. Она могла ходить по стенам, у неё не было прыщей, и ей не нужны были очки. У неё появился незнакомый голод, и теперь стакан апельсинового сока не выходил из её рук. «Что со мной происходит?» — прошептала она, повернув руку, чтобы убедиться, что стекло все ещё прилипло к её ладони. Она доела завтрак, размышляя над этим. Увидев небольшой шрам на правой руке, она чуть не закричала от неожиданности. Она села за стол, руки дрожали: воспоминание о музее вернулось к ней, словно вспышка. Во время летних каникул Oscorp организовал выставку своих последних проектов. Она вспомнила, как ходила среди блестящих витрин, фотографируя, пока острая боль в руке не заставила её выронить фотоаппарат. И тут она увидела его: паука, который от шока упал на пол, когда она прислонилась к колонне, чтобы не упасть в обморок. Дожевав последний кусок сэндвича с ветчиной и сыром, она включила компьютер. Она поискала отчёты Oscorp об их экспериментах с генетически модифицированными пауками. До этого она не обращала на них особого внимания, поскольку её больше интересовал их проект по получению кинетической энергии от рыб. Но теперь всё изменилось: то, что с ней происходило, не было обычными симптомами случайного укуса. Всё утро она читала отчёт за отчётом, пытаясь справиться с липкостью рук. Затем она взяла микроскоп, подаренный ей тётей и дядей на Рождество, и подошла к окну. Несколько пауков сплели свои паутины на металлических поручнях. Её пальцы дрожали, когда она поднесла банку ближе и поймала одного. «Прости меня... правда », — прошептала она, прежде чем убить его и взять образец крови. «Это невозможно... это должно быть...» Она уколола указательный палец кнопкой и в ужасе сравнила оба образца. Она замерла на мгновение, затем убрала беспорядок на столе и выбросила улики в мусорное ведро. Она несколько раз вымыла руки и, взглянув на своё отражение в зеркале, обнаружила, что на её губах появилась улыбка. «Если это сон, — подумала она, — пожалуйста, не буди меня». Она посмотрела на рану на пальце и, не найдя ее, возбужденно свистнула. «Да, пожалуйста... никогда не буди меня». «Ты действительно в порядке?» Прошла неделя с момента инцидента с пауком. Неделю, в течение которой Петра посвящала каждую минуту исследованию сути этих новых способностей. Одним из её любимых занятий было висение в углу комнаты, упираясь ногами в потолок и спиной в стену. С этого момента мир предстал перед ней в совершенно новом свете: то, что для любого другого было бы невыносимо головокружительным, для неё было состоянием странного покоя. «Со мной все отлично, Эм-Джей», — заверила она подругу, зажав телефон между шеей и плечом. Она услышала задумчивый звук на другом конце провода, который заставил Петру сдержать смех. «Хочешь потусоваться?» «Что делать?» В этот момент что-то ударило её в окно. Камень. Петра выглянула как раз вовремя, чтобы увидеть Мэри Джейн, озорно улыбающуюся снаружи. Ловким кувырком она вернулась на пол, отдернула занавеску и открыла его; второй камень задел её лицо, и она без труда увернулась. «Извини!» — крикнула Мэри Джейн снизу, прервав разговор и глядя на неё широко раскрытыми глазами. «Ты в порядке?!» Она положила телефон в карман спортивного костюма и с улыбкой показала ей большой палец вверх. "Идеально." Она не знала, как описать эту способность. Всякий раз, когда должно было случиться что-то плохое, она впадала в состояние бдительности, когда время растягивалось, как жевательная резинка, и всё становилось яснее. Это случилось с ней пару дней назад, когда она помогала тёте Мэй печь яблочные пироги для столовой, которые чуть не сгорели, а теперь ещё и с камешками Мэри Джейн. Проблема заключалась в том, что (особенно по ночам), когда царила тишина, звуки взрывались в её ушах, словно шёпот, сводивший её с ума. Иногда это были ссоры в далёком доме или сирены в других районах. Это было невыносимо. Однако, когда ей наконец удавалось заглушить этот шум, она почти сразу засыпала. Через несколько минут Мэри Джейн постучала в дверь. Петра спустилась по лестнице и открыла. Её подруга выглядела как всегда потрясающе: рыжие волосы, ярко-зелёные глаза и длинные ресницы, которые порхали, словно бабочки, при каждом моргании. Быть лучшей подругой и соседкой всю жизнь всегда вызывало у неё смешанные чувства. Она считала это одновременно и даром, и мучением. С годами Петра научилась смиряться с ролью «умной подруги», в то время как Мэри Джейн всегда получала приглашения на свидания. «Где твои очки, Петра?» Она наклонила голову и без усилий солгала, улыбаясь. «Я начала носить контактные линзы», — заявила она, ведя Мэри Джейн в спальню. «Но не говори моей тёте с дядей они думают, что у меня выпадут глаза или что-то в этом роде». Мэри Джейн кивнула, продолжая наблюдать за ней. «Каким кремом ты пользуешься?» — спросила она, наклоняясь и поглаживая Петру по щекам. «Боже, у тебя идеальная кожа!» Петра пожала плечами, чувствуя себя немного неловко из-за этого внезапного прикосновения. «Мне нравятся перемены... ты выглядишь очень красиво». «Ты так думаешь?» «Да!» — с энтузиазмом воскликнула Мэри Джейн. «Это может быть твой момент, понимаешь?» Петра приподняла бровь и убрала разбросанные по столу бумаги. Пару дней назад она стряхнула пыль с исследований отца по созданию паутины, способной прилипать к любой поверхности и выдерживать тонны веса. Проект так и не был реализован, хотя Петра считала, что возможные применения паутины с такими свойствами невообразимы; именно поэтому она вновь пробудила в ней любопытство. «Мой момент для чего?» «Для фильма», — ответила Мэри Джейн. «Ну, знаешь… когда умная девчонка делает новую стрижку, и все в школе в восторге». Петра рассмеялась, а Мэри Джейн уже рылась в своем шкафу. «Мне кажется, ты слишком много раз смотрела «Хезер». «И «Дрянные девчонки »! И не забудь «Дневники принцессы»!» — добавила Мэри Джейн. «Нам обязательно стоит их посмотреть как-нибудь». Ее подруга осмотрела пару толстовок и потертых джинсов. «Нам нужно пройтись по магазинам. Я могу сделать тебе причёску», — начала размышлять Мэри Джейн, доставая пару длинных юбок, на которые она с надеждой посмотрела, прежде чем вернуть их на место. «Я даже могу показать тебе немного макияжа... Совсем чуть-чуть! С такой кожей, как у тебя, ты уже на полпути к успеху». «Это глупо». «Давай! Будет весело!» — настаивала Мэри Джейн, выключив компьютер прежде, чем Петра успела сесть. «Разве ты не хочешь увидеть лица всех, когда они увидят, что ты стала другой? Потому что я хочу!» Мэри Джейн сжала руки и потянула Петру за руку. «Ты даже можешь найти себе пару для танцев». Петра посмотрела на неё и смиренно вздохнула. «А как же деньги?» «Дайте мне пять минут, и я уговорю вашу тетю». «Кажется, ты планировал это уже давно». Мэри Джейн высунула язык и пожала плечами. «Может быть… в последний раз, когда я была у твоей тёти, она все время ныла, что ты годами носишь одни и те же брюки». «Они удобные». «И устаревшие». Петра закатила глаза, а Мэри Джейн подмигнула ей. «Надевай обувь, Паркер! Мы уходим!» Стоило увидеть изумление на лице Флэша. Флэш пересёк коридор, как обычно, готовый подразнить её перед всеми, но, увидев её, замер. Друзья отреагировали не лучше: они смотрели на неё с тем же недоверием. «А как же Паркер?» — пробормотал он. Петра спокойно улыбнулась. Мэри Джейн, стоявшая рядом с ней и разбиравшая что-то в своём шкафчике, не могла сдержать смеха. «Она прямо перед тобой, Флэш». Петра клялась, что перемена не такая уж и большая. Мэри Джейн просто выровняла причёску, ничего больше, и этим утром осмелилась нанести немного туши на ресницы. Возможно, дело было в одежде: коричневые расклешённые брюки и обтягивающая красная рубашка, открывающая пупок. Она считала, что это выглядит нелепо, но подруга настаивала, что так носят все остальные. «Ни за что!» — воскликнул Брайан, самый старый и толстый друг Флэша. «Ты не можешь быть ботаном !» Петра подняла бровь и захлопнула шкафчик. «У нас урок, Флэш», — вмешалась Мэри Джейн, взяв Петру за руку. «Не трать больше наше время». Мэри Джейн, сияя от смеха, потянула Петру за собой, и они вдвоем, сдерживая смех, юркнули в коридор. Войдя в класс, они стали искать Гарри, который уже забронировал для них три места в первых рядах. «Эм-Джей! Кто она?» — тут же спросил Гарри, а затем с заинтересованной улыбкой протянул руку Петре. «Гарри Озборн, приятно познакомиться». Мэри Джейн расхохоталась, садясь позади Гарри. Мальчик непонимающе посмотрел на неё, а затем снова перевёл взгляд на Петру и её безошибочно узнаваемые глаза медового цвета. «Ни за что! Паркер?» — воскликнул Гарри, опуская руку. «Где твои очки? И твои косички...?» Петра опустила глаза, крепко прижимая к груди тетради, и почувствовала, как краска заливает её уши. «Я же говорила тебе, что это плохая идея, Эм-Джей... Я чувствую себя нелепо». «Всё идёт отлично!» Мэри Джейн проигнорировала её, наклонившись к Гарри. «Клянусь, Флэш пускал слюни. Я всегда подозревала, что ты ему нравишься, но это лишь подтверждает это». Петра моргнула, услышав сигнал тревоги, и отвернулась, качая головой. «Что? Эм-Джей, не выдумывай! Флэш меня терпеть не может... а я его терпеть не могу». Мэри Джейн прикусила губу и лукаво улыбнулась. «Мальчики такие, Петра. Они дразнят, потому что не умеют выражать свои чувства по-другому», — заверила её Мэри Джейн. «Спорю на что угодно, что к концу дня Флэш придёт, извинится перед тобой за все эти годы и пригласит на свидание». Петра с головой ушла в блокноты, почти не обращая внимания на цифры на страницах. Ей было достаточно того утра за завтраком, когда тётя Мэй осыпала её поцелуями и комплиментами. Раньше всё было проще. Незаметно. Чувствовать себя выставленной напоказ было последним, чего она