Греческая хуета

Проснулась я с жутким ощущением — будто что-то важное забыла. Голова гудела, словно в ней поселился пчелиный рой, а воспоминания о ночном кошмаре таяли, как дым. Я никак не могла вспомнить, что именно приснилось, но чувство тревоги не отпускало. Только когда я окончательно пришла в себя, то вдруг вспомнила — сегодня же нам предстоит поездка в университет! Я резко подскочила с кровати и, едва успев накинуть халат, помчалась на кухню. Там, как обычно, хозяйничала тётя Гера, а мой брат-близнец Аполлон уже вовсю уплетал завтрак. Ну конечно, он всегда встаёт раньше всех! — Мида, ты как всегда прекрасна… когда проснёшься! — с ухмылкой произнёс Аполлон, намекая на мои растрёпанные волосы и сонный вид. — Может, тебе стоит завести петуха вместо будильника? Я раздражённо закатила глаза. Терпеть не могу, когда меня так называют. Но как по другому? Артемида? Звучит ещё хуже. Нас с братом назвали в честь божественных близнецов — Артемиды и Аполлона. Это семейная традиция: по маминой линии детей из поколения в поколение называли именами древнегреческих богов. В нашем роду так появились тётя Гера, дядя Дионис и наша мама Афродита. Интересно, что Гера, Дионис и Афродита — тройняшки. Правда, сейчас в живых остались только Гера с Дионисом. Мама с отцом ушли из жизни, когда нам с братом было всего семь лет. — Заткнись, Полик, — буркнула я, усаживаясь за стол. Тётя Гера, заметив моё состояние, мягко улыбнулась и поставила передо мной тарелку. — Не переживай так, дорогая, — сказала она, заботливо пододвигая чашку с чаем. — До выезда в университет ещё несколько часов. У тебя будет время отдохнуть и собраться с мыслями. Я благодарно кивнула, но внутри всё равно было неспокойно. Что-то подсказывало, что этот день будет особенным, хотя я никак не могла понять, почему. После завтрака я почувствовала, как головная боль стала просто невыносимой. Тётя Гера, заметив моё состояние, протянула мне таблетку. Я с благодарностью её приняла, морщась от пульсирующей боли. — Звонил дядя Дионис, — сообщила она, нарушая тишину. — Сказал, что скоро вернётся из Франции. При этих словах Пол что-то пробурчал по-французски, явно выражая своё недовольство. Я прекрасно поняла его фразу — брат пожелал, чтобы дядя держался от нас подальше. — Пол, пожалуйста, не говори на французском, — строго осадила его тётя. — Я его не понимаю. Мой брат сделал невинное лицо: — Да я ничего такого и не говорил! Но тётя только усмехнулась: — Если бы в твоей фразе, Аполлон, не было ничего предосудительного, — произнесла она, используя его полное имя, что случалось нечасто, — ты бы не стал переходить на французский и говорить с такой интонацией. Я молча наблюдала за этой сценкой, мысленно переводя для себя их диалог. Приезд дяди Диониса явно не сулил ничего хорошего… Особенно учитывая реакцию брата и его выбор языка для выражения недовольства. В дверь неожиданно позвонили. Мы с Полом переглянулись — неужели дядя решил приехать прямо сейчас? Но на пороге стояла соседка, миссис Джонс. — Девочки, у вас всё в порядке? — спросила она, подозрительно оглядывая нас. — Я слышала какой-то шум… — Всё хорошо, миссис Джонс, — улыбнулась я. — Просто обсуждаем семейные дела. Тётя Гера пригласила соседку на чай, чтобы сгладить неловкость. Вскоре тётя вернулась с подносом, на котором дымились чашки с чаем. Разговор с миссис Джонс затянулся — она всё рассказывала о своих внуках и садовых делах. Когда наконец соседка ушла, я спросила: — Тётя, а почему дядя Дионис так спешно возвращается? Что-то случилось? Гера замялась, отводя взгляд: — Ничего особенного, просто семейные дела… Но я видела — она что-то скрывает. Пол, судя по его