Кия и буллинг в старшей школе Уфэдзимо.

С противоположной стороны узкой улицы виднелся маленький двухэтажный домик в традиционном стиле с тёмной черепичной крышей. От его обочины только что отъехал небольшой грузовик с логотипом транспортной компании, а двое мужчин в красных комбинезонах вносили внутрь картонные коробки. Из коридора доносились приглушённые голоса мужчин, глухой стук коробок и спокойный, но уверенный голос матери, направляющей их: «Коробки с книгами сюда». Через несколько минут из приоткрытого окна в комнате девочки послышался звук заведённого двигателя. Машина, теряясь в звуковом барьере, покинула район. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь монотонным тиканьем настенных часов из прихожей и щебетом птиц с улицы. Где-то вдалеке проехал велосипед, нажимая несколько раз на звоночек. Посторонний шум медленно вытянул девочку из глубины сна. Она приоткрыла глаза, лёжа в своей мягкой кровати, и какое-то время просто смотрела на потолок. Лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь тонкие белые шторы-сёдзи, окрашивали комнату в нежно-золотистый цвет, а в лучах света медленно кружились пылинки. Тем временем из коридора донёсся ровный, деловой и чуть усталый голос матери. Она с кем-то быстро договаривалась о встрече по телефону: «Да, поняла... Ага... Всё тогда... Хорошо, но мне уже пора, прошу прощения». Звонок закончился коротким гудком. Дверь в комнату дочери приоткрылась, и вместе с мамой внутрь вплыл лёгкий аромат кофе с кухни. — Кия, вставай, а то проспишь первый день в новой школе, — сказала она, закалывая пучок на голове невидимкой. Её строгий тёмно-синий костюм и безупречный вид говорили о полной готовности к рабочему дню. И лишь один аксессуар выбивался из этой деловой картины — небольшой кулон в виде сердца с крошечным рубином в потёртой серебряной оправе, похожий на личный талисман. Он висел на тонкой цепочке, наполовину скрытый воротом блузки. Мама быстрым движением больших пальцев что-то набрала на телефоне, взглянула на экран с часами и, не дожидаясь ответа от дочери, бросила на ходу: — Завтрак на столе. Обязательно поешь. Дверь в комнату прикрылась, но не до конца. Через пару секунд в прихожей щёлкнула входная дверь, и в доме снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь настойчивым стрекотанием сверчка за окном в дуэте с птицами. Кия потёрла сонные глаза и медленно села на край матраса, чувствуя ногами прохладу, исходящую от пола. В этот момент у приоткрытой двери мелькнул пушистый рыжий хвост. Её кошка, вильнув им, юркнула в полумрак коридора. Встав и пройдя босиком по деревянному полу в ванную, девочка почувствовала под ногами кафель и остановилась перед раковиной. В зеркале, слегка подёрнутом утренней влагой, отразилось её бледное лицо. Грязные, слипшиеся волосы особенно резко бросались в глаза. Скинув ночнушку в пластиковую корзину для белья, Кия раздвинула матовую стеклянную дверцу душевой кабинки, отделявшую маленькое пространство от остальной комнаты. Повернув краны, она встала под тёплые, почти горячие струи воды. Они тяжёлыми потоками смывали с кожи остатки сна. Через запотевшее стекло лишь смутно виднелись размытые очертания тела, будто растворяющиеся в клубах пара. Закончив принимать душ, девочка вышла, обернула влажные волосы небольшим банным полотенцем, а вторым, большим, тело и вернулась в комнату. Она присела на стул за низким столиком, включила фен и принялась за укладку: завила чёлку лёгкой волной до самых бровей; две передние пряди крупными локонами внутрь на уровне ключиц; а остальные каштановые волосы оформила в мягкие волны на кончиках. Завершающим штрихом стал нежно-белый ободок. Затем она подошла к шкафу, надела бельё и сняла с вешалки школьную форму: белую рубашку-блузку с коротким рукавом и небольшим гербом школы на кармашке, тёмно-синюю плиссированную юбку (Кия, поколебавшись, всё же чуть подобрала подол), белые гольфы до середины икры и серую кофту. Взяв сумку в виде бежевого котика и наскоро сложив в неё новые тетради и принадлежности, Кия по пути в прихожую прихватила два полотенца, закинув их в корзину для белья в ванной. Проходя мимо кухонного проёма, девочка боковым зрением заметила на столе яичницу и пустую миску на полу. Рядом, свернувшись в аккуратный комочек, лежала кошка. Она смотрела на хозяйку невинным, умоляющим взглядом. — Хочешь кушать? — невольно улыбнулась Кия, сворачивая на кухню. Пространство было загромождено коробками с надписями «Посуда», «Приборы» и пахло картоном. Она пробралась к шкафчику, достала пакет с кошачьим кормом и с характерным шелестом