хотела. «Думаю, ты скажешь «нет», — вмешался Гарри, нахмурившись. — Флэш — идиот, который думает только о тачдаунах[1] , Петра...» «Да ладно тебе, Гарри...» — рассмеялся Эм-Джей. «Будет очень смешно, если она согласится». Гарри, все ещё не отрывавший глаз от Петры, щелкнул языком в знак явного раздражения. «Не слушайте Эм-Джей», — серьёзно сказал Гарри, опираясь локтем на стол. «Вам не нужно ничего менять, чтобы люди вас заметили». Петра посмотрела на него в замешательстве, а затем к ней присоединилась Мэри Джейн с весельем. «Ух ты! Гарри Озборн защищает Петру Паркер! Вы оба очаровательны!» Он пожал плечами, изображая безразличие, хотя его щеки слегка покраснели. «Я просто указываю на очевидное. Паркер всегда была самой умной девочкой в ​​школе. Не нужно красить ей лицо или наряжать в одежду из журналов, чтобы понять, какая она замечательная». Мэри Джейн подтолкнула Петру как раз в тот момент, когда прозвенел звонок, возвещающий о начале урока. «Видишь? Даже Гарри замечает». «Перестаньте преувеличивать...» — пробормотала Петра, наблюдая, как все входят в класс. «У вас двоих в головах странные идеи». Чем больше приходило учеников, тем чаще она чувствовала, как их взгляды прикованы к её затылку. Это было почти невыносимо, и она поклялась себе, что никогда к этому не привыкнет. Ей совсем не нравилось такое внимание; ей нравилось другое, например, то, которое она получала на окружной научной ярмарке. В таких случаях ей приходилось беспокоиться только о том, чтобы не запинаться. Она открыла блокнот и попыталась выполнить несколько вычислений, хотя записанные ею цифры вышли кривыми. Флэш вошёл и снова посмотрел на неё, на этот раз так, словно увидел что-то необъяснимое. Затем он покраснел, отвёл взгляд и пошёл со своей группой в конец класса, столкнувшись по пути с одним из одноклассников. Когда учительница попросила её соблюдать тишину, Гарри протянул ей записку поверх тетради, на что она лишь улыбнулась. «Oscorp работает над чем-то, что я хочу вам показать». Петра с интересом посмотрела на него искоса и написала в ответ: «После занятий?» "Да." «Я обязательно там буду». Занятие шло как обычно, но вскоре Гарри передал ей еще одну записку. «То, что я сказал раньше, — правда». Она посмотрела на него, не совсем понимая. «Ты всегда была другой ». Петра нахмурилась. «В ХОРОШЕМ СМЫСЛЕ!» На этот раз она рассмеялась. Гарри, хорошенько подумав, написал: «Можете рассчитывать на меня в любой ситуации». Сердце её ёкнуло. Сделав вид, что ничего не заметила, она потянулась к тетради Гарри и между строк геометрических фигур написала одно-единственное слово, которое немного успокоило её: "Спасибо." «Эй! Паркер!» Она развернулась на каблуках и посмотрела в сторону голоса. К её удивлению, Флэш был один. На нём была футбольная майка, а под мышкой он держал мяч. Петра огляделась и поняла, что друзья мальчика уже ушли, а он, наоборот, остался в школе. Она помедлила, прежде чем подойти к нему. Впервые с момента встречи с Флэшем она больше не чувствовала прежнего страха. Теперь чувство было иным, словно она позволила себе увидеть его с другой точки зрения. С той, с которой она чувствовала себя практически неуязвимой. «Чего ты хочешь, Флэш?» Флэш почесал затылок и отвёл взгляд в сторону футбольного поля. Его светлые волосы блестели на солнце. Она уже знала, что Флэш привлекателен: у него были все данные, чтобы стать моделью для обложки. Высокий, атлетичный, с обворожительной улыбкой. Все девушки вздыхали по нему, а те, кто не был, как Петра, только потому, что когда-то были объектом насмешек Флэша. «Я хотел... ну, ты знаешь... поговорить с тобой». Она приподняла бровь и с тревогой поправила рюкзак на плече. Гарри слишком долго не выходил. «С каких это пор мы разговариваем без того, чтобы ты меня оскорблял?» Кажется, она попала в точку. Флэш опустил голову и вздохнул. «С этого момента, я полагаю...» «Мне неинтересно с тобой разговаривать, Флэш». Мальчик вздохнул. «Я знаю, что вел себя как придурок, но...» «Боже мой... чем больше я тебя слушаю, тем хуже становится», — заявила Петра, скрестив руки на груди. «Я ухожу». Флэш попытался схватить её за руку, но её чувства тут же напряглись. Она легко увернулась и отошла от мальчика. Затем вмешался Гарри, одним движением оттолкнув Флэша и спрятав Петру за собой, всё ещё хмурясь. «Что ты делаешь, Томпсон?» Глаза Флэша расширились, и он сморщил нос, увидев появление Гарри. «Не твоё дело, Озборн», — выплюнул Флэш, прежде чем снова взглянуть на Петру. «Прощай». Флэш взял спортивную сумку и пошёл к своему грузовику, припаркованному перед главным входом. Они смотрели ему вслед, пока машина не завелась и не уехала. «Ты в порядке?» — спросил Гарри, оборачиваясь и беря ее за плечи. «Да, не волнуйся...» Гарри, казалось, это не убедило, и он придвинулся к ней ближе, понизив голос. «Ты не обязана это терпеть. Если он снова это сделает, дай мне знать». Петра удивленно приподняла бровь. «И что ты собираешься делать? Ударишь его учебниками по химии?» — пошутила она, прежде чем сделать шаг вперёд. «Неважно... давай просто уйдём». Гарри серьезно посмотрел на нее, а потом покорно вздохнул. «Следуй за мной на парковку». «Ты вызвал такси?» Гарри рассмеялся, обнял ее за плечи и вытащил из кармана брюк несколько ключей.Она помедлила, прежде чем подойти к нему. Впервые с момента встречи с Флэшем она больше не чувствовала прежнего страха. Теперь чувство было иным, словно она позволила себе увидеть его с другой точки зрения. С той, с которой она чувствовала себя практически неуязвимой. «Чего ты хочешь, Флэш?» Флэш почесал затылок и отвёл взгляд в сторону футбольного поля. Его светлые волосы блестели на солнце. Она уже знала, что Флэш привлекателен: у него были все данные, чтобы стать моделью для обложки. Высокий, атлетичный, с обворожительной улыбкой. Все девушки вздыхали по нему, а те, кто не был, как Петра, только потому, что когда-то были объектом насмешек Флэша. «Я хотел... ну, ты знаешь... поговорить с тобой». Она приподняла бровь и с тревогой поправила рюкзак на плече. Гарри слишком долго не выходил. «С каких это пор мы разговариваем без того, чтобы ты меня оскорблял?» Кажется, она попала в точку. Флэш опустил голову и вздохнул. «С этого момента, я полагаю...» «Мне неинтересно с тобой разговаривать, Флэш». Мальчик вздохнул. «Я знаю, что вел себя как придурок, но...» «Боже мой... чем больше я тебя слушаю, тем хуже становится», — заявила Петра, скрестив руки на груди. «Я ухожу». Флэш попытался схватить её за руку, но её чувства тут же напряглись. Она легко увернулась и отошла от мальчика. Затем вмешался Гарри, одним движением оттолкнув Флэша и спрятав Петру за собой, всё ещё хмурясь. «Что ты делаешь, Томпсон?» Глаза Флэша расширились, и он сморщил нос, увидев появление Гарри. «Не твоё дело, Озборн», — выплюнул Флэш, прежде чем снова взглянуть на Петру. «Прощай». Флэш взял спортивную сумку и пошёл к своему грузовику, припаркованному перед главным входом. Они смотрели ему вслед, пока машина не завелась и не уехала. «Ты в порядке?» — спросил Гарри, оборачиваясь и беря ее за плечи. «Да, не волнуйся...» Гарри, казалось, это не убедило, и он придвинулся к ней ближе, понизив голос. «Ты не обязан это терпеть. Если он снова это сделает, дай мне знать». Петра удивленно приподняла бровь. «И что ты собираешься делать? Ударишь его учебниками по химии?» — пошутила она, прежде чем сделать шаг вперёд. «Неважно... давай просто уйдём». Гарри серьезно посмотрел на нее, а потом покорно вздохнул. «Следуйте за мной на парковку». «Ты вызвал такси?» Гарри рассмеялся, обнял её за плечи и вытащил из кармана брюк несколько ключей. «Просто чтобы ты знала, Паркер, я летом не только сплю», — пошутил Гарри. Петра улыбнулась, и как только Гарри открыл машину, у неё чуть челюсть не отвисла. «Правда, красиво?» «Гарри! Это "Porsche 996"! Боже мой!» — воскликнула она, подходя к машине с улыбкой на лице. «На этот раз ты действительно превзошёл самого себя». Мальчик провёл рукой по капоту и подошёл к пассажирскому сиденью, чтобы открыть дверь для Петры. Петра села в машину, очень взволнованная. Кожаные сиденья пахли новизной, и она поклялась, что никогда в жизни не сидела в таком удобном месте. «Мне снять обувь?» — спросила она Гарри, который поднял бровь и посмотрел на старые кроссовки Петры. «Не хочу испачкать эту красоту грязью». «Лучше не снимай их. Лучше уж немного грязи, чем твои вонючие ноги». «Эй!» — крикнула она в ответ, легонько толкнув его в плечо. «Мои ноги не воняют». «Да-да, как скажешь», — сказал Гарри слегка снисходительным тоном, заставив её надушить щёки. «Пристегни ремень, Паркер». Она пристегнула ремень безопасности и внимательно наблюдала, как Гарри завёл двигатель, словно делал это уже сотни раз, поправил зеркала и схватился за руль. Она приготовилась к взлёту, но внезапный толчок заставил её тихонько вскрикнуть. «Ой... Я же поставил машину на стояночный тормоз», — засмеялся мальчик, почесывая затылок. «Пожалуйста, Гарри, я хочу добраться туда живой». Гарри включил радио и жестом пригласил её проверить бардачок. Она так и сделала, обнаружив там большую коллекцию компакт-дисков. «Ты доберёшься туда живой, но я не могу гарантировать, что ты доберёшься целой и невредимой», — пошутил он, выезжая задним ходом с парковки. «А теперь будь хорошим вторым пилотом и выбирай альбом... и, пожалуйста, не один из тех рок-альбомов для зануд, которые тебя так увлекают». Петра закатила глаза, проводя пальцами по дискам. «Рок для ботанов? Простите, но мои группы хотя бы не называются « The something» или как-то так». Гарри коротко рассмеялся. «Да, да, но посмотри, что у меня есть». Держа одну руку на руле, он указал на диск. «Классика». «Поп девяностых, Осборн, ты