Истинность не равно любовь

      Перед глазами то и дело проносились воспоминания о сегодняшнем дне. Мир со своим ребенком, Тони с признанием, который окончательно обескуражил и добил меня. Будто мне до него не было тяжело. Но может Тони и прав. Я все время думаю о себе, о том, как тяжело мне. А ведь друг столько лет умело скрывал свою любовь ко мне. Никогда бы не подумал, что он может любить меня. Да и сам он всегда с омегами встречался. Поразительно просто.       Придя домой, я тупо лежал на кровати, смотрел в потолок и думал обо всём. Было ли мне неприятно из-за признания Тони? Вовсе нет. Иногда мне казалось, что рядом с собой я могу видеть только его — настолько он всегда был рядом. Но вот чувствую ли я к нему что-то? На этот вопрос я не мог ответить. Никогда не любил в себе копаться. Да и не хотел. Тони всегда был рядом, всегда помогал мне, но как друг. Хотя с его стороны это явно было нечто большее.       — А, блять, хватит.       Голова кипела, и я не хотел больше ни о чем думать. Решил всё оставить как есть и плыть по течению. Я не знал зачем мне ребенок, но раз уж поддался и заделал... Придется брать ответственность.       — Как же я не люблю это слово. Во всём виноват Тони. Запудрил мне голову, а я теперь себя уебищем чувствую.       И ведь друг прав. Сам живу без родителей. Блять. И вот на такое обречь ребенка? Даже я не смогу. Правда и как его растить я тоже ума не приложу.       — Что ж, Энтони, будешь тогда его мамашей, раз уж взялся помогать, — злорадно протянул я, чувствуя, что соглашусь на всю эту хуйню. ***       — Ты предлагаешь идти на заочку? — хмыкнул я, думая, как же лучше поступить.       — Мне не будет тяжело, поверь, — пытался убедить меня Тони.       — Знаю я твое не тяжело. Я хоть выкрутиться могу, списать. А ты дуб дубом.       — Эй, вообще-то я очень даже умный, — с важным видом сказал альфа. — Только не в точных науках.       — Ты и так будешь с дитем помогать. Не хочу ещё и твоё будущее гробить.       — Ничего ты не угробишь, — пытался возразить Тони, но переспорить меня было почти невозможно. — Я же сам хочу помочь.       — Нет, мне не нравится. Раз я натворил делов, значит, буду брать всё на себя.       — Но я же обещал, что помогу! — возмутился друг.       — Ну так помоги своим согласием, — рыкнул я. — Будешь исполнять роль жёнушки: готовить и убирать.       — А когда выучусь, буду деньги в дом приносить? — хмыкнул Тони, зная, что мне это не понравится. Главой семьи хотел быть я. И зарабатывать значит должен я.       — Блять, ты довыебываешься.       — Тебе не дадут заочное с ребенком. А если и дадут, то ты реально веришь, что всё будешь успевать?       — Зато ты в меня прям веришь! Охуеть спасибо.       — Я просто переживаю за тебя.       — А я просил переживать за меня? — начал злиться я.       — Ты опять на пустом месте заводишься, — спокойно сказал Тони, но в его голосе я слышал какую-то грусть. Ну вот опять срываюсь на нем.       — Ладно, что ты предлагаешь, чтоб и учебу закончить и с ребенком сидеть?       — Я пойду на заочное, ты продолжишь учиться. Буду помогать тебе с ребенком. Думаю, мама тоже не будет против иногда помогать, она побольше моего знает. Буду малыша забирать к нам, если понадобится, потом сюда. В общем, придумаю как всё сделать по красоте.       — А теперь послушай меня, Тони. Хотя бы раз в жизни послушай, — спокойно сказал я, стараясь держать себя в руках и показать себя Тони с лучшей своей стороны. — С ребенком сидеть буду я. Это моя ошибка — значит, моя ответственность. В универе я возьму Академ на год, чтоб ребенок немного подрос, после чего закончу учебу. Благо нам осталось учиться последний год. А ты... Будешь учиться, помогать, если захочешь, и работать.       — Я не знаю даже.       — А я и не спрашиваю знаешь ты или нет, а ставлю перед фактом. Или так или никак.       — Ты уверен, что справишься с ребенком? — с сомнением протянул альфа.       — Нет. Не без твоей помощи. Но основную роль по воспитанию этого звереныша я возьму на себя.       — Значит, работать пойду я? — игриво спросил Тони, на что я закатил глаза.       — Да, будешь отвечать за финансы. Если ты хочешь помочь.       — Хочу, — уверенно сказал Тони и придвинулся ближе ко мне. — Ведь я люблю тебя, Джейк. И отдам всего себя тебе и твоему ребенку.       — Ты только пока не перегибай со своими люблю. Я ещё не готов к такому, мне нужно время, — нахмурился я, хотя в груди от такого признания разлилось тепло.       — Понял, не буду давить, — легко улыбнулся Тони и отстранился. — Я счастлив, что ты позволяешь мне быть рядом с тобой. И я постараюсь сосредоточиться на этом. А ты... Когда будешь готов, дай мне знать.       — Ты будешь первым, кто узнает, если что-то поменяется. ***       — Тебе одному, Джейк, я бы навряд ли смог доверить ребенка. Но у тебя есть Тони, так что... Берегите его, — едва сдерживая слезы, говорил Мир, передавая мне малыша. Тот был закутан в какие-то простыни и мирно спал. — Пусть он ни в чем не нуждается и хорошо живёт.       — Мы будем стараться, Мир, обещаю тебе, — сказал Тони и обнял омегу. И тот расплакался, хватаясь за Тони и глядя на своего малыша.       — Я уже так скучаю по тебе, мой маленький Бажен, — плакал Мир и смотрел на младенца у меня на руках. — Как же я люблю тебя. Прости меня. Прости за то, что папе пришлось отдать тебя.       — С ним всё будет хорошо, у него будет хорошая жизнь, обещаю, — говорил Тони, стараясь успокоить омегу. Я смотрел на всё это, чувствуя, что у самого сердце болит. Как бы мне ни нравился Мир, но омегу было жаль. Было жаль, что он проходит через это и что это ещё не всё, что ему предстоит пережить.       — Ты очень сильный, Мир, — сказал я, чем удивил парня. — То, что у нас не сложилось — не твоя вина. Мы бы и не смогли быть вместе. Пусть у тебя всё сложится и ты найдешь своё счастье.       — Спасибо, Джейк, — удивлённо, но искренне сказал омега. — Рассказывай ему про меня. Хоть иногда. Пусть он знает, что папа его не бросил, что я обязательно приеду к нему, как только смогу и налажу все в жизни.       — Обещаю, — сказал я. Это было единственное, что я мог сделать для Мира. Ведь несмотря на то, что детей я не хотел и не собирался с ними возиться, омега сделал мне такой подарок. И теперь я просто обязан позаботиться о нем и вырастить его надёжным человеком.       — Пусть у вас всё будет хорошо. Будьте счастливы. И Бажена сделайте счастливым, — попросил Мир.       — Он будет счастлив, можешь не сомневаться, — с улыбкой сказал Тони и посмотрел на меня. Уж Тони то сможет вырастить из него человека. ***       — Тони, забери его, — попросил я, держа на руках плачущего малыша. — Я в душе не ебу чё он хочет.       — Тебе предстоит ещё стольким премудростям научиться, — усмехнулся Тони и забрал малыша. — Тише, мой хороший, пойдем посмотрим что ты сделал.       Тони пошёл в комнату, а я за ним. Альфа положил Бажена на покрывало, расстелил полотенце и переложил туда, после чего стал аккуратно снимать подгузник.       — Покакал.       — Да ты мистер очевидность, — фыркнул я, заметив это.       — Наберёшь ванну? Надо его помыть будет.       — А он там не утонет? — с сомнение спросил я, представляя младенца в ванне.       — Его ванночку, дебил, — заржал друг, снимая с малыша кофточку.       — Ты не наглей, Тони, пусть ты и помогаешь мне, но грань то не переходи.       — Иди уже, философ хуев. Иначе некому больше будет тебе помогать.       Аргумент. Пришлось подчиниться. ***       — Он точно не захлебнется? — спросил я, глядя на малыша, которого кормил Тони из бутылочки, держа на руках. Младенец так присосался и так охотно пил, что мне казалось вот-вот захлебнется или подавится.       — Да не, я ему тут понемногу, а он уже сам сосет сколько надо.       — И этим мне теперь заниматься год, — усмехнулся я. — Не угробить бы это зверьё.       — Ну, может не год, а поменьше. Я спрошу у мамы. А ты ж папаша теперь. Учись.       — Учись ребенка кормить и жопу ему подтирать. Охуенное будущее меня ждёт.       — Наплодил — вот и расти теперь. Зато будешь думать в следующий раз о предохранении, — хмыкнул Тони.       — Не будет никакого следующего раза, — буркнул я. Тони глянул на меня, но ничего не сказал. — Ты на ночь остаёшься?       — Если хочешь. Мне не влом помочь.       — Я тогда расстелю, потом в душ. Завтра в уник поеду, академ брать.       — Ты точно всё решил?       — Точно, — уверенно ответил я, глядя на Тони. Необычно было видеть друга с младенцем на руках, которого он кормил. Необычно, но как-то по родному, что ли? И казалось, будто мы уже всю жизнь вот так с ним живём. Всё так спокойно и обыденно складывается.       — Ладно. Завтра я на учебу не пойду, ещё раз тебе всё покажу, а потом Бажен на тебе. Если справишься.       — Справлюсь, — сказал я, понимая, что выбора нет. Решение я уже принял.       — Завтра ещё за продуктами сходим с тобой. Приготовлю поесть. Чего бы хотелось?       — Ну точно жёнушка, — усмехнулся я. — Плов твой фирменный готовь.       — И не сомневался, — улыбнулся Тони. — Ты его очень любишь.       И какая-то идиллия была, даже семейная. Удивительно просто. И казалось всё таким естественным, таким правильным. Тони слишком хорошо вписывался в мою жизнь. ***       Спали мы с другом на одной кровати. Несмотря на его признание я не начал его сторониться или избегать. Да и неловкости какой-то не было. Тони вел себя как обычно, а я стал привыкать к нему, ведь понимал, что наши отношения лишь вопрос времени. С Тони было хорошо, он всегда был рядом, почему бы и не попробовать? Только надо привыкнуть к тому, что это именно Тони. Тот, кого я знал столько времени и тот, кто был мне ближе всего. Может и не зря он был мне всё это время так близок, прямо как родной?       — Ты спишь? — вдруг спросил Тони и повернулся. Я тоже решил повернуться к нему лицом.       — Нет.       — Не получается уснуть, правда? — усмехнулся альфа.       — Слишком много хуйни произошло в последнее время.       — Ты справишься. И будет у тебя сынишка.       — А ты детей не хочешь?       — У меня он тоже теперь есть, — улыбнулся Тони.       — Своих детей, а не чужих. — Знаешь, я всегда мечтал о семье. Но любил только тебя, потому понимал, что возможно, если у нас получится, детей родных может и не быть. Но ты... У тебя есть твой родной сын. И так как он твой, то и я считаю его своим родным. Если ты не против.       — Нет, — удивлённо проговорил я. Тони так легко принял чужого ребенка и считает его за своего. Он чё, святой, что ли?       — Нет, не святой, — рассмеялся друг.       — Мысли мои читаешь? — хмыкнул я.       — Да нет, ты вслух говоришь, — фыркнул Тони. — Просто позволь мне быть рядом и дай шанс нам с тобой. И я всё для тебя сделаю. Ты для меня роднее всех и твоего сына я буду считать своим. Если позволишь.       