Извини солнышко, задержался в Иркутске, да ничего я тоже

Толя сидит в кресле, кудряшки спадают на лоб, глаза словно два бушующих моря, идеально выглаженная рубашка, очки, которые придают строгости, широкие черные штаны с цепочкой, черные лакированные туфли и часы, которые тикают, отдаваясь эхом в пустоте. В руках крутится нож-бабочка с серебряными мотыльками, сразу было видно сделано на заказ.  — ну так что, будем говорить или нет?..- тихим голосом спрашивает Семёнов и проводит по горлу жертвы, тот хрипит, молит о пощаде, но это всего лишь пустые словечки. Денег то нет. Лезвие резким ударом перерезает артерию, человек падает замертво, а Толя аккуратно вытирает нож и складывает его. Обещал же своему мальчику прилететь в Питер, тот ждет наверное, волнуется.  Толенька берёт на ближайший рейс билеты и начинает собираться.  Дима, его маленький солнечный мальчик, хоть и старше на год, но такой хороший. Вечно то гитара, то фотоаппарат, то вообще глина. По началу Семёнову такое не нравилось, но когда Димка припер хамелеона, старший смирился и разрешил его оставить. Какой же восторг он увидел тогда, именно это и зацепило.  Дима в это время расталкивает всех в аэропорту, клетчатая рубашка помялась, штаны измазаны краской, а рюкзак болтается сзади. На плече сидит верный товарищ, который вытягивает язык и двигает глазами в разные стороны. — девушка это Кайлеон, мой домашний хамелеон! - Рачинского просто достало, это его домашний хамелеон, но ничего, один звонок Толе и все.  Семенов сначала удивился, но спокойно разрулил ситуацию и младшего запустили в самолёт.  Толя смотрит на часы в их однушке, да Дима настоял на этом. Везде стоят холсты, всякие принадлежности, но не хватает его солнышка, которое где-то пропадает и на звонки не отвечает.  Пока старший заваривает себе чай, младший на всех парах бежит, чтобы успеть на автобус.  Час езды и он стоит перед дверью, жмётся, но потом нажимает на кнопку. Ему открывает дверь спокойный Семёнов и пропускает в квартиру, Димка сажает Кайлеона в теплый террариум и хвостиком идёт за Толей.  — Тооль, а поцеловать меня, я скучал вообще-то..- начинается, Толя разворачивается и клюет Диму в нос, тому мало и он начинает приставать. – ну Толяя, я хочу еще.. — я тебя щас выставлю за дверь..- бурчит старший, но замолкает, когда Рачинский лезет в его кудряшки и начинает аккуратно тискать, наматывать на пальцы и просто  гладить. — ну тебя..  — ну не дуйся пожалуйста..я вообще-то сюрприз организовал..- а вот это уже интересненько, Толя заинтересовался и ждёт, даже не перебивает. — я хочу нарисовать тебя, обнаженным.  Семёнова потом пробивает, в смысле блять голым?  — может хотя бы в трусах, а?..- начинает старший, но Рачинский отрицательно качает головой и тащит к себе в комнату-мастерскую.  Родной маленький матрас, рабочий стол, гардеробная и куча безделушек.  Толя помнит как пытался выкинуть «мусор», но Дима настаивал оставить и вот теперь такая красота.  Рачинский настраивает гирлянду, пока Семёнов раздевается и морально готовится унизиться.  Старший ложится на матрас, младший осматривает его, переводит взгляд на холст и выдавливает немного краски на палитру.  — так, а теперь прими удобную позу и не двигайся пожалуйста.. - командует Лжедима и начинает набросок, Толе страшно находится под взглядом этих внимательных глаз, блядство какое.  Аккуратными мазками, Дима передает каждый изгиб, каждый шрамик, каждую родинку, это штормовое море в глазах, эти строгие очки и кудрявые локоны, которые вьются словно маленькие виноградные лозы. И это только его.  Рачинский выводит тени на холсте и пытается передать блеск от гирлянды, даже Кайлеон который засыпал, теперь заинтересованно смотрел на них, ничего не понимая.  Младший недовольно бурчит и наносит последние штрихи, небольшие тени и подпись, он кивает и Семенов сразу же заворачивается в плед, холодно и стыдно.  Димочка доволен работой, он включает камеру на столе и подходит к Толе, который отходит.  — Толенька, муза моя, я хочу тебя поблагодарить..- Рачинский осторожно целует родинку на лице старшего и улыбается, слишком заигрался.  Толя грубо припечатывает Димку к кровати и оставляет засос на его бледной шее, а руками стягивает мешающие штаны, которые благополучно летят на террариум хамелеона, тот дергается в испуге, но давно привыкший укладывается на теплый кукурузный наполнитель.  Дима плавится в умелых руках и гортанно стонет, Семенова забавляет такая картина, кто-то буквально недавно был такой смелый, а сейчас робеет.  Толя достает из-под кровати смазку, выдавливает на пальцы и греет. Рачинский аккуратно выгибается, когда желанные пальцы входят внутрь, чтобы растянуть.  Когда растяжка была закончена, Семенов осторожно дышит в чужой загривок и медленно входит, блять тягучая боль, Димка под ним дергается и открывает рот, чтобы глотнуть воздуха, старший перемещает руку на член, чтобы отвлечь Лжедиму, который явно такого не ожидал.  Кромешная темнота и загнанное дыхание, только камера пишет события этой ночи. Толя вдалбливает худоватое тело Димочки, которого явно все устраивает, даже резкий засос, заставляет дернутся и кончить, зажав Семенова, тот хрипло стонет и заканчивает прямо в младшего, который валится без сил.  Камера пикает и заканчивает запись, Димочка улыбается, пока до Толика доходит.  — ах ты ж..- старший выходит из разгорячённого тела, снимает с Лжедимы бандану и его сразу же ложится обратно. Дима обнимает его, закинув ногу сверху, вся обида сразу испаряется, его солнечный мальчик дышит ему в шею и постепенно засыпает. Только это ненадолго, Толя прекрасно знает, что младший, примерно через полчаса захочет теплого какао.. За окном начинается дождь, мелкие капли барабанят по стеклу, ветер дергает ветки деревьев и листья улетают, темнота окутывает комнату, холода все ближе, только у этих обоих вечное лето,тепло и небольшая гирлянда в виде мотыльков.