Дурацкое кольцо

      Его несло вслед за весëлой компанией. Каждый год, после первой учебной недели, они собирались и шли отмечать удачное, а иногда не очень, начало учëбы. Шум большого города, мерцающие на переферии зрения вывески кафе и магазинов, люди в пëстрой одежде, — всë это стало привычным, но каждый раз глаза разбегались, а уши закладывало.       Аромат наваристого бульона и свежеиспечëнных булочек вынудили студентов остановиться. Определëнного места, куда шли не было, поэтому, чуть посовещавшись, зашли внутрь ближайшей закусочной.       Внутри уже было довольно оживлëнно, а с их приходом стало ещë громче и теснее. С трудом удалось разместиться так, чтобы все находились неподалëку друг от друга. Тарталья, как это всегда и бывало, помогал искать места и остался одним из последних, кому места рядом со всеми не хватило.       — Я могу подвинуться, — сказала неожиданно Фишль. Вообще-то она с ним никак не ладила, а сейчас будто что-то перещëлкнуло. Неужели это эффект последнего года учëбы вместе?       — Не стоит, — махнул парень рукой. — Скоро немного рассосëтся народ и мы ближе к вам пересядем.       Тарталья уложил руку на плечо Камину и кивнул в сторону стола, за которым сидели несколько офисных работников. Это были последние свободные места во всей забегаловке.       — Не думаю, что они будут против.       Вдвоëм они двинулись туда.       — Извините, Вы не против, если мы займëм эти места? — спросил Камин, указывая на два свободныз стула.       — Садитесь! Чем больше народу, тем интереснее! — перекрикивая гул, ответил коренастый мужчина. — Эх, помню как и мы были студентами... Помнишь? — обратился он к мужчине, сидящему рядом с ним.       Тарталья уже присел на стул, как раз напротив него. И как он только сразу не заметил? Уставившись на чужое лицо, парень невольно замер. Сердце пропустило удар, во рту пересохло, пальцы резко похолодели.       "Да он же настоящий небожитель", — охнул он у себя в мыслях, продолжая без стеснения рассматривать незнакомца.       Тот будто и не замечал пристального взгляда:слегка улыбался уголками губ, видимо, вспоминая о своих студенческих годах, заправил длинную прядь, выбившуюся из чëлки и ответил:       — Помню. Всегда хотелось вернуться в то время:никаких забот, кроме сессии. Посиделки в общаге, опоздания к комендантскому часу.       — И ведь из нашей группы только ты с отличием закончил, — засмеялся мужчина. — И это несмотря на то, что прогуливал вместе со всеми. В чём же секрет? Из-за чего тебе не доставалось вместе с нами?       Мужчины продолжали неспешную беседу:вспоминали всё больше моментов из студенческой жизни, обсуждали каких-то людей, сетовали, что не ценили то время.       Тарталья не находил в себе сил отвести взгляда от чужого лица:бледная кожа, густые ресницы, прямой нос, серëжка в ухе. И глаза. Парень вздрогнул, когда их взгляды встретились. Незнакомец удивлëнно смотрел в ответ и, казалось, тоже перестал слушать, что там говорит коллега. В горле встал ком от волнения, с трудом удалось сглотнуть.       Камин ткнул его в бок, заставляя прервать зрительный контакт с незнакомцем, указал на место выдачи заказов, намекая, чтобы он за ними сходил. Тарталья сразу же подорвался с места и, стыдливо опустив голову, поспешил у указанному месту.       Сердце стучало в груди быстро-быстро и казалось, что его слышно за пределами его тела. Спину прожигало между лопаток, но он уверял себя, что ему кажется, будто незнакомец за ним наблюдает. Мало ли красивых людей он повидал за всё это время? И этот мужчина оказался среди красивых незнакомцев. Ну, подумаешь внутри что-то ёкнуло от взгляда янтарных глаз и перехватило дыхание.       Забрав поднос с несколькими картонными коробочками, Тарталья перекинулся парой слов с однокурсниками, сидящими ближе к месту выдачи заказов, и пошёл обратно.       — Вот он астрономию изучает, — указал на него Камин, стоило оказаться рядом. — Сегодня полнолуние? — обратился парень к нему.       — А я откуда знаю? В телефоне посмотри, — Тарталья сел на место,поставив поднос между ними.       На незнакомца он старался не смотреть, но ощущал чужой взгляд на себе. И это было так странно, что хотелось просто встать и сбежать, чтобы не думать о том, что можно было бы познакомиться с этим мужчиной поближе. Его голос, который время от времени пробивался сквозь окружающий гул и слышащийся в ушах стук сердца.       Взгляд сам собой скользил по столу, устремляясь в сторону незнакомца. Тарталья даже успел забыть, что вообще-то был очень голодным, а потом и вовсе забыл про всё.       Что-то ярко сверкнуло на чужой руке. Сначала парень подумал, что показалось и не обратил внимания. Второй раз всё-таки присмотрелся и внутри всё похолодело.       "А чего я ожидал? Такой мужчина просто не мог быть свободным", — хмыкнул парень про себя, рассматривая на чужом пальце обручальное кольцо. Тонкое, но красиво выглядящее на бледной коже. Рука, которую он так старательно изучал, дрогнула. Взгляд скользнул выше:по белой рубашке, плотно обтянувшей широкую грудь, по дрогнувшему кадыку под кожей, приоткрытым губам и, наконец, к глазам, почему-то расширившимся то ли в испуге, то ли в недоумении.       — Я выйду покурить, — сказал Тарталья, обращаясь к Камину. Он поспешно поднялся с места и отправился к выходу.       — Так тут же можно... — услышал он у себя за спиной, но даже не обернулся.       