Останьтесь

      Темная безлюдная улица, мокрая от проливного дождя, была пустой. На центральном городском проспекте не было ни одной машины, лишь красные блики запрещающих сигналов светофора встречались на его пути. Намджун крепко держался за руль и со всей силы вдавливал педаль газа в пол. Первый перекресток он пересек на огромной скорости, ко второму чуть снизил ее, но не успел притормозить, а на третьем из-за мелькающего белого баннера на углу магазина он слишком поздно увидел пешехода. Удар был такой силы, что Намджун даже не понял, что произошло. А когда осознал, резко остановился и выбежал на проезжую часть, доставая телефон из кармана.       — Алло, скорая…       Капли текли по лицу. Дождь нещадно лил с неба, словно пытался смыть с него вину.       — … кажется… кажется я сбил человека…       Намджун опустился на колени.       — Боже, нет!       Громкий крик раздался в зловещей тишине. Перед ним лежал молодой парень, его пустой взгляд был направлен в небо, а один из пальцев приоткрытой ладони слегка подергивался.

***

      — Операция прошла успешно, — улыбнулся доктор, поправляя очки. — Не делайте резких движений, не пытайтесь подняться с постели. Сохраняйте спокойствие.       — Где я? — открывая глаза, произнес Чонгук.       — Вы в главной городской больнице Сеула. Ночью вас сбила машина.       — Что?       Чонгук попытался двинуться, но почувствовал сильную боль во всем теле, особенно ярко она отозвалась в ноге. Он что-то прокряхтел и закрыл глаза.       — Где Чимин?..       — Да. К вам приходил ваш друг и сейчас он ждет в коридоре. Мы нашли его номер в вашем телефоне как один из экстренных. Я сейчас его позову.

***

      — Чонгук, боже! — к постели припал парень. — Ублюдок! Я убью этого ублюдка!       — Что произошло? — спросил Чонгук, узнавая голос Чимина. — Я не помню. Я шел домой с тренировки и…       — Чонгук, я рядом. Ты жив. Это главное, но этот ублюдок заплатит за все!       Чимин осторожно взял Чонгука за руку:       — Только живи, ладно?       — Я почти не чувствую тела. Оно все покрыто болью… — прошептал парень.       — У тебя серьезная травма левой ноги, — всхлипнул Чимин. — Но ты должен поправиться, слышишь меня?       — Ага, — произнес Чонгук, а из глаза скатилась предательская слеза, — постараюсь.

***

      Намджун сидел в больничном коридоре и держался за голову. Он не спал всю ночь и первым узнал результаты операции. Теперь по его вине двадцатиоднолетний Чон Чонгук, студент спортивного университета, останется на всю жизнь инвалидом. Намджун прикрыл глаза и сжал руки в кулаки.       — За что, Боже?       — Лейтенант Ким Намджун? — послышался мужской голос сбоку.       — Да, это я.       — Пройдемте в участок.

***

      Дверь в палату открылась. Незнакомый мужчина в костюме стоял на пороге:       — Здравствуй. Можно войти?       Чонгук молча кивнул.       Коротко стриженный мужчина с широкими скулами и добрыми пронзительными глазами медленно вошел в палату, взял стул, стоящий у стены, поставил его перед кроватью и сел. Он сделал вдох и низко склонил голову:       — Прости…       Чонгук сразу понял, кто перед ним. Дорогие часы, сверкающие золотом на руке, указывали на то, что он мог быть владельцем того Джипа, который его сбил.       — Меня зовут Ким Намджун, — тихо сказал мужчина. — Я искренне сожалею о том, что с тобой случилось и я приму любое наказание.       Чонгук тихо усмехнулся:       — Вы когда-нибудь играли в футбол, господин?       Намджун поднял голову:       — Нет.       — А я играл, — улыбнулся Чонгук.       Намджун почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Парень на больничной койке выглядел расслабленно и умиротворенно. Он рассматривал стену напротив, на которой висела картина с бесконечным полем, утопающим в лучах солнца.       — Как… как ты себя чувствуешь? — спросил Намджун.       — Неплохо, — ответил Чонгук. — Хуже было, когда дедушка умер.       — Мне жаль, — ответил мужчина.       Он осмотрелся. Палата парня была хорошей и выглядела комфортно. Высокая удобная кровать, пара кресел, небольшой столик, увлажнитель, кондиционер, жалюзи на окнах. Сбоку находилась дверь в персональный санузел.       — Я… я взял все расходы на себя, — сказал Намджун. — Если что-то нужно…       — Ничего не нужно, — ответил Чонгук и перевел взгляд.       Его глаза были чернее ночи, а смоляные волосы легкими кудряшками спадали на скулы. На лбу были пластыри, на щеке ссадина, в руку поставлена капельница.       — Вы можете идти, — тихо сказал Чонгук.       — Я приду завтра, — вставая, ответил Намджун.       — Не нужно. Занимайтесь своими делами.       Намджун заметил, как Чонгук задержал взгляд на его часах, а затем отвернулся.       — Хорошего вам дня, — произнес парень.

