Красавица и чудовище

Магнолия. Гильдия «Хвост Феи». — Люси, тебе передали. Хартфилия устало взглянула на протянутые напарником разноцветные конверты, и отвернулась, хмыкнув: — Выброси. Нацу удивился её словам, а потому сел на соседний стул, мельтеша конвертами перед лицом девушки. — Что ты делаешь? — Она сдержанно взглянула на парня, что с хмурым видом смотрел в ответ. — Возьми ответственность за их чувства к тебе, — голос прозвучал отчуждённо, и душа её встрепыхнулась. Признания поклонников тяжело упали на барную стойку перед ней. Стул скрипнул — Нацу ушёл.

Так не должно быть.

Это не то, о чём она мечтала.

На очередную фотосессию в журнале «Колдун» Люси визжала и прыгала от радости, вешаясь на шею Нацу, когда он ранним утром пришёл ей рассказать новость. Она верила, что её жизнь меняется, и она будет полна счастья. Люди на улицах всё чаще стали узнавать девушку с обложки, мужское внимание не могло не радовать юную особу, популярность росла, обещая счастливую жизнь. Пока однажды на её столе не появились конверты с ужасным помыслом. Из многочисленных писем появились те, что вселяли холодный ужас, заставляя оборачиваться на улицах. Не раз она уговаривала кого-то составить ей компанию и остаться с ночёвкой, но все лишь улыбались и отмахивались.

— Всё равно мне кажется, что за мной кто-то наблюдает.

— Вот оно! Хэппи, как это называется?

— Слишком много о себе возомнить, вот как.

— Ты у нас красавица, Люси, вот и поклонников много, — голос Мастера был мягок. Хартфилия слабо улыбнулась, глаза забегали по столешнице, сердце забилось в тревоге. Если скажет ему, не покажется ли она ещё более… . — Недоступную красавицу из себя решила строить, болельщица? Лаксус сел возле деда, кривая улыбка и издёвка в глазах давили на Люси. Неужели она всё выдумывает, чтобы привлечь ещё больше внимания? Сглотнула, прочистила горло и взглянула на внука Мастера, хмыкнув: — А ты так и остался чудовищем. Лаксус оскалился, подорвался, но рука тяжело легла на плечо, заставив сесть обратно. — Не горячись, внучок, выпей лучше, — Макаров улыбается, встревоженный взгляд провожает Люси до самого выхода из гильдии. Хартфилия гневалась на Лаксуса, на Нацу, и на остальных. Почему так сложно ей поверить? В переулке что-то грюкнуло, встревоженный карий взгляд мельтешил по мусорным бакам и деревянным ящикам, сердце заколотилось быстрее, кончики пальцев заледенели от страха.

Каждый раз, поворачиваясь, вижу пустоту,

но ощущение, что кто-то смотрит прямо в душу,

становится сильнее с каждой минутой.

Дрожащие руки схватились за пояс, ключи звякнули — Локи предстал перед ней. — Проводи меня, — полушёпотом молит девушка, нервно поглядывая по сторонам. Локи не задавал вопросов, взял её за руку и всю дорогу рассказывал истории из мира Звёздных Духов, лишь бы всё её внимание было сконцентрированно на нём. Взгляд Хартфилии привлекла ярко-украшенная витрина книжного магазина, где на огромном плакате было написано: «Этой ночью окунись в сказочный мир, стань Красавицей для Чудовища». Люси хмыкнула, сильнее сжав ладонь Локи. Она не верит в сказки.

***

Время замедляется.

Страницы раскрываются.

Герои распределяются.

***

Сквозь слепящую пургу жутко блестели хищные глаза волков, чьи оскалы сверкали, отбрасывая леденящий лунный свет. Их грозный рык проникал в самое сердце, заполняя пространство смертельным ужасом. Люси крепко цеплялась за конскую гриву, порывистый ветер бил в лицо острыми снежинками. Рычание раздавалось со всех сторон, сердце бешено колотилось в страхе. Конь споткнулся о торчащий корень, она рухнула вместе с ним, со слезами наблюдая, как он убегает прочь, скрываясь в холодном мраке. Волки кружили вокруг, зубастые пасти клацали, струйки слюны замерзали на их мордах крошечными льдинками. Тело окоченело от холода, ноги парализовал страх. Бежать было некуда. Дрожащая, в отчаянии Люси пыталась понять происходящее. Ей точно это всё снится, это просто сон. Вдруг страшный рёв потряс лес, её душа встрепыхнулась. Волки поджали хвосты и заскулили, убежав в холодную тьму. Ворота, источавшие вековую мерзлоту, со скрипом отворились позади. Сознание покинуло её, а последним чувством стал пробирающий сквозь страх холод.