серьёзно?» — спросила она, недоверчиво показывая ему диск. — «Удивляюсь, что у тебя где-то тут не спрятаны « Spice Girls ». «Заткнись», — рассмеялся он, не отрывая глаз от дороги. «Этот диск — моего отца». Петра подняла бровь. «Вы хотите сказать, что Норман Озборн слушает « Backstreet Boys ?» «Ну... не совсем. Он был у него в кабинете, и я спас его, пока кто-то не выбросил», — сказал Гарри, пожимая плечами. «Наверное, мне нравится водить под лёгкую музыку». Она взглянула на него краем глаза. Почему-то за рулём он выглядел иначе. Постарше, но в хорошем смысле. Она выбросила диск и поставила «Foo Fighters.» «Как предсказуемо...» Вытянув руки над головой, она закрыла глаза и сосредоточилась на первых заигравших аккордах. «Позволь мне насладиться этим мгновением», — сказала она, открывая окно. «Не каждый день удаётся прокатиться на "Porschе", Осборн. Гарри взглянул на нее всего на секунду с полуулыбкой. «Не каждый день ты признаешь, что я делаю что-то правильно, Паркер». Петра открыла один глаз и повернулась к нему, когда они приблизились к светофору. «Именно, так что лучше наслаждайся, пока у меня еще есть возможность судить». Мальчик положил руку на рычаг переключения передач и плавно остановил машину. На долгое мгновение воцарилось спокойствие, и Петра всем сердцем пожелала, чтобы её жизнь остановилась именно в этот момент. Она не собиралась отрицать, что согласилась на этот визит в первую очередь ради того, чтобы узнать больше об укусе паука. Она искала информацию в интернете, но всё было слишком кратко, что подчёркивало, что проект всё ещё находится в зачаточном состоянии. Тем не менее, каждый раз, когда она переступала порог «Оscorp», её сердце билось чаще. Она невольно оглядывалась по сторонам со смесью нервозности и восхищения, прежде чем достала аналоговую камеру (которая никогда не покидала её рюкзака) и начала фотографировать всё, что привлекало её внимание. А в таком здании это было практически всё. «Итак... мы на месте», — объявил Гарри, проводя своей именной картой, чтобы открыть гигантскую металлическую дверь. Комната сверкала чистотой, освещённая белым светом, который, казалось, не отбрасывал теней. Несколько учёных в пальто торопливо двигались, держа в руках бумаги, осматривая витрины и мониторы. Петра сдержала волнение и подошла к террариуму с ящерицами, несколько раз нажав на затвор фотоаппарата. Гарри отошёл от неё, позволив ей осмотреть место. Она не знала, сколько времени провела, перескакивая с одного эксперимента на другой, пока не услышала позади себя голос Гарри. «Петра, это профессор Курт Коннорс. Он работает над...» «Генетическое скрещивание видов», — с энтузиазмом сказала Петра, вытирая руки о штаны и протягивая одну мужчине. «Петра Паркер, для меня большая честь познакомиться с вами, профессор! Я прочитала все ваши книги». Коннорс посмотрел на неё с восхищением. Он был довольно высоким, пожилым, с пустой правой рукой, заканчивающейся рукавом. Однако улыбка, которую он ей подарил, была тёплой, почти родительской. Петра, поняв, что протянула не ту руку, тут же переключилась на левую и неловко её пожала. «Всегда приятно видеть, как молодые люди интересуются более традиционной наукой», — сказал Коннорс, отпуская её руку. «Юный Осборн сказал мне, что ты планируешь подать заявку на зимнюю стажировку здесь, в Oscorp». «Да...» — ответила она, не отрывая взгляда от рептилий. «Я читала о ваших экспериментах с регенерацией. Невероятно, что ДНК рептилий может стать ключом к восстановлению человеческих тканей». Коннорс приподнял бровь, удивлённый такой уверенностью в голосе подростка. Он осторожно открыл террариум, взял одну из ящериц и положил её в руки Петры. Скользкое существо пару раз извивалось у неё на ладонях, прежде чем Гарри взял камеру, стараясь не спугнуть животное, и сфотографировал их обоих. «Поверьте, всё не так просто», — заверил мужчина, коснувшись головы рептилии, прежде чем вернуть её сородичам. «Мы до сих пор не знаем много тайн об этих видах». Она кивнула и отошла от стекла. Мужчина улыбнулся ей с искрой неподдельного интереса в глазах, как раз перед тем, как открылась задняя дверь. Вошел Норман Осборн, окруженный помощниками, которые не переставали засыпать его вопросами. «Похоже, мне пора возвращаться к работе. Было приятно познакомиться, юная леди», — попрощался мужчина, нежно сжав её плечо. «Oscorp только выиграет от присутствия здесь таких блестящих умов». Гарри скрестил руки на груди и выпрямился. Норман нахмурился, словно не понимая, что тот здесь делает. А когда его взгляд упал на Петру, он нахмурился ещё сильнее. «Гарри, это не то место, куда можно приводить друзей», — выругался он, не сводя с неё глаз. «Папа, это Петра». Норман моргнул. На этот раз он широко раскрыл глаза и широко улыбнулся. Прежде чем она успела отреагировать, он пожал ей руку и заключил в захватывающие дух объятия. Когда они расстались, слегка ошеломлённая, она снова укрылась рядом с Гарри. «Паркер! Извините, я вас не узнал… вы выглядите иначе», — пояснил мужчина, раздражённо жестом приглашая одного из сотрудников оставить его в покое. «Очень красиво, скажу я вам». Она провела рукой по волосам и поблагодарила его с неловкой улыбкой. «Нашли ли вы что-нибудь, что привлекло ваше внимание?» «Да... Я встречался с профессором Коннорсом». «А, да. Генетическое скрещивание видов. Прямо как в научно-фантастическом фильме, не правда ли?» — сказал Норман, направляясь к выходу вместе с подростками. «Но мало-помалу это даёт результаты». Она кивнула и оглянулась, прежде чем выйти из лаборатории и последовать за Норманом по зданию. «Я тут подумал, сэр... о том, что я недавно видел на музейной выставке». «Что это было, дорогая?» От этого «дорогая» у неё всегда мурашки по коже. Это было совсем не похоже на «милая», как называли её дяди. Всё в отце Гарри вызывало у неё смешанные чувства: уважение, дискомфорт и странное напряжение, словно живот сжимала верёвка. Она никогда не знала, как себя вести с ним. Она взвешивала каждое слово, трижды обдумывая его, прежде чем вырваться. Петра поправила лямку рюкзака и сказала: «Речь идет о некоторых экспериментах с генетически модифицированными пауками». «Действительно, мы недавно привезли несколько образцов... но они находятся в экспериментальной фазе», — пояснил мужчина, входя в лифт. «Правда в том, что результаты пока не совсем удовлетворительны, поэтому я подумывал отменить проект... Откуда такой интерес, дорогая?» «Нет, ничего особенного!» — рассмеялась она. «Мне просто показалось интересным, что можно использовать такие маленькие экземпляры...» «Да, и было трудно найти учёных, готовых работать с паукообразными…» — признался Норман и внезапно сменил тон и тему разговора. «Гарри, почему бы тебе не пригласить мисс Петру на ужин?» Мальчик, которого до этого момента исключили из разговора, отошел от стены лифта и, нахмурившись, посмотрел на отца. «Я очень признательна, мистер Осборн! Но мои дядя с тётей не любят, когда я остаюсь и беспокою их...» «Ты совсем не мешаешь, дорогая. Всегда приятно слышать твои освежающие наблюдения», — пояснил мужчина, который, поднявшись на первый этаж, остановился перед стойкой регистрации. «Уверен, я смогу убедить твоих дядю с тётей». «Извините, но на этот раз мне придётся сказать «нет»... Боюсь, если я скоро не вернусь домой, меня накажут за то, что я ушла, не предупредив», — засмеялась она, и мужчина кивнул. «В следующий раз обязательно!» «Поверю тебе на слово, дорогая... Гарри, почему бы тебе не отвезти мисс Паркер домой? Гарри сказал тебе, что получил водительские права?» «Папа...! Пожалуйста!» «А?» — пробормотала она и кивнула. «Да... мы приехали на машине». «Видишь? Ничего постыдного, сынок», — сказал мужчина, снова обнимая Петру на прощание. «Ну же, иди. Гарри, я буду дома в восемь, но если придёшь раньше, сначала поешь». Он кивнул, и они вышли из здания. Мальчик чувствовал, как горят его щёки. Она пару раз оглянулась, прежде чем устремить взгляд на оранжевое небо над ними. Гарри снова открыл ей дверь, чтобы она могла войти, и только когда они уже тронулись, Гарри осмелился нарушить повисшую густую тишину: «Мне жаль за моего отца». Петра тихо рассмеялась, поправляя рюкзак на коленях. «Думаю, он сначала растерялся. Уверен, он не ожидал меня здесь увидеть». «Дело не в этом, — вздохнул Гарри, прислонившись локтем к окну. — Дело в чём-то другом...» Она посмотрела на него искоса, наклонив голову. «Что-то еще?» Мальчик на секунду замешкался, постукивая пальцами по кожаному рулю. «Забудьте, это не имеет значения». Ее улыбка стала шире, её все больше интриговала его уклончивая позиция. «Знаешь, когда ты так говоришь, мне становится еще любопытнее». «Не будь надоедливой», — ответил он, увеличивая громкость музыки. «Просто забудь». На мгновение воцарилась тишина. В этот час движение было замедленным, и огни Нью-Йорка постепенно загорались. Петра достала фотоаппарат из маленького кармашка рюкзака, сделала пару снимков и удовлетворённо вздохнула. «Спасибо, что привёл меня, Гарри. Хотя я бы с удовольствием принял этот ужин...» Он стиснул челюсти и не ответил сразу, но когда ответил, голос его прозвучал горько, как будто это было первое, что пришло ему в голову. «Ты даже не представляешь, как бы мне этого хотелось». Она удивленно моргнула и открыла рот, чтобы ответить, но замерла. Что-то в тоне Гарри — более уязвимое, чем обычно — заставило её отказаться от шуток. Вместо этого она прислонилась головой к стеклу и смотрела, как размытые огни скользят мимо окна. Она сфотографировала почти всё. Но больше всего она смотрела на фотографию, сделанную Гарри, где она держала в руке маленькую ящерицу. Их было две: одна была выше пояса, держала зверька, и широкая улыбка освещала её лицо. Вторая