***

      На следующий день Намджун снова появился на пороге:       — Здравствуй, можно?       — Ну заходите… — безэмоционально ответил Чонгук.       Намджун проделал те же движения, что и в прошлый раз. Он сел около кровати и поставил на тумбочку небольшой пакет.       — Я не знал, что купить. Врач сказал, что тяжелую пищу тебе нельзя, поэтому здесь немного фруктов.       Чонгук повернул голову:       — Зачем?       Намджун не нашелся, что ответить. Он лишь снова опустил взгляд:       — Потому что чувствую вину, — ответил мужчина. — Ответственность.       — М, — промычал Чонгук и отвернулся.       Намджун в этот раз был в темном джемпере и это лишь подчеркивало его крупные размеры. Округлые плечи выделялись даже под широкими рукавами, а шея казалась намного мощнее, чем в прошлый раз.       — Вы сутками в качалке сидите что ли? — ухмыльнулся Чонгук.       Эта легкая полуулыбка на этом невинном лице заставила Намджуна вздрогнуть.       — Ну не то чтобы сутками, — перенял шуточное настроение мужчина. — Временами.       — Я тоже люблю качалку. И я обязательно туда вернусь.       Намджун бросил взгляд на ногу парня, на гипс, в который та была завернута, словно какая-то конфета в нелепую упаковку.       — Болит? — тихо поинтересовался Намджун.       — Мне столько всего колят, — выдохнул Чонгук, — что если бы даже что-то и захотело разболеться, эта наркота не позволила бы.       — У тебя лучшие врачи города, — сказал Намджун.       Чонгук глянул на него и в этом взгляде Намджун увидел столько боли и какого-то отчаяния, что не выдержал напряжения и отвернулся.       — Мне пора, — сказал мужчина. — Я зайду завтра.       Чонгук промолчал.

***

      — Ну привет, — улыбнулся Чимин, присаживаясь на край кровати. — Как ты?       — Нормально, — ответил Чонгук.       — У тебя щетина, — ухмыльнулся парень. — Помочь побриться?       — Брось, а… Здесь есть медсестры, они могут помочь.       — И красиве медбратья? — заиграл бровями Чимин.       — Прекрати, а…       — А что, я видел в коридоре одного… высокий, красивый, а какие брови… мм, загляденье. Кажется, его Тэхен зовут.       — Влюбился? — усмехнулся Чонгук.       — Ой не, не мой типаж, знаешь ли. Я постарше люблю. Таких сильных, дерзких… Чтобы язык без костей.       — Все тебя на каких-то дедов тянет, — улыбнулся Чонгук.       — Деды богатые. А я меркантильный. Зато правда.       — Этого не отнять, Чимин…       — Что? — округлил глаза парень.       — Да я пошутил, расслабься.       Чонгук осмотрел лучшего друга: окрашенные волосы отросли, глаза припухли, с округлых щек ушел румянец.       — Чимин-а, ты спишь вообще?       Парень поднял глаза. Его взгляд стал мрачным:       — Нет.       — Почему?       — Потому что…       Чимин прикусил губу и кинул взгляд на ногу Чонгука.       — Потому что из-за кое-какого ублюдка ты не сможешь больше играть! Потому что ты мой брат по команде, мой партнер по команде, моя опора по команде. Мы с тобой защитники. С кем я буду оберегать ворота? С кем буду стоять плечо об плечо против соперника? Кто… кто, черт возьми, будет вытаскивать меня с тренировок, просто потому что я снова забыл поесть?       — Не нагнетай. Я вернусь в спорт, — сказал Чонгук.       — Как? — округлил глаза Чимин. — С… с этим?       Он кивнул на ногу в гипсе. Ты… ты не сможешь больше ровно ходить. Ты будешь хромать всю свою жизнь, Чонгук! Твое колено… оно… Оно, черт возьми, сшито заново! Лодыжка склеена, а бедро…       — Чимин, — тихо выдохнул Чонгук, — я знаю.       — И все из-за какого-то богатого ублюдка, который просто решил набухаться в баре и прокатиться с ветерком по городу?       — Он приходил, — сказал Чонгук с такой интонацией, словно это какая-то обыденность.       — Что? Он посмел заявиться сюда?       — Он кажется хорошим человеком, Чимин… Не думаю… не думаю, что там все так просто.       Чимин изменился в лице:       — Ты что несешь? Опомнись!       — Я не держу зла, Чимин. Я жив. Все нормально.       — Нормально? — не сдержался Чимин. — Нормально?! Ты… черт, ты…       — Ты принес мне книгу? — спросил Чонгук.       — Да. Лежала на твоем столе, как ты и сказал.       — Спасибо, — ответил парень. — И за мандарины тоже спасибо и за зубную пасту. И вообще спасибо, Чимин.       — Мой отец посадит эту тварь за решетку. Я поговорю с ним.       — Не нужно, — сказал Чонгук. — Господин Намджун уже получает свое наказание.       — Какое? Откуда такая уверенность?       — По нему видно.       — Чонгук, ты меня прости, но ты ебнулся? Чем тебя тут накачивают? Ты слышишь вообще, что ты несешь?       — Нужно уметь прощать, Чимин… Так всегда говорил дедушка.       — Про… что? Прощать?       Парень соскочил с кровати:       — Ты меня, конечно извини, но на сегодня достаточно. Мне нужно выпустить пар, иначе я разнесу всю твою палату. Прости, но я пошел.       — Отдыхай, — улыбнулся Чонгук. — И еще раз спасибо.