Ведь в тёплых простынях её спальни

не могло случиться ничего плохого.

***

Холодный, чужой металл браслетов на запястьях — первое, что Люси ощутила, когда очнулась от кошмара. Вокруг — сумрак, пропитанный запахом сырой земли и чего-то терпкого, незнакомого, что, как она вскоре поняла, был запахом страха. Испуганный взгляд метался по сторонам, мозг лихорадочно пытался разобраться в происходящем. Безуспешно призывая на помощь небеса, сотрясая камеру криками, в отчаянии ударялась головой о холодный камень стен, стремясь вырваться из кошмара.

Это не сон.

Невольно опустив взор, увидела пышное алое платье; наряд не подходил этому месту. Щелчок отдалённого механизма нарушил тишину, звуки шагов сопровождались скрипом деревянной лестницы. Под низким потолком нарастал устрашающий рык, пульсирующий эхом по коридорам тюрьмы. Люси втиснулась в угол, всеми силами желая стать невидимой. Скрытая надежда на спасение таяла с каждым шагом. Но желание оказалось напрасным. Прямо перед камерой выросла исполинская фигура, заняв весь проход. Огромные крылья за спиной виднелись в полутени, и хвост, что ударил по решётке: железные прутья загудели, выдержав удар. Настоящее чудовище стояло по ту сторону, превратившись из мифа в кошмарную реальность. Девушка задрожала, её слабый голос сорвался в беззвучный лепет: — Что ты… Факел неожиданно вспыхнул в углу, огромная когтистая лапа намертво вцепилась в толстый железный прут клетки. — Болельщица? Мягкий свет коснулся его морды, освещая человеческие черты облика. Этот голос мог принадлежать только одному человеку, но вид чудовища ставил под сомнение саму возможность встречи. — Невозможно, — недоверчиво выдохнула Люси, разглядывая существо.

В мире, полном иллюзий,

трудно отличить реальность от фантазий.

— Даже в тюремной клетке и в железных цепях стараешься привлечь внимание? Перехватив её растерянный взгляд, он продолжил с лёгкой насмешкой: — Что за наряд? — Брезгливо рыкнул Лаксус. — Красавицу из себя строишь? Её губы дрогнули. — Лаксус… — Давай, выходи, — он взглянул на решётку и дёрнул её, проверяя на прочность. Она была прочной. — Чёрт! — Лаксус… Лаксус, помоги… На неё был направлен насмешливый, пристальный и немного пренебрежительный взгляд оранжевых глаз под густыми золотыми бровями. — Ты мне конечно не импонируешь, но я рад, что хоть кого-то в этом убогом месте встретил, — он попытался сломать решётку двумя руками, тяжело дыша от усилий. — Правда могли кого-то и посильнее сюда закинуть, чёрт! — Раздражённо ударил, металлический звон гулко раскатился по коридору. Внутри девушки всё похолодело. Лаксус приложил руку к металлической конструкции, слегка толкнул, потом сильнее, однако железо оставалось непоколебимым. — Бесполезно, — процедил он сквозь зубы, зло ударив кулаком по прутьям. Звук гулко отозвался в сумрачном помещении. Люси вздрогнула, мокрые глаза сверкнули в свете факела. Она всё ещё не верила в происходящее. В сознании хаотично всплывали картины предыдущего дня: гильдия, Лаксус, Локи и, наконец, рекламный плакат на витрине, изображавший сцену из сказки «Красавица и Чудовище». Картинка на нём совпадала с той, что разворачивалась сейчас перед ней: чудовище-Лаксус и Красавица в красном платье, которое сейчас на ней. Мысль, что они оказались в сюжете классической сказки казалась абсолютно абсурдной, но никакое другое объяснение не приходило в голову. Люси собралась с духом и обратилась к нему: — Лаксус, делай, как скажу. Тот лишь фыркнул, демонстрируя правый клык. — Стой там и смотри, как я разнесу эту грёбаную решётку! Железные прутья резко зазвенели, натягиваясь под его стальной хваткой. — Это не поможет! — Воскликнула Люси. — Заткнись, болельщица! Помощи от тебя итак никакой, так сядь и замолкни! Раздражённое рычание заполнило коридор; колени задрожали от страха перед его гневом. — Что он говорил? Что он сказал, чтобы она осталась? — Бормотала она, отчаянно скользя взглядом по каменному полу, пытаясь вспомнить, что Чудовище когда-то говорило Красавице. — Проклятье! Зверь бушевал, рык громче прежнего закладывал девичьи уши, широко раскрывая крылья и ударяя мощным хвостом по решетке, так что вся конструкция заходила ходуном. — Ничего не выходит, как это возможно? — Сокрушался он, шумно уткнувшись лбом в решётку. — Просто спросите меня: «Пришла ли ты сюда по собственной воле?» — Потребовала Люси. — Совсем крыша поехала со своими романами? — Прорычал Лаксус, вновь схватившись за прутья. — Спроси! Её отчаяние резало ему слух, усиливая раздражение. — Молчи и жди, — прохрипел он, осматриваясь по сторонам. — Спроси! — Настойчиво повторила Люси. — Это не поможет! — Спроси, чёрт возьми! — Выкрикнула девушка, её голос охрип от напряжения, цепи звякнули от натиска. Лаксус сделал глубокий вдох, борясь с желанием выпустить накопившуюся ярость. Сглотнул, решив исполнить её просьбу, чтобы она раз и навсегда заткнулась, пока он не найдёт отсюда выход. — Пришла ли ты сюда по собственной воле? — Сдержанно прорычал он, разглядывая её долгим внимательным взглядом. — Да, — твердо ответила Люси. Воцарилось молчание, что давило своим напряжением. Затем, неожиданно, последовал негромкий щелчок, наручники соскользнули с её рук, упав на пол, а решётка медленно открылась. Лаксус был потрясен, не зная, что сказать. Уголки губ дрогнули в слабой улыбке, нога уверенно переступила порог камеры.