насыпала его в чистую миску. Затем она ополоснула и наполнила свежей водой соседнюю керамическую мисочку. Нагнувшись, она провела ладонью по шелковистой шерсти вставшей кошки, почувствовав под пальцами мягкость. — Вкусно тебе? — прошептала девочка. В ответ сразу же послышалось довольное, громкое мурлыканье, а хвост грациозно взметнулся вверх. Взглянув на экран телефона, девочка не сразу обратила внимание на время в углу. Отвечая на сообщения, она машинально скользнула взглядом по цифрам и ахнула. Было уже без пятнадцати восемь. «Опоздаю!» — мелькнуло в голове. Наскоро натянув в прихожей чёрные туфли на плоской подошве, она вылетела из дома, даже не успев как следует захлопнуть дверь. Ей нужно было успеть на троллейбус, который ходил раз в двадцать минут. Добежав до остановки, она едва перевела дух, опершись о холодный металл фонарного столба. Сердце колотилось, а по лбу стекала капелька пота. Как по таймеру, из-за поворота показался нужный транспорт. Кия пропустила двух выходящих пожилых женщин и, поддавшись общему движению, втиснулась в уже забитый салон, чувствуя, как её сумка-котик застревает в дверях на мгновение. Внутри была знакомая утренняя давка. Воздух был спёртым от дыхания десятков людей. Прижавшись спиной и сумкой к стеклу у двери, девочка смотрела, как в узкой щели окна мелькали утренние пейзажи её нового города: группы учеников в одинаковых формах; реки машин, ползущих в пробке; причудливая смесь старых одноэтажных домиков и новых, стерильно-белых многоэтажек. Где-то на втором плане маячили горы, окутанные утренней дымкой. Она чувствовала, как кто-то наступил ей на туфлю, и старалась не думать о том, как смялась её свежевыглаженная форма. Спустя несколько остановок троллейбус дёрнулся и замер у жёлтого знака с иероглифами названия школы. Кия вышла, поправила сумку и увидела вдалеке, у главных ворот, уже собравшуюся оживлённую толпу учеников. Сделав глубокий вдох, она медленно направилась к ним. Подойдя к хвосту шумящей очереди, она встала и начала ждать, чувствуя, как на неё смотрят. Чтобы отвлечься, она стала наблюдать за причиной задержки. Оказалось, охранник проверял у каждого ученическое удостоверение. Он сверял фотографию с лицом, писал что-то на бумаге, и лишь после этого пропускал дальше на школьную территорию. Очередь медленно уменьшалась. Кия уже мысленно представляла, как будет держать своё удостоверение, как вдруг прямо перед ней, с шумным выдохом, влетел мальчик. Его растрёпанные каштановые волосы торчали в разные стороны, а рубашка выбивалась из-под пиджака. Голубой рюкзак был расстёгнут, и из него выпирали уголки тетрадей. Сам он тяжело дышал, будто бежал что есть мочи. Кия внутренне возмутилась: «Эй, очередь!» — но, будучи новенькой, не посмела сказать вслух. Она лишь слегка отшатнулась, почувствовав неприятный запах. Мальчик, не глядя по сторонам и не извиняясь, ткнул охраннику под нос свою потрёпанную корочку в зелёной обложке. Охранник, хмурясь, бросил взгляд на фото, затем на его лицо и, тяжко вздохнув, кивнул, пропуская внутрь. Он тут же рванул вперёд, чуть не задев Кию ногой. Охранник, не отрываясь, делал какую-то пометку на листке и, ещё не глядя на следующего в очереди, бросал отработанную фразу: — Показывай ученический. Кия замешкалась на секунду, судорожно сжав лямку сумки. — Извините... Я новенькая... У меня его нет, — проговорила она, смяв пальцами ткань юбки. Охранник поднял на неё взгляд, раздражённо вздохнул и рявкнул: — Хорошо. Следуй вверх по склону, затем войди в главные стеклянные двери. Пройди немного вперёд, поверни налево в коридоре и направляйся к кабинету №7. Всё это время он чётко прорисовывал в воздухе траекторию указательным пальцем, водя им от ворот к зданию, а затем резко тыча влево, внимательно следя, чтобы растерянная девочка следила за его жестами. — С... спасибо огромное! — Кия, широко улыбнувшись от неловкости и облегчения, склонилась в коротком поклоне. Затем, прижав сумку к груди, поспешила мимо охранника на территорию школы. Она начала подниматься по склону, чувствуя на спине чей-то взгляд. Вокруг неё потоком текли другие ученики, уверенные и знающие дорогу, а она шла одна, пытаясь запомнить маршрут: «Прямо... стеклянные двери... вперёд... налево...» Её окружал гул десятков голосов. Смех, обрывки разговоров о каникулах, споры о клубах. И кое-что выбивающееся из этой картины. Сначала она ощутила на себе прилипчивые взгляды. Пара учениц, идущих впереди, замедлила шаг, почти остановилась, чтобы оглянуть её с ног до головы, а затем зашепталась, прикрыв рты ладонями. Откуда-то сбоку донёсся