Ох уж эти дети!

В Облачных Глубинах уже три часа, как колокол возвестил об отходе ко сну. Во всей резиденции стояла умиротворяющая тишина. Лишь изредка на тропинках можно было встретить одного-двух старших адептов, прочёсывающих территорию, чтобы убедиться, что всё в порядке. Прозрачный, словно звенящий, воздух наполнял небосклон насыщенными красками, а звёзды сверкали так ярко, что казалось, их свет может пронзить смотрящего насквозь. Больше всего этой ночи подходило определение «кристально чистая». Цзинь Лин неслышно чихнул, спрятав лицо в рукавах, после чего настороженно оглянулся, чтобы убедиться, что остался незамеченным. В этом кристальном воздухе под светом звёзд и луны вся местность отлично просматривалась, и ему казалось, что даже в тени кустов и деревьев его видно, как на ладони. Осмотревшись ещё раз, молодой господин Цзинь осторожно продвинулся дальше к своей цели. Останавливаясь и прислушиваясь каждые три-четыре шага, он наконец достиг кустов кизильника, ещё раз убедился, что всё тихо, и, присев на корточки, негромко мелодично свистнул. Кусты тут же зашевелились, и под громкое частое дыхание кто-то большой и тёмный стал прорываться к нему, цепляясь длинной шерстью за ветки. В звериных глазах белёсым бликом отразилась луна, и раздался жалобный скулёж. Чёрный пёс-оборотень, выбравшись из-под низких веток кустарника, тут же бросился к Цзинь Лину, принявшись облизывать его лицо и громко скулить, яростно размахивая хвостом из стороны в сторону. — Фея, а ну прекрати! Я сказал тихо! Ты сейчас на уши всю округу поднимешь! Фу! Сидеть! Собака послушно села на свой пушистый хвост и, продолжая поскуливать, смотрела на хозяина с обожанием. Цзинь Лин закатил глаза и вытащил из рукава лакомства. Пока Фея уминала угощения, тычась мокрым носом в его ладони, Жулань трепал её за уши, не переставая ворчать: — И что мне с тобой делать, а? Ты вообще в курсе, что в Гусу запрещено иметь домашних животных? Конечно же я не могу приходить к тебе днём! И не смотри на меня так обиженно, я не звал тебя с собой. Из-за тебя у меня будут проблемы! Так что, если будешь так шуметь — отпишу старейшине Лу, он заберёт тебя отсюда и запрёт в Башне Кои! Когда лакомства закончились, Фея ещё раз обнюхала пустые ладони Цзинь Лина и попыталась снова полезть к лицу хозяина, но тот щёлкнул её по носу, строго цыкнув. Собака недовольно заворчала, но, когда Цзинь Лин сел на траву под деревьями, тут же развалилась у него на коленях, подставляя ему брюхо и бока для почёсывания. Жулань запустил руку в густую шерсть, задумчиво глядя на луну. Сегодня в Гусу доставили какой-то необычный тёмный артефакт, обнаруженный адептами во время ночной охоты. По этому поводу завтра состоится срочный Совет Кланов, о чём ему сообщил после занятий Цижэнь. А это значит, что завтра ему вновь придётся бороться со снисходительными взглядами и двусмысленными ядовитыми фразами от старшего поколения заклинателей. Даже несмотря на то, что Великие Ордены уже признали его достойным этого места и поддерживали политические отношения, от пересудов это не спасало. Конечно, за три года он уже привык к такому отношению и даже мог держать себя в руках, когда ему с едкими улыбками задавали каверзные вопросы, надеясь подловить на неопытности, однако внутри он всё ещё сгорал от злости. Ему едва исполнилось семнадцать, он был всё так же вспыльчив и горд и ненавидел, когда к нему обращались, как к ребёнку. В этот раз смешков и перешёптываний будет ещё больше, ведь все знают, что после Совета он вновь наденет ученическую форму и сядет в аудитории, как простой ученик. Наверное, из-за этого он уже заранее переоделся в одежды своего ордена. Его высокий статус и метающий молнии дядя могут закрыть им рты, но вот взгляды… Цзинь Лин привалился спиной к дереву и прикрыл глаза. В последнее время ему приходилось много работать, к тому же вот-вот начнутся экзамены, которые он просто обязан сдать на хорошие баллы. «Посижу немного и отправлюсь обратно. До