же была совсем маленькой, едва до плеч. Она не помнила, как позировала для этой фотографии, и даже не заметила, когда она была сделана. Возможно, поэтому она показалась ей такой странной, не говоря уже о том, что без очков она едва узнавала себя. Когда они приехали в Квинс, Петра невольно представила себе реакцию соседей, увидев машину, похожую на ту, что везла Гарри, по этим улицам, застроенным небольшими домами. Мальчик припарковался перед её домом, и она вышла, прислонившись к окну, чтобы попрощаться. «Увидимся на занятиях». «Увидимся», — ответила она, отступая от двери. «Мы договоримся сделать домашнее задание по физике в другой день». Мальчик кивнул и замер, пока не убедился, что она вошла в дом. Перед тем как уйти, он вздохнул, опершись на руль. Сердце его колотилось так, будто он пробежал марафон. «Петра, что мы говорили о мобильных телефонах за столом?» Она подняла глаза и увидела тарелку с картофельным пюре и фрикадельками, которую тётя поставила перед ней. Она закатила глаза и отложила телефон. "Извини..." Мэри Джейн продолжала присылать сообщения с настойчивыми вопросами о визите с Гарри в «Oscorp». Она не понимала, что подруга пытается узнать из своих загадочных сообщений. Да, Гарри был как обычно. Нет, я не осталась на ужин. И ничего «странного» не произошло, чтобы оправдать столько вопросов, полных непонятного ей сленга. Петра вздохнула и откусила кусочек, забыв о сообщениях. Еда была такой же вкусной, как и всегда. «Чья это была машина?» «У Гарри», — тут же ответила она. «Он получил права летом. Разве это не потрясающе? Можно и мне?» Её дядя рассмеялся и посмотрел на неё. «Пожалуйста, дорогая, ты даже не катаешься на велосипеде». «Но если бы у меня была машина, я бы ею пользовалась», — возразила она с ноткой раздражения. Бен поднял бровь и отложил вилку. «Машина — это не игрушка, Петра. И для начала, тебе нужны опыт и ответственность, а не просто бумажка, подтверждающая, что ты умеешь водить». «У Гарри уже есть», — настаивала она, опираясь локтем на стол и подпирая подбородок рукой. Она жевала фрикадельку, но еда вдруг показалась ей невкусной. «И он ничем не отличается от меня». Мэй бросила на неё предостерегающий взгляд. «У Гарри есть и другие возможности, милый », — заметила Мэй. «А пока тебе нужно сосредоточиться на окончании школы, а не мечтать о ненужных нам роскоши». Петра поджала губы и уставилась на тарелку, помешивая вилкой картофельное пюре. «Они всегда говорят одно и то же... „Нам это не нужно“, „Это не для нас“», — раздражённо пробормотала она, оглядываясь по сторонам. На стенах — старые обои и семейные фотографии из прошлого. — «Иногда мне тоже хочется чего-то другого, понимаешь?» Её тётя и дядя обеспокоенно переглянулись, пока Бен не ответил, протянув руку за тарелкой с помидорами. «Хотеть большего — это нормально, дорогая, но будь осторожна и не путай желание с верой в то, что ты этого заслуживаешь просто так. Лучшее — это то, что заработано упорным трудом». Она сглотнула, зажалась в угол и ещё сильнее вжалась в кресло. «Точно...» — согласилась тётя, прежде чем налить себе сока. «И перестань играть с едой, она остынет». Она посмотрела на тарелку и неохотно начала жевать, чувствуя укол зарождающегося сожаления. Дядя начал рассказывать о новостях на работе: что-то о каком-то парне, который приходил купить какие-то несуществующие запчасти, но она не обращала на него внимания. Она прокручивала в голове свой визит в лабораторию. Песни, которые она пела во весь голос в машине Гарри. Слова Нормана. Когда ужин закончился, она поспешила наверх и рухнула на кровать, швырнув телефон через всю комнату. Всё тело ныло от усталости, пальцы онемели. Она потянулась за фотоаппаратом и снова просматривала изображения, пока не уснула. Она поклялась, что никогда к этому не привыкнет. К школьным дням, когда её не толкали в коридорах, а уступали ей дорогу. К мальчикам, улыбавшимся ей на переменах, и к возможности сидеть в столовой, как и все остальные, не становясь объектом насмешек. Единственное место, где она снова чувствовала себя собой, – это школьная лаборатория. В огромном белом фартуке, с волосами, собранными в низкий пучок, и в защитных очках. Занятия в клубе начнутся только на следующей неделе, но много лет назад профессор Адамс, заведовавший лабораторией, дал ей право пользоваться ею, когда захочет, – если она пообещает не взорвать школу одним из своих проектов. И до сих пор этого не произошло. «Ты шутишь?» — спросила Мэри Джейн, когда та сообщила ей за обедом, что собирается продолжать ходить в научный клуб. Мэри Джейн допила сок и посмотрела на Петру, направив на нее вилку. "Нет..." «Это же социальное самоубийство!» — воскликнула девушка, прежде чем повернуться к Гарри, равнодушно проверявшему телефон. «Гарри, ну же! Скажи ей что-нибудь». Мальчик поднял глаза и увидел, что Петра смотрит в свою тарелку, где когда-то лежала щедрая порция лапши. Теперь она была гораздо голоднее. Ненасытно. Ничто не могло полностью насытить её. Гарри, казалось, заметил голодный взгляд девочки и протянул ей свою порцию хлеба, которую она приняла с широкой улыбкой. «Ты серьёзно спрашиваешь у меня совета по репутации?» — ответил Гарри с сухой улыбкой. «Эм-Джей, я пою в хоре. Я практически посол социального самоубийства... после математиков и компьютерщиков, конечно». Петра улыбнулась ему, хотя и попыталась скрыть это, вспомнив, что ей не раз приходилось сотрудничать и с этими клубами. Мэри Джейн закатила глаза от раздражения и повернулась к Петре с искрой решимости. «Присоединяйся ко мне в журналистике, Петра!» — воскликнула Мэри Джейн, и Петра посмотрела на неё с недоумением. «Ты ведь уже фотографируешь, да? Могла бы написать пару статей, похвастаться и получить заслуженное признание». Петра покачала головой, не убежденная в этом. «Спасибо за предложение, Эм-Джей, но я не представляю себя готовой к этому, понимаешь?» — сказала она, протягивая руку, чтобы стянуть чипсы у Мэри Джейн. «К тому же, профессор Адамс рассчитывает на меня на ежегодной ярмарке округа». «Ты уже раз десять выигрывал эту ярмарку!» «Восемь», — поправила её Петра с набитым ртом. «Кроме того, школа купила новые микроскопы и починила вытяжку... Наконец-то мы снова сможем работать с газами, не опасаясь смертельной реакции!» Мэри Джейн наклонилась над столом и вздохнула. «Мне стоило столько усилий заставить их позволить тебе выглядеть чудаком! Разве ты не видишь, что я пытаюсь тебя спасти?» — воскликнула она, надувшись. «Клянусь, если ты снова запрёшься со своими пробирками… я лишу тебя права быть моей лучшей подругой!» Петра рассмеялась и без разрешения забрала у Мэри Джейн последнюю фишку. «Это угроза?» «Да, и очень серьёзный!» После этого обе девушки тут же расхохотались, а Гарри закатил глаза. Сейчас, в лаборатории, Петра подперла лоб рукой, просматривая формулы в блокноте. Жидкость для паутины, которую она пыталась синтезировать, всё ещё не достигала идеальной консистенции: она была слишком густой, чтобы выходить из пусковой установки, и в то же время слишком жидкой, чтобы выдерживать вес. Это была всего лишь бесполезная, слишком вязкая паста. Она сняла очки, разочарованно вздохнула и бросила прототип в металлический мусорный бак. «Паркер!» Голос напугал её. Она резко подняла взгляд, и сердце замерло в оцепенении, словно от ощущения дежавю. Флэш стоял, прислонившись к двери лаборатории. Вид его таким, с этой насмешливой улыбкой, заставил её разум сыграть с ней злую шутку: на мгновение она представила, как он в сопровождении свиты друзей заталкивает её в чулан и оставляет там до наступления ночи, дрожащую среди вёдер и швабр, которые заглушали её рыдания. Она моргнула, и изображение рассеялось. На этот раз всё было иначе. Хотя Флэш был не один: за ним появилась Мэри Джейн, как всегда сияющая, вместе с Анджелой, президентом школьной газеты, блондинкой, которая, казалось, питалась слухами и сенсациями так же, как нормальные люди питаются кислородом. Петра всё ещё помнила то неловкое интервью, которое Анджела дала ей на прошлой неделе в раздевалке спортзала. Оно больше походило на допрос в ЦРУ, чем на статью, достойную публикации в школьном таблоиде. Петра закрыла блокнот, положила его в рюкзак и подняла бровь. «Слышал, что в нескольких кварталах отсюда установили ринг для рестлинга?» — спросила Мэри Джейн, подходя к своему столику. «Говорят, что тот, кто всем заправляет, непобедим, и если продержишься против него три минуты на ринге, получишь двести баксов. Брайан записался». «Э-э...» — Петра почесала затылок. — «Я встречаюсь с Гарри в библиотеке, чтобы сделать домашнее задание по физике». «Да ладно тебе, Паркер!» — вмешался Флэш, закатив глаза и скрестив руки в своей классической позе превосходства. «Перестань вести себя как зануда и хоть раз повеселись». Петра посмотрела на него со смесью раздражения и недоверия. Ей не нравилось присутствие Флэша в этом месте. Это было её убежище и единственное пространство, где она чувствовала себя полностью собой. Заметив ее нерешительность, Мэри Джейн крепко взяла ее за руку и потащила в угол лаборатории. «Напомни мне», — прошептала Петра, нахмурившись, — «с каких пор мы входим в круг друзей Флэша? Потому что меня не приглашали». Мэри Джейн озорно улыбнулась. «Да ладно, это всего лишь на время. К тому же, если хочешь, я могу пригласить и Гарри». Петра закусила губу в нерешительности. Наконец, она сдалась, сдавшись. Мэри Джейн тут же достала телефон, и после короткого обмена бессвязными фразами Гарри появился на пороге школы с мрачным выражением лица, совершенно не радуясь предстоящей «экскурсии». Гарри пристально посмотрел на неё, словно мог пронзить её своим взглядом, а затем подошел к Петре и встал рядом с ней. «Я думал, мы сделаем