резкий, фальшивый смешок, явно в её сторону, и чьё-то бормотание: «Эй, это кто?» Она попыталась отбросить плохие мысли, опустила голову и ускорила шаг, врезаясь взглядом в спины впереди идущих. Посмотрев вдаль, её взгляд упал на знакомую фигуру. Того самого мальчика с растрёпанными волосами. Он шёл перед двумя девочками, пятясь задом наперёд и что-то оживлённо рассказывая, широко жестикулируя. Внезапно он громко рассмеялся, развернулся на каблуке и рванул догонять свою компанию парней, уже стоящих наверху. — Тупой дурак! — девочки в один голос крикнули ему в спину. Их голоса прозвучали громко, разлетаясь по округе. Некоторые из окружающих учеников хихикнули. Они на секунду остановились, что-то сказали друг другу и рванули прочь от толпы, сворачивая куда-то за угол прямоугольных кустов. Кия мысленно замерла на секунду, глотая комок в горле: «Что это было?» Поднявшись по склону, перед девочкой открылся вид на главное здание школы. Трёхэтажная бетонная постройка, оживлённая яркими плакатами у входа и ухоженными кустами по бокам. Рассматривая ряды одинаковых окон и школьную эмблему посередине, она наконец увидела большие стеклянные двери. Через них было отчётливо видно, как в ярко освещённом холле десятки учеников толпятся у высоких шкафчиков, переобуваясь из уличной обуви в сменную. Кия подошла к распахнутым дверям, собираясь шагнуть внутрь, но в этот момент перед ней влетела девочка. У неё были идеально прямые, чёрные как смоль волосы, ниспадающие до самых ягодиц. Не сбавляя скорости, она резко толкнула Кию локтем в плечо, проходя первой. — Ах! — Она ахнула от боли и неожиданности, сделав шаг назад, чтобы поймать равновесие. Сердце ёкнуло от адреналина и возмущения. — Эй! — крикнула она в полный голос. Девочка через плечо бросила быстрый, полный презрения взгляд, скользнувший по Кии с ног до головы. Без единого слова, она продолжила свой путь, направляясь к оживлённой группе подруг, уже хихикавших в углу холла. Кия осталась стоять в дверном проёме, чувствуя, как жар от стыда и злости разливается по её лицу. Она сжала лямку сумки так, что костяшки пальцев побелели. Наконец, переступив порог, Кия постаралась закрыть глаза на этот инцидент и, опустив голову, прошла вдоль шумной толпы переобувающихся учеников. Она чувствовала тяжесть любопытных, прилипчивых взглядов, которые, казалось, провожали её до самого поворота. Свернув за угол в более тихий коридор, она вздохнула с облегчением. Стены были увешаны грамотами и плакатами школьных клубов. Она начала медленно идти, рассматривая взглядом таблички с номерами, прикреплённые над каждой деревянной дверью: «Учительская», «Кабинет №5»... Увидела табличку «№7». Дверь под ней была закрыта. Кия подошла, поправила рукой складки на юбке, подняла руку и, слегка задержав дыхание, дважды мягко постучала по поверхности. Прошло несколько томительных секунд полной тишины, нарушаемой лишь гулким эхом из холла. Затем из-за двери раздался женский голос: — Войдите. Кия открыла дверь, толкнув её вправо. Её сразу встретил душноватый воздух, пропитанный ароматом крепкого кофе и сладковатых цветочных духов. В центре небольшого, заставленного шкафами кабинета за столом сидела женщина с собранными в пучок волосами. Услышав скрип двери, она не подняла головы, а лишь перевела взгляд поверх очков, спущенных на кончик носа, и продолжила печатать. — Что-то случилось? — спросила она на секунду прерываясь, чтобы поднести к губам белую керамическую кружку. Кия тихо прикрыла за собой дверь и несмело подошла к столу. — Доброе утро, — она сделала короткий, вежливый поклон. — Мне охранник у ворот сказал подойти сюда, чтобы получить ученическое удостоверение. Женщина наконец оторвалась от экрана, сделала глоток кофе и оценивающе посмотрела на девочку поверх стопки бумаг. — Потеряла? Ещё не восстановили? — в её голосе сквозило лёгкое раздражение, смешанное с высокомерием, как будто Кия уже успела создать проблему. — А? Нет, что вы... Я новенькая, — выдавила Кия, чувствуя, как от волнения по спине скатилась капелька пота. Выражение лица женщины мгновенно сменилось с раздражённого на деловое. «А, понятно», — пробормотала она себе под нос. Открыла нижний ящик стола и, перебрав несколько пластиковых карточек в прозрачных обложках, извлекла одну. Она бросила беглый взгляд на прикреплённый к столу листок с расписанием и протянула удостоверение Кие. — Вот. Относись с ним бережно. Ты будешь в классе В-3, — сказала она, смотря на экран, и уже возвращалась к документам. Кия взяла тёплую от лежания в ящике пластиковую карточку. На ней была её фотография. — Извините, а... где