подъёма ведь всего четыре часа», — подумал он и уснул. Разбудил его чей-то восклик и лай пса-оборотня. Цзинь Лин тут же подскочил, выхватив меч из ножен, и стал озираться по сторонам. На краю поляны стоял стройный высокий юноша лет двадцати, в белых одеждах и в ленте с вышитыми узорами плывущих облаков. Он удивлённо смотрел на вьющуюся у его ног Фею, которая яростно виляла хвостом и восторженно поскуливала. Сычжуй! Какое невезение… Цзинь Лин приказывал Фее скрываться от чужих, вот только спустя множество совместных приключений и ночных охот, на которые Жулань брал собаку с собой, Сычжуй уже не воспринимался ей как чужой. Иногда ему даже казалось, что Фея любит и слушается Ланя почти так же, как его. Лань Юань был в походной одежде и с сумкой на плече. Вероятнее всего, он только что вернулся с Ночной Охоты и проходил мимо их укрытия, а Фея, увидев его, побежала здороваться. Когда на него из темноты внезапно выпрыгнул большой чёрный пёс-оборотень, Сычжуй от неожиданности воскликнул, чем и разбудил Цзинь Лина. В тот миг, когда он вскочил с мечом наголо, Сычжуй, в начале не заметивший его, от неожиданности отступил и тоже потянулся к мечу, но, разглядев лицо нарушителя, опустил руку. — Цзинь Лин? Что ты делаешь в кустах? — удивлённо спросил он. — Я… уснул, — лицо Жуланя залило краской смущения. Он ненавидел признавать свои промахи. — Уснул в кустах? — уточнил Сычжуй. Фея ещё раз заскулила и ткнулась ему в колени. Она смотрела на Лань Юаня с восторгом едва ли не большим, чем смотрела на Цзинь Лина, и, наверное, если бы не строгая дрессировка, уже бы запрыгнула к нему на голову. Сычжуй посмотрел на пса-оборотня, затем на его хозяина. Конечно же, он уже понял, как Цзинь Лин оказался лежащим в кустах поздно ночью. Цзинь Лин же под его взглядом краснел всё больше. Он мог бы начать оправдываться, но это означало бы, что он признал свою слабость перед Сычжуем, а этого он допустить точно не мог. Между бровей Лань Юаня пролегла напряжённая морщинка. — Цзинь Лин, в Облачных Глубинах запрещено гулять по ночам и иметь домашних животных… Я должен буду сказать старшим, прости. Жулань, и так смущённый донельзя, тут же взорвался: — Так не честно!.. Я не пил алкоголь, не употреблял ругательств, даже не бегал, хотя абсолютно не понимаю этого дурацкого правила! Это просто!.. Просто собака! Сычжуй помедлил и проговорил так, словно прочитал фразу из учебника: — Правила одинаково значимы. Жулань почувствовал, что глаза начинает печь, и фыркнул, повысив голос: — Одинаково значимы «нельзя ходить босиком» и «нельзя умертвлять живых существ»? Что ж, давай, рассказывай! Пусть меня за это накажут! А ещё говорил, что мы друзья… Цзинь Лин понял, что сказал последнюю фразу вслух, и поспешно закрыл рот. Сычжуй действительно говорил, что они друзья, но на деле они не были так близки. Они учились вместе, иногда ходили на ночные охоты, но никогда не вели задушевных бесед и не проводили вместе время вне занятий. Дело было даже не в том, что им этого не хотелось. Во многом так получалось из-за того, что Цзинь Лин, даже находясь на обучении в Облачных Глубинах, всё ещё оставался главой Цзинь, поэтому ему ежедневно приходили отчёты и документы от старейшин, которые он был обязан изучить. Территория Ланьлин Цзинь сильно уменьшилась после того, как всплыли все секреты предыдущего главы, но всё ещё была достаточно обширной, и часто Цзинь Лин оказывался завален бумагами по самую макушку. Но даже если вдруг случался свободный день и Жулань встречался с Сычжуем вне занятий, то рядом с ними всегда околачивался несносный Лань Цзинъи. Они с Цзинь Лином до сих пор имели довольно сложные отношения, и стоило одному из них сказать какую-то колкость в адрес другого, тут же возникала перебранка, а иногда и потасовка. Сычжуй, оказываясь между двух огней, только каждый раз качал головой и либо разнимал их, либо просто уходил дальше, пока эти двое не замечали и сами не шли за ним. В общем, их отношения нельзя было