эту работу». «Извини...» — ответила Петра, слегка понизив голос, хотя глаза её сверкали любопытством. «Но мне тоже интересно, понимаешь?» Глаза Гарри расширились от недоверия. «С каких пор ты интересуешься рестлингом?» Петра пожала плечами и откинула прядь волос с лица. «Никогда, но деньги меня всегда интересовали». Гарри фыркнул и устало потер уголки глаз. «Деньги? Паркер, если речь идёт о двухстах баксах, я дам их тебе прямо сейчас, и мы сможем пропустить поход в дешёвый цирк Флэша». Петра тихонько усмехнулась, покачав головой. «Заплати мне, если хочешь, но я всё равно пойду», — ответила она. «И ещё… Разве ты не хочешь увидеть, как Брайану сломают нос?» Гарри поднял бровь, а затем посмотрел на Мэри Джейн, сидевшую по другую сторону от Петры, которая пожала плечами. «Надо было начать с этого, Ватсон», — заметил Гарри, засунув руки в карманы и ускорив шаг. «Ньютон может подождать». Петра кивнула, и они быстро присоединились к группе по пути к месту боя. Правда заключалась в том, что Петра просто хотела проверить, на что способен этот предполагаемый парень. Она уже доказала свою невероятную ловкость, так что был шанс продержаться три минуты с этим бойцом, не получив ни единого прикосновения. Как только она ступила внутрь, её охватило волнение. Зал был полон людей. Мэри Джейн быстро схватила Петру за руку, а Гарри взял её за запястье, наконец устроившись в первом ряду вместе с остальными. Последний бой закончился, и следующим на сцену вышел Брайан. Флэш сжал плечи друга, поднимаясь на платформу, выпятив грудь, пытаясь показать, что уверенности у него не было. Однако другой парень был настолько огромным, с руками, как у Петры, и лицом, покрытым шрамами, что Брайан казался маленьким рядом с ним. Она сглотнула и стала смотреть шоу, которое закончилось тем, что Брайан сдался через минуту, вызвав смех Флэша и остальных, когда ведущий объявил непобеждённого бойца победителем. Они остались смотреть бои, пока зал не опустел, и она была уверена, что никто, кроме неё, не видел того, что видела она. Все эти изъяны в его атаках, пустые промежутки между ударами. Как же медленно он двигался. Она была уверена, что сможет выиграть эти двести долларов. И ее убежденность была настолько сильной, что в ту же ночь она украла у Мэй немного ткани, которую та хранила в своей спальне, и сшила себе самодельную маску, которую положила в рюкзак вместе с черной толстовкой, которую не носила много лет. Мир дал ей эти силы, чтобы она могла доказать свою ценность, и она собиралась это сделать. Весь день она была беспокойной. Слова учителей мешались у неё в голове, словно белый шум, и она даже не удосужилась ничего записать в тетрадь. Когда прозвенел звонок, она выбежала из класса, сославшись на то, что ей нужно помочь тёте в столовой. Но как только она свернула за угол, она свернула в безлюдный переулок. Там, среди мусорных мешков и металлических контейнеров, пропахших сыростью, она быстро переоделась. Последнее, что она сделала, – собрала волосы в высокий хвост, пропустив их через импровизированное отверстие в маске. Это была не лучшая маскировка, но она справилась со своей задачей. Место боя было переполнено. Сверкали прожекторы, пахло дешёвым пивом, смешанным с потом. Мужчина за столом уже записывал бойцов. И тут она увидела его: Флэш, с надменной улыбкой, словно уже победивший, выстраивался в очередь на регистрацию. Петра сжала кулаки и встала за ним. Когда подошла её очередь, все взгляды были устремлены на неё. «Женщина?» — фыркнул один из зарегистрированных бойцов. Она вызывающе подняла подбородок. «Запишите меня». Организатор нерешительно оглядел её с ног до головы, а затем расхохотался. «Какая нелепость! Просто чтобы вы знали: мы не несём ответственности за сломанные кости», — заявил мужчина. «Имя?» «Имя?» — повторила она, указывая на маску явным жестом. «Серьёзно?» Судья закатил глаза. «Мне нужно имя, крошка», — заявил мужчина, прежде чем скрестить руки. Она на секунду замерла, а затем выпалила первое, что пришло ей в голову: «Я… Девушка-Паук». В комнате раздался смех. На мгновение она порадовалась, что надела маску и не увидела своего румянца. «Ух ты, как креативно», — сказал организатор, записывая в блокнот. «Готовься, Девушка-Паук, ты будешь первой». «Что? Но я…!» «Я устанавливаю правила. Ты борешься. Конец обсуждения». Следующие полчаса она была комком нервов. Люди прибывали толпами, заполняя всё помещение. Воздух был густым от сигаретного дыма и оглушительных криков. Она прикусила губу, заметив среди зрителей Мэри Джейн в компании друзей Флэша и Гарри, который купил три пакета попкорна. В кармане завибрировал мобильный телефон. Она тайком достала его и обнаружила сообщение от подруги: «Вы пропускаете избиение века, которое получит Флэш». На переднем плане — фотография ринга и ещё одна фотография Гарри, держащего в руке попкорн. «Гарри даже купил нам попкорн». У неё не было времени ответить. Рефери резко подозвал её, и у неё сжался желудок. Она убрала телефон, глубоко вздохнула и вышла на ринг. «Добрый день, дамы и господа!» — воскликнул комментатор. «Сегодня, как всегда, непобедимый Разрушитель сразится с любым, кто осмелится продержаться хотя бы три минуты! На кону двести долларов! И впервые в нашей истории… Женщина на ринге! Встречайте… Девушку-Паука!» Место взорвалось возгласами. Радостные возгласы смешивались с издевательским свистом и насмешками. Сверху было почти невозможно разглядеть лица всех присутствующих, поэтому она сосредоточилась на тех, кто был для неё важен. Мэри Джейн, конечно же, подбадривала её, крича Гарри что-то о сестринстве. Петра сглотнула и напряглась, цепляясь кончиками пальцев за пол, пока не удержалась на поверхности. Разрушитель был стеной мускулов, потный, его глаза сверкали злобой, заставляя её полностью поднять голову, чтобы увидеть его лицо. «Три минуты… СЕЙЧАС!» Он наступал, как танк. Она откатилась назад, увернувшись на волосок. «Ты скользкая тварь», — прорычал мужчина, протягивая свои большие руки. «Если ты быстро сдашься, я избавлю тебя от боли, и мы куда-нибудь пойдём вместе. Как тебе такое, малыш?» Она облизала губы под маской, чувствуя, как её сердце колотится от волнения. «Извините, но меня не интересуют знакомства с цирковыми животными». Каждый раз, когда он атаковал, Петра быстро уворачивалась, перепрыгивая через канаты и проскальзывая между его ног. Зрители сначала смеялись, но вскоре начали её освистывать. Она сердито смотрела на них. «Сражайся! Не убегай!» Она нахмурилась, и в этот миг, когда она отвлеклась, Разрушитель схватил её за ногу. Он поднял Петру, словно она ничего не весила, и швырнул её на землю с грохотом, от которого у неё перехватило дыхание. Стон боли сорвался с её губ, когда она откатилась назад, прежде чем он успел упасть на неё сверху. Но что-то в её теле сработало. Рефлекс, опередивший её мысли. Кулак взлетел и врезался в челюсть гиганта. Удар был такой силы, что тот отлетел к канатам. Над ареной повисла тишина, и она в недоумении уставилась на свои дрожащие руки. Секунду спустя толпа взорвалась аплодисментами. «У НАС ЕСТЬ ПОБЕДИТЕЛЬ!» — крикнула судья, подняв руку. «ДЕВУШКА-ПАУК!» Сердце Петры колотилось в груди, когда она выпрыгивала с ринга. Она едва успела собрать купюры, которые ей вручили, и выскочила за заднюю дверь, а в ушах всё ещё звенело эхо скандирования «Девушка - Паук!» толпой. Затем её мобильный телефон снова завибрировал. Мэри Джейн. «Не повезло... Девушка, которая была там до этого, избила парня и отправила его в нокаут. Это было потрясающе, но я бы хотел видеть Флэша с синяком под глазом до конца недели». Петра сунула купюры в карман и тихо рассмеялась, хотя адреналин все ещё циркулировал в ее жилах. На следующий день она появилась снова. На этот раз судья улыбнулся и сразу же записал её на скамейку, даже не поставив под сомнение её участие. В конце концов, удар, который она получила накануне, оказался незначительным, потому что, когда она вернулась домой к ужину, вся область была полностью залечена. В тот день люди начали прибывать раньше. Все были в восторге и размахивали свежесозданными баннерами в её сторону, как только увидели её среди остальных участников. «Это было потрясающе, Девушка-паук!» — крикнул ей мужчина. «Давай!» Её сердце забилось, и в момент схватки она решила получше рассмотреть эту внушительную силу, внезапно вырвавшуюся из неё. Она взвесила удар и нанесла его Разрушителю (настоящее имя которого было Эван), который на этот раз упал без сознания на землю. Толпа была в восторге, и ей просто хотелось большего. В течение месяца новости о её боях разнеслись по трущобам Нью-Йорка, привлекая любопытных зевак и фанатов. Все вызывались сразиться с ней, но шоу всегда заканчивалось одинаково: каждый мужчина, выходивший на ринг, был нокаутирован одним её ударом, оставляя публику в состоянии благоговения и эйфории. Теперь она могла думать только о том самом волнении. О двухстах долларах, которые она зарабатывала каждый день и прятала под матрасом. Но внезапно ей пришла в голову идея, когда она услышала, как Эван насмехается над ней в коридоре. «Когда я дрался, мне платили в пять раз больше». Эти слова зацепили её, и в тот же день, закончив свой день борьбы, она пошла к менеджеру, который поздравил её, прежде чем положить на стол двести долларов. «Я только что подрался почти с десятью парнями». «Ага, и?» «По двести за каждого, верно?» Ее предложение заставило мужчину прекратить пересчитывать стопки купюр, сложенных на его столе, и наклониться вперед, а затем он рассмеялся. «Ты дура?» — спросил он её, обращаясь к коллегам, которые тоже смеялись над ней. «Убирайся отсюда немедленно». Она не сдвинулась ни на дюйм, сжав руки. «Я сюда не вернусь». Мужчина перестал