Уличный воздух, до этого казавшийся тяжёлым, оказался спасительным глотком. Гул, что был внутри заведения, затих только тогда, когда он зашёл за угол. Пройдя чуть дальше в тень переулка, опёрся рукой о стену, измученно прижался к ней плечом и сполз вниз. Увидел бы его кто со стороны, подумал бы, что упился вусмерть. Тарталья и сам так думал, хотя не успел выпить ни капли и, наверное, сегодня уже не выпьет, даже для того, чтобы заглушить растущее внутри негодование.       Не в первый раз случалось так, что люди, который ему приглядывались, были заняты или не проявляли ответного интереса, но было и наоборот. И только сейчас до жути было обидно, что эти янтарные глаза смотрят влюблённо не на него, а голос, такой чарующий и нежный, говорил слова любви не ему. "И кому же достался этот мужчина? Увидеть бы..." — парень вздохнул, пытаясь самого себя убедить, что уже смирился с провалом.       Решительно хлопнув себя по щекам, он поднялся и вытащил из кармана пачку сигарет. Привычки не было, но вот иногда появлялось непреодолимое желание затянуться и почувствовать лёгкость и расслабленность.       На глаза навернулись слёзы, когда первая струйка дыма взмыла в небо. Первая затяжка не принесла ничего, кроме горького привкуса во рту и раздражения. Второй раз поднеся сигарету к губам, уловил краем глаза силуэт, мелькнувший со стороны дороги. Повернулся в ту сторону и чуть не выронил сигарету.       Незнакомец медленно приближался и, будто нервничая, слишком резко спрятал руки в карманы. Парень же замер, боясь пошевелиться. "Наверное, у меня просто в глазах троится. Или что-то не то с сигаретами", — он взглянул на пачку, которую всё ещё держал в руках, но не нашёл в ней ничего необычного.       Мужчина остановился в нескольких шагах от него. Тарталья пытался разглядеть его лицо, но тот стоял против света, из-за чего черты были сплошным чёрным пятном. Сердце, только недавно забившееся в привычном ритме, снова забилось чаще.       Молчание, воцарившееся между ними, казалось густым и некомфортным. Казалось, что ещё чуть-чуть и воздух перестанет поступать в лёгкие, мир схлопнется и его существование прекратится. И тут, как гром среди ясного неба, прозвучал вопрос, слишком ласковым голосом:       — Не угостишь?       Почти сразу же оцепенение спало. Парень протянул упаковку мужчине. Удалось разглядеть его благодарный кивок. Спохватившись, Тарталья протянул зажигалку и проследил за тем, как маленький огонёк освещает чужое лицо. Обе руки мужчины оказались в поле зрения. Ни на одной не было кольца. "Мне не могло показаться", — пролетела мысль.       Мужчина встал рядом и лишь изредка затягивался. Тарталья, наблюдая за ним, про свою давно забыл и всё-таки выронил. Покоя не давало то, что к нему пришли сами. И пропало кольцо.       Уже стоило бы уйти, чтобы не смущать своим присутствием, но почему-то он не мог заставить сдвинуться себя с места. И мужчина молчал:не просил остаться и не прогонял. Когда и его сигарета оказалась затушена о стену, никто не сдвинулся с места. Вновь воцарившееся молчание было ещё более тяжелым, чем раньше.       "В крайнем случае, мы никогда больше не встретимся", — Тарталья кивнул сам себе, решившись задать вопрос.       — Куда дели кольцо?       Мужчина, что было неожиданно, коротко усмехнулся. От этого звука по коже побежали мурашки, а внутри негодование росло. Неужели решил над ним поглумиться? Вроде взрослый человек, а так поступает. Но, вопреки ожиданиям, ему ответили:       — Я не женат. Это кольцо моей покойной матери.       — Извините, не хотел Вас задеть...       — Такое нельзя узнать просто взглянув на человека, ничего страшного, — ответил мужчина, выпрямляясь. — Ты не первый, кто отступает, подумав, что я женат.       — И ко всем Вы вот так подходите? — с иронией спросил парень, чувствуя, что внутри растёт обида.       — Нет. Ни к кому я после недопонимая не подходил. Ты первый.       — Вот как, — протянул Тарталья, не сразу поняв смысл сказанного. Да и слишком уж прямолинейным было высказывание.       Секунда за секундой, а понимание пришло не скоро и принесно с собой странное для нынешней ситуации чувство — облегчение. Удивительно, что мужчина остался стоять и ждать его ответа, а не посчитал его каким-то заторможенным. От волнения руки потеряли силу, губы сжались, а по спине покатился холодный пот. Так хотелось промолчать, понадеяться, что его мысли просто прочитают. Страшно было ошибиться, сказать не то, что имел ввиду на самом деле, а то и вовсе заикнуться, как это с ним не редко бывает.       — Ох, — запоздало выдохнул парень.       — Чжун Ли, — протянул мужчина руку.       — Аякс, — представился он именем, которое использовал только в кругу семьи и пожал его руку, внутренне ощущая благоговейный трепет от прикосновения к чужой коже.       — Красивое.       — Можно Ваш номер? — чувствуя, как щёки и уши начинают греть от смущения, поспешно разбавил обстановку парень.       Чжун Ли, видимо, поняв, что ему очень неловко, продиктовал свой номер и собрался уходить. Последнее, что помнил Аякс, прежде чем мужчина оставил его одного у входа в заведение, так это его слова:       — До скорой встречи, Аякс.       Разговор, длившийся от силы пять минут, показался таким долгим, что парень не сразу понял, почему ещë не посветлело.       А внутри всё замерло и стало так тепло, как никогда ещё не было. И вечер, который должен был быть таким же, как и во все прошлые годы, приобрёл новые краски и стал одним из самых ярких воспоминаний за ближайшие годы.