Все препятствия существует только до тех пор,

пока не сказаны нужные слова.

***

— Вот бы чего перекусить, — прорычал Лаксус, заглядывая в комнаты по пути. В обширном тронном зале замка свечи разом вспыхнули ярким пламенем, заливая пространство янтарным светом. Взгляду открылся роскошный праздничный стол, ломящийся от изобилия аппетитных лакомств. Запах жаренного мяса и свежих фруктов разлился по пространству зала, заставляя желудки двоих гостей заурчать. Первым к столу подошёл Лаксус. Быстро и уверенно он начал заполнять тарелку разнообразными деликатесами, дабы набить пустое брюхо. Люси настороженно взглянула на кушанья, отметив, насколько соблазнительными выглядели пирожки и фрукты. Желудок напомнил о себе нетерпеливым урчанием. — Ешь, — буркнул Лаксус, отрывая ножку от целой индейки. — Тебе не кажется это подозрительным? — Осторожно спросила Люси, разглядывая стол. Он поднял на неё свой взгляд. — Просто ешь, — сухо бросил он, дожёвывая кусок хлеба. — Ведёшь себя, как варвар, — добавила девушка, брезгливый взгляд скользил по испачканному в жиру лицу. Реакция Лаксуса была незамедлительной: он сильно ударил кулаком по столу, швырнул тарелку в сторону, и внимательно посмотрел на девушку: — Раз не ешь, то заткнись. — Новый образ тебе к лицу, — огрызнулась Люси. Выпрямившись, он резко поднялся. В свете свечей золото чешуек переливалось зловещим блеском, а тень крыльев полностью накрыла её. — Платье на тебе сидит отвратительно, — холодно отметил он, внимательно разглядывая её наряд, — и роль Красавицы тебе не идёт.

Тишина в доме обманчива,

она скрывает шипы ненависти,

готовые вонзится в сердце.