находится этот класс? — На четвёртом этаже. Поторопись, так как уроки начинаются ровно в 8:40, — отрезала женщина, даже не глядя, водя ручкой по бумаге. — Спасибо большое — Кия склонилась в ещё одном поклоне, сжала в руке своё удостоверение и почти выбежала из кабинета. Оказавшись в коридоре, она судорожно начала оглядываться в поисках лестницы. Увидев, как из приоткрытой двери в конце зала выходят и заходят ученики, она направилась туда. За дверью открылся проход вверх — узкая лестница, по которой уже спешили толпы школьников. Поднявшись на четвёртый этаж, Кия вышла в совершенно пустой, залитый утренним солнцем коридор. Тишина после шума лестницы показалась оглушительной. Постояв пару секунд, девочка посмотрела налево. В той стороне был всего один класс и поворот куда-то дальше, а справа начинались классы. Она побрела в правую сторону. Шаги отдавались одиноким эхом по кафельному полу. Идя мимо дверей, она невольно смотрела в большие застеклённые окна, разделявшие классы и коридор. В них кипела своя жизнь: ученики перебегали от парты к парте; общались, собравшись в кучу, сидя за партами; бросали друг другу свёртки бумажек. Наконец она увидела табличку «В-3». Кия подошла к двери и замерла. Сердце забилось чаще, а в груди слегка что-то сжалось. Сделав глубокий, дрожащий вдох, она обхватила холодную металлическую ручку, толкнула дверь вправо и переступила порог. В классе царил предуроковый хаос. Группа из трёх девочек во втором ряду заняли первую парту, окружив её стульями. Они громко, почти визжа от восторга, обсуждали новый альбом какого-то поп-кумира, тыкая пальцами в экран одной из девочек. Их пронзительные голоса сливались с звуковыми эффектами и отрывистыми командами из телефонов мальчиков на третьем и четвёртом ряду. Но не все были вовлечены в этот шум. Девочка на первом ряду, за третьей партой, подперев щёку рукой, уставилась в окно. Ещё одна, в третьем ряду, за пятой, сгорбившись, набирала что-то в телефоне. А на втором ряду мальчик в очках, игнорируя окружение, уже вовсю конспектировал что-то из открытого учебника. Но всё это смолкло в одно мгновение. Как только Кия открыла дверь, шум оборвался. Войдя внутрь, она почувствовала, как тишина затмила весь класс. Десятки пар глаз, повернувшихся к ней вполоборота, были разными: любопытными, оценивающими, безразличными, насмешливыми. Она замерла на пороге. Взгляды скользнули по её форме, нелепой сумке-котику, уложенным волосам с ободком. У каждого пронеслась мысль в голове: «А это кто?». От этого пристального молчаливого изучения у Кии по спине пробежали мурашки. Девочка, сидевшая на первой парте третьего ряда, отвлеклась от экрана, не понимая, почему вокруг воцарилась гробовая тишина. Она обернулась, и её взгляд упал на замершую в дверном проёме фигуру. В памяти мгновенно всплыла вчерашняя беседа с классным руководителем после уроков: «Завтра к вам придёт новенькая, Кия Июйдзэ. Будьте добры к ней». Девочка быстро огляделась по сторонам, видя, что никто не собирается брать инициативу, и, кажется, решила взять ситуацию в свои руки. Она резко встала, отодвинув стул с громким скрежетом, и громко произнесла, обращаясь к Кие: — Это... Её кто-то перебил из ребят: — Ты новенькая? Всё внимание класса мгновенно переключилось с Кии на голос из класса, а затем снова вернулось к новенькой, ожидая её ответа. Кия, закрыв за собой дверь, обвела взглядом класс, полный незнакомых лиц, и кивнула: — Да... Меня зо... — Меня зовут Лия. Я староста. Присаживайся... — девочка перебила её, не дав договорить. Она на секунду замолчала, быстро пробежав взглядом по рядам, сверяясь с планом рассадки в голове. — ...На последнюю парту первого ряда, — она ткнула в воздух пальцем, указывая в задний левый угол класса. Кия мельком посмотрела в указанном направлении и, чувствуя, как щёки начинают неприлично гореть под прицелом множества глаз, поспешила к своему месту. Её шаги по проходу казались невероятно громкими. Подойдя к парте, она заметила, что столешница покрыта лёгким слоем пыли. Видимо, место давно пустовало. Присев на деревянный стул, она сняла сумку, достала тетрадь и ручку, аккуратно положив их перед собой. Затем достала из кармана кофты телефон и уткнулась в экран, делая вид, что проверяет что-то важное. Её пальцы быстро задвигались по клавиатуре, сочиняя несуществующее сообщение. Через несколько секунд всеобщее внимание рассеялось. Шум постепенно вернулся. Казалось, самый трудный момент прошёл. Но это было лишь видимостью. Одна девочка, сидевшая в четвёртом ряду, украдкой, словно поправляя чёлку, направила камеру своего смартфона в сторону Кии. Раздался тихий, но отчётливый щелчок имитации затвора. На экране её телефона был открыт групповой чат под названием: «&#₽%». Палец быстро ткнул в только что сделанную фотографию. Снимок был немного смазан, но на нём отчётливо был виден профиль Кии. Под фото мелькнул набранный текст: «Похоже, у нас новенькая. Интересно, кем она станет? 