нахмуренным бровям, тоже это заметил. Мы переглянулись, и я поняла — нам предстоит узнать какую-то тайну, связанную с внезапным приездом дяди из Франции. И, судя по всему, эта тайна не сулит ничего хорошего. Решив, что откладывать больше нельзя, мы собрались и отправились в университет. Дорога до учебного корпуса тянулась томительно долго. В салоне автомобиля повисла тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь шуршанием шин по асфальту. Но вдруг тётя Гера, словно пытаясь разрядить напряжённую атмосферу, заговорила о предстоящем поступлении: — Знаете, ваш выбор факультета действительно впечатляет. Историко-мифологический с углублённым изучением латыни и греческого — это же так необычно! Я мельком глянула на Пола — брат сидел, уставившись в окно, но явно прислушивался к разговору. «— У вас, кстати, явная предрасположенность к языкам, — продолжала тётя. — Это, знаете ли, от отца. Он ведь освоил целых три языка! С самого детства помню, как он переходил с одного языка на другой, будто играя с нами в какую-то особую игру. Иногда мы целыми днями говорили только по-французски, и это было так естественно… Наверное, потому, что папа сам был французом — его любовь к языку передалась и нам. Он всегда говорил, что знание языков открывает новые горизонты, и старался привить нам эту страсть». Я незаметно покосилась на Пола — он всё так же смотрел в окно, но я чувствовала, что брат тоже прокручивает в голове эти воспоминания. В машине снова повисла тишина, но теперь она казалась не такой гнетущей Мы подъехали к величественному зданию университета, и я почувствовала, как внутри всё замирает от волнения. Это был наш новый дом на ближайшие годы. У входа нас встретил молодой мужчина с дружелюбной улыбкой. староста историко-мифологического факультета. Он сразу же представился: — Привет! Я Сэмюэль Уайт. Можете называть меня просто Сэм. Я буду вашим проводником в университетской жизни. Сэм провёл нас по кампусу , рассказывая о факультете, преподавателях и студенческих традициях. Его энтузиазм был заразителен, и постепенно напряжение отступило. Когда речь зашла о нашем выборе факультета, Сэм задумчиво потёр подбородок: — Должен сказать, имена Аполлон и Артемида звучат… необычно. Прямо как у древних богов. Пол усмехнулся и ответил: — Да, но вы можете называть меня просто Пол, а мою сестру — Мидой, Арми, Арси, Тидой… или как вам больше нравится! Я шутливо толкнула его локтем, и он, потеряв равновесие, упал в траву. Сэм рассмеялся и, наклонившись, протянул руку: — Вижу, у вас тут своя атмосфера. Надеюсь, в учёбе вы будете так же энергичны! Мы переглянулись и рассмеялись. Кажется, начало положено, и университет ждёт нас с распростёртыми объятиями. Пока мы осматривали территорию, Сэм вдруг поинтересовался: — А когда планируете переезжать в общежитие? У нас как раз освобождаются места. Тётя Гера, которая всё это время молча наблюдала за нами, ответила: — Мы пока думаем над этим. Возможно, после октября. Нужно всё обговорить и принять окончательное решение. Сэм понимающе кивнул: — Хорошо, я буду иметь в виду. Если что, обращайтесь — помогу с заселением. После экскурсии по университету Сэм пригласил нас в уютное кафе неподалёку, чтобы обсудить детали обучения. — У нас есть несколько интересных проектов для первокурсников, — начал он, разливая чай по чашкам. — Особенно на вашем факультете. Вы же знаете, что у нас недавно открылась новая лаборатория по изучению древних языков? Я с интересом наклонилась вперёд: — Правда? Это звучит невероятно! Пол добавил: — Мы с Мидой очень заинтересованы в практических занятиях. Особенно в работе с древними текстами. Сэм улыбнулся: — Отлично! Тогда