***

Люси направилась на вершину восточной башни замка. Следуя вдоль коридоров, девушка вынуждена была идти в темноте, поскольку факелы не зажигались по пути, нагнетая в её сердце ужас и напряжение. Любой шорох, любое дуновение воздуха заставляли её вздрагивать и прислушиваться, ускоряя шаг. Голоса в её голове постоянно твердили, что она не одна, что за ней следит из мрака кошмар, готовый выйти на поверхность. Сердце учащённо билось, пульсируя болью в висках, кожа покрылась мурашками, живот скрутило спазмом страха. Восхождение по винтовым ступеням башни заставляло Люси каждые несколько секунд оборачиваться, а внезапная вспышка молнии в окнах, прорезавшая ночную тьму, и раскатистый гром вынудили её взволнованно вскрикнуть, моментально закрыв рот рукой и прижавшись к прохладной поверхности стены. Сейчас она жалела, что не настояла на совместном ночлеге с Лаксусом. Даже если пришлось бы спать на полу — её всё устраивало. Лишь бы избавиться от постоянного чувства, что здесь она не одна, и от необъяснимых звуков, раздающихся позади. Она добралась до вершины башни, занимая единственную комнату. Всю ночь бушевала гроза, и всю ночь Люси не спала, лежала на своей кровати. Болела голова, и ужасно болело в спине, по позвоночному столбу. Только задремлет, — вдруг ухнет гром, она болезненно вздрогнет и очнётся. Угрюмая, она встала, ходила по комнате и коридорам башни, останавливаясь у огромных окон. Голоса в голове затихли, оставляя после себя лишь напряжение и озноб, что не покидали девушку. Под яркими вспышками мелькали окрестности замка, серые голые кусты, согнувшись под ветром, казались неподвижными. Что-то тяжёлое легло на её плечо. Рука — запоздало поняла она, в шоке замерев. В то же мгновение вспыхнула молния, освещая её голубовато-призрачным светом, глухо ворчал гром. Люси стояла неподвижно, затаив дыхание в надежде, что это всего лишь плод её воображения. Взгляд, полный ужаса и тревоги, не спускала с окна. Но резкий хват и поворот, вырвал в суровую реальность, что долго глядела в страхе неподвижными глазами на знакомое лицо. — Всё хорошо? — Глухое рычание отразилось от стен. Она не кричала, не говорила, не двигалась: она задыхалась, захлёбывалась; из разинутого рта изредка вырывались отрывистые, бессмысленные звуки; выпуча глаза, схватилась за незваного гостя. — Что с тобой? Паника охватила Лаксуса, что отчаянно пытался взглянуть на девичье лицо. Внутри что-то пылало, заставляя сердце пропускать громкие удары, что резали собственный чутких слух. — Что не так? — Схватив ту за руки, придерживал, не давая хрупкому телу свалиться на холодный камень. — Дыши! Люси, дыши! По телу прошёлся разряд, что заставил вдохнуть побольше воздуха в лёгкие. Люси медленно отошла в сторону, Лаксус видел маленькое девичье тело, её живот вздувался и опадал, на сером лице судорожно кривились губы, она открывала и закрывала их, жадно хватая воздух, и облизывала языком, обнажая чёрную яму рта. Лоб и щёки, влажные от пота, блестели. Его глаза теперь казались большими, глубокими и неотрывно следили за Люси. Он сделал несколько шагов, но та отскочила в испуге, хотела было что-то сказать, но как будто не смогла и смотрела на него во все глаза. — Что с тобой? — В его голосе слышится беспокойство, он бегло осматривал девушку, пытаясь определить причину внезапной паники. — Ты! — Сквозь зубы процедила Люси, сделав несколько глубоких вдохов, продолжила: — зачем так пугать?! Девушка видела лишь удивление и непонимание на лице парня, он замер в немом шоке. Повисло молчание, что прерывало только тяжелое дыхание. — Я просто подошёл. — Пожав плечами, ответил Лаксус. Пришла очередь девушки удивляться, что брови поползли вверх от слов, что выдал парень. Прерывая нарастающее возмущение, замолкла, уставившись сердитым взглядом на него. Выдохнув, обдумала слова, прежде чем их произнести: — Просто? — Не смогла сдержать эмоций и прозвучало более громко, чем планировалось. Она даже произнесла с расстановкой: — Ночью, в грозу, просто подошёл? — Да, — на лице выступает какая-то невозмутимая уверенность, что все вопросы уже решены. — Что ты тут делаешь? — Гордо выпрямилась, а её тон показался слишком уж требовательным парню. — Ух ты, — губы расплылись в ухмылке, — знатной особой себя почувствовала? — Хищным взглядом всматривался в