😏🤭» Сообщение отправилось. Через пару секунд на него отреагировали первые «лайки» в виде стикеров со смеющимися лицами, клоунами, говном, рыгачкой и вопросительными знаками. Спустя пару минут звонок прорезал воздух, возвещая начало первого урока. Почти одновременно с его окончанием дверь открылась, и в класс вошла учительница. Она прошла к кафедре и с мягким стуком положила на её поверхность толстый классный журнал. — Встать! — громко скомандовала Лия, вставая первой. Как по мановению все ученики разом поднялись, отодвинув стулья с лёгким грохотом, и замерли у своих парт, выровнявшись. — Поклон! — её голос вновь прорезал тишину. Класс и учительница синхронно склонились в формальном, неглубоком поклоне. Кия, едва успев сориентироваться, поспешно и неловко склонила голову чуть позже всех. — Доброе утро, учитель! — прозвучало хором. — Доброе утро. Садитесь, — ответила учительница, делая лёгкий кивок. Ученики сели обратно за свои парты. Началась перекличка. На «Июйдзэ Кия» она остановилась, внимательно посмотрев в журнал, а затем провела взглядом по классу, выискивая незнакомое лицо. — Июйдзэ... Кия-сан? Вы новенькая? — спросила она, смягчив обычно строгую интонацию. — Да, — сказала девочка, слегка приподнявшись у своей парты, чувствуя, как все взгляды снова впиваются в неё. — Тогда, пожалуйста, расскажи нам немного о себе. Все, как по команде, разом обернулись, уставившись на Кию. От волнения у неё ладони стали влажными, а пальцы начали лихорадочно прокручивать ручку, едва не уронив её. — Меня зовут Кия, — тихо начала она, чувствуя, как голос предательски дрожит на первом же слоге. — Перевелась из-за повышения мамы на работе... Из школы в Омори. Буду рада со всеми познакомиться и подружиться. Сделав короткий поклон сидя, девочка тут же села. Учительница кивнула с лёгким одобрением, и по классу пронёсся шёпоток. — Спасибо, Кия-сан. Добро пожаловать. Надеемся, ты быстро освоишься. А теперь, все, откройте тетради и запишите сегодняшнюю тему... Скрежет десятков отодвигаемых стульев и шуршание страниц заполнило помещение. Уроки сменяли друг друга. Учителя приходили и уходили, их голоса сливались в один монотонный гул. Она старательно делала вид, что конспектирует, выводя в тетрадях иероглифы. На коротких пятиминутных переменах класс оживал: громкий смех, быстрая болтовня, дружеские подначки, звук распечатываемых упаковок со сладостями из школьного киоска. Кия всё это время оставалась неподвижным островком тишины за своей последней партой. Она уткнулась в телефон, бесцельно листая ленту в соцсетях или проверяя пустой список чатов, куда не приходило ни одного нового сообщения от старых друзей. Иногда она украдкой смотрела на одноклассников, чтобы послушать, о чём говорят вокруг, но обрывки разговоров лишь подчёркивали её чужеродность. Время тянулось мучительно медленно. Капля за каплей, наполненное щемящим, ощутимым чувством незримой, но прочной стеклянной стены между ней и этим миром. Иногда ей казалось, что её вовсе не замечают. Наконец, прозвенел звонок на обед. После четвёртого урока (12:30) наступил обеденный перерыв. Класс мгновенно преобразился: стук отодвигаемых парт, шелест бумажных пакетов и фольги, щелчки открываемых крышек многоярусных ланч-боксов. Все достали свои бэнто. Домашние, магазинные, купленные в школьном киоске, и, сдвинувшись группами, принялись за еду, оживлённо обсуждая сложность будущей контрольной и планы на после школы. Кия с ужасом осознала свою ошибку. В спешке и волнении первого дня она напрочь забыла поесть дома, а также собрать или купить ланч. Её желудок урчал, но она не могла просто встать и уйти куда-то. Поэтому девочка осталась сидеть за своей партой, в немом, неловком одиночестве. Она чувствовала, как взгляды скользят по её пустым рукам, и слышала, как кто-то вполголоса спросил: «Эй, у неё что, нет ланча?» Через несколько минут, когда в классе уже было приглушённое чавканье и бормотание, дверь с громким скрипом распахнулась в сторону. В класс вошли четыре девочки. Одна из них, с короткой стрижкой, тут же тыкнула пальцем в экран своего смартфона, поднося его к лицу главной. Она стояла у открытого проёма с идеально струящимися чёрными волосами до пояса, а на шее