я поговорю с профессором Макмилланом, чтобы вас включили в группу. Он как раз набирает студентов для работы над переводом древнегреческих манускриптов. В этот момент зазвонил телефон тёти Геры. Она отошла в сторону, и мы с Полом переглянулись. — Как думаешь, почему она так долго тянет с переездом в общежитие? — шёпотом спросила я. Пол пожал плечами: — Может, боится нас отпускать? Или что-то ещё… Вернувшись, тётя сообщила: — Всё в порядке. Просто рабочие вопросы. Сэм, словно почувствовав напряжение, сменил тему: — Кстати, у нас в конце месяца будет вечеринка для новых студентов. Обязательно приходите! Это отличная возможность познакомиться с однокурсниками. Я улыбнулась: — С удовольствием! Когда мы вышли из кафе, Пол сказал: — Знаешь, мне нравится этот Сэм. Он какой-то… свой. Я кивнула: Вечер прошёл спокойно. Вернувшись домой, мы с Полом поужинали и разошлись по комнатам. День был насыщенный, и я быстро заснула, едва голова коснулась подушки. Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо. — Какого чёрта?! — сонно проворчала я, садясь на кровати. Пол, стоя рядом, что-то быстро проговорил по-французски. Его слова прозвучали как-то тревожно, но спросонья я не могла уловить смысл. — Что? О чём ты? — я потёрла глаза, пытаясь проснуться. Брат, заметив моё замешательство, медленно произнёс по-английски: — На кухне сидит дядя Дионис. Он приехал раньше, чем ожидалось. В ту же секунду сон как рукой сняло. Я резко вскочила с кровати, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Что-то подсказывало мне — этот неожиданный визит не сулит ничего хорошего. Мы с Полом быстро спустились по лестнице и оказались на кухне. В комнате царил полумрак, лишь настольная лампа бросала тёплый свет на стол, за которым сидели тётя Гера и дядя Дионис. Дядя Дионис высокий мужчина с тёмными, слегка вьющимися волосами и пронзительно-голубыми глазами. . Его лицо было словно высечено из камня — резкие черты, волевой подбородок, лёгкая щетина. Иногда я поражалась как такой человек мог выглядеть в точности как мама. Он был одет в дорогой костюм, который подчёркивал его стройную фигуру. Заметив нас, дядя слегка приподнял бровь и сухо произнёс: — Доброе утро, близнецы. Его тон был холодным, почти отстранённым. Я почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Было очевидно — дядя не испытывает к нам тёплых чувств. Тётя Гера, напротив, улыбнулась: — Пол, Мида, вы уже проснулись? Присаживайтесь, позавтракаем вместе. Но дядя Дионис не унимался: — Не понимаю, Гера, почему ты так привязана к этим детям. Их отец, Теодор, никогда не был достойной партией для Афродиты. Я вздрогнула, услышав эти слова. Пол сжал кулаки, но промолчал. Тётя мягко возразила: — Они не отвечают за выбор отца, Дионис. У детей есть право на собственную жизнь и шанс доказать свою ценность. Дядя лишь хмыкнул, но ничего не ответил. Атмосфера за столом стала напряжённой, и я почувствовала, как между тётей Герой и дядей Дионисом тянется невидимая нить давнего конфликта. Некоторое время за столом царило напряжённое молчание. Я чувствовала, как Пол рядом со мной еле сдерживает гнев. Его кулаки всё ещё были сжаты, костяшки побелели. Тётя Гера, стараясь разрядить обстановку, начала разливать чай по чашкам. Её руки слегка дрожали, но голос оставался спокойным: — Давайте не будем начинать день с неприятных разговоров. Вам нужно подготовиться к походу за покупками, я разрешу взять мою машину. Дядя Дионис резко выпрямился: — Машину? Ты собираешься отдать им свою машину? Это слишком большая роскошь для недостудентов, которые только и делают, что тратят деньги. Я не выдержала: — Мы умеем отвечать за свои поступки и