её испуганное лицо. — Да! — Парировала девушка, гордо поднимая взгляд карих глаз. — Как же не почувствовать себя принцессой, когда заперта в башне, а вокруг так и бегает ящерица! Улыбнулся, молния вспыхнула в небе, освещая острые зубы в блеклом свете. Что-то он задумал, что-то он решал или уже решил в своей голове теперь — это знала Люси, но что это такое было, она не знала и это-то страшило и мучило её. — Принцесса? — Его улыбка стала шире, и он сделал несколько предупреждающих шагов впёред, поднося руку к её лицу. Не успев поймать себя на мысли, что нужно уходить, тело среагировало моментально: отпрянув голову, поднялась на несколько ступенек выше, на безопасное расстояние. Люси ринулась с места под гогот парня, что отражался от холодных стен эхом. Сердце забилось не на шутку, а волнение с каждой секундой росло. Забежав в свои покои, закрыла тяжёлую дубовую дверь с противным скрежетом. Бегло осмотрев, поняла, что и запереть её не на что. Обычный кусок дерева, который впустит любого гостя. Сглотнув, взглянула на кровать, где и думала переждать ночь. Запрыгнув в постель, села, чувствуя спиной твердую и прохладную спинку, вжимаясь в неё сильней, поднимая одеяло до подбородка. Люси не сводила испуганных глаз с двери, нервно сглатывая слюну и смачивая горло, тяжело дыша. Гроза снова разбушевалась за окном. Зарычала гулкая небесная канонада, а яростные вспышки молнии вспороли черноту неба. Взгляд сразу же устремился к окну: капли дождя быстро стекали по стёклам и их тени падали на высокие книжные стеллажи. Очередная белая вспышка и возле окна появилась тёмный силуэт, пугающий, но такой знакомый. — Успокоилась? — Властный голос заполнил комнату, прерывая царившую тишину. Из тени вышел Лаксус, останавливаясь перед кроватью, словно ждал разрешения, и не дождавшись, сел на край, волна от отдачи была ощутимо сильной, что девушка невольно вздрогнула. — Как ты… — Словно в бреду прошептала она, не сводя глаз с парня. — Попал сюда? Как и все. — Отшутился Лаксус. Люси закатила глаза и сжала губы в тонкую линию от нахлынувшего раздражения. Зачем говорить загадками с ней? Это выводило из себя, но ничего не сказала, лишь продолжила молча скользить взглядом по силуэту крыльев. — Думаешь, что из глаз выстрелит молния, если будешь так смотреть на меня? — Издал смешок мужчина, устало падая телом на мягкую поверхность, Люси едва успела поджать ноги, чтобы их не придавила тяжёлая туша, лишь золотое крыло едва касалось её. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь раскатами грома время от времени. Каждый думал о своём. — Ты милая, когда молчишь. — Прохрипел Лаксус. — С твоих уст это звучит пугающе, — щёки предательски вспыхнули, подтянула ноги ещё ближе, лишь бы не касаться его. — Знаешь, почему мы здесь? — Она уже открыла рот, чтобы спросить, как он продолжил: — Почему я стал пугающе красив, а ты не изменилась? И почему в этом огромном замке лишь мы? Он повернул голову к ней. Воцарилось молчание. — Может быть скажешь что-нибудь? А то я не очень люблю вести монологи. — Тихо произнёс мужчина. Лицо его как-то окаменело, он трудно сглотнул, скользя своим чудовищным взглядом по лицу девушки. Она физически чувствовала этот взгляд. Он, словно нож в руках убийцы, скользил по её телу, вызывая тревожное волнение внутри живота. Минуту они смотрели молча друг на друга, а потом Люси почувствовала, как по телу проходит трепет, а когда его не осталось вовсе, вспомнила, что ей задали вопрос. — Я думаю, мы в сказке — слабым, неожиданно охрипшим голосом произнесла она. Очередная молния и глаза вспыхнули хищным блеском. — Всё-таки много читать вредно для ума, — подытожил Лаксус, вставая с кровати. Его тёмный силуэт выделялся на фоне окна, крылья встрепыхнулись, хвост мелькнул во тьме. — Вспомни, мы открыли решётку, только после слов Чудовища обращённых к Красавице. От гулкого рычания её сердце бешено забилось. Холодок прошёлся вдоль позвонков, а страх кусал кожу. — Возможно, мы в сказке, — голос её дрогнул, и он обернулся. — Твой страх повлиял на рассудок, — рыкнул Лаксус, — спи, завтра всё обсудим. Молния вспыхнула и чудовище исчезло, словно его здесь и не было. — Чурбан бестолковый, — пробубнила себе под нос, возмущаясь его словам. Отдалённые шёпоты страха сочились из всех углов, Люси так и не уснула.

