73 часа 15 минут 43 секунды

Уведомление о новом релизе Нила Джостена. Эндрю открывает «Спотифай» и еле сдерживается, чтобы не закатить глаза. С первых же нот мелодия окружает минорной атмосферой, а тихий надрывный голос солиста пробирает до слёз, особенно если вслушиваться в текст. Гитарная игра даже не обработана — слышится ничуть не плавное перебирание струн, а скрежетание ладов. Эндрю тихо усмехается. Вообще-то он открыл телефон не для этого. Из последнего разговора с его менеджером — а по совместительству и его кузеном, Ники Хэммиком, потому что у Эндрю не очень хорошо получается работать с другими людьми, — он сделал вывод, что завтрашний день у него свободен. Он сразу попросил не ставить больше ничего, вышел из офиса и собрался открыть чат с этим самым Нилом, чтобы пригласить его на свидание. Ведь по меркам его парня-тревожника не видеться три дня — это очень много. И Эндрю не узнает Нила, если тот не распишет до секунды, сколько они не виделись. «завтра в час на нашем месте. свободен?» — отправляет он сообщение и моментально получает ответ. «Конечно!!» «Эндрю, где ты был всё это время? Я чуть с ума не сошёл!» Эндрю тихо фыркает и поднимает голову, всматриваясь в тёмное небо. Ни луны, ни звёзд не видно — всё затянуло тучами. Миньярд выворачивает шею, вглядываясь в дорогу. Нужный автобус не спешит. Мелкие капли уже стучат по асфальту. Хоть бы успеть до ливня. «с ума сошёл? оно и видно. следующий трек назови "истерика в ля-миноре". точно слушателям зайдёт.» На мгновение чат замирает. Эндрю проверяет интернет-подключение, готовый проклинать всё на свете, но потом собеседник оживает, отправляя несколько сообщений подряд. «Ты слушал???» «И это не истерика!» «Это...» «Арт-терапия, во!» «И вообще» «Ты не звонил мне семьдесят три часа, пятнадцать минут и сорок три секунды!» «Что я по твоему должен думать?» Последнее сообщение изменилось — появились нужные запятые. Эндрю тихо смеётся, что больше похоже на мелкие выдохи, идущие подряд. Он представил Нила — этого нелепого, до безобразия чувствительного, но до боли родного человека. Наверняка тот всё ещё сидит в студии, свернувшись на диване под тёплым пледом, сжимает телефон в обеих руках, пальцы быстро порхают по клавиатуре, а сам он старается выглядеть обиженным. И от чего-то на душе стало так тепло. В этот момент подъезжает нужный автобус. Эндрю встаёт со скамейки и, не отвлекаясь от переписки, идёт к транспорту. «конечно слушал, куда я денусь. арт-терапия не помогает, когда гитара ревёт. ты когда её в последний раз настраивал?» Расплачивается за проезд и отправляет следующее сообщение: «и волноваться не надо было. я же всё ещё с тобой.» Эндрю садится в самый конец, облокачивается на стекло и снова смотрит на экран. Нил уже настрочил три сообщения. «>конечно слушал... Она не расстроена, это приём такой!» «Передаёт глубину и трагичность переживаний» «>и волноваться не... А как не волноваться, Эндрю! Я скучал по тебе((((» Эндрю печатает ответ, но тут же стирает. Полминуты думает и всё же решается, особенно когда от Нила приходит: «Ты не умер там?» «я тоже скучал, Нил. завтра в час. всё время буду только твоим. и кофе твой принесу.» «С корицей?» — тут же прилетает ответ. «Хорошо, до встречи, Эндрю!!» И огромное сообщение с сердечками разного цвета. Эндрю ставит быструю реакцию — тоже какое-то сердце, которое ему установил Нил, — и блокирует экран. Прикрывает глаза и позволяет себе лёгкую улыбку. *** Эндрю отправляет последнее электронное письмо и выключает ноутбук. Взгляд на часы — без двадцати час. Быстро натягивает джинсы, накидывает рубашку (нет, он приготовил одежду заранее не потому, что переживал; ни в коем случае), запирает дверь и выбегает на улицу. Перед тем как свернуть на нужную улицу, забегает в кофейню. — Латте с карамельным сиропом и капучино с корицей, с собой, — бросает он, протягивая карту. Бариста кивает,принимает оплату, и Эндрю нетерпеливо ждёт, пока сделают заказ. Забрав два стакана, он, не говоря ни слова, выходит на улицу. В парке сегодня не многолюдно, но Эндрю это не волнует. Он направляется в самую глубь — туда, где среди деревьев притаилась старая, разрушенная, всеми забытая сцена. О том, что там когда-то выступали уличные музыканты, напоминает лишь небольшой каменный заборчик, окружённый ступеньками. Эндрю поднимается, садится на заборчик и открывает телефон. Четыре минуты второго. «ты где?» — пишет он Нилу, словно не опоздал сам. «Бегууу!!» — приходит мгновенный ответ. Эндрю выключает телефон, берёт свой стакан и делает глоток. Пар от горячего напитка смешивается с холодным осенним воздухом, а жидкость согревает изнутри. Нил появляется очень скоро. Он чуть не спотыкается, поднимаясь по лестнице (Эндрю инстинктивно вытягивает шею, готовый помочь), и наконец оказывается рядом. — Прости-прости-прости! — сразу тараторит парень. Рыжие пряди выбиваются из-под шапки, шарф съехал, щёки пылают. Эндрю протягивает ему кофе, и тот принимает стакан с благодарным кивком, устраиваясь рядом. — Ты по пути дрался с уличными котами? — Эндрю приподнимает бровь и делает ещё один глоток. — Не, с продюсером! — Нил заливается смехом, и этот звук греет лучше любого напитка. — Ты представляешь! Он обещал отпустить сегодня пораньше, а сам!.. С возмущением выпалив историю, Нил, как всегда, перескакивает с темы на тему. Эндрю внимательно слушает: то сосредоточенно кивает, то вставляет едкий комментарий. Они проходят по парку три круга, прежде чем наконец собраться расходиться. Эндрю провожает Нила до самого дома — они всё никак не могут попрощаться. Потом он с лёгкой улыбкой выслушивает, что с ним сделают, если он в очередной раз пропадёт (даже если по работе). И каким бы тревожным Нил ни был, Эндрю это нравится. Эндрю нравится Нил. Этого достаточно.