***

      — Алло, братишка! — послышался звонкий но хриплый голос в трубке.       — Ким Хосок, я уж было думал, не услышу твой голос!       — Пески Ирака не смогли погубить меня. Но было жарко. Чуть не остался без глаза.       — Мать твою, Хосок, — голос Намджуна был тихим.       — Не трогай нашу маму. Она у нас общая.       — Когда ты приедешь?       — Недели через три. Сначала на базу вернусь, там есть кое-какие дела. Ну а ты? Как отпуск проходит? Подцепил цыпочек?       Намджун прикрыл глаза и сглотнул:       — Неплохо. Проходит так, как и должен проходить.       — Что-то с голосом у тебя, лейтенант Намджун. Все в порядке?       — Да. Устал просто.       — Так, все. Разговор окончен, мое время вышло. Скоро увидимся, бро.       — Пока-пока.       Намджун закончил телефонный звонок и выдохнул. По окнам его квартиры стекали крупные капли дождя, оставляя потеки. Вечер напоминал ему ту самую ночь, когда он сбил парня. Парня, который ни в чем не виноват и явно не заслужил такой судьбы. Каждый раз выходя из палаты Чонгука Намджун чувствовал себя каким-то обновленным. Ему казалось, что к этому мальчику он приходит на исповедь, и его раненая душа каждый день требовала освобождения. Намджун накинул куртку, широкий капюшон скрыл часть лица. Он вышел из квартиры и закрыл дверь. Недалеко на его же улице находилась часовня. Намджуну было плевать, куда идти, лишь бы только не сидеть дома и не слышать шум дождя, который теперь ассоциировался у него с трагедией. Высокая резная дверь издала скрип, в помещении пахло ладаном и каким-то благовониями. Намджун хорошо знал этот запах. Так пахнет в храмах на ближнем Востоке. Он прошел вдоль ровных рядов скамеек и присел на одну из них. Священник едва слышно читал какую-то молитву, Намджун склонил голову и соединил ладони:       — Пожалуйста, я не знаю кто ты и не знаю, к кому обращаться, но пожалуйста сделай так, чтобы у этого мальчика все было хорошо…       Его шепот эхом раздался по залу. Сейчас, именно в этот момент ему показалось, что присутствующие смотрят на него с обвинением. Что все лики святых, которыми покрыты каменные стены, осуждают его. Намджун сжался подобно уличному коту, замерзающему на промозглом ветру и из его глаз потекли слезы. Наверное, это самое жестокое наказание за все, что он делал в этой жизни.