назвать больше, чем приятельскими. Сычжуй тоже, видимо, так считал, потому его голос звучал неуверенно, когда он ответил: — Мы друзья… — Нет, не друзья! Друзья не сдают друг друга! Цзинь Лин был бы рад остановиться и не говорить этих слов, но в пылу ссоры они жгли ему внутренности и язык, и потому, подобно своему дяде, он говорил всё, что было у него на уме, не задумываясь о последствиях. Сычжуй растерянно смотрел на него и не знал, что на это ответить. С одной стороны он был прилежным учеником, который соблюдал правила своего ордена, в том числе предписывающие прививать воспитание другим ученикам. С другой — ему почему-то очень не хотелось, чтобы Цзинь Лина наказывали из-за Феи, тем более после таких его слов. К тому же он понимал, что даже несмотря на то, что Жулань являлся главой ордена, при поступлении на обучение он имел тот же статус, что и остальные ученики, и потому, несмотря на высокое положение в обществе, должен будет получить соответствующее суровое наказание. — Цзинь Лин… — наконец начал говорить он, но осёкся — выше по тропинке раздался звук шагов. Жулань тоже услышал и, недолго думая, коротко цыкнул, призывая собаку, и нырнул вместе с ней в заросли кустов. Только ветки перестали качаться, из-за поворота вышел адепт в белых одеждах. На нём была белая налобная лента, но без вышивки — юноша был приглашённым учеником. В руках он нёс незажжённый фонарь, так как ночь была светла и освещать дорожку не было нужды. Увидев Сычжуя, дежурный склонился в приветственном поклоне. — Молодой господин Лань. Вы только что вернулись? Как прошла ночная охота? — Доброй ночи, — мягко улыбнулся Сычжуй, отвечая на приветствие. — Да, я только прибыл. В Цайи всё спокойно, были лишь несколько гулей. — Всего-то? Ради этого Вас вызвали поздно вечером? Могли бы дождаться утра и послать старших учеников! — недовольно проворчал адепт. — Всё в порядке, мне не сложно. К тому же, мне надо было передать письмо старосте. — Вот как. Ну, рад, что Вы вернулись, завтра утром ожидается много гостей, кое-кто уже прибыл. Старейшина Лань просил Вас зайти к нему, как только Вы вернётесь. — Благодарю. Сейчас уже поздно, наверняка он уже давно отдыхает, я зайду к нему после подъёма. Ханьгуан-цзюнь и господин Вэй ещё не прибыли? — Нет, Ханьгуан-цзюнь прислал сообщение, что они задерживаются в пути, прибудут на второй день Совета. — Ясно, — улыбка Сычжуя стала чуть печальной. — Что ж, я отправлюсь отдыхать. Доброго дежурства. — Отдыхайте, господин. Ах да, забыл спросить — Вы не слышали здесь собачий лай? Цзинь Лин, слушавший весь диалог, задержал дыхание и закрыл руками пасть Фее. Сычжуй невольно скользнул взглядом по их укрытию, но только покачал головой в ответ: — Я пришёл с этой стороны и ничего не слышал. — Должно быть, мне показалось. Простите за беспокойство, доброй ночи, молодой господин Лань. Когда адепт скрылся дальше по тропинке и его шаги смолкли вдали, Цзинь Лин вновь выбрался из кустов. Посидев на холодной земле, он уже остыл от ссоры и теперь жалел, что поднял ёмкую тему, но всё же спросил, не смотря на Сычжуя: — Почему ты не рассказал дежурному обо мне? Ещё и соврал, хоть это и запрещают правила вашего ордена. Лань Юань чуть пожал плечами. Он сам не знал, почему решил прикрыть Жуланя, но в тот момент, да и сейчас, он чувствовал, что это было правильным поступком. — Ты ведь не хотел, чтобы об этом кто-то узнал. — Неужто ты нарушил правила только из-за этого? Сычжуй не ответил, задержав взгляд на Фее, которой явно нравилось играть в прятки. Однако кусты собаке уже порядком надоели, и она наматывала круги вокруг молодых заклинателей, размахивая хвостом, как ветряная мельница в бурю. Цзинь Лин подозвал пса-оборотня и взялся за кожаный ошейник, чтобы она не вырывалась. Собака жалобно заскулила, и он присел рядом, почёсывая её за ухом, лишь бы не смотреть на Ланя. — Я не брал её с собой намеренно, — негромко проговорил он. — Перед отъездом я даже запер её в своих покоях, потому что она