Теория несовместимости

— Десять баллов Гриффиндору. Похвальный ответ, мисс Грейнджер. Гермиона довольно выпрямляется, гордо оглядев весь класс. Не то чтобы это было впервые, но каждый раз ощущается по-особенному приятно. Тем более когда это совместный урок защиты от темных искусств со слизеринцами. Ведь ничего так не подпитывает эго Гермионы, как видеть недовольное выражение лица Малфоя и слышать его тихое бурчание. Он так старался на прошлом уроке обогнать Гермиону по баллам, но она достаточно быстро вернула прежний счет. Их молчаливое академическое соперничество началось еще в прошлом году, после результатов экзамена «O.W.L.», когда они оба показали блестящие результаты и разделяли всего один балл до высшей оценки. Тогда Гермиона шла к Гриффиндорской башне с лёгким чувством удовлетворения, а Драко направился в подземелья с раздражающим ощущением, что он уступил. Но именно в тот момент она почувствовала, как Малфой буквально дышит ей в спину, точно угрожая забрать ее гордый титул лучшей ученицы Хогвартса. И если раньше Гермиона откровенно не замечала слизеринца, то теперь каждый ее ответ на уроке сопровождался быстрым взглядом в его сторону — дабы убедиться, что он точно увидел, услышал и принял это как личную потерю. Молчаливое соревнование, где уважение смешивалось с едва скрытой враждой, тянулось через весь прошлый, пятый, курс, и постепенно переросло в привычку, тихий фон их школьной жизни. Но Гермиона еще не догадывалась, что для Драко Малфоя это соперничество давно стало частью его ритма, привычкой, которая тянется с самого первого курса. — Твое злорадство меня пугает, — слышится голос Рона под боком, отчего Гермиона дергается и садится обратно на место, распушив и без того спутанную копну волос. — Хотя, с другой стороны, можно быть ему даже благодарными. Гриффиндор за последние сто лет не получал так много баллов в такие краткие сроки. Гермиона улыбается и окидывает Рона взглядом, замечая его испачканный чернилами нос. — Я и так всегда приносила нашему факультеты много баллов, Рон Уизли, — все еще улыбаясь, саркастично произносит Гермиона. — Без Малфоя, — четко добавляет и тыкает его в нос, стирая чернильное пятно. Рон хохочет, а рядом с ним высовывается сонное лицо Поттера. Хотя, по его выражению и не скажешь, что он спал, скорее подслушивал, ведь сейчас смотрит на Гермиону с явным удивлением. И осуждением. — Гермиона, ты хоть нам не ври. Она закатывает глаза, показательно отворачиваясь, не желая дальше слушать. — Ну серьезно, до прошлого года я не помню, чтобы ты так отчаянно начинала делать индивидуальные задания Снейпа сразу после их объявления, только чтобы сдать раньше Малфоя, — продолжает Гарри. — И не то чтобы ты до этого… не была помешана учебе… просто… — Просто сейчас это дошло до абсурда. Вот что имеет в виду Гарри, — Рон высказывает немного резко, а Поттер лишь кивает, молча соглашаясь. — Ты вообще помнишь, когда мы в последний раз были в Хогсмиде? Гермиона закусывает щеку, действительно задумываясь над вопросом друга. Это было… давно. Кажется, прошлой осенью, хотя Гарри и Рон настырно продолжали приглашать ее «отдохнуть, развеяться, да и вообще провести время в компании друзей, а не учебников». Но она так же стабильно отклоняла каждое их предложение, все больше погружаясь в горы теории и постоянных учебных практик. Ведь почти каждый урок теперь казался Гермиона полем боя. И она не могла допустить себе промаха. — Слушайте, — она начинает уверенно. — Совсем скоро уже выпускной год, а значит, результаты за последние семестры будут учитываться в первую очередь. И если вы, — Гермиона указывает пальцем на друзей, активно жестикулируя, — не печетесь о своей успеваемости, это не значит, что и я не должна. И Малфой тут ни при чем. Мне вообще. На него. Плевать. Друзья все еще смотрят на нее вопросительно, но отмалчиваются, лишь отворачиваются, дальше слушая преподавателя. Хотя Рон бормочет под нос тихое: «Вот это ты завелась, Гермиона». На самом деле Гермиона не могла точно объяснить свою бурную реакцию на их слова. Она, скорее, не хотела признавать услышанное. Ведь если сейчас Гермиона прилагает столько сил и времени из-за Драко Малфоя, то признает его как соперника. Показывает в каком-то роде собственную слабость. А слабой быть она не привыкла, тем более в сфере знаний, и особенно — если речь шла о сомнениях в собственном интеллекте. Она всегда носила звание самой умной ученицы — выскочки и гения не по годам — носила с особой гордостью еще со времен маггловской