Принять очевидное сложнее,

чем отвергнуть очевидное,

потому что принятие означает конец иллюзиям.

***

Ворвавшись в тронный зал, она твёрдо заявила: — Я докажу, что мы в сказке. Лаксус закатил глаза, недоверчиво покачав головой, дожёвывая кусок хлеба. — Ты опять за своё, — недовольный рык разнёсся по замку, крылья резко расправились, пламя свечей вздрогнуло, как и она. — Оторви свою задницу от этого стола и пошли в западное крыло! — Процеживает сквозь зубы, несмотря на непоколебимый взгляд, сердце колотится о грудную клетку, а колени предательски дрожат. В одно мгновение он предстал перед ней; Люси высоко задрала голову, чтобы взглянуть на его оскалившуюся морду. — Если там ничего не будет, — рука приближалась к её лицу, и она сглотнула слюну. — То судьбе твоей не позавидуешь, — когти едва касались шеи, медленно сползая к ложбинке между пышными грудями, цепляя и оттягивая корсет. Он отпустил, направился в западное крыло, толкнув её хвостом в спину. Люси протяжно выдохнула, смахивая выступившие слезы на глазах, и последовала за ним. На вершине башни находилась библиотека, а в центре комнаты был стол, на котором стояла алая роза под толстой стеклянной крышкой. Теперь она точно уверена, что они в сказке. Лаксус презрительно осматривал комнату, не находя её сказочной. — Ты заметил, как зажигались факелы на пути? — Осторожно начала беседу Люси. — И что? Это доказывает, что мы в глупой сказке? — Рычит Лаксус, злобно зыркнув на девушку. Хартфилия вздрогнула. — Да, доказывает, — твёрдо заявляет она. — Как и доказывает роза под стеклом. Его взор упал на стол. Внутри медленно разгоралась ярость, скапливаясь в напряжённых кончиках пальцев — когти резко впились в древесину, оставляя глубокие борозды, из которых тонкой стружкой закручивалась спираль. — Лаксус, — испуганно прошептала Люси, замечая его действия. — Это и есть твоё доказательство? — Насмешливо хрипит он, стуча когтями по стеклянной крышке. Люси удивлённо похлопала ресницами, раскрыв рот, неужели Лаксус настолько тупой. — Этот жалкий цветок единственное, что заставляло сердце Чудовища трепетать от страха — хозяина этого замка. — Думаешь моя жизнь спрятана в этом бутоне? — Оскалился, хвост яростно ударил по стеллажу с книгами. — Прекрати нести чушь и пошли вниз. Я всё ещё голоден. — Его рычание было до ужаса отчуждённым. — Ты хозяин этого места, — сквозь зубы шепчет девушка, сжав пышные юбки, чувствуя, как от страха коченеют пальцы. — Ты Чудовище в этой истории, чтобы выбраться, мы должны действовать по сюжету. Напряжённо поведя плечами и крепко стискивая челюсти, он прорычал: — И что твердит твой сюжет? Люси нелепо моргнула, пытаясь вспомнить знакомую детскую историю, потом тихо промямлила: — Чтобы снять проклятие с Чудовища, Красавица искренне полюбила его. Лаксус свёл густые брови и бросил на неё тяжёлый недоверчивый взгляд. — Чёрт, кого я вообще слушаю, — пробормотал он, прикрывая лицо широкой ладонью. — Сказка закончилась именно так, — раздражённо бросила Люси, едва скрывая презрение в голосе. — Они влюблялись друг в друга и волшебство исчезло. — Ясно, — ответил он. Уголки губ невольно приподнялись, а сердце учащённо забилось в ожидании — неужели он ей верит. Глаза его хищно сверкнули в полутени. Внезапно сильная когтистая рука грубо схватила её за плечо и швырнула к столу. Она вскрикнула от неожиданности, а после охнула, почувствовав резкую боль в пояснице. От ужаса девичий взгляд метался по сторонам, отчаянно пытаясь вырваться из-под тяжёлого тела над собой. Одной рукой он намертво придавил её кисти к столешнице, а второй стремительно задирал многочисленные слои пышного платья, небрежно перекидывая одну её ногу себе на плечо. — Ты что творишь?! — Сдавленно выдохнула она, голос сорвался от паники, ледяной страх сковал тело, а горячие слёзы потекли по раскрасневшимся щекам. — Освобождаюсь от магии, — прорычал он, звериный оскал сверкнул в свете свечей. Холодный влажный язык скользнул по её щеке, смывая дорожку горьких слёз, ощущая, как её тело содрогается от каждой его нежной ласки. Люси сдавленно шепчет его остановиться, умоляет отпустить. — Ты принадлежишь чудовищу. — Отчуждённо рычит в самое ухо, заставляя её сжаться, объятую мерзким ознобом. — Нет — скрипит зубами, судорожно вздрогнув. Он выпрямляется, хищный блеск мгновенно исчезает, оставляя после себя замешательство на лице, и его хватка ослабла. — Так эта любовь развеет волшебство? — Лаксус криво усмехнулся. Одна рука выскользнула из-под его ладони, отвешивая звонкую пощёчину. Изумлённый взгляд уставился на девушку: слёзы скатываются по щекам, подбородок мелко дрожит, а глаза словно заледенели изнутри. — Что с тобой? — С беспокойством хрипит он. Она сильнее стиснула зубы, толкая его обеими руками, сбрасывая с себя, и торопливо отошла от стола. Лаксус тянул к ней свои когтистые руки, поспешно делая шаг навстречу, как она тут же отскакивала назад, подняв перед собой руку, и он остановился. — Ещё, — голос дрогнул, и она прочистила горло, повторив: — ещё раз такое вытворишь и я тебя не прощу. Он похлопал глазами. — Что я сделал? Не понимал, а потому злился. — Показал свою истинную натуру, — тело знобит, покрываясь мурашками. — Ты о чём? От его рычания дрожат колени, она едва стоит на ватных ногах. — Забыли, — проговорила она с усилием, глубоко вздохнув, — сейчас главное выбраться из сказки. — Хватит нести этот бред, — холодно рычит Лаксус, наклонившись ближе, вглядываясь своими жёлтыми глазами в её лицо. — Почему ты не можешь поверить? — Нахлынувшее возмущение было сильнее страха. — Не буди во мне чудовище, красавица чёртова! — Бросил напоследок, покидая башню.