выла на всю Башню Кои. Однако спустя две недели она сама объявилась в Гусу. Фея была вся всклокоченная, похудевшая, в грязи, с репейником в шерсти и жуткой обидой в глазах, словно я бросил её на произвол судьбы. До сих пор ума не приложу, каким образом она умудрилась преодолеть защитный барьер вокруг резиденции клана Лань. Однако результат налицо. Вернее, на морду… Фея, фу! Пёс-оборотень, воспользовавшись моментом, вновь лизнул хозяина в лицо. Отмыв и причесав собаку, Цзинь Лин вначале правда думал написать в Ланьлин, чтобы её забрали, но не смог отказать себе в возможности каждый день видеть любимицу, поэтому он приказал ей скрываться от чужих глаз в дальней части Гусу, так никому и не сказав о ней. К тому же, он до сих пор не слышал от старейшин ни слова о том, что собака удрала из резиденции Цзинь. Ему было интересно, сколько же ещё они собираются скрывать от него этот факт. — В общем… спасибо, — в конце концов неразборчиво буркнул молодой господин Цзинь и поспешно продолжил. — Завтра на совет прибудут мои люди… Я отправлю её обратно в Ланьлин. А до этого времени я запру Фею у себя в комнате. Сычжуй молча кивнул. Втроём они двинулись в западную часть Гусу. Единственное исключение, которое сделали для Цзинь Лина, как для главы ордена — он жил отдельно от других обучающихся, так что не было опасности, что кто-то заметит их вместе с собакой. Цзинь Лин жутко хотел выпытать у Сычжуя, почему же он всё-таки не раскрыл его тайну, несмотря на то, что сам же сказал ранее, однако он понимал, что раз Лань не ответил ему в первый раз, спрашивать снова бесполезно. Вместо этого он задал другой вопрос: — Сычжуй, ты ведь был одним из тех, кто обнаружил артефакт? Что же в нём такого необычного, что даже созвали Совет Кланов? — Это нефритовая статуэтка неизвестного божества. Мы обнаружили её посреди леса, в настолько глухой чащобе, что там просто некому было ей поклоняться. Однако она стояла на пне от срубленного дерева, словно на постаменте. — И что? Только из-за какой-то странной статуэтки собрали все кланы? Разве это не чересчур? Почему вообще решили, что это артефакт, да ещё и тёмный? Сычжуй покачал головой. Было видно, что история этого артефакта тревожит его ничуть не меньше, чем старейшин, которые убедили главу Лань в необходимости срочного Совета. — Дело не в самой статуэтке. Она создана из обычного нефрита, даже не высшего качества. Но стоит кому-то начать читать заклинания рядом с ней, как он тут же теряет весь свой энергетический резерв. Она засасывает энергию, как воронка, независимо от её природы: светлой, тёмной или некротической. Из-за этого мы не могли лететь на мечах и добирались обратно пешком через лес. На нас напали несколько лютых мертвецов, но стоило им приблизиться к статуэтке на три чжана, как они тут же рассыпались в прах. Учитывая силы всех заклинателей, лютых мертвецов и магические круги, которые она поглотила, когда её пытались изучить, в ней сейчас скопилось огромное количество энергии инь и ян. Словно… — … она накапливает её для чего-то. Всё настолько серьёзно, — мрачно закончил Цзинь Лин. — Да. Поэтому сейчас она находится в минши, под бдительной охраной нескольких опытных заклинателей, которым запрещено заходить внутрь и тем более как-либо использовать заклинания рядом с ней. — В угловой башне? — переспросил Жулань, нахмурившись. — Но я проходил мимо пару часов назад, и возле минши никого не было. Сычжуй резко повернулся к нему. — Что?! Как это не было? Ты уверен в этом? — Я что, слепой? Уж несколько человек я бы точно смог заметить. К тому же, вряд ли охрана стала бы вдруг прятаться. Юноши молча переглянулись и ускорили шаг. Возле минши действительно никого не было. Более того, не было и намёка на то, что могло случиться с охраной — ни следов борьбы, ни крови, ни бессознательных тел. Словно они просто исчезли. Чёрная дверь угловой башни, исписанная строчками заклинаний, была распахнута настежь, и дверной проём зиял чёрной пустотой, словно пасть