распоряжаться вещами ответственно. Дядя резко повернулся ко мне: — Пока вы не осознаёте своего положения и обязанностей, у вас нет права принимать решения. Пол наконец вмешался, говоря что-то на французском, его голос звучал яростно, словно он обращался то ли ко мне, то ли к самому себе. Дядя Дионис, услышав французскую речь, скривился: — Французский язык? Для рода Лакларис это недостойно. Вы должны говорить на языке предков, а не на наречии каких-то простолюдинов. Тётя Гера тут же возразила: — Наши дети изучают не только французский, но и латынь с греческим. Это часть их образования на историко-мифологическом факультете, и эти языки куда более достойны нашего рода, чем ваши упрёки. Дядя Дионис хотел было что-то сказать, но тётя его перебила: — Не стоит продолжать этот разговор. Дети, идите собирайтесь. Ваши занятия языками — это важная часть образования, и я в вас верю. Мы с Полом переглянулись и молча вышли из кухни. В коридоре брат тихо произнёс: — Этот человек… Он не заслуживает нашего внимания. Мы докажем, что достойны своего рода. Вернувшись домой после покупок Я сразу направилась в свою комнату во избежание стычек с дядей Я застыла на пороге, не веря своим глазам. Дионис стоял у моего комода, держа в руках мамины серёжки — тонкое плетение золота с крошечными гранатами, которые так напоминали мамины глаза. — Что вы себе позволяете? — прошипела я, чувствуя, как кровь закипает в жилах. — Как вы посмели трогать мои вещи? Дионис медленно поднял взгляд, его губы скривились в презрительной усмешке: — Эти побрякушки? Они не для тебя, полукровка. Ты не заслуживаешь носить символы нашего рода. Я сделала шаг вперёд, сжимая кулаки: — Что значит «полукровка»? — мой голос дрогнул от возмущения. — И что за «род Лакларис»? Мы просто семья, как и все остальные, разве нет? Дионис усмехнулся ещё шире: — Неужели ты до сих пор не поняла? Твой отец был чужаком , его кровь не принадлежит роду Лакларис. Именно поэтому ты — полукровка, несмотря на имя матери. В этот момент в комнату ворвался Пол: — Что здесь происходит? — его голос звучал опасно тихо. Увидев серёжки в руках Диониса, он резко изменился в лице: — Отдайте их Миде. Немедленно. Дионис бросил на него насмешливый взгляд: — Ты защищаешь эту… недостойную? Она не заслуживает даже взгляда в сторону наследия Лакларис. Я почувствовала, как слёзы гнева подступают к глазам, но усилием воли сдержала их. Не дам ему увидеть мою слабость. — О каком наследии вы говорите? — воскликнула я. — Мы просто близнецы, которые потеряли родителей и теперь живём с тётей. Почему вы так злы на нас? Дионис наклонился ко мне, его дыхание обжигало щёку: — Правда глаза колет, не так ли? Твоя мать была достойной представительницей рода, но её кровь смешалась с кровью чужака. Ты — результат этого союза, полукровка по определению. Пол схватил меня за руку, оттаскивая от дяди: — Уходите, дядя, — голос Пола дрожал от напряжения. — Уходите, пока я не сказал того, о чём пожалею. Дионис хмыкнул, но положил серёжки на комод. Его взгляд скользнул по мне с неприкрытым презрением: — Рано или поздно вы поймёте своё место, близнецы. Он вышел, громко хлопнув дверью. Я бросилась к серёжкам, бережно подняла их, словно они были хрупким сокровищем. Пол, заметив моё беспокойство, сел рядом: — Мида, не думай об этом. Мама любила тебя и всегда гордилась тобой. А слова Диониса — просто яд, который он пытается влить в наши души. Я кивнула, но его слова не могли полностью развеять мои сомнения. Что-то тёмное и неприятное шевельнулось в глубине души, требуя ответов. И я знала — рано или поздно мне придётся узнать правду о своём происхождении, нравится это Дионису или нет