Панихида

Потери в жизни неизбежны. И радуйся, друг мой, тому, что вещь теряешь так небрежно. Всего лишь вещь, как чепуху… И злейшему врагу не пожелаю проститься с близким другом навсегда. Ведь боль утраты — штука непростая. Лишь раз сказав «пока»… И нет следа. Поведаю тебе свою историю. Историю минувших уже дней. Как девочка, по имени Виктория покончила со жизнию своей. Была она, сестрой не мне, однако; Лучшему другу, но не в этом суть — она сама избрала этот путь. Антон, упоминал я его выше, стал частым другом табака, (Ему, на самом деле, не впервой. Он пробовал курить, классе в шестом. За дворовыми пацанами таскалася хвостом. У них перенимал, что уважаемо, а что не очень. Но был не слишком этим озабочен. Его мне удалось из этой банды выбить: большая драка, предательство и кровь. Синяки, дитяте мрака, несильно рассеченая вдоль бровь. Он дрался за сестру свою; Главарь их шайки не туда полез: вор девичьих сердец, забыл, что честь все еще в моде. Что за такое можно и по морде, но в силу своих малых лет не осознал трагедии масштаба, приставил эфемерный «пистолет» ко лбу моего друга-Шрама. Его предала вся его дворовая семья И как ты уже понял, всему виною быдло, Вика. и Я… Причем тут я? Вопрос вполне уместный. Позволь ответить честно, боясь за Вику, надоумил его я: «Так дело не пойдёт, Он ей не пара, как она ему. Вика мала ещё, Да и он кавалером много побывал кому») И вот, став частым другом табака и черных одеяний, он понял, что тоска ой велика; «Соленая слеза страданий» таилась в глубине души, не смея выражать отчаяние, мелькавшее в тиши. Я думаю, понять причину действиям несложно: Их несколько быть может. Быть может, любви неудачный конец. Быть может, непонимание, одиночество, тяжесть экзаменов наконец?! Уверена ты, Вика, в судьбоносной игре, положив разум и душу смерти под венец? Или поспешное решение? Или ошибка, оп, и не жилец. Сильнейшие из слабаков таким путем идут. А Бога не боишься? Забыл, ведь в моде атеисты тут. Вопрос, баян: «А судьи кто?» Не мне судить тебя, опомнясь, я присмотрелся в переулок — питерских подъездов закоулок. Вон там, где серые дома, стояла Вика, и, как ни бывало, смотрела в небо, вся сияла. Не понял я игры воображения, моргнул — исчезла. Видать, пространства искажение. Какой-то бред умалишенного! Таращатся прохожие, будто на прокаженного. Бывает же.. Присутствовал при деле! Как надо все: захоронение, кресты, земля. Пропить таблеточки мне было бы не зря. Забыв таблетки, Вику, как страшный сон, Свалился с плеч огромный ком. Не стал копаться в голове своей, Напротив: объяснений нет, как и идей, от чего так бередит душа. Не спеша, покончил я с утренней рутиной, Поехал на учебу транспортной кабиной. Антона здесь не оказалось, (неудивительно) но показалась мне она, за лестницей, у коридора! Я побежал, и нету спора, исчезла, как вчера. (Как это уморительно, тоскливо, непонятно. Может ли образ Вики в душе моей воспрять невнятно?) С тех пор, взломав мой разум, она, видением ежедневным, Накрывает планы тазом медным. Автобус в пробке, она комком застряла в глотке. Народ напрягся, но молчит. А я молчать больше не в силах! Рой мыслей в черепной коробке и сердце сделало кульбит: она сидела и читала. А я как гвоздями прибит. И все обычно на сей раз. Меня же это поражало, ведь пару дней не мог сомкнуть я глаз, твоя вина тому, признай же, вкуси отчаяния грех. И в этот миг, среди многоэтажек в автобусе с катушек съехал человек. Я бросился к ней, пока не исчезла, Схватил за хрупкое плечо. Она кричала, какая невежда. Но приговор мой был изречен: «Отстань, молю тебя, Виктория! Из-за тебя с ума схожу! Изо дня в день безумно вторю я, что руки на шею наложу!..» Она же, ошалелым взглядом, Прошлась по мне, И прокричала, совсем рядом, как во сне. В скворечнике самое место мне, иль что-то схоже, не припомню, Воспоминания в тумане — горячный бред А что ещё сказать? Дескать, привиделось? Ну полно, жить в обмане? Сказать прямо, не хватает Мозговправных бесед. Ко мне грубы не будьте, это не беда. Претензии забудьте, это ерунда. И вот, спустя денек, другой Предстал передо мной мой дорогой и лучший друг. Глазницы мокрые от слез, И общий лик в целом белёс. (быть может ли испуг?) Разговорив, благое дело, Я за него взялся несмело, Ведь боль утраты как мозоль Не смертельная, а все же боль. В делах утешный я не мастер, Однако же помог чем смог, Сердечной помощи я пластырь! А он все смотрит в потолок и делится со мною снами. Боже мой! Да если б не мои галлюцинации, Подумал, что психики деформацию имеет он. Отнюдь, ведь сон — не явь. И не иллюзия.. И каждый день, как послевкусие её оков. Как молвит он, Вика просит её найти, спасти да уберечь. Но ведь мертва?… Неужто хочет за собой туда повлечь?! Рассуждения заполонили день, потом и ночь. Но напрягать свой разум поздно мне уже невмочь. И тот блажен, кто снов не видит. Бессознательное рвется наружу показать свою паршивую душу. И тот блажен, кто снов не видит. Чернеет тропа, за ней чернеет лес. «Кто здесь?» Лишь эхом пронеслись обрывки фразы, как сразу завидел я ее. И тот блажен, кто снов не видит. Виктория не приближалась, Но улыбалась, сладостно маня, и выставила руки в сторону меня. Она звала, в оскале улыбалась. Звала в смертельный гроб тумана, сама же оставалась бездыханна. И тот блажен, кто снов не видит. Я в панике проснулся моментально. Какой порыв, какие чудеса. Продрав глаза, решил, что это ненормально. Ещё чуть-чуть, и буду слышать голоса. Нет, надо срочно что-то сделать. Пропить таблетки, вот идея. И записавшись на прием, Я рассказал психологу о всем. Спасем мой мир, пока не поздно, ведь это жутко смертоносно. С потоком слов мне сталось легче. И с плеч свалился тяжкий груз. Ведь это излечимо! Прежде думал, что я трус. Смотреть в глаза Виктории невыносимо. Выписав лекарство, врач убедил, паниковать напрасно. И уже с ясной головой, на автобусе помчался я домой. И снова она. Девушка, похожая на Викторию. «Простите, извините» вторил ей. «Вы так прекрасны, а как звать?» «Меня?.. Я Анна. Ну а вы?» «Я Всеволод…» Все превращается в роман, И плавно розовый туман спустился в наши ручейки, соединившиеся в реки. И пусть всему и вопреки; А злые языки, вы в их любовь не лезьте, ведь суждено им быть навеки вместе.