неизвестной твари. — Сколько заклинателей здесь было? — уточнил Цзинь Лин, медленно доставая свой меч. — Шестеро, двое из которых — старейшины, — ответил Сычжуй, также обнажая клинок. Они приблизились, внимательно прислушиваясь, но внутри минши было тихо. Наконец они зашли внутрь и замерли. Ничего. Только тишина и чуть застоявшийся воздух, который постепенно выдувался сквозняком. Цзинь Лин потянулся к талисману, чтобы зажечь огонь и осмотреться, но Сычжуй вовремя его остановил: — Не забывай, магию использовать нельзя. Спустя пару минут глаза привыкли к темноте, и в лунном свете, пробивавшемся из открытой двери, они рассмотрели посреди зала подставку, на которой стояла нефритовая статуэтка. Кроме них в минши никого не было. Юноши вновь переглянулись и убрали оружие. — Не нравится мне всё это… — хмуро выдохнул Сычжуй. — Не могли же охранники просто взять и уйти. — Точно не могли? — саркастично спросил Цзинь Лин. Он подошёл к статуэтке, оставаясь на расстоянии десяти шагов. Зрение у него было острым, и он мог хорошо рассмотреть её. Фигурка из нефрита была небольшой, размером с ладонь. Она изображала добродушного толстячка с двумя бородами, словно бы танцующего вприсядку, раскинув руки в стороны. Вокруг него из того же материала был выполнен круг из облаков, узоры которых складывались в головы драконов, рыб и змей. Рот божества был открыт в счастливом восклике, словно он звал каждого смотрящего на него, как старого знакомого, которого давно не видел. — Надо сообщить патрульным и старейшинам, — Сычжуй направился к двери. И тут Фея, до этого с прижатыми ушами и хвостом мнущаяся у порога, сорвалась с места и принялась громко и яростно облаивать статуэтку. Она то налетала на подставку, то отскакивала назад, словно врезалась в стену, и лаяла, как сумасшедшая, поднимая неимоверный шум. — Фея, что такое?! — воскликнул Цзинь Лин, но пёс-оборотень словно не слышал, всё яростнее реагируя на артефакт. Теперь она уже носилась кругами по всему залу, не оставляя попыток укусить или сбить божество с подставки, но так и не могла к ней приблизиться. Собачий лай, переросший уже в вой, эхом отражался от стен минши.

***

Цзян Чэн прибыл в Облачные Глубины уже после отбоя, однако его пропустили без лишних вопросов — в преддверии срочного Совета Кланов было приказано пропускать без задержек, тем более глав орденов, так что его тут же сопроводили до гостевых покоев. В течение нескольких часов он изучил убранство комнаты, обставленной сдержанно, без лишней роскоши, как и полагается ордену Гуcу Лань, а также настолько досконально рассмотрел незамысловатый пейзаж, висевший на стене, что будь у Саньду Шэншоу художественный талант, он мог бы повторить его в мельчайших деталях даже с закрытыми глазами. Окончательно смирившись с тем, что сегодня не уснёт, Цзян Чэн раздражённо откинул одеяло, оделся и вышел на улицу. Прохладный ночной воздух чуть успокоил мысли, казавшиеся ему раскалёнными водными парами, запертыми в его черепной коробке. Постояв немного на пороге, глядя на круглую и плоскую как лепёшка луну, глава Цзян закрыл дверь гостевого дома и направился в западную часть Гусу. Он намеревался дойти до комнат Цзинь Лина. О том, что племянник в это время уже спит, он словно не задумывался. Под ярким лунным светом каменная дорожка казалась разлитым среди деревьев молоком, создавая таинственно сказочный вид, но Саньду Шэншоу не обращал на это никакого внимания и отвлёкся от своих мыслей, только когда практически упёрся носом в дверь комнат племянника. Он несколько секунд удивлённо смотрел на светлые доски, словно забыл, зачем пришёл, затем перевёл взгляд на окно с закрытыми на ночь ставнями и развернулся обратно к тропинке. Его взгляд скользил по окружающей обстановке, но не задерживался ни на чём конкретном. Казалось, Цзян Чэн пытается найти в ночи ответ на какую-то неразрешённую задачу, но тот ускользал от него, от чего он всё сильнее хмурил брови. Наконец, после нескольких мгновений