***

      — Что читаешь?       Намджун вошел в палату и привычно сел около кровати на стул.       — «Мактуб», — ответил Чонгук, закрыл книгу и отложил ее на тумбочку.       Намджун скользнул взглядом по обложке и по его телу пробежала дрожь.       — Тебе нравится читать про военных?       Чонгук перевел на него свой взгляд:       — Моего отца звали Намджун, — тихо сказал парень. — Так же, как вас, господин.       — Мне жаль, — ответил Намджун.       — Он был военным, — продолжил парень. — Погиб в Афганистане. Пропал без вести, если быть точнее…       Намджун почувствовал, как его кулаки постепенно сжимаются:       — Мне очень жаль, правда.       — Я почти не помню его, — выдохнул Чонгук, — я всегда жил с дедушкой.       — А… мама? — тихо поинтересовался мужчина.       — Вообще не знаю, кто она.       Намджун опустил взгляд:       — Сочувствую.       — Знаете… вот на войне люди умирают, а мы тут сидим и жалуемся на свои проблемы…       Намджун снова посмотрел на парня, чей взгляд был прикован к картине с полем на стене.       — …так что я не жалуюсь на свои проблемы, господин Намджун.       Чонгук перевел взгляд. Здесь, в вечернем освещении настольной лампы, глаза парня были необычайно красивыми, а блеск, что в них присутствовал, напоминал Намджуну спокойствие ночного океана, которое он не раз наблюдал, проводя бессонную ночь перед миссией, каждый раз рискующей оказаться последней. Эти слова этого мальчика заставили Намджуна перенестись в горячую точку, из которых он каждый раз выбирался почти невредимым.       — Вы задумались, — улыбнулся Чонгук.       — Немного, — пришел в себя Намджун, отводя взгляд. — Ну, если сегодня у тебя тоже все хорошо, то я, наверное, пойду…       Уходить не хотелось, но и оставаться в палате было слишком странно. Он и так каждый день приходит к Чонгуку и его уже узнает персонал. Намджун поднялся со стула, поставил его к стене и уже направился к двери, как услышал за спиной голос:       — Останьтесь…       Намджун, сам от себя не ожидая, вздрогнул. Он повернулся и встретился глазами с парнем, который широко улыбался:       — Пойдемте выпьем кофе, — предложил парень.       Мужчина перевел взгляд на ногу, а затем на стоящее у стены аккуратно сложенное инвалидное кресло. И как он его не заметил?       — Поможете мне? — снова улыбнулся Чонгук и откинул одеяло.       Намджун, увидев вторую ногу парня в заживающих порезах и ссадинах, отвел взгляд. Смотреть на то, что он сделал с телом этого мальчика, было невыносимо.       — А вы сильный, — с улыбкой выдохнули в ухо, когда Намджун приподнял Чонгука и помог пересесть в кресло.       — Так, ерунда, — смутился мужчина.       Он накрыл парня пледом и выкатил его из палаты:       — Говори, куда ехать.       Приглушенное вечернее освещение в небольшой кофейне на территории больницы располагало расслабиться и хоть на какое-то время позабыть о тяготах жизни. Намджун подкатил Чонгука к столику, заранее отодвинув ненужный стул, и сел напротив.       — Какой кофе ты предпочитаешь? — спросил мужчина.       — Вообще-то должен был я спрашивать, я же пригласил вас.       Намджун свел брови к переносице и вопросительно посмотрел на парня.       — Какой кофе вы предпочитаете? — поинтересовался Чонгук.       — Да не знаю, самый обычный наверное. Американо?       — Тогда два американо. Сможете заказать или я позову официантку?       Мужчина поднялся:       — Конечно. Там есть пирожные. Тебе взять что-то?       — Только кофе, пожалуйста, — Чонгук сунул руку в карман шорт и вытащил карту. — Вот. Расплатитесь.       — Я могу угостить тебя, — сказал Намджун.       — Нет, господин, — улыбнулся Чонгук, — это я вас угощаю. Возьмите.       Намджун взял карту и подошел сделать заказ.       В кафе было тихо. Редкие посетители заходили за кофе, брали его с собой и выходили на улицу. Чонгук молча смотрел в окно.       — Жизнь имеет ценность, только когда любовь касается нас, — внезапно произнес парень.       — Что? — переспросил Намджун. — Какая красивая фраза.       — Она из песни, — сказал Чонгук. — Я понимаю ее так, что без любви наша жизнь бессмысленна. Человек обязательно должен любить то, что он делает. Только в такой синергии наше существование проходит по верному пути. Иначе…       Чонгук замолчал.       — Вы любите то, чем занимаетесь, Намджун?       Вопрос застал мужчину врасплох. Перед глазами сразу возникли ужасающие картинки военных действий, тяжесть спецопераций, и полное равнодушие в ответственные моменты. Бледный кафельный пол кафе тут же начал наполняться лужами крови, криками о помощи и звуками взрывов. Намджун сильно зажмурился, а затем открыл глаза: на него смотрел Чонгук — мальчик с глазами цвета неба южных ночей. В какой-то момент Намджуну показалось, что он видит там звезды, но осознание того, что это лишь блики фонарей на стенах, окончательно вернуло его в реальность.       — Я… не знаю, как ответить на этот вопрос, — сказал мужчина.       Чонгук мягко улыбнулся и отпил кофе:       — Самый вкусный Американо из всех, что я пробовал. А я ни разу не пробовал Американо. Пауза продлилась недолго и в какой-то момент оба рассмеялись. Их смел был тихим, даже каким-то интимным и был похож больше на хихиканье, чем на хохот взрослых мужчин.       — Ты забавный, — улыбнулся Намджун, но в этот же момент понял, что это лишнее.       Это было не в его стиле. Все не в его стиле: знакомиться с парнями, улыбаться людям, пить кофе вечером в небольшом кафе. Это все было не в стиле Намджуна. Он выдохнул и посмотрел в окно. Его отражение показалось ему настолько жалким, что он резко отвернулся.       — С завтрашнего дня у меня начнется настоящая полоса препятствий, — сказал Чонгук.       — Что ты имеешь в виду? — уточнил Намджун.       — Ну, знаете, есть такое понятие как «Адская неделя» у «морских котиков», так вот у меня начнется такая же. Нужно учиться двигать ногой.       Чонгук грустно ухмыльнулся. Намджуну не хотелось смеяться и вообще выражать какие-либо эмоции.       — Ты справишься, — твердо сказал мужчина.       — Вы в этом так уверены? — спросил Чонгук.       — Да. Потому что ты боец. Самый настоящий боец.       — А теперь вы кажетесь забавным, — улыбнулся Чонгук. — Если вы так руководите людьми, я думаю, у вас куча преданных сотрудников.       — Почему ты так думаешь? — спросил Намджун.       — Потому что уверен, если вы скажете «не умирай», человек просто не сможет поступить иначе.       Намджун ничего не ответил. Он лишь почувствовал, что грудь немного сдавило, а трепыхающемуся сердцу стало мало места. Мужчина сглотнул, пытаясь проглотить подступающий к горлу ком.       Намджун довез Чонгука до палаты. Не успел он помочь ему лечь, как дверь открылась:       — Привет, как де… ла?       В проходе появился неизвестный парень.       — Привет, Чимин, — улыбнулся Чонгук. — Чимин, это…       — Кажется, я знаю, кто это… Человек, который сделал тебя инвалидом, да?       Намджун молча опустил взгляд:       — Мне жаль.       — Пойдем-ка поговорим, — Чимин кивнул на дверь и удалился.       — Отдыхай, — сказал Намджун Чонгуку и вышел.       Чимин нервной походкой дошел до лестничного пролета. Не успел Намджун выйти за ним, как на него обрушился самый настоящий эмоциональный шквал.       — Вы! Вы хоть знаете, что Чонгук мечтал стать профессиональным футболистом? Вы знаете, что он всегда рос без родителей и совсем недавно похоронил деда? Он работает вечерами, чтобы оплатить себе обучение! Ведет футбольную секцию и вообще!..       Намджун наблюдал, как глаза красивого блондина напротив наполняются слезами:       — Такие, как вы… Вы ни черта не знаете! Бухаете в клубах ночи напролет, а потом ездите на своих дорогущих тачках, забывая тормозить! Вы губите и калечите людей! Вы самый настоящий убийца!       Парень всхлипнул и опустился на корточки.       — Чонгук не сможет больше играть в футбол. Чонгук… Чонгук, он… Намджун не знал что делать. Он тоже медленно опустился и попытался положить руку на плечо Чимина, но этот жест тут же был отвергнут. Заплаканный парень резко поднялся и направился в больничный коридор:       — Вас нужно посадить в тюрьму, — процедил сквозь зубы Чимин, — или заставить мучаться всю свою жизнь.