смеяться, закурил сигару и сделал жест, заставивший дверь его кабинета немедленно закрыться. «Считаешь себя неприкасаемым, да? Просто потому, что носишь дурацкую маску», — улыбнулся мужчина. «Что ж, думаю, пора узнать, кто под ней». Она увидела, как всё замедлилось, когда мужчины бросились на неё. Она подпрыгнула и прижалась к потолку, наблюдая, как они вытягивают руки и прыгают, пытаясь поймать её. Она изо всех сил пошла к вентиляционным шахтам и выбила их ногой. «Пошел ты!» — закричала она, показала ему средний палец и убежала. Выйдя из здания, всё ещё чувствуя, что за ней кто-то идёт, она крепко сжала сумку и прижалась к ближайшей кирпичной стене. Не раздумывая, она начала быстро подниматься, каждое движение было продиктовано желанием и адреналином. Добравшись до крыши, она посмотрела вниз и удивилась тому, как высоко она забралась: улица внизу казалась размытой, недостижимой. Как ей оттуда спуститься? Она понятия не имела, поэтому вместо того, чтобы остановиться, она сделала пару шагов назад и глубоко вздохнула, прежде чем прыгнуть в сторону здания напротив. Она приземлилась с кошачьей ловкостью, невредимая, с колотящимся в груди сердцем. С тех пор она не останавливалась. Она шла по крышам, словно по тропе, проложенной специально для неё. Встречный ветер полностью прояснял её мысли, пока она не добралась до Форест-Хиллз. Там она спустилась в тёмный переулок и, не теряя времени, переоделась. Выходя, она почувствовала, как её чувства снова проснулись. Решив, что это один из бандитов, она встала на стражу, но поняла, что это вор, только что укравший женскую сумочку. Она смотрела на него, нахмурившись, и подумала вмешаться, но в итоге передумала. Доброта больше не для неё. По крайней мере, если они собирались снова её обмануть. «Держите его!» — крикнула женщина, переводя дыхание. «Пожалуйста!» Петра взглянула на женщину, заметила её кудрявые волосы и высокие каблуки. Она засунула руки в карманы и склонила голову набок. «Их проблемы — не мои», — сказала она себе, прежде чем перейти улицу и скрыться с места преступления. Ей надоело, что её обманывают. Пусть катятся к чёрту. С её новыми навыками ей не нужно было никому отвечать. «Эй! Паркер!» Она повернулась к источнику голоса. Флэш, конечно же, сидел на трибунах спортзала с баскетбольным мячом в руках. К её удивлению, он не играл, в отличие от своих друзей. Она зашла в спортзал, чтобы сделать несколько фотографий по просьбе Мэри Джейн. Все стены были недавно покрашены, и казалось необходимым сообщить об этом в школьной газете. Сосредоточившись на голосе Флэша, она не заметила, как баскетбольный мяч, вылетев из кольца, полетел прямо на неё. Лишь когда мяч оказался всего в нескольких сантиметрах от неё, Петра почувствовала, что он попал ей в лицо, и поймала его, прежде чем он ударил её по лицу. Она затаила дыхание, держа мяч в руках, и размеренным шагом пересекла площадку. Мальчики с улыбкой смотрели на неё, пока она не встала посреди площадки и не бросила мяч одной рукой в ​​корзину. Она не забила, но мяч был достаточно силён, чтобы отскочить и попасть Брайану в лицо, который покраснел от гнева. Смех Флэша снова привлек её внимание, и Петра заметила жест, который он делал руками, чтобы заставить её подойти поближе. «Эй, неплохо, Паркер», — заявил Флэш, уперевшись локтями в колени. «Не знаю, как ты можешь двигаться так быстро. Всё равно техника у тебя никуда не годится… за стиль — плюс». Она подняла бровь и скрестила руки. «Я имею в виду… это не моё», — сказала она, наблюдая, как мальчики толкают друг друга, чтобы заработать очко. «Разве это не фол?» Флэш слабо улыбнулся и жестом пригласил её сесть рядом. Она на мгновение замешкалась, но всё же села, сразу почувствовав себя не в своей тарелке. «Так и есть... но всем плевать. Мы просто убиваем время, пока тренер не вернётся после разговора с директором». «Я не знал, что ты играешь в баскетбол». «Баскетбол — это, конечно, неплохо… как видишь», — сказал он, хватая бутылку воды, стоявшую рядом. «А вот футбол — это моя страсть». Пристальный взгляд голубых глаз Флэша заставлял её нервничать. Казалось, они оценивали её каждую секунду. Невольно она заправила прядь волос за ухо и снова включила камеру, только на этот раз направив её на игру мальчиков. Она на мгновение сфокусировалась на изображении, и прежде чем один из них забил гол, Флэш прикрыл объектив рукой. «Это был хороший выстрел...» «Не та цель, Паркер», — сказал Флэш, прежде чем взять у неё из рук камеру. «Фотография, которую ты сделала в прошлом семестре. Абсолютно точно». Она знала, о какой фотографии он говорит. О той, что он сделал на региональном чемпионате по футболу. Они побеждали, Флэш был лучшим бомбардиром, и сделанное ею фото попало на первую полосу школьной газеты: он сидел на плечах у друзей, держа кубок в руках и широко улыбаясь. Петра потянулась к нему, чтобы выхватить камеру, но мальчик отодвинул её подальше, чтобы посмотреть кадры из того фильма. Ничего особенного. Просто стопка фотографий стен спортзала. Когда он это понял, то вернул ей камеру. «В пятницу я устраиваю вечеринку у себя дома», — сказал Флэш. «Приходите. Будет весело». Петра долго смотрела на него, словно ища в его словах насмешку. Не найдя её, она облизнула губы и отвернулась, глядя на другой конец корта. «Я не большой любитель вечеринок», — пробормотала Петра, поправляя ремешок камеры на шее, словно это были доспехи. «Именно поэтому тебе стоит прийти», — быстро ответил Флэш, кивнув в её сторону. «Уверен, тебе понравится вырваться из своей скорлупы. Ну же, что может случиться в худшем случае? Танцы, бесплатная пицца... к тому же, у меня дома есть бассейн — можешь принести купальник, если не против». Она пересела на скамейку, скрестив ноги, а Флэш наклонился к ней. Он был так близко, что она чувствовала запах его духов в воздухе. Дорогой и резкий. Невозможно было не заметить. «Я пойду только если ты пообещаешь не беспокоить меня, Флэш». Мальчик поднял бровь, ухмыльнулся и приблизил губы к её уху. Её щёки вспыхнули от его внезапной близости, и она замерла на месте. Секунду мальчик молчал, лишь дышал и гладил пальцами кончики её волос. «Тогда мне придется остаться рядом с тобой на всю ночь… просто чтобы убедиться, что я сдержу свое слово, Паркер». Он сказал это шёпотом. Петра взглянула на него и поймала на себе его пленительную полуулыбку, пока пальцы Флэша скользили по её спине. Свисток тренера прервал этот момент, заставив Петру вскочить и вскочить. «Мне пора, меня ждет Мэри Джейн». «Не забудь сказать ей, что вы оба приглашены», — крикнул Флэш, уходя. «Я буду ждать… с нетерпением». Петра не ответила. Слова кружились у неё в голове, ничего не знача. Она лишь ускорила шаг, чувствуя, как взгляд Флэша преследует её даже после того, как она вышла из спортзала. Однако в тот же день табель успеваемости пришел к ней домой. И ни дядя ни тётя не был довольны её результатами. «Можете ли вы объяснить, что это значит?» Она бегло просматривала оценки, хотя уже знала результаты. Посещая боксёрский ринг, дневные прогулки с Мэри Джейн по торговому центру и долгие часы, посвящённые собственным проектам, Петра забросила свои оценки, превратившись из отличницы в двоешницу за месяц. Она решила промолчать, не отрывая взгляда от стола. « Милая …» — голос Мэй был мягким, но резким, как тупой нож. — «Я не узнаю девушку, на которую смотрю…» Она сжала губы, не поднимая глаз. Ком в горле подступил к горлу. До этого момента она не замечала кофейного пятна на краю скатерти. «Ты слушаешь, что говорит твоя тётя?» — добавил Бен, на этот раз более серьёзным тоном. От этого тона у неё по коже побежали мурашки. Она всем весом откинулась на спинку стула. Её пальцы барабанили по столу, словно это могло заглушить давящую на неё тишину. «Это всего лишь оценки», — наконец пробормотала она. «Это не конец света». «Просто оценки!» — воскликнула Мэй, ошеломлённая. «По математике, литературе... даже по естествознанию оценки упали! Что с тобой происходит?» «Ничего. Я просто... занята». «Занята?» — вмешался Бен. «Чем, Петра? Ведь если у тебя есть время гулять и запираться в лаборатории, значит, должно быть время и на учёбу». Петра наконец подняла взгляд. Она была полна решимости, её глаза сверкали сдерживаемой яростью. «Конечно! Потому что, по-твоему, моя жизнь должна быть сосредоточена вокруг школы, дома и того, что ты мне говоришь. А как же я? Когда я смогу быть собой?» «Петра, дело не в этом, — ответил Бен, облокотившись на стол. — А в том, что эти оценки имеют последствия. Что случилось с твоими мечтами поступить в Массачусетский технологический институт или Университет штата Елгава? А как же твоя зимняя стажировка в Oscorp?» Она сжала руки в кулаки и ударила обеими ладонями по столу. «Я не знаю! Я больше не знаю! Разве это плохо, что я больше не хочу этого делать? Разве я совершила ошибку на секунду?» На кухне повисла густая тишина. Мэй глубоко вздохнула, а Бен сжал её руку, чтобы немного успокоить. «Проблема в том, что ты прячешься за оправданиями. Ты тратишь силы на бесполезные вещи и пренебрегаешь тем, что действительно важно».» Это было больнее, чем Петра хотела признать. Она резко встала, не обращая внимания на то, что стул царапает пол. «Бесполезныее? Спасибо за поддержку, правда…» — иронично сказала она. «Если бы не эти бесполезные вещи, я бы до сих пор оставалась той же глупой девчонкой, какой была месяц назад». Бен серьёзно посмотрел на неё и уставился на фотографии на стенах. На тех самых фотографиях, где эта «глупая девчонка» широко улыбалась. «Всё, хватит! Ты больше не пойдёшь! Закончи уроки и немедленно возвращайся. Ты останешься дома, пока не исправишь оценки». Она стиснула зубы и повернулась к лестнице. Ей хотелось закричать ещё