melanc|holy

      Серое утреннее солнце пробивается сквозь открытое окно вместе со свежим воздухом и грохотом оживающей ото сна улицы. Как бы Даня ни пытался отоспаться в эту ночь, взбудораженные предстоящим днём нервы не позволили ему это сделать. Лениво тыкнув по экрану телефона, он проверил время, и резкий порыв света окончательно разогнал сумрак комнаты.

16 сентября. Шесть тридцать четыре.

      Ровно через полтора часа он выйдет из дома навстречу новой главе своей жизни, если она ею является, конечно. Мандраж от переезда в новый город и полной смены обстановки остался где-то в начале августа. За переездом потянулись однотипные будни, наполненные сбором вещей, метанием из одного города в другой, расстановкой мебели в новой комнате и разбирательствами с бюрократическим адом. С горем пополам его смогли зачислить в частную гимназию где-то на севере Москвы. С одной стороны, Кашина радовало, что к учёбе он приступает лишь в середине сентября, а с другой стороны — расстраивало, ведь ему придётся по новой вливаться в коллектив. Проблем с коммуникацией у него не было, но выстраивать новые взаимоотношения всегда муторно.       Зевнув и потянувшись напоследок, Даня свесил ноги на холодный паркет. Несмотря на то что он пробыл в этой квартире последние три дня, она всё ещё ощущалась чужой. После уютной двухкомнатной квартирки в пригороде Казани, где он прожил 17 лет, было сложно свыкнуться с новыми реалиями жизни в переполненном мегаполисе.       Ткнув ноги в тапки с третьей попытки и прихватив помятую пачку сигарет с тумбочки, он доплёлся до кухни. Коробки, оккупировавшие половину пространства квартиры, стояли где ни попадя, так и норовя оказаться под ногами. Кашин планомерно отсрочивал их распаковку до окончательного приезда матери, ибо разбирать их в одиночку было подобно медленному самоубийству. Груды фотографий, посуды и остальных вещей, нажитых за всё это время, удивляли своими масштабами, и, была бы его воля, половина улетела бы в мусоропровод. Переступив через пару боксов, он дотянулся до балконной двери и открыл её, сразу же наступая на холодную плитку.       Лёгкий порыв ветра встрепал и без того взъерошенные волосы, а затем проник вниз под одежду, вызывая волны мурашек по телу. Облокотившись о бетонную перегородку, руки потянулись к пачке в кармане. Быстро чиркнув зажигалкой, язычок пламени опалил кончик сигареты. Первая затяжка отдалась горечью в пересохшем горле, но после пришло желанное расслабление.       Улица только начинала просыпаться. Редкие прохожие спешили по своим делам, пара людей выгуливали собак, а работник ЖКХ тактически мёл опавшие листья в одну пёструю кучу. Жизнь идёт своим чередом, и Кашину нравится наблюдать за этим со стороны. В каком-то роде это было показателем спокойствия для него: жизнь продолжается, несмотря ни на что. Потупив так ещё пару минут, дотлевающий бычок был потушен об импровизированную пепельницу в виде блюдца.       Устав школы гласил о ношении утверждённой формы, от которой на глаза наворачивались слёзы: идеально скучная белая блузка, брюки и всю феерию завершал пиджак с идиотским, вычурно-помпезным шевроном гимназии. Протесты против уебанского, по мнению Кашина, аутфита закончились после скандала с разгневанной матерью и профилактической затрещины. Оглядев себя ещё раз с головы до ног, вердикт невольно вырвался из груди сам.       – Пиздец.