***

      Он лежал на полу своей квартиры до беспамятства пьяный. Вокруг, искореженная, валялась мебель из красного дерева, острые осколки стекла — остатки от чешского хрусталя, радужно мерцали в луже алкоголя, цена на который неподъемна для большинства обычных людей.       — Намджун?       Голос брата, обеспокоенный и хриплый, послышался в комнате.       — Хосок… — едва шевеля губами, ответил мужчина, — ты приехал.       — Да, после твоего звонка пришлось перенести увольнительную. Прилетел первым же рейсом. Что стряслось?

***

      — И все это из-за какого-то парня? — едва сдерживаясь, повысил голос Хосок.       — Ты бы видел его глаза, Сок-а… Он был на грани, а губы тихо шептали «футбол, футбол, футбол».       — Соберись! — жестко сказал Хосок. — Ты военный! Специальный солдат!       — Я больше не хочу быть военным, — тихо прошептал Намджун, — не хочу убивать. Я хочу жить как обычный человек в городе, где есть хоть какие-то правила, а над головами не слышны звуки вертолетов и стрельбы.       — Ты чертов военный, Ким Намджун! — не унимался Хосок. — Собирай себя с пола и чтоб через час был трезвее стеклышка!       — Бессмысленно, — прошептал мужчина.       — Что?       — Жизнь имеет ценность, только когда любовь касается нас… Так она имеет смысл.       — Совсем мозги растерял. Поднимайся!       Хосок подошел ближе и попытался поднять брата. Кое-как взвалив Намджуна на плечо, чтобы у того была хоть какая-то опора, Хосок повел его в ванную.

***

      Чонгук разрабатывал ногу, когда дверь в его палату открылась. Он не знал человека, который нагло вошел внутрь.       — Здравствуйте, — кивнул Чонгук.       Неизвестный подошел ближе.       — Послушай парень, не знаю, чем ты запудрил мозги Намджуну, но слушай сюда. Людей постоянно сбивают на улицах, а еще падают кирпичи с крыш и взрываются самолеты. У тебя оплачены все операции, твоя палата выглядит как хоромы. Что тебе еще надо надо от Намджуна?       — Ничего, — прошептал Чонгук.       — Он военный. У него долг. Работа. Он, черт возьми, рискует жизнью, чтобы жили такие нытики, как ты.       — Но я…       — Отстань от него.       И с этими словами неизвестный вышел из палаты.       Хосок шел по больничному коридору и его трясло от ярости. За какие-то несколько недель его брат из первоклассного убийцы превратился в мягкое сопливое подобие плюшевого медвежонка. Он толкнул рукой уличную дверь и буквально налетел на Намджуна.       — Что ты здесь делаешь? — сквозь зубы прошипел Хосок. — Разве тебе не были понятны мои слова? Возвращайся к работе. И слушай меня как старшего по званию и возрасту!       — Тогда я ослушаюсь вашего приказа, капитан Ким Хосок.       И тут Хосок не выдержал. Он замахнулся что есть мощи и со всей силы ударил Намджуна. Тот упал на землю.       — Ударьте еще раз! — послышалось сзади.       Хосок обернулся и увидел, как красивый пухлогубый блондин подходит ближе и с презрением смотрит на Намджуна.       — Снова пришли, да? — взвизгнул парень. — Отстаньте от Чонгука! Вы — лишь напоминание о том, что ему пришлось пережить. Вы…       Хосок стоял молча и слушал, как незнакомец покрывал оскорблениями его лежащего на земле брата. Намджун, ничего не отвечая, смотрел в небо. Мелкие капли дождя падали на его лицо, а где-то внутри Хосока, там, где у обычных людей находится сердце, разрасталось нежное, неведомое ранее чувство.       — Такие, как вы, не должны жить! — крикнул блондин.       — Не тебе это решать, — прорычал Хосок, возвращаясь в реальность сквозь плотную пелену наваждения.       — Забирайте отсюда своего дружка, — зло ухмыльнулся Чимин, и чтоб его не было больше около палаты Чонгука, или я…       Хосок, не выдержав, скривил комическую гримасу:       — Или ты что?

***

      — Черт, — выдохнул Чимин. — Этот твой громила только что получил в глаз от какого-то мужика.       — М… в камуфляжных штанах, черной футболке и странной красной шапке?       — Да. А ты откуда знаешь?       — Он заходил ко мне. Сказал, чтобы я не лез к Намджуну.       — Оу, — улыбнулся Чимин. — Ревность налицо. Любовник его, видимо.       — Да ну брось, какой любовник?       — Да самый обычный! Мало того, что мужик дел наделал, так еще и каждый день ходит в парню, которого оставил калекой!       — Боже… — выдохнул Чонгук.       — Ой, прости. Как нога?       Чонгук пошевелил пальцами:       — Двигается.       — Костыли нести? Будем учиться ходить? — ярко улыбнулся Чимин.       — Вон стоят, — кивнул Чонгук. — Уже все доставили. Честно говоря, я уже устал от доставок.       — Какие-то они оба психи, — сделал вывод Чимин.       — Военные, что ты хочешь…       — Мда уж.