сильнее, бросить что-нибудь, разрядить обстановку любыми способами, но, не сказав ни слова, она поспешила наверх и заперлась в своей комнате, так сильно хлопнув дверью, что петли чуть не вылетели из дерева. Её тётя и дядя измученно переглянулись, не зная, правильно ли они поступили. Распорядок последующих дней был точно таким, как приказали её дяди. Однако никто не собирался отнимать у неё пятничный вечер. Петра выпрыгнула из окна своей спальни и в шесть часов добралась до дома Мэри Джейн, где они провели следующие несколько часов, готовясь к вечеринке Флэша. «Ты уверена, что твои тётя и дяди не поймают тебя?» — спросила MJ, которая только что закончила красить губы. «Не знаю… мне всё равно», — пожала она плечами. «Пусть меня снова накажут… Ладно». Мэри Джейн посмотрела на неё со смесью беспокойства и замешательства, но ничего не сказала, лишь немного прибавила громкость радио. «Жаль, что Гарри не захотел прийти», — наконец вздохнула Эм-Джей. «Могло бы быть весело». Это заявление заставило Петру нахмуриться, пока она меняла юбку, которую одолжила ей подруга, на более короткую и обтягивающую. Она поссорилась с Гарри, когда он узнал, что она идет на вечеринку. «Ты уже забыл все годы, через которые он тебя провёл?» — спросил Гарри, не скрывая недоверия. «Или тот случай в четвёртом классе, когда он уничтожил твою модель Солнечной системы, над которой ты работал месяцами». Это была очень красивая модель. Дядя помог ей разобраться с механикой планет, которые выглядели так, будто вращались вокруг Солнца. Жаль, что в школьном автобусе Флэш решил, что будет забавно швырять её, пока она не врежется в стену и не разобьётся. Петра снова посмотрела на себя в зеркало, поправляя красную блузку. Она всё ещё с трудом узнавала себя, не находя ни следа той худенькой, застенчивой девчонки, которая раньше ходила с опущенной головой. Теперь её ноги выглядели подтянутыми, как и руки. «Гарри преувеличивает», — пробормотала она, убеждая себя. «К тому же, мы уже не в четвёртом классе…» "Что ты имеешь в виду?" «Моё личное дело», — заверила она, пожав плечами. «Если я хочу стать кем-то другим, мне нужно перестать прятаться». Мэри Джейн наблюдала за ней с края кровати, пока она заканчивала красить ногти на ногах. На её губах появилась полуулыбка, и она закрыла тюбик лаком. «Это моя девочка», — сказала она, включая музыку на радио. «Сегодня вечером, Паркер… забудь обо всех своих занудных штучках и давай повеселимся». Петра позволила себе улыбнуться, хотя в глубине её сердца что-то бурлило, и она прекрасно знала, что именно. «Я тебя даже не узнаю, Петра», — прошептала её друг. «Ты не такая... У тебя двойка, и тебе всё равно?!» «Это потому, что я больше не буду для всех мишенью для битья, Гарри!» — резко ответила она. «На этот раз люди не смотрят на меня так, будто я отвратительна... Ты не можешь просто поддержать меня?» Взгляд Гарри. Воспоминание о разбитых планетах, о том, как она часами плакала, пока тётя не забрала её из школы, и смех Флэша. Неизгладимо. Так трогательно. Она глубоко вздохнула и закончила надевать кроссовки. Мэри Джейн бросила ей подушку, которую она тут же поймала и повернулась к подруге. «Ты выглядишь потрясающе», — заявила Мэри Джейн. «Я вызову такси». Она кивнула и посмотрела в окно на тихую улицу. «Я рад за тебя, но... это не выход». Она отвернулась. «Когда найдёшь другой выход, дай мне знать, Осборн». И она исчезла в коридоре. И вот, каким-то образом, она оказалась у стены, а перед ней стоял Флэш Томпсон. Она чувствовала себя немного пьяной. Возможно, она уже была пьяной. В пунше был алкоголь, и Флэш тоже был пьян. Руки мальчика блуждали по её плечам, пока не обхватили её талию и не притянули к себе. Она весело рассмеялась, чувствуя, как мальчик наклоняется к ней. «Ты горячая, Паркер», — прошептал он ей на ухо, тяжело дыша. «Дай мне попробовать тебя на вкус». Она застонала, когда Флэш укусил её за мочку уха, прежде чем скользнуть к её губам. Это был её первый поцелуй, и во рту словно взрывался фейерверк. Язык Флэша обхватил её язык, посасывая нижнюю губу, пока она не распухла. Пальцы Флэша крепко сжимали бедро Петры, двигая ими вверх и вниз по её ноге. Петра не знала, что делать с руками, которые онемели, висевшими по бокам, не зная, обнять ли ими Флэша или оттолкнуть его. Разум подсказывал ей последнее, напоминая обо всех страданиях, которые она пережила из-за этого парня, но тело тёрлось о него сильнее, почти отчаянно. Флэш целовался хорошо, слишком хорошо. На мгновение она задумалась, скольких ещё девушек он овладел таким образом, и каждая ли из них чувствовала то же, что и она в тот момент. И этот раздражающий запах. Этот запах, которого она боялась, а теперь окутывал её так невыносимо. Её голова даже не могла связно мыслить. Это был запутанный клубок пряжи, который Петра тоже не хотела распутывать. Но этот момент был разрушен, как только она почувствовала, как чья-то рука схватила её и оттолкнула от Флэша. Она думала, что найдёт Гарри, но вместо этого увидела дядю, который нахмурился и крепко обнял её. «Что с тобой, чёрт возьми, случилось, мужик?!» — прорычал Флэш, прижавшись к стене. Музыка на мгновение стихла, и Петра почувствовала, как её лицо залилось краской. «Я делал кое-что важное...» «Да, я заметил твои манёвры с моей племянницей», — сказал её дядя, потянув Петру за руку. «Мы уходим». «Н-но…» Она, спотыкаясь, вышла из дома. Почувствовав на себе порыв ветра, она вся вспотела, и ей пришлось схватиться за руки, чтобы не сдержать дрожь. «Я крайне разочарован тобой, Петра...» — заявил её дядя. «Я думал, что наш разговор на днях что-то значил, но я ошибался...» Слова её дяди витали в воздухе и кружились вокруг нее. «Если бы твоя тётя не волновалась, когда ты не спустился поесть, мы бы об этом не узнали...» Дядя всё ещё держал её за запястье. Она резко вырвалась и сделала пару шагов назад. «Ты никогда ничего мне не разрешаешь! Я убежала, потому что знала, что ты не отпустишь меня, даже если я попрошу!» «Тебе пятнадцать! Ты хоть понимаешь, как опасно в твоём возрасте идти на такую ​​вечеринку?» — спросил её дядя, открывая дверь грузовика. «Если бы я не приехал, этот мальчишка... Кто он? Ты его вообще знаешь?» Петра покраснела и крепко сжала руки. «Это не имеет значения!» «Конечно, это важно!» — ответил её дядя. «Я понимаю, что ты взрослеешь и хочешь испытать то же, что и девочки твоего возраста, но это не выход, Петра…» Она облизнула губы и отвернулась от дяди. Она не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. «Я рада, что ты нашел новых друзей, но ходить на вечеринки, пить и спать с незнакомцами — это не то, чему мы с Мэй тебя учили». Между ними повисло молчание. Уличные фонари освещали лицо дяди, но в его глазах читалась печаль, которая почти затмевала гнев. «Посмотри на меня, Петра», — сказал он серьёзным голосом. Она послушалась, её глаза увлажнились. «То, что я сегодня увидел, напугало меня не только из-за того, что могло случиться, но и потому, что ты совсем не была похожа на мою племянницу…» Он глубоко вздохнул, всё ещё сжимая дверную ручку. «У тебя дар, Петра. Блестящий ум и огромное сердце…» Петра сжала губы, все её тело вибрировало, как будто слова дяди заставляли её все это делать; она неделями сдерживала желание вырваться наружу. «Твой отец всегда говорил мне, что большая сила влечет за собой большую ответственность», — добавил Бен, обнимая её за плечо. «И у тебя есть больше, чем ты думаешь. Ты не должна тратить её на неподходящих людей, Петра». Эти слова легли на неё невыносимой тяжестью. Она почувствовала, как воздух покидает её, и всё, что она подавляла с момента укола, и даже до него, поднялось к горлу, словно желчь. «И где он сейчас?!» — взорвалась она, отступая на шаг. «Если мой отец был таким мудрым, как ты говоришь, то где же он, чёрт возьми? Меня тошнит от того, что все ведут себя так, будто знают, что для меня лучше, хотя сами ни черта не смыслят!» Её дядя открыл рот, удивленный вспышкой эмоций, но прежде чем он успел что-либо сказать, Петра повернулась и побежала по улице. Холод ударил по коже. Ноги словно летели по асфальту. Она не знала, куда идёт, но понимала, что не может здесь оставаться, особенно после того, что услышала. Она забралась на какое-то здание и села на край. Макияж размазался от слёз, а зубы стучали от холода. Она не учла, что ночь только началась. За два квартала она увидела полицейские сирены, но то, что началось как простая неуверенность, переросло в ужас, как только она увидела машины, припаркованные перед ее домом. Войдя, она обнаружила тётю Мэй, сидящую на диване в окружении двух полицейских, которые слушали её показания. Телевизор был включён, но звук был убавлен, а щёки у неё всё ещё были мокрыми. Когда она вошла, тётя встала и подбежала к Петре, чтобы обнять её. Руки у неё были тонкие, но они обнимали её так крепко, что у неё слегка закружилась голова. Она начала бормотать что-то о грабителе. О её дяде Бене, пытающемся отпугнуть парня своей странной харизмой. А потом она увидела кровь, забрызганную кухонными обоями. Она подошла, чувствуя тошноту, и, как только до неё дошёл запах смерти, упала на колени на пол. Тётя стояла позади неё, поглаживая её по спине. Зрение затуманилось. Ужин, приготовленный Мэй, всё ещё стоял на столе. Три тарелки, три набора столовых приборов. Это были домашние горячие лепёшки, которые так любила Петра, но теперь остывшие. Ей было всё равно на коронеров и полицию, которые пытались её поймать. Она взяла дядюшку за холодное лицо и встряхнула его, а слёзы капали ему на лоб. «Пожалуйста...! Нет...!» Она слышала, как её тётя вцепилась в неё, не в силах смотреть на происходящее, а затем руки полицейских потащили ее прочь. Увидев изображение, которое полиция