storm's comin'

Бункер был обезличенным, стерильным, как больничная палата или гостиничный номер. Охотничий домик же был отражением покойного хозяина. Айзек ненавидел в нем каждую деталь. Все это, как и Фран когда-то, принадлежало Доновану Галпину, которого он никогда не знал. Доновану Галпину, которому повезло встретиться с воронами дочери Стоунхерста раньше, чем до него добрался бы Айзек. Доновану, который допустил, чтобы его жену на пятнадцать лет заперли в крошечной, мрачной камере и ежедневно пытали. Перед тем, как отужинать Джуди, Айзек обстоятельно с ней поговорил. Выброс адреналина и кортизола придал ее мозгу кисловатый привкус, но он все равно сожрал его. Слушать историю жизни его сестры из уст этой мерзкой женщины, которую он знал ещё ребенком, было пыткой. Айзек чувствовал гнев и горечь, и боялся, что не найдет Фран. Когда она обняла его на пороге убежища, когда сказала, что молилась о том, чтобы снова с ним встретиться, Айзек впервые с момента своего воскрешения ощутил себя человеком, ощутил себя по-настоящему вернувшимся к жизни. Для него последних тридцати лет попросту не существовало. И хотя Айзек понимал, что его сестра больше не та юная девушка, что без сомнений легла на лабораторный стол в ту последнюю, роковую ночь, он отказывался верить, что годы полностью стерли ту Фран. Его Фран. Сейчас она с ногами забралась в одно из кресел, стоящих у камина, который они не топили, чтобы не привлекать внимания. В руках у нее было фото, на котором Донован и Тайлер позировали с ружьями. То, о чем Франсуаза попросила Айзека в ветеринарной клинике, не укладывалось у него в голове. Когда они добрались до охотничьего домика Галпинов, Айзек вслух вспомнил, как они брали старый седан Орлоффа и приезжали в лес, где могли побыть наедине, и где Франсуаза могла спокойно выгулять своего Хайда. Фран в ответ на это взглянула на него как-то растерянно. Будто и правда не помнила ничего подобного. У нее была целая жизнь. Сначала счастливая, потом — ужасная. И в ней было много других воспоминаний, других людей. Айзек тогда услышал какой-то тихий щелчок, словно кто-то провернул ключ от заводной игрушки. Он остановился, встревоженный. Прислушался к тиканью сердца. Механизм работал исправно. Но Айзек знал, что ему не послышалось. Внутри сворачивалась невидимая пружина, грозящая при раскручивании запустить череду необратимых последствий. Расправа над Стоунхерстом и Джуди только распалила его аппетит. На очереди были не только Аддамсы, но и весь Невермор, дирекция которого не только скрыла его смерть, но и сломала судьбу Фран. Айзека совершенно не смущал тот факт, что в случае его успеха та же дирекция скорей всего так же проигнорировала бы исчезновение Гомеса. Кроме того, он не собирался держать слово, данное Франсуазе. Он не собирался спасать сына Донована Галпина. Айзек бы предпочел, чтобы Тайлер сгинул вместе с той, к которой так стремился. — В библиотеке «Белладонны» есть «Книга Аида и Персефоны», я использовал ее, когда разрабатывал прототип аппарата жизнеобеспечения для Орлоффа… — Айзек сел на тот край дивана, что был ближе к креслу, где сидела Фран. Он хотел продолжить беседу, которую они начали в ветеринарной клинике. Он должен был переубедить ее, спасти ее, продлить ей жизнь. — Нет, — Франсуаза отложила фотографию на подлокотник. — Даже не заговаривай об этом, Айзек. Я не хочу такой жизни, как у профессора. — Это не единственный вариант. — Айзек, — она подняла на него свои темные глаза. — Мы все обсудили. Моя жизнь прошла. — Не говори так! — он сжал кулак, и ногти больно впились в ладонь. Погасив ярость, которую вызывала покорность судьбе, которую демонстрировала Франсуаза, он добавил со всей нежностью, которую берег только для нее, — Фран, я не могу потерять тебя, едва отыскав. Не после того, что мы оба пережили. — Тайлер… — начала было она, но Айзек вскочил на ноги, едва услышав это имя. — Он не ребенок! Он мой ровесник и вполне способен принимать самостоятельные решения, — насчет последнего Айзек не был уверен, но ему хотелось достучаться до Франсуазы. — Поздно воспитывать его, поздно пытаться защитить. Она побледнела и опустила глаза. — Нет, — пробормотала она. — Не поздно. Его еще можно избавить от проклятия. И ты обещал, что сделаешь это. Я хочу спасти сына, Айзек. Подарить ему жизнь, которую у меня отняли. Айзек измерял шагами комнату, пытаясь утихомирить вновь подступивший гнев. На втором круге Фран поймала его за левое запястье. — Я помню все. Все. Ты всегда был главной любовью моей жизни. Но наше время ушло, — сказала она тихо. Фран выглядела такой хрупкой, такой уязвимой. И все еще прекрасной. Айзек не верил, что их время прошло. Он наклонился, нежно коснулся ее губ своими. Она не увернулась, не велела ему прекратить, только сильнее сжала его запястье. И, осмелев, Айзек углубил поцелуй. Ничего не было в прошлом. Она все еще была его. Он разорвал поцелуй, взглянул в порозовевшее лицо Фран. Заметил, как засверкали ее глаза, и как быстро она опустила ресницы, чтобы скрыть эмоции. Как взволнованно вздымалась ее грудь. Как она погладила большим пальцем его запястье, прежде, чем отпустить. Их чувства все еще были живы. И Айзек не собирался сдаваться. Невидимая пружина распрямилась, шестеренки завертелись и план оформился. Айзек понял, что, как и много лет назад, сестре вовсе необязательно знать подробности того, что он задумал. Он распрямился, заговорил: — Когда я нанес визит профессору, то заметил объявление об очередном бале в Неверморе. Думаю, нам с Тайлером стоит посетить его вдвоем. — Он все еще в розыске, нельзя чтобы… — Это маскарад, Фран. Он скроет лицо под маской. Тайлер поможет мне завладеть моей правой рукой, без нее я буду бессилен. Вместе мы раздобудем и батарейку для моей «реверс-машины». Айзек склонился, поцеловал ее в лоб. — Все будет хорошо. Я обо всем позабочусь. Он вышел наружу, нашел Тайлера, что мрачно скрючился на скамье под одним из окон. Айзек сел рядом. — Сегодня отправимся в Невермор. Отвлечешь свою маленькую подружку, пока я возвращаю себе руку. Как ее зовут, напомни. — Уэнсдей, — Тайлер обжег его взглядом, но промолчал, заинтригованный. Впервые с момента воссоединения семьи ему позволяли сделать то, что он хотел. — Хорошо. Сыграй с ней в «трахни, женись, убей» или потанцуй, мне все равно. Главное, отвлеки на себя ее внимание. Они некоторое время обсуждали детали плана и пути отхода, и Тайлер ушел в дом ободренный. Айзек встал, вышел на середину небольшой полянки позади дома. Он умолчал о паре деталей. О том, что помимо правой руки он собирается забрать «Книгу Аида и Персефоны», а силу младшего сына Аддамсов использовать только для того, чтобы вызвать короткое замыкание в электрической цепи Невермора и начать пожар. Даже если Тайлер выживет в закрытом на все двери с помощью силы да Винчи бальном зале, это не так важно. Айзек все равно заберет Фран, и они уберутся из Джерико. Он поднял взгляд к небесам. Порывистый ветер гнал с востока дождевые тучи. Приближался шторм, и Айзек чувствовал себя в своей стихии.