Только в темноте страха мы видим иллюзии,

которые ведут нас прочь от истины.

***

В этой истории пазл не складывается в одну картинку. Где слуги этого замка? Что за странные звуки гуляют по тёмным коридорам? И почему не наступает день? За окном разыгралась стихия. Молнии разрывали тьму неба, а раскаты грома сотрясали стены дома, заставляя дрожать даже самые крепкие стёкла. Но не только буря за окном терзала душу Люси. Из-за двери, из темноты коридора, доносился звук, от которого кровь стыла в жилах. Скрежет. Сначала тихий, едва различимый, он нарастал, становился всё более настойчивым, словно кто-то медленно, но верно, царапал дерево, пытаясь пробраться внутрь. Люси замерла, её тело сковал ледяной страх. Глаза, широко распахнутые, метались по комнате. Губы дрожали, не в силах произнести ни звука. Она судорожно сглотнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Дрожащими пальцами она чиркнула спичкой, и маленький огонек, робко мерцая, осветил её бледное лицо. Пламя свечи выхватило из темноты подсвечник. Подхватив его, она сделала несколько неуверенных шагов — ноги подкашивались от ужаса. С каждым шагом скрежет становился громче, проникая в самые глубины её сознания. И тогда начались шёпоты. Странные, неразборчивые голоса, словно исходящие из самой тьмы, они сплетались в зловещий хор, сводя с ума, усиливая панику. Люси сжимала подсвечник так крепко, что белели костяшки, а на глазах застыли слёзы. Она остановилась у двери, сердце колотилось в висках, а руки дрожали так, что казалось — вот-вот отпустят. Её ладонь зависла над дверной ручкой. Секунды тянулись вечностью. Наконец, с усилием она медленно повернула ручку. В тот же миг громыхнул гром, и яркая вспышка молнии осветила тёмную фигуру за дверью — жёлтые глаза сверкнули, пронизывая её до костей. Подсвечник выскользнул из рук и с грохотом упал, свеча погасла, погрузив её в кромешную темноту. Тело содрогнулось от ужаса, вскрикнула, отшатнулась. Ноги подкосились, и она осела на холодный пол. — Что опять? — недовольно проскрежетал мужской голос, и в дверном проёме появился силуэт. Он уверенно шагнул за порог, и свечи тут же вспыхнули. — Слабачка, — сорвалось с его уст, голос был полон презрения. Несмотря на свое недовольство, он подошёл к ней, подхватил под руки и, словно куклу, усадил на кровать. Тьма давила со всех сторон, липкая и густая, словно пропитанная страхом. Люси задыхалась в ней, словно в вязкой смоле. В животе скручивался ледяной узел, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она чувствовала на себе чужой взгляд, тяжелый и оценивающий. Лаксус увидел, как по её бледным щекам стекают слёзы. Растерялся, но руки сами потянулись к ней. Крепко обнял, чувствуя, как дрожит её тело.