алела бархатная красная ленточка, завязанная в модный асимметричный бант. Та, с бантом, холодно скользнула взглядом по экрану, где, видимо, была та самая фотография из чата. Затем медленно оглядела класс. Её взгляд, скользнув мимо знакомых лиц, нашёл ту самую новенькую, сидящую в одиночестве за последней партой. Не говоря ни слова, они двинулись к ней. Их походка была неспешной, уверенной. Четыре тела отбрасывали тени на пол, приближаясь к островку Кии. Звенящая тишина, воцарившаяся за их спинами, была красноречивее любых слов. Девочка с бантом встала справа от Кии. — Привет, ты же новенькая? — сказала она с абсолютно не дотягивающей до глаз улыбкой. От её формы исходил густой аромат ванильных духов. Кия медленно подняла на неё взгляд, внутренне напрягшись. — Да. А что такое? — пальцы судорожно сжали корпус телефона. В этот момент вторая девушка, в ярко-розовой кофте, встала прямо перед партой. Её взгляд, скользнув по новенькой, упал на сумку-котика, висящую на боковом крючке. Без тени сомнения она наклонилась. — Ой, какой милый котик! — воскликнула она с фальшивым восхищением, одним движением сдернув сумку с крючка, прижала её к себе и, ловко поймав молнию большим пальцем, резко расстегнула. Кия ахнула, оцепенев на мгновение от наглости. Протянула руку, чтобы забрать своё: — Эй... Это же моя... Но её рука зависла в воздухе. Сердце бешено заколотилось. В голове пронеслась одна паническая мысль: «Что происходит?!» Третья девочка, вставшая чуть позади и справа от подруги с бантом, громко и презрительно фыркнула. Её короткая, округлённая стрижка покачивалась при каждом её движении, обнажая крошечную родинку у левого виска, похожую на запятую. — Куда это руку тянешь, а? Она же просто посмотрит, — процокала девочка, доставая из кармана потрёпанную упаковку жвачки. Кия проигнорировала её слова. Адреналин пересилил страх. Привстав из-за парты, она изо всех сил ухватилась за бок своей сумки, ощутив под пальцами мягкий плюш, и резко потянула на себя. И тут вступила четвёртая. Та, что стояла слева, с потрёпанным видом, грязной головой и мятой форме. Её кулаки сжались, костяшки побелели. — Эй, ты оглохла? Сказали же, что только посмотрит! — прошипела она и, не раздумывая, с размаху толкнула Кию в плечо. Удар был неожиданным и сильным. Кия, не успев сгруппироваться, пошатнулась назад, её нога зацепилась за металлическую ножку. Раздался громкий, сухой треск падающего на пол стула. И следом, глухой, костяной стук. Затылок Кии со всей силы ударился о выступающий острый край подоконника. В глазах вспыхнула ослепительно-белая боль, пронзившая череп как игла. Звуки вокруг заглушились, превратившись в далёкий гул, а перед глазами поплыли чёрные пятна. В этот момент, пока Кия лежала, оглушённая болью и пытаясь сфокусировать взгляд, та, что в розовой кофте, не теряя времени, раскрыла сумку до конца и, взяв её за дно, с силой тряхнула вверх ногами. Всё её содержимое вывалилось на пол с неприятным шумом: новенькие тетради раскрылись и смялись; ручки, карандаши, выделители разлетелись и покатились в разные стороны. Среди этого хаоса лежал ученический билет, выглядывая из-под уголка одной из тетрадей. Коротковолосая, чавкая жвачкой, тут же нагнулась, подобрала пластиковую карточку и пренебрежительно протянула её подруге с бантом. — Опа, а ей его уже выдали, — произнесла она с чавкающим звуком, полным презрения. Девочка взяла карточку, небрежно зажав её между длинными ногтями, покрытыми бледно-бардовым лаком. Пару секунд рассматривала фотографию, на которой запечатлено лицо Кии, а затем её губы растянулись в самодовольную усмешку. — Ого, Кия-тян. Приятно познакомиться, — сказала она с фальшивой сладостью. И почти сразу же, не отрывая от Кии ледяного взгляда, она подняла в другой руке телефон. Раздался резкий щелчок затвора и яркая вспышка, ослепившая на мгновение, навеки запечатлела её унижение в цифровом виде. — Что ж, ненужное... выкидываем, — бросила она и, не глядя, швырнула пластиковую карточку через весь класс. Она, кувыркаясь, залетела под шкаф у противоположной стены. Вспышка ослепила на секунду. В полумраке, пытаясь оттолкнуться от холодного пола, Кия почувствовала, как по её спине медленно поползла струйка чего-то тёплого и неприятно липкого. Она замерла. Дрожащей рукой потянулась к макушке. Кончики пальцев коснулись чего-то мокрого, горячего и пульсирующего. Она отвела руку перед лицом. На её пальцах и ладони алела ярко-алая, почти неестественно яркая в школьном свете кровь. Мир вокруг резко качнулся, изображение заплыло и закружилось от головокружения. Она услышала