воссоздала по рассказу её тети и фотографиям, сделанным в магазине, расположенном в нескольких кварталах от неё, она поняла, кто это. И как это было её ошибкой. Что она позволила убийце своего дяди уйти от ответственности. Как только Гарри вошел, Петра вцепилась в него. Она не знала, обнимала ли она когда-нибудь Гарри так долго, но ей было всё равно. Она уткнулась лицом ему в шею и изо всех сил сдерживала слёзы, прежде чем они брызнули из глаз и намочили воротник его чёрной рубашки. Затем она почувствовала его пальцы. Длинные, скрюченные и искренние, среди прядей своих волос, и на мгновение всё, казалось, вернулось на круги своя. «Мне так жаль, Петра», — прошептал мальчик, не отпуская её. «Обещаю, я буду рядом, если тебе что-то понадобится». Она отстранилась от Гарри, быстро вытерла слёзы тыльной стороной ладони, а затем повернулась к мистеру Осборну, который выразил соболезнования её тёте, а затем обняла Петру. Это был короткий и тёплый контакт. «У вас есть какие-нибудь успехи в расследовании?» — спросил Норман, на что Петра кивнула и покачала головой. «Эти воры... они позорят Нью-Йорк. Раньше такого не было...» Она искоса взглянула на мистера Осборна, который нежно сжал её плечо, прежде чем направиться к гробу посреди комнаты. Петра осталась рядом с Гарри и слегка подняла глаза, но тут же поняла, что друг не сводит с неё глаз. «Давай уйдем отсюда». Гарри кивнул и вышел из похоронного бюро вместе с Петрой, направившись в зону отдыха сбоку. На небольших столиках была подана еда, а на диванах сидели группы людей, болтая. Она взяла Гарри под руку и повела его в дальнюю часть комнаты, стараясь, как всегда, входя в неё, не обращать внимания на то, что разговоры на мгновение прекратились. Они сели на серый диван рядом с подносом с канапе и соком. «Твой дядя был потрясающим...» — пробормотал мальчик. «Я до сих пор помню тот поход». Петра слегка улыбнулась — впервые за несколько часов — и кивнула. «Да... Я помню, ты понятия не имел, как насаживать наживку на крючок», — добавила Петра, потянувшись за стаканом сока. «Мы потратили, сколько там, два часа, гадая, почему нам не удалось поймать ни одной рыбы». «У меня их было семь!» Петра закатила глаза от удовольствия. «Ты ведь тоже не знал, как ставить палатку, помнишь?» «Ты помнишь только неловкие вещи». «Поправка», — вставила Петра. «Я помню забавные вещи... то, что они связаны с твоей некомпетентностью, — это не моя проблема». С легкой улыбкой и после секундного колебания Гарри провел рукой по плечам Петры, затем по её затылку и нежно притянул её к себе так, что она прислонилась к его груди. «Я скучал по тебе. Ненавижу ссориться с тобой». Петра замерла, наслаждаясь сердцебиением друга, которое, казалось, участилось. Она всегда считала Гарри привлекательным, но в этом костюме он, казалось, ещё больше подчёркивал его стройную, вытянутую фигуру. Она так сильно сосредоточилась на каждом ударе, что вскоре поняла, что её собственное сердцебиение совпало с сердцебиением Гарри. «Прости. Я вела себя как полная идиотка…» — призналась она со вздохом. «Но теперь я снова в своём обычном состоянии. Клянусь». Гарри ущипнул её за щеку, прежде чем снова положить на неё руку. «Знаешь, что я помню?» — продолжил Гарри. «Сыпь, которая появилась у тебя после укуса комара той ночью». Щёки Петры почти сразу же вспыхнули, и она, нахмурившись, отстранилась. Гарри наклонил голову и протянул руку, чтобы схватить канапе, которое он отправил в рот, прежде чем смахнуть крошки салфеткой. «И ещё…» — Гарри рассмеялся, откидываясь на подголовник, — «я помню сэндвичи твоей тёти. Честно говоря… самые лучшие. Особенно с тунцом и майонезом». Она подняла бровь и кивнула. «Рада видеть, что мы согласны хотя бы в одном, Осборн». Петра тихо, но искренне рассмеялась. Гарри лишь наблюдал за ней краем глаза, довольный. «Видишь?» — сказал Гарри, пожимая плечами. «В конце концов, я не так уж и плохо запоминаю». «Зависит от того, что именно». Наступила короткая тишина, но она не была неловкой; и впервые с момента их прибытия на поминки она почувствовала, что тишина почти приятна. Её мысли, вращавшиеся вокруг одной-единственной, полной ненависти идеи, теперь рассеялись, поскольку она полностью сосредоточилась на каждой реакции Гарри. Гарри наконец повернулся к ней и протянул руку. «Снова друзья?» Она посмотрела на его руку, но проигнорировала её и придвинулась ближе, чтобы обнять его. «Снова друзья». Наконец, всё вернулось на круги своя. На следующей неделе она вернулась в класс. В коридорах на неё пялились, но не по той причине, по которой следовало бы. Она открыла шкафчик, застёгнула толстовку, достала учебники к первому уроку и убрала их в рюкзак. Когда она его закрыла, рядом появился Флэш, всем своим весом навалившись на шкафчики. «Привет… Как дела?» Вопрос показался ей легкомысленным и необоснованным. Она взглянула на Флэша, растрепанная и с лёгкой полуулыбкой. «Я не хочу сейчас с тобой разговаривать, Флэш». Мальчик с трудом сглотнул и, прежде чем уйти, схватил её за руку. Она снова обратила на него всё своё внимание, но гораздо более неохотно. «Мне… мне жаль твоего дядю, Паркер», Это было последнее, что она ожидала услышать от Флэша. Немного уважения. Она расслабилась, но высвободилась из его хватки. Она на секунду замешкалась, но, подумав, ответила: "Спасибо." Флэш кивнул и промолчал, когда Петра захлопнула шкафчик и пошла по коридору. Из-за смерти дяди она даже не задумалась о том поцелуе с Флэшем и о том, какие чувства он у неё вызвал (не говоря уже о том, хотела ли она его повторить). Эта тема витала в воздухе, смутно парила, и она не была уверена, готова ли она продолжить с того места, на котором остановилась. Взгляды были прикованы к ней. Все шепчутся, и ей не нравится, что она может их отчётливо расслышать. Эти ненавистные слова, «бедняжка» и «трагедия», всегда шли в одном предложении. Она задавалась вопросом, сколько времени потребуется школе, чтобы перейти от её новинки к следующей пикантной сплетне. Когда она вошла в класс, Петра сидела на своём обычном месте, но всё казалось не таким серым. Гарри купил ей любимые конфеты, а Эм-Джей, как обычно, болтала ни о чём. Когда её подруга пришла на похороны, Петра попросила её вести себя как обычно, потому что, если ей придётся снова терпеть крепкие объятия Мэри Джейн Уотсон, её наверняка стошнит. Нормальность. Этого было достаточно. А затем, после занятий, она надевала костюм, который носила в рюкзаке, и начинала новую тренировку. Потому что слова дяди Бена всё ещё были живы в ней. Ответственность, лежащая на её руках, и всё, что с этим связано. Было уже поздно. Петра залезла в дом через окно и направилась прямиком в ванную. Сняв маску, она заметила кровь, стекающую из носа, и синяк под правым глазом. Её волосы были растрепаны. От неё пахло дымом, а половину волос сбрили во время драки. И всё, всё болело. От мышц до головы, до сердца. Петра прижалась к холодной раковине и умылась, прежде чем поискать ножницы в верхнем шкафу, но когда она его открыла, то увидела себя в зеркале. Он был весь в трещинах. Она не помнила, когда он разбился (может быть, тем днём на арене или когда она проснулась на крыше), но трещины образовали неровную сеть, в которой её отражение было разделено на мелкие осколки. И в каждой была своя Петра: девочка в очках, прилежная ученица, девочка, мечтавшая с родителями о космических кораблях, и подросток, считавший себя неприкасаемым после укуса. Все молча смотрели на неё, словно ожидая, что она выберет ту, которая позволит ей продолжить своё существование. Её кожа уже начала заживать. Глаза приобрели розоватый оттенок, который ночью становился фиолетовым, а утром снова здоровым. Она могла ясно видеть. Все в ней было другим, но никогда еще она не чувствовала себя настолько чужой своему отражению. Она подняла руку и положила её на стекло. Кончики её пальцев пробежали по ломаным линиям, переплетающимся, словно паутина. На мгновение ей захотелось восстановить каждый фрагмент, соединить их вместе, чтобы создать единое изображение, но она поняла, что больше нет единого лица, к которому можно было бы вернуться. Звук полицейских сирен вырвал её из раздумий. Она перевела взгляд на улицу, на клубы дыма, поднимавшиеся из порта, где несколько минут назад она сражалась с преступниками. Она глубоко вздохнула. Девушка в зеркале посмотрела на неё. Её улыбка была лёгкой, двусмысленной и такой чужой, что казалось, будто она принадлежит кому-то другому. «Лучшие вещи — это те, которые ты зарабатываешь упорным трудом». Впервые эти слова ранили её сильнее любого удара. Она сжала губы, ощущая всю тяжесть того, что обрела и потеряла. Сила, изменившая её, и люди, которые наконец увидели её, восхищались ею и боялись её. Но она уже не знала, смотрит ли на неё кто-нибудь. Она отложила грязную ткань маски в сторону, свернула её, словно сброшенную кожу, и вошла в комнату, чтобы найти радио. Она включила его и настроилась, чтобы услышать последние сообщения. Она взяла ножницы и подстригла волосы, как могла. Петра знала, что завтра ей придётся идти к парикмахеру, чтобы исправить уродливый беспорядок, но это не имело значения. Затем она встала под душ, и, когда вода обдала её тело, смыв всю усталость, всё, казалось, стало яснее. «Эта женщина спасла меня!» — сказал мужчина по рации. «Я был заперт в купе как раз в тот момент, когда террористы собирались всё взорвать». Она улыбнулась, обернулась полотенцем и встала перед запотевшим зеркалом, протирая его рукой. «Может быть…» — прошептала она себе. «Я могу попытаться стать всеми». Она выключила радио и вышла из ванной, погасив свет. Это было новое обещание, болезненное и тягостное для неё. Но она все равно попытается выяснить, куда это её приведет.