Тьма словно отступила на шаг, позволяя ей вдохнуть.

И шёпоты вмиг замолкли.

И только сейчас Люси почувствовала, как её пробирает дрожь. Холод, пронизывающий до костей, контрастировал с липким потом, покрывающим кожу. Она ощутила тепло и невольно прижалась ближе. Широкая ладонь легла на затылок, пальцы зарылись в волосах, а когти аккуратно поглаживали кожу. От этого прикосновения по спине пробежал озноб, парализующий волю.

В глубине души жила тревога — неясное предчувствие,

что ужас только начинается.

***

Каменные стены замка, казалось, дышали холодом, а тени в коридорах сгущались, словно живые. Люси бежала, её шаги отдавались глухим эхом, теряясь в лабиринте мрака. Жуткий, едва уловимый шёпот, словно сотканный из теней и забытых страхов, вновь зазвучал со всех сторон, обволакивая её, проникая под кожу. Сердце колотилось в груди, а каждый шорох заставлял вздрагивать. Наконец, перед ней предстала дверь. Скрип, противный, заставляющий замереть сердце, разнёсся по пустому коридору, когда она с усилием распахнула её. Серебряный свет полной луны, пробиваясь сквозь пелену метели, заливал окрестности призрачным сиянием. Ледяной ветер, несущий с собой снежную круговерть, обрушился на неё с яростью. Алое платье развевалось на ветру, его пышные юбки замедляли бег, цепляясь за сугробы. Ноги проваливались в мягкий, податливый снег, каблуки тонули, не находя опоры. Золотые локоны подхватывались порывами ветра, а острые снежинки бились в лицо, оставляя жгучий след.

Бегство было единственным шансом.

Ворота замка были уже близко, но тело сотрясалось от неистового холода, а страх сжимал сердце. Небеса содрогнулись от ужасного, первобытного рёва, и Люси обернулась. Её взгляд, полный отчаяния, метнулся вверх, к вершине самой высокой башни. Там, на фоне лунного диска, сидело чудовище. Его огромные, кожистые крылья были широко распахнулись.

Бежать! Бежать! Бежать!

Рычание раздалось совсем близко, оглушительное и первобытное. Мощный удар хвоста ударил в бок, и Люси отлетела в сторону. Он бросился следом. Его лапы с силой впились в мёрзлую землю, когти скрежетали, оставляя глубокие борозды. Его горящие жёлтые глаза вселяли неподдельный, всепоглощающий ужас. Люси замерла, парализованная страхом. Запоздало она услышала треск, а затем провалилась под лёд, оказавшись в горячих, обжигающих объятиях вод.

Ни холода, ни страха.

Лишь звенящая всепоглощающая пустоту.

Лапа чудовища нырнула в воду, схватила за корсет и с силой потянула наверх. Откашливаясь, дрожа всем телом, Люси подняла взгляд на Лаксуса. Он нависал над ней, его глаза горели диким, первобытным желанием. Его рычание пронизывало каждую клеточку её тела, заставляя кровь стынуть в жилах. Лаксус склонился, вдыхая её аромат, его влажный язык подхватывал холодные капли с её скул. Он провёл языком по девичьей шее, а затем прикусил нежную бледную кожу, зализывая раны. Резко, горячо и властно он прильнул к её губам, кусая их до крови, а затем провёл по ним языком, слюна блестела в лунном свете.

Это не было похоже на ласку.

Это было владение.

Лаксус приподнялся, его глаза горели неистовым огнём. Он склонился и прошептал ей в самое ухо: — Ты моя. Ты принадлежишь чудовищу. Он отстранился, и свет в его глазах померк, оставляя после себя лишь непонимание и холодную пустоту. Она, собрав последние силы, оттолкнула его. Он отпустил её, когтистая рука отпустила корсет. Спохватившись, слез с неё, его тело напряглось. Люси, всё ещё дрожа, медленно поднялась на ноги. Вода стекала с её алого платья