Сквозь боль

Комната была крошечной, душной, словно стены сжимались всё теснее. В углу одинокая кровать, вокруг хаос – вещи валялись повсюду, будто само пространство потеряло порядок и смысл. СТРАХ. СТРАШНО. СТРАШНО. СТРАШНО. Я съёжился в углу, прижимая колени к груди. Холодный ужас сковал каждую клетку тела, дыхание сбивалось, сердце билось так громко, что казалось – его услышат. Я ничего не помню… только маму. Маму – и больше никого. Но это воспоминание не спасает. Оно тонет в бездонной, душной тьме. Дверь скрипнула. В комнату вошёл ОН – воплощение кошмара, главный ужас моей жизни. Его шаги гулко отдавались в голове. Он медленно приближался. Всё ближе. Ближе. Страшно. Страшно. Страшно. И стены будто дрожали вместе со мной. Аарон рывком вскочил с кровати. Воздух застрял в горле — он хотел закричать, но в последний миг прижал ладонь ко рту, сдерживая рвущийся наружу крик. Глаза метнулись по комнате — пусто. Мэтта не было. Конечно… он у девочек. Аарон тяжело выдохнул, ощущая липкий пот на висках. Опять этот кошмар. Он медленно повернул голову к часам на тумбочке. Красные цифры вспыхнули в темноте: 4:37. — Прекрасно… просто прекрасно, — прошептал он, чувствуя, как пустота комнаты снова наваливается, будто кошмар ещё не отпустил. Он медленно провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть остатки сна, и поплёлся в ванную. Заснуть всё равно уже не получится. Горячая вода обволокла тело. Он лёг в ванну, закрыв глаза, позволяя обжигающему жару выжигать остатки страха. Кожа покраснела, но ему было всё равно. Боль хоть немного отвлекала от внутренней пустоты. Когда он наконец выбрался из ванной, стрелки часов показывали 5:14. Он тяжело вздохнул и, чувствуя липкую усталость, направился на кухню. Кофе. Только крепкий кофе мог удержать его в реальности. Он залпом выпил кофе. Сон будто испарился, уступив место тяжёлой бодрости. 5:38. — Чёрт… — пробормотал он, глядя на часы. На тренировку. В шесть утра. Ну кто, скажите, нормальный человек добровольно притащит всех на тренировку в такую рань, а потом ещё заставит сидеть на парах полумёртвым? Конечно же. Кевин, мать его, Дэй. Он натянул одежду, накинул сумку на плечо и вышел на улицу. Там уже собрались все «монстры». Эндрю, как всегда, вальяжно сидел на капоте своей машины… то есть, поправочка: на капоте своей и Джостена машины — и курил. Рядом стоял Нил, тоже с сигаретой в зубах, и молчаливый дым между ними будто висел в воздухе как знак молчаливого разговора. Никки развалился на заднем сиденье, кажется, всё ещё спал, уткнувшись лбом в стекло. Кевин сидел в машине и смотрел в окно. Аарон молча открыл дверь и забрался на заднее сиденье. Следом Нил и Эндрю синхронно стряхнули пепел, бросили окурки на землю и сели впереди. Аарон даже облегчённо вздохнул: Никки спит — значит, не будет этой бесконечной бессмысленной болтовни. Нет, не подумайте, Аарон слушает его. Слушает. Просто, когда Никки открывает рот и снова начинает трещать только о парнях, да ещё и орёт громче всех в машине… это реально начинает бесить. Когда они наконец добрались до стадиона, все почти одновременно вывалились из машины и направились в главный холл. Там уже собрались старшекурсники. Элисон, как всегда, сидела вся такая идеальная — будто это был не спортзал, а подиум. Рядом устроилась Рене, положив голову ей на плечо. Чуть поодаль сидели Дэн и Мэтт, переговариваясь. «Монстры» заняли свои привычные места. Вскоре зашёл тренер Ваймак, и зал моментально наполнился его присутствием. — Как вы знаете, у нас скоро игра против «Диких Котов». Так что никаких прогулов тренировок, никаких потасовок и прочих глупостей, — начал он хрипловатым голосом. — Это слова