школы. Привыкла получать высшую оценку своих способностей. И не то чтобы Гермиона не прикладывала никаких усилий для этого — напротив, именно усилия были основой ее уверенности. Гермиона Грейнджер не привыкла делить свои титулы ни с кем, а уж тем более переживать, что кто-то может догнать её по успеваемости. Тем не менее каждый ответ Малфоя на уроках заставлял ее съеживаться и искать изъян в себе. Ведь именно он порой давал тот ответ, который сама Гермиона еще не знала. Признавать это было еще сложнее. Гермиона Грейнджер может чего-то не знать. Сегодня в Большом зале по-особенному шумно, несколько педагогов суетятся, нервно улыбаясь. Драко сидит за слизеринским столом, лениво крутя ложку в кружке с кофе и вполуха слушая рассказы Забини об очередной девушке, с которой он познакомился. Малфоя интересовало совсем другое. Он увидел уже несколько представителей других магических школ, и это не давало ему покоя. Что могло заставить их съехаться со всех уголков магического мира? В последний раз они все собирались только на Магическом турнире, а в повторном его проведении Драко сомневался. — Эй, ты меня вообще слушаешь? Его резко толкают в плечо, отчего Малфой морщится и недовольно смотрит на Блейза. Он мог бы поклясться, что не будь он его другом, то врезал бы по этой наглой морде. — Да, ты рассказывал про… — Драко оглядывает весь зал, словно в поисках хоть какой-то подсказки. — Нет, не слушал. Я задумался. — О, великий мыслитель Драко Малфой! — Забини гротескно размахивает руками, излишне драматично выдавливая голос. По ощущениям Драко, психологический возраст его друга все еще варьируется от пяти до десяти лет. И это значительно далеко от тех шестнадцати, которые он уже прожил. — Как думаешь… зачем они тут? — Малфой кивает в сторону нескольких представителей магических школ, которые сидели за одним столом и о чем-то оживленно шептались. Блейз останавливается и смотрит в том направлении, в котором указывает Драко. — Салазар, надеюсь, это не очередной Турнир Трех Волшебников, я не выдержу опять этого проходного двора, — Забини морщит нос, словно уходя в воспоминания. И он прав, ведь в тот год в Хогвартсе не было возможности выдохнуть, а чужие лица в коридорах душили. Малфой усмехается краем губ, продолжая изучать зал, но на секунду застывает, когда на глаза попадаются знакомые кудри. Гермиона о чем-то увлеченно общается с Уизли и при этом явно взбудоражена. Чуть покрасневшая, размахивает руками и временами поправляет волосы. Драко цокает и закатывает глаза. Невозможно. Даже в толпе она каким-то образом умудряется раздражать его одним своим видом. Забини удивленно смотрит на него, но Драко лишь отмахивается. Всё это мелочи, но почему-то раздражают сильнее, чем следовало. Она выглядит очень естественно в своей небрежности, а книга, что лежии совсем рядом, раскрыта на середине, испещренная заметками и мелкими закладками, словно каждый её абзац уже успел пройти через фильтр размышлений Гермионы. И Малфой ловит себя на мысли, что не видел ее расслабленной, без этого вечного выражения умственного напряжения, пожалуй, никогда. Вдруг раздается громкий металлический звук, столовые приборы исчезают, а в центре зала вспыхивают сотни золотых свечей. Все в моменте стихает. Малфой оглядывается в поисках причины такой перемены и видит, что профессор Дамблдор поднимается со своего места, а глаза его сверкают озорным огоньком. — Дорогие ученики, — его голос заполняет весь Большой зал, приковывая к себе внимание каждого. — Сегодня я рад сообщить о событии, которое не происходило уже более двадцати лет. Так, счастлив буду объявить о Великой Магической Олимпиаде! Весь зал заполняется быстрым перешептыванием. Малфой напрягает брови, пытаясь вспомнить о деталях мероприятия, о котором он, конечно же, читал. И почти что рефлекторно — ну правда, не намеренно! — его взгляд обращается к Грейнджер. Она сидит явно в предвкушении, сдерживая улыбку, словно это главное событие ее жизни. Что ж, в том, что именно она сразу уловила суть происходящего, сомнений нет. — Великая Магическая Олимпиада — состязание умов, знаний, академических способностей и изобретательности. Участникам предстоит пройти ряд теоретических и практических испытаний, дабы каждый мог показать свои сильные стороны и умственные способности. Но кроме этого, — Дамблдор улыбается, словно сам предвкушая сказанное, — каждая школа представит двух участников, ведь будет важно не только применять свой ум и смекалку, но и уметь работать в команде, принимая решения