Я ничего не ответил, но уже тогда понимал, что позволю. Энтони я всё готов позволить. ***       — Давай ещё раз, — говорил Тони, вновь показывая, как надо кормить ребенка. — Возьми его вот так, держи под головой, прижми к себе. Легонько прижми, идиот! Раздавишь ещё. Немного наклони бутылочку, немного! Ты же не хочешь, чтобы он захлебнулся?       Я вроде слышал Тони, но совсем его не слушал. Друг так мягко касался меня и трогал, показывая как надо держать и кормить ребенка, что я чувствовал электрические разряды, от которых становилось приятно, и не мог думать ни о чём другом. Если б я не видел своими глазами, что он учит меня ухаживать за Баженом, подумал бы, что соблазняет.       — Да я понял, не тупой! — рыкнул я и попробовал самостоятельно покормить мелочь.       — Ты не тупой, просто нужна сноровка, — спокойно сказал Тони, пристально глядя на то, как я кормлю младенца.       — Ну что ещё? — недовольно закатил я глаза.       — Ничего. Любуюсь тобой, — легко выдал Тони, не переставая смотреть на меня.       — Я тебе не статуя, чтоб разглядывать.       — Ты лучше, — рассмеялся парень.       С того дня, как он признался мне, Тони совсем осмелел. Постоянно касался, пялился, не скрываясь, и будто норовил не просто сблизиться, а показать, что у нас уже отношения. Хотя я просил его не торопиться, понимал, что друг и так долго ждал этого момента. Да и мне, признаться честно, было приятно его повышенное внимание.       — Как там Дилан? — поинтересовался я.       — Не знаю, — пожал плечами Тони. — Мы расстались.       — Понятно, — ответил я, хотя внутри почувствовал облегчение. Только сейчас я начинал понимать, что всё то время, когда злился на Тони из-за того, что он стал больше проводить времени с Диланом, было продиктовано не обидой, что друг бросил меня, а ревностью, что променял на другого.       — Ты во сколько поедешь?       — В обед где-то.       — Я тогда сбегаю в магаз. Не убьешь сына своего?       — Уж постараюсь, — усмехнулся я, заметив, что ребенок поел и стал плакать.       — Я его сейчас спать положу, а ты за ним в оба гляди. Я потом, вечером где-то, ещё к маме заеду, часть вещей забрать. Ты не против? Так удобнее будет с ребенком помогать.       "Ну-ну", — подумал я, но ничего не сказал.       — Делай что хочешь.       — Просто квартира твоя. Хочу понимать будешь ли ты рад мне, — улыбнулся альфа, успокаивая Бажена и укладывая его спать.       — А когда не был? По-моему, только тебе я и рад.       — Ну и отлично, — довольно хмыкнул Тони и пошёл собираться в магазин, а я решил ещё немного вздремнуть. Никакого отдыха с этой малышней. ***       В обед я поехал в универ. Ни с кем не здороваясь, нигде не отмечаясь, стараясь вообще ни на кого не обращать внимание, как и не привлекать чужое к своей персоне, я сразу пошёл в кабинет ректора.                   Поговорил с мужиком, объяснил ситуацию, написал заявление, предоставил нужные документы и в итоге мне дали Академ на год. Я был этому рад и, особо не отвечая на расспросы своих сокурсников да и просто знакомых, куда я пропал и что забыл в кабинете ректора, быстро ретировался из универа домой. Как-нибудь переживут моё отсутствие. Найдут себе другую звезду.       Дома Тони уже приготовил поесть к моему приходу. Мы с ним были как самая настоящая парочка. Я спросил про зверьё, Тони показал, сказал, что у младенца всё чудесно, потом мы поели, друг спросил про универ, тут уже я рассказал, а после альфа поехал к себе домой. С мамой поговорить и какие-то вещи забрать. Это время я сидел один дома с ребенком. Было немного нервно, но мелочь спала, а когда проснулась, я быстро покормил его, как учил Тони, и поменял подгузник, после обмыв немного.       — Блять, охуенное у меня будущее, — злился я, понимая всю абсурдность сложившейся жизни. Мне вот так теперь заботиться о зверье год, а потом и всю жизнь.       Кажется, будто в этот самый момент до меня дошло осознание происходящего. Это теперь всю жизнь иметь рядом кого-то, всю жизнь о ком-то заботиться, водить по больницам, переживать, подыскивать дет сад и школу.       От резко подступившей злости я перестал соображать и ударил в стену, потом ещё и ещё. Хотелось всё разнести к чертям собачьим, но я быстро опомнился и пришёл в себя. Посмотрел в сторону младенца. Тот спал.       — Бляяяяять, — выдохнул я и плюхнулся на кровать, глядя в потолок и сжимая руки в кулаки, чувствуя, как болят костяшки. Не о такой жизни я мечтал, совсем не о такой. Хотел много путешествовать, ни в чем не нуждаться, творить всякие безумства и ни от кого не зависеть. А теперь я кто? Стал нянькой и должен до конца своих дней заботиться о сыне. Никуда толком не выбраться, о себе и своей личной жизни можно забыть. А Тони? Он ведь тоже всё гробит из-за этой мелочи. Нахуй ему это надо?       — Я прямо слышу, как ты размышляешь, — послышался голос альфы, и я присел на кровать, глядя на Тони, стоящего на пороге комнаты с сумкой на плече. Так ушёл в себя, что даже не услышал его прихода.       — Ниче не размышляю, забей.       — В отличие от тебя я не слепой идиот, — сказал друг и, кинув сумку, присел рядом.       — Тони, блять, — зарычал я, непонятно отчего снова чувствуя злость.       — Чего ты злишься, Джейк? — спросил Энтони и взял мои ладони в свои руки, наглядно увидев, чем я тут занимался без него.       — Я не злюсь, — глухо ответил я.       — И поэтому у тебя руки снова в кровь. Пойду за аптечкой.       Тони ушёл на пару минут и вернулся с коробкой, где я хранил самые базовые лекарства.       — Сейчас всем тяжело, — вдруг сказал Тони, обрабатывая мои руки и перетягивая костяшки бинтом. Его забота была приятна и грела душу. И он так был аккуратен, будто боялся сделать мне больно. Хотя больнее уже быть не могло.       — Будто я не знаю.       — Тогда перестань истерить.       — Ты меня совсем перестал понимать.       — Джейк, а мне какого? Я рядом, стараюсь помогать тебе, а ты думаешь о том, что жизнь кончилась и всё пошло по пизде.       — А разве это не так? — усмехнулся я, позволяя Тони держать мои руки даже после того, как он закончил их затягивать бинтом.       — Ты как жизнь воспринимаешь, такой она и будет. Перестань думать о всякой фигне и живи здесь и сейчас. Осознай наконец, что у тебя есть твоё маленькое Я, твоё продолжение. И что ты, блять, не один, а я с тобой. А то иначе я скоро заебусь и...       — Бросишь меня? — усмехнулся я.       — Не брошу, но включу игнор, потому что ты уже бесишь меня своим нытьем.       — Да кто тут ноет.       — Вот и не ной, придурок, — улыбнулся Тони, и я, глядя на его добрую улыбку, захотел тоже улыбнуться. — Просто не накручивай себя, пока меня нет. Или когда я есть. Вообще не накручивай.       — Да понял я, понял, — я отнял руки и пошёл на кухню. — Чего тебе разогреть?       — То же что и себе. А я пока вещи разберу.       — Не задерживайся только.       — Небось, скучно без меня? — довольно усмехнулся Тони.       — Ты сам это сказал, — пожал я плечами. Врать не было смысла, а прямо говорить не хотелось, потому, если Тони правильно поймет, значит, поймет. Ведь без него жизнь действительно была бы совсем другой.