Эбби, и я с ними полностью согласен. Вы меня поняли? Старшекурсники закивали. — Я не слышу, — прищурился Ваймак, переведя взгляд на «монстров». — Да, — протянул за всех Никки, небрежно вскинув руку. *** К концу тренировки Аарон чувствовал себя выжатым как лимон. Кевин чтоб ты сдох Дэй весь час цеплялся к нему за каждое движение. От его бесконечных криков уже мутило. В итоге Аарон, конечно же, не выдержал и послал его куда подальше. Схватив вещи, он поплёлся в душ. Горячая вода хоть немного смыла усталость. Быстро переодевшись, Аарон направился в университет. И без того настроение было дерьмовое, а первой парой стояла физиология. Ну просто прекрасно. Великолепно. Класс. *** После пар к нему подошла Кейтлин — его нежная, тихая опора, ради которой он когда-то начал меняться; ради которой обратно вернулось желание что-то делать и жить. Уголки губ сами собой приподнялись — сердце на секунду оттаяло. — Привет, Кейт, — сказал Аарон. — Привет... — она её голос дрогнул, но в глазах горела решимость. — Мы должны расстаться, — твердо произнесла она. Мир замер. Всё оборвалось одним тихим предложением. Боль в груди разлилась, как будто сердце раздавили и растоптали в пыль. — Мне жаль, — прошептала Кейтлин, её голос растаял в коридоре, пока она уходила. Он остался стоять, словно замороженный. Мысль за мыслью бросалась в одно: это всё моя вина. Она умная, красивая, добрая — а я не достоин её. Мне следовало уделять ей больше внимания, быть рядом, слышать. Я виноват. Я сам во всём виноват. Аарон лежал на кровати, уставившись в потолок. Кажется, уже целый час. Хотя… какая разница. Теперь всё равно — ничего не имеет значения. Поток самобичевания резко прервал голос Мэтта. — Привет, чувак. Эй, с тобой всё в порядке? — осторожно спросил Бойд, заглядывая в комнату. — Всё просто прекрасно, — безжизненно ответил Аарон. — По тебе видно… — Мэтт вздохнул. — Ладно, мы все собираемся у девочек, вечер кино. Ты же придёшь? — Нет. У меня куча домашки. — Ну, окей. Если что, заглядывай. Там будет пицца, фастфуд… и, конечно, Кевин со своей лекцией о «правильном питании», — усмехнулся Мэтт и вышел. Тишина снова вернулась в комнату, тяжёлая и вязкая. Спустя минут двадцать Аарон всё-таки поднялся и сел за стол. Натянул наушники, попытался сосредоточиться на учебниках. Прошёл час. Нет. Ни-хре-на. Мысли разбегались, буквы расплывались, текст упрямо плыл перед глазами. — Блять… — процедил Аарон и, махнув рукой на учёбу, направился к своему тайнику. С виду это была обычная тумбочка возле кровати. Но если просунуть руку в щель между двумя полками — нащупывалась ещё одна, спрятанная. Тайная. О тайнике он узнал случайно: когда-то туда скатилась ручка. Аарон потянулся за ней и вдруг задел невидимую полку. Из-за этого он специально перетащил эту тумбочку сюда. Он достал из укромного места скетчбук и тонкий, любимый карандаш. Вернувшись на кровать, врубил музыку на полную громкость — так, чтобы мир вокруг исчез. И начал рисовать. Ему всегда нравилось рисовать. Ещё с детства. Но мама — точнее, Тильда — однажды разорвала его рисунок и холодно бросила, что это «девчачье занятие». И всё равно Аарон продолжал. Только теперь — втайне, спрятав свой мир там, где никто не сможет дотянуться. Он закончил рисунок. Выключив музыку, долго смотрел на лист. Кейтлин. Пальцы осторожно скользнули по линиям карандаша, по её лицу на бумаге… Но вдруг он резко тряхнул головой, будто хотел вытряхнуть саму мысль. Встал, закрыл скетчбук и спрятал его обратно в тайник. Вернувшись на кровать, он лёг и уставился в потолок. Думал. Думал. Думал. Мысли крутились, давили, гудели в голове, пока наконец усталость не сломила его — и он провалился в сон.