раздумий, Цзян Чэн сделал несколько шагов от двери. Он собирался вернуться в гостевые комнаты, словно бы вспомнив, что по правилам Гусу Лань ночные прогулки запрещены. Разумеется, вряд ли сейчас кто-то осмелился бы упрекать в этом главу Цзян и тем более наказывать, но почти год обучения в Облачных Глубинах давал о себе знать некоторыми старыми привычками. Однако стоило спуститься с крыльца и пройти всего пару чжанов, как со стороны раздались шаги. Кому-то ещё не спалось этой ночью. И, судя по звукам мягких, едва слышных, шагов, это не мог быть обычный ученик или посредственный заклинатель. Тем не менее, шедший не крался и вскоре показался на каменной дорожке. При виде его по лицу Цзян Чэна словно бы пробежала тень разочарования, тут же сменившись обычным высокомерным и гордым видом. Заклинатель тоже заметил его и неспеша приблизился, обмахиваясь искусно расписанным веером с рисунком в виде величественных снежных гор. Его тёмно-зелёные и серые одежды были роскошны и прекрасно сочетались с золотыми украшениями. Его походка и движения выдавали в нём уверенного и хитрого человека, в то время как на губах играла мягкая улыбка. — Верховный Заклинатель, — поприветствовал человека Цзян Чэн, слегка слонив голову. — Глава Цзян, — ответил на приветствие Не Хуайсан. В воздухе повисло молчание. Давно прошло то время, когда они называли друг друга соучениками, дружески шутили и устраивали совместные попойки. Да и даже в то время общались они скорее не друг с другом… — Вы уже прибыли, — подметил глава клана Не. — Насколько мне известно, письма о срочном Совете отправили только сегодня днём. Вы планировали навестить главу Лань, глава Цзян? Цзян Чэн едва сдержался, чтобы не поморщиться. После событий в храме Гуаньинь Не Хуайсан порой становился слишком невыносимым. — Я прибыл осведомиться об успеваемости Цзинь Лина. О Совете Кланов мне сообщили уже здесь. — Вот как. Прошу прощения за мои поспешные выводы. Выходит, Вы прибыли лично, чтобы приглядеть за племянником, а не из-за слухов, что главе Лань в последнее время стало хуже. — Именно так, — холодно отрезал Цзян Чэн. — Однако, Вы также прибыли раньше. Не Хуайсан прикрыл нижнюю часть лица веером. Теперь взгляд его светло-карих глаз выглядел ещё более пронзительным. — Я не имею стойкости главы Цзян и прибыл как раз из-за этих слухов. Всё же Сичэнь был названным братом моего шиди, я не могу не беспокоиться о нём. К тому же… не скажу, что сплетни полностью лживы. С того случая на предыдущем Совете Кланов улучшения в его самочувствии незначительны. Брови Цзян Чэна дрогнули, однако он сумел удержать холодное выражение лица. — Мне жаль это слышать. Надеюсь, Цзэу-цзюнь сможет присутствовать на Совете завтра утром. — Я тоже искренне надеюсь на это. Тут издалека раздался захлёбывающийся собачий лай, через несколько секунд переросший в отчаянный вой. Цзян Чэн сразу же узнал голос Феи. — Цзинь Лин? — невольно пробормотал он и, сжав кулаки, не раздумывая бросился в сторону шума. Верховный Заклинатель одним движением сложил веер и отправился вслед за главой Цзян. Спустя несколько минут они появились на пороге минши. В этот момент Цзинь Лину наконец-то удалось схватить сходящую с ума собаку, но та обладала куда большей силой, чем обычные псы, а в момент безумства и вовсе стала подобна дикой лошади, и потому спустя пару рывков скинула его с себя и зашлась протяжным воем. Цзян Чэн, увидев Цзинь Лина лежащим на полу, кинулся к нему, на ходу доставая и поджигая огненный талисман. Сычжуй крикнул: — Глава Цзян!.. Но было уже поздно. На вспыхнувший в мгновение ока талисман отозвались и зажглись магические лампы на стенах. Фигурка неизвестного божества засветилась изнутри красным сиянием, которое очень быстро заполнило всю залу. Подул зловещий ветер, захлопнувший дверь минши. Колокол на угловой башне зашёлся тревожным звоном. Никто ничего не успел сделать. Полыхнула красная вспышка, ослепившая заклинателей на короткий миг, и всё погрузилось в темноту…