***

      Невысокое монолитное здание рябило ярким пятном на фоне неба. Красный фасад гимназии очень выделялся среди однотипной серой застройки и сразу привлекал к себе внимание.       Школьники с одинаково заёбанными лицами стягивались к входу; кто-то оставался на крыльце, выжидая звонка, кто-то, не церемонясь, направлялся сразу внутрь. Кашин шёл с такой же кислой миной, но, в отличие от подавляющего большинства, помимо вселенской усталости, на лице также маячила тень заинтересованности. Хоть его ожидания были сугубо скептическими, доля любопытства к предстоящему всё-таки присутствовала. Как ни как это не МБОУ-шка, где он ответственно ебланил последние 10 лет, а расхваленная частная школа.       Лавируя между школотронами, он достиг входной двери и сразу погрузился в какофонию звуков: писк металлодетектора сливался с ором младшеклассников, который пыталась перекричать завуч. Её было сложно не заметить и тем более не услышать. Их знакомство не задалось с первой встречи в августе, когда Даня приносил документы, а она устроила допрос с пристрастием о его успеваемости в прошлой школе. Всё закончилось тем, что Кашину непрозрачно намекнули на его тупость, а он в ответ, вполне прозрачно, нагрубил.       Желание продолжать этот день ушло так же быстро, как и пришло. Прошмыгнув мимо женщины, он добежал до третьего этажа. Резкий контраст тишины отдался звенящим гулом в ушах. На удивление, людей было минимальное количество, а в классе, находящемся в самом закутке этажа, сидел всего один человек. Зажатой в пальцах ручкой он отстукивал незамысловатый ритм и мычал что-то под нос, абсолютно не замечая Кашина. Солнце, выбравшееся из под занавеса туч, мягко подчёркивало его лицо и слегка взъерошенные волосы. Наконец, он перевёл свой взгляд на дверь и заметил постороннюю фигуру.       – Чем-то помочь? – аккуратно вытащив наушник из уха, он без особого интереса обвёл Даню взглядом.       – Это одиннадцатый?       Качнув головой в знак согласия, он стащил свой портфель на пол, приглашая сесть рядом.       – Новенький, значит? Я Илья. – На его губах растянулась добродушная улыбка, а рука протянулась для пожатия. Перехватив его ладонь, Кашин уселся рядом. В глаза сразу бросились родинки оппонента, хаотично разбросанные по щекам.       – Даня.       – Ну чё, приятно познакомиться, – хмыкнув себе под нос, он вытащил второй наушник из уха и более серьёзно проговорил: – надеюсь, ты не долбоёб, как преимущественное большинство...       – Не ручаюсь, – ответная улыбка растянулась уже на губах Кашина. Несмотря на сперва холодную реакцию Корякова, после разговора с ним в груди засело приятное чувство облегчения, как минимум один знакомый уже имеется, а это значит, что не всё так плохо.       Класс постепенно начал заполняться гомоном и людьми. Рыжеволосый ловил редкие, но изучающие взгляды входящих; кто-то смотрел заинтересованно, кто-то лишь на долю секунды и снова утыкался в телефон. Прописанная на документах условность в виде строгой формы и внешнего вида обучающихся слегка отличалась от реальности: не менее половины были в более повседневной одежде, а у кого-то и вовсе отсутствовал злоебучий шеврон, который так напрягал Даню. Из общей массы выделялась девушка с ярко-синими волосами и короткой чёлкой. Заметив на себе взгляд Кашина, она приветливо махнула рукой, но сразу переключилась на сидящего рядом парня.       – Это Лиза. – порядком заскучавший Илья лежал поверх своих рук и сверлил взглядом дверной проход. – Надо будет тебя познакомить со всеми. У нас, типа...группа.       – Разве по уставу так можно выглядеть? – тяжёлый выдох вырвался из груди.       – Всем похуй на устав. Чисто первую неделю его соблюдают, а потом уже без разницы. У учителей есть дела поважнее, чем следить за внешним видом учеников. – Переведя взгляд на Кашина, Коряков чуть взбодрился. – Не съезжай с темы, ты же не против узнать ещё кого-нибудь?       – Да-да... – звонок пронзительно ударил по ушам, оповещая о начале учебного дня.       К пятнадцатой минуте нудного урока литературы дверь с протяжным скрипом открылась, и внутрь ввалился высокий абсолютно спокойный парень. Растрёпанные волосы торчали в разные стороны, а рюкзак метил свалиться с его плеча. Вместо минимально официальной одежды, он был одет в огромный лонгслив и потрёпанные джинсы. Пожилая учительница раздражённо смерила его взглядом, прежде чем сказать:       – И долго это будет продолжаться, Тушенцов? Не обращая внимания на бубнёж преподавателя, он также спокойно прошёл к пустующей парте и, бросив портфель, уселся поудобнее.       – Я не слышу ответа.       – Что именно? – наконец, подав голос, он насмешливо уставился на женщину       – Из четырёх проведённых мной уроков, ты умудрился опоздать на три. – Маркер в её морщинистых руках нервозно затрясся. – Помимо неуважения в мою сторону, ты устраиваешь цирк, отнимая время от урока.       – Простите, ради бога! Клянусь, что такого больше никогда не повторится.       Скорчив максимально невинное лицо, он сложил ладошки в умоляющем жесте. Конечно, ни капли серьёзности в его речи не было, а по классу прошлась волна насмешек. На лице Кашина тоже проскочила улыбка. Выбирая между нудной биографией Горького и этим представлением, он, естественно, склонялся ко второму.

***

      На удивление, день пролетел почти незаметно. На переменах между уроками Коряков умудрился быстро ввести Кашина в курс дела, познакомить с ещё парой человек и в принудительной форме пригласить на намечающуюся в ближайшие дни вечеринку. Даню вполне устраивал такой расклад событий, но Тушенцов не выходил из головы. Тот свалил с уроков так же быстро, как и появился, оставшись загадкой для рыжего.       – Не, Руслан так-то крутой чел, просто его узнать надо поближе. – Лёгкий морозец щипал щёки, и Илья пытался говорить настолько внятно, насколько позволял закрывающий лицо шарф. – Единственное, что он не всех принимает в свой круг общения, но-о-о...я думаю, вы сойдётесь характерами.       Кашин смотрел под ноги, аккуратно ступая мимо луж. В отражении мокрого асфальта то и дело мелькают его увесистые ботинки, а он тонет где-то в своих мыслях, улавливая на периферии сознания обрывки фраз Корякова. У горизонта замаячила огромная буква «М», оповещая, что они подошли к метро. Пожав руки на прощание, Илья пообещал добавить Кашина в общий чат и ретировался на свою ветку.       Отступив чуть в сторону, Даня достал очередную никотиновую палочку и сделал долгожданный вдох. – Намечается интересный год. – подумал он про себя