***

      На темной улице никого не было. Чимин возвращался домой после тренировки. У небольшого парка его окликнул мужчина.       — Эй, Чимин, кажется?       Чимин обернулся и вздрогнул от ужаса. Перед ним стоял тот самый человек, который одним ударом уложил Намджуна.       — У меня нож! — взвизгнул Чимин, резко достав небольшой ножичек из кармана.       — О, боже, — закатил глаза мужчина. — Ты хоть умеешь с ним обращаться?       — Да! — утвердительно сказал Чимин, сжимая кулак.       — Я за две секунды выхвачу его и воткну тебе в глаз. Проверим?       — Угрожаете мне? — продолжил Чимин.       Хосок молниеносно оказался вплотную к Чимину и отобрал нож. Чимин лишь открыл рот в удивлении.       — Никогда ни при каких обстоятельствах не доставай нож, — мужчина сложил его и протянул руку. — Им только яблоки резать, и то не сгодится.       — Кто вы и что вам надо? — спросил парень, забирая «оружие».       — Меня зовут Ким Хосок. Я брат Ким Намджуна. И мне искренне жаль, что с твоим другом такое случилось.       — Мне тоже. И мне жаль, что на месте моего друга не ваш брат.       — Ты ничего не знаешь о Намджуне. Не говори лишнего.       — Что тут знать? Вы, военные, только и можете, что ходить по барам в свободное время, а если что-то и натворите, то вам все сходит с рук. Вам вообще закон не писан.       Хосок ухмыльнулся:       — Много ты знаешь, сладкий.       — Я вам не «сладкий». У меня имя есть!       — Чимин, — расплылся в улыбке Хосок. — Даже звучит приторно.       — Я могу пойти домой? — надул губы парень.       — Пойдем в бар, поговорим.       — А что, обязательно в бар? В кафе говорить нельзя?       — Хорошо, пойдем в кафе.

***

      — То есть, — смотря в чашку кофе, сказал Чимин, — Намджун напился потому что потерял друга на войне?       — На задании.       — Но это не снимает с него вины… — поднял глаза Чимин. — Чонгук не сможет нормально ходить. Ему предстоят годы реабилитации.       — Зная Намджуна, уверен, уже все оплачено, — прохрипел Хосок.       Чимин поджал губы и слегка опустил голову. Предательские слезы покатились по щекам.       — Один раз мы вывели нашу команду на первое место. Мяч попал в грудь Чонгука три раза и все эти три раза он очень высоко подпрыгнул. А когда мы вернулись в раздевалку, он хромал. Медики сказали, что это потому что у него слабые колени. Там что-то с хрящами и… В общем, Чонгук пил специальные таблетки, укрепляющие хрящевую ткань, но тренер все равно намекал ему, что большой спорт не для него…       Хосок понимающе кивнул, слушая Чимина.       — А полгода назад, незадолго до того, что случилось, Чонгуку сделали обследование и категорически запретили прыгать. А футбол без прыжков — это не футбол. Учитывая то, что Чонгук хорошо играет головой, а чтобы в полете ударить мяч головой… — Чимин сделал глоток виски. — Я, как капитан футбольной команды… Я, черт возьми, должен заботиться о нем… я…       Чимин прервался и поднял голову. Хосок, не отрываясь, смотрел на него.       — Почему вы на меня так смотрите? — спросил парень.       — Как? — не двигаясь, прошептал Хосок.       — Ваши глаза полны какой-то печали и скрытого восхищения. Я не могу прочитать ваш взгляд. Только Чонгук умеет читать по глазам. И он сказал, что у Намджуна самые добрые глаза во Вселенной.       Хосок отвел взгляд и сглотнул. К горлу подступил ком.       — Вы тут все ненормальные что ли? — проворчал мужчина.       — А вы, военные, нормальные? — тут же спросил Чимин.