вместе… Драко видит, что Гермиона почти что светится, она уже делает какие-то заметки прямо на салфетке. Забини рядом воет, недовольно теребя край скатерти. — Я уже даже знаю, кто будет первым кандидатом, — ворчит Блейз, прослеживая за взглядом Малфоя. Он лишь кивает, а после осторожно поворачивается к другу, решаясь что-то сказать. — Салазар, только не говори, что и ты сунешься… — Ну… — Драко криво улыбается, подбирая слова. — Ты считаешь, что я недостаточно умен? — язвительно шутит, притворно давя при этом обиженный голос. Не то чтобы он хочет быть в одной команде с Грейнджер, так что даже не уверен в точности своего решения. Есть ли какая-то мотивация для участия… кроме того, что он будет бесить гриффиндорку и умничать? Мысли Малфоя обрывает продолжающаяся речь профессора Дамблдора, а точнее — определенная часть, которая вызывает его интерес. И не только его, а каждого сидящего ученика в Большой зале. — …Победители Олимпиады получат не только мировое признание, но и возможность стажировки в Международной Конфедерации Магов, — голос директора становится серьезнее, а по всему залу проходит гул, даже рядом сидящий Забини привстает. — Кроме того, будут вручены Орден Мерлина третьей степени и личное письмо-рекомендация от главы магического совета. Малфой слышит, как кто-то присвистывает за соседним столом, и мог бы поклясться, что если б не манеры, то сделал бы то же самое. — Ну, теперь понятно, почему ты уже выглядишь так, будто готов бежать на регистрацию, — слышится где-то под боком от Блейза, который заметно оживился, но он лишь игнорирует восклицания друга. Внутри у него все гудит. Орден Мерлина, Конфедерация… Это шанс. Шанс выйти за пределы фамилии, сделать свой собственный вклад в свое будущее и доказать — себе, отцу, другим, — что его имя не только тень старого рода, но и самостоятельный интеллект и сила. И, разумеется, возможность наконец-то обойти Гермиону Грейнджер на глазах у всех.

***

— У каждого из вас есть возможность выдвинуть свою кандидатуру в течение ближайшей недели, — продолжает Дамблдор, тон его хоть и спокоен, но звучит торжественно. — После отбора мы проведем предварительное испытание, чтобы определить двух лучших представителей Хогвартса. Гермиона удивленно застывает. На самом деле, в своих грезах Гермиона представляла такие возможности, особенно когда вместо сна переделывала домашние задания, уверенная, что когда-то эти старания будут оценены; Видимо, это был знак свыше. Хотя некое волнение пробивает. Двух лучших представителей… двух… Но кто может быть вторым? Грейнджер резко вскидывает голову, осматривая весь зал, приглядываясь к каждому. Гарри… Как бы она ни ценила друга, его академические способности точно не тянут для олимпиады. Симус Финниган? Ну… его идеи обычно эксцентричны, и даже если блестящи в теории, в практических заданиях они могли обернуться катастрофой. Полумна Лавгуд, Крэбб, Гойл. Драко Малфой… Малфой. Гермиона морщится и качает головой, никак не желая принимать возможный исход. — Никогда, — буркает она себе под нос, но чуть громче, чем планировала. Рон, сидящий рядом, удивленно оборачмвается к ней. — Что — «никогда»? — Ничего, — быстро отвечает она, облизав губы, но взгляд все равно невольно скользит к слизеринскому столу, где Малфой в этот момент что-то оживленно говорит Забини. Слишком самодовольный. Слишком уверенный. Гермиона знает, что он точно не упустит шанса и подаст свою кандидатуру, а если ему повезет, то в итоге им придется работать вместе. И она даже не знает, что хуже: быть в одной команде с Малфоем или не быть вовсе участником Олимпиады. — Ну ты конечно пойдешь, да? — голос Рона звучит над ухом, а сам он доедает свой кекс. — Если кто и должен представлять Хогвартс, то это ты. Гермиона улыбается его словам. Поддержка сейчас ей явно не помешает. — Спасибо, Рон. На самом деле… не знаю даже. Вы ведь знаете меня, я умею работать одна, но в команде… — она опускает взгляд. Ей самой не всегда приятно признавать свои слабые стороны, а умение слушать и принимать чужую точку зрения в работе ей всегда удавалось с трудом. Гермиона может командовать, решать за других, разбираться в сложнейших задачах без чьей-либо помощи и находить точные ответы, полагаясь на себя. Тем не менее работать с кем-то другим она не умеет. И дело далеко не в том, кто это мог быть. Ей хватает того, что кто-то еще будет лезть в ее работу и влиять на ее решения. Гарри тихо усмехается. — Так это же будет интересно. Мне даже жаль того, кто будет с тобой в команде. Да… жаль.