собственное частое, поверхностное дыхание. Та, что с потрёпанным видом, первой заметила кровь на пальцах Кии. Её выражение лица мгновенно сменилось. — Пошли уже. Хватит, наверное, — проговорила она, уже пятясь к двери. Остальная троица обернулась. Их взгляды упали на алую ладонь Кии и тёмное, расползающееся пятно в её волосах. На их лицах, ещё секунду назад сияющих жестокой уверенностью, пробежала гримаса, смесь шока и брезгливости. — Э... это не... — пробормотала та, что в розовой кофте. Без лишних слов, швырнув опустошённую сумку-котика на парту, они направились к выходу. Всё это время в классе стояла гробовая тишина. Никто не вставал, не вмешивался, не поднимал глаз выше парты. Правила выживания были просты: «Не выделяйся и не привлекай внимание, чтобы буллинг не обрушился на тебя вдвойне». Звучали лишь приглушённые вздохи да скрип стульев. Как только девочки вышли за дверь, в классе медленно начала возобновляться жизнь. Сдавленный шёпот, шуршание бумаги, щелчки закрывающихся ланч-боксов. А Кия сидела на полу, чувствуя, как мир вокруг начинает расплываться, терять чёткость. Мысли путались: «Мамочка... Это же не по-настоящему... Это всё сон... Сейчас проснусь...» И в этот момент, из первого ряда, поднялась девочка. Она, кажется, единственная во всём классе, кто решился проверить, в порядке ли новенькая. Медленно, неуверенно, она пошла к последнему ряду. Увидев, что Кия сидит, а не лежит без сознания, девочка выдохнула с облегчением. «Может, всё не так страшно?» Но тут её взгляд упал на тонкую алую струйку, медленно сползающую с макушки Кии по лбу, оставляя яркий след на бледной коже. «Опасность!» — пронеслось у неё в голове. — Эй?! Кро-кровь?! — вырвалось с языка, и её ноги сами понеслись к пострадавшей. Всё, что запомнило угасающее сознание Кии, это мелькание тёмно-синей юбки, задравшейся от резкого движения, и две объёмные косички, качающиеся как маятники. Больше она ничего не чувствовала. Сознание погасло, а тело обмякло и безвольно рухнуло на бок. Девочка, склонившаяся над ней, застыла на секунду в ужасе, а затем её собственный крик разорвал тишину класса: — УЧИТЕЛЯ! БЫСТРЕЕ, ПОЗОВИТЕ УЧИТЕЛЯ! ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ! У НЕЁ КРОВЬ! Её крик неконтролируемой паники сломал ледяное оцепенение класса. Кто-то вскочил, кто-то бросился к двери, кто-то застыл, уставившись на сцену у последней парты. Безмолвное наблюдение закончилось. Началась суматоха. Через пару часов Кия очнулась в медкабинете. Вместо шумного кабинета над ней нависали белые стены. Воздух был пропитан едким запахом антисептика. В поле зрения попали плакаты с правилами гигиены, наклеенные прямо на дверцы металлических шкафчиков. С трудом приподнявшись на локте, она резко схватилась за лоб. В висках ударила острая боль, но через пару секунд она утихла, сменившись нудной, тупой пульсацией. «Где я?.. Ах, да, школа...» — обрывки событий медленно поплыли в сознании. Из-за перегородки, разделявшей кабинет, донёсся лёгкий шорох, затем звук отодвигаемого стула и чёткие мерные шаги на невысоких каблуках. В проёме появилась женщина. Это была медсестра. На вид средних лет, с собранными в строгий пучок волосами цвета меди, непослушная прядь которых выбивалась из-под белой форменной шапочки с красным крестом. Взгляд был спокойным и оценивающим. — Как самочувствие? Ничего не болит? — её голос был профессионально-заботливым. Она подошла ближе, не спуская с Кии взгляда. — Ты потеряла сознание, ударившись головой в классе. Учитель принёс тебя сюда. Сможешь назвать свой класс и полное имя? — сказав это, девушка взяла с рядом стоящей тумбочки медицинскую карту, готовясь сделать отметку. Кия, морщась от пульсирующей боли, но стараясь держаться, выдавила ответ: — Да.. Кия Июйдзэ... B-3.. Извините.. А можно мне уже идти? Внутри всё кипело от стыда, страха и нарастающей злости: «Почему они так со мной?... Почему именно Я!?» Медсестра молча кивнула, сделав запись в карте. Её взгляд скользнул по лицу Кии, будто оценивая не только физическое, но и душевное состояние. Затем она протянула пластырь в нейтральной упаковке и влажную салфетку в индивидуальном пакетике. — Будь осторожнее... Если голова снова закружится или заболит сильнее, то сразу ко мне, хорошо? Не терпи. Кия лишь коротко кивнула, избегая зрительного контакта. Она встала, взяла свою сумку и открыла её. Положив пластырь внутрь, она заметила, что кто-то собрал всё, что из неё выпало. Не оборачиваясь, она направилась к двери. За её спиной, уже за перегородкой, раздался мягкий щелчок открываемой картотеки. Дверь медкабинета тихо закрылась, оставляя Кию наедине с безлюдным коридором, в котором не было слышно ни звука. Спустившись по лестнице и оказавшись у главного входа, она остановилась. Достав телефон из сумки, она взглянула на экран: 16:57. Уроки уже давно закончились. Пальцы непроизвольно потянулись к макушке, где теперь красовался белый пластырь. Слегка надавив на него, она ощутила тупую боль. Проходя мимо небольшой группы учеников, которые стояли у шкафчиков для обуви, она почувствовала на себе их взгляды. Не явное любопытство, а едва заметное: быстрые взгляды из-под опущенных ресниц, сопровождаемые тихим шёпотом. Один из парней неуверенно приподнял руку, будто собираясь что-то сказать, но его друг тут же одёрнул того за рукав. Кия ускорила шаг. Выйдя из здания, она направилась к выходу, двигаясь по пологому склону школьной территории. Вечерний воздух был свеж и прохладен. Подойдя к воротам, она, почти не глядя, слегка наклонила голову в сторону пожилого охранника, который сидел в будке. — До свидания, — тихо произнесла она. Охранник кивнул в ответ, его взгляд на мгновение задержался на пластыре, который был у неё на голове. Кия вышла за ворота и направилась к остановке. Она ощущала, как школа медленно отдаляется от неё, оставляя позади в сгущающихся сумерках. Дождавшись своего троллейбуса, она вошла в почти пустой салон и заняла свободное место у окна. Оплатив проезд, она прислонилась лбом к прохладному стеклу, закрыла глаза и расслабилась в успокаивающем гуле двигателя. Ритмичное покачивание убаюкивало, но мысли, словно надоедливые мухи, снова и снова возвращались к одной и той же теме: к вспышке боли и четырём насмешливым лицам. «Почему именно я? Что я сделала не так?..» — думала она. Голос из динамика, объявляющий остановки, звучал приглушённо и словно издалека. Она не обращала на него особого внимания, полагаясь на внутренний счётчик. Когда объявили её остановку, Кия встала и вышла из транспорта. Опустив голову, она быстро зашагала по немного знакомым улицам к своему дому. По пути справа находился короткий переулок. Из него доносились приглушённые звуки: сдавленный смешок, сердитый окрик и что-то похожее на удары. Кия, не замедляя шаг, лишь крепче сжала ремешок своей сумки и ускорилась, удаляясь от него. Мысли о чужих конфликтах даже не успели возникнуть. Её собственные проблемы и боль в висках казались гораздо более важными и насущными. Когда она подошла к двухэтажному дому, то с облегчением открыла дверь и вошла внутрь, плотно закрыв её за собой. В тишине опустевшего дома звон ключей в замке прозвучал оглушительно громко. Вишня не выбежала навстречу с тихим мурлыканьем. Свет в коридоре не горел. Мама, видимо, задерживалась на работе. Кия разулась, поставила туфли в ровный ряд в гэтабако, и босиком прошла в свою комнату. Сняв помятую школьную форму, она с отвращением скомкала её. Придя в ванную, девочка швырнула одежду в барабан стиральной машины. Звук захлопывающейся дверцы и набранная программа с мелодичным сигналом стали единственными звуками в доме. Вернувшись в комнату, Кия надела старую выцветшую толстовку и мягкие спортивные штаны. Взяв телефон, она повалилась на кровать. Прокрутка ленты в мессенджерах. Чаты с бывшими друзьями. Ничего не цепляло. Включила первое попавшееся. Какой-то бессмысленный влог, где блогер с жизнерадостным голосом показывал, как готовит ому-райсу. Фоновая болтовня, неестественный смех. Экран светился в темноте. Глаза закрывались сами собой. Голос в наушниках становился далёким, расплывчатым... А по щекам, горячим от усталости, медленно скатились две слезы. Они впитались в ткань наволочки, прежде чем девочка окончательно провалилась в тяжёлый, беспокойный сон. За полночь в дверь мягко щёлкнул ключ. Пришла мама. «Наконец-то дома...» — выдохнула она почти беззвучно в темноту прихожей. В ответ только тиканье часов. Уставшая, она потянулась на пороге, аккуратно поставила туфли на полку, надела домашние тапочки и, не включая яркого света, прошла по коридору. Остановилась у приоткрытой двери дочери. Увидев, что та спит, сбившись в комок, она зашла на цыпочках. Осторожно, чтобы не разбудить, расправила скомканное одеяло и накрыла Кию. Поправила ей волосы, отодвинув чёлку со лба. Подняла с пола телефон, отключила забытые наушники и поставила на зарядку у изголовья. Последним, как дуновение, стало прикосновение губ к виску дочери. После чего она вышла из комнаты. Дверь закрылась с едва слышным щелчком. Через пару минут из кухни послышался тихий шум закипающего чайника, скрип табуретки и приглушённое мяуканье, сопровождающееся звуком насыпаемого корма.