***

      Чимин открыл глаза и увидел незнакомое окно. Рядом с незнакомым окном стоял незнакомый шкаф, незнакомое кресло и незнакомый торшер. Парень попытался двинуться, но что-то тяжелое лежало на нем. Это была рука Хосока. И как только Чимин осознал это, он округлил глаза, а милые щечки налились румянцем.       — Боже, — едва слышно прошептал парень.       — Напоминаю, я Хосок, — послышалось над ухом. — Но и «Боже» тоже звучит отлично.       И Чимин постепенно начал вспоминать. Как Хосок «напал» на него недалеко от дома, как они вместе пошли в кафе, как затем Чимин предложил зайти в бар, а потом…       — Боже, — снова прошептал парень.       Он резко обернулся и столкнулся с яркой улыбкой.       — Ну привет, — сказал Хосок.       — О, Боже, — третий раз произнес Чимин.       — Мы у меня. Все нормально, — сразу успокоил Хосок. — Все было только по твоему согласию. Я предлагал остановиться и не заходить дальше аж целых два раза. Но так получилось…       — Господи, какой ужас, — Чимин попытался приподняться, но это оказалось не так-то просто.       Тянущая боль резко вернула его в горизонтальное положение.       — Больно? — спросил Хосок.       Чимин закрыл глаза и в его памяти начали возникать самые неприличные картинки прошедшей ночи. Вот он стоит на коленях перед Хосоком, вот уже поворачивается к нему спиной, вот упирается руками в изголовье кровати.       — Какой кошмар, — протяжно пропищал Чимин и посмотрел на Хосока. — Тебе сколько? Двадцать пять? Двадцать… семь? Двадцать…       — Мне тридцать два, — выдохнул Хосок.       — О Боже, Боже, — Чимин резко укрылся одеялом и начал топать по матрасу ступнями. — Я говорил, что люблю постарше, но не настолько же…       — Сейчас обижусь, — серьезно сказал Хосок.       Чимин слегка выполз из-под одеяла, так, чтобы только глаза было видно, и посмотрел на Хосока. Он прикусил губу и ухмыльнулся, а затем игриво спрятался обратно.       — Как школьница, ей-Богу! — прохрипел Хосок. — Кофе будешь?       Чимин закивал головой, не вылезая из-под одеяла.       — Такой смешной, — улыбнулся Хосок и поднялся с постели.       В этот самый момент Чимин снова выполз и увидел мужчину в полный рост. Спина Хосока была покрыта шрамами, на одной ягодице виднелась глубокая ссадина, а на бедрах были синяки и, кажется, след от пули.       — Долго рассматривать будешь?       Чимин осознал, что Хосок видит его через зеркало на стене.       — Ты… У тебя столько шрамов…       Хосок обернулся всем телом:       — Вчера ты насчитал двенадцать и каждый одарил поцелуем. Повторим?       — Что? — округлил глаза Чимин. — Нет! Только не это!       — А поздно, детка, — улыбнулся мужчина и забрался обратно на кровать. — Так просто от меня не отделаешься.

***

      Намджун открыл дверь. Чонгук стоял, опершись о костыли около окна. Он улыбался.       — Осень наступила, — сказал мужчина.       Парень обернулся:       — Вы пришли…       — Пришел, — сказал Намджун.       — Как ваша командировка? Все хорошо?       Намджун подошел ближе и опустил взгляд. Его отросшие волосы упали на щеку и прикрыли свежий, но уже заживающий шрам.       — Можно и так сказать, — улыбнулся мужчина.       — Я знаю, что Чимин сказал вам не приходить. А еще он наврал, когда говорил, что вы напоминаете мне о случившемся. Но знаете, если бы этого не произошло, я бы не чувствовал сейчас по отношению к вам то, что чувствую.       Намджун мягко улыбнулся.       — Я знаю, что ваш брат, Хосок, хочет для вас только лучшего… И я совершенно не злюсь на него за то, что он мне наговорил.       — Прости за него. Он мой старший брат и чувствует ответственность.       — Как Чимин за меня. Он немного старше, — сказал Чонгук.       — Я рад, что ты учишься ходить, Чонгук. Все это время я хотел быть твоей поддержкой, но вынужден был уехать работать. Ты самый настоящий боец, я уже говорил об этом. Продолжай в том же духе. Но если ты не хочешь меня видеть и если мое присутствие противно тебе, а вежлив ты со мной только из-за своего воспитания, то я все пойму, уйду и никогда больше не вернусь. Хоть это будет и непросто. Но если же все не так, то…       — Останьтесь, — смотря в глаза, прошептал парень. — Намджун, прошу, останьтесь.

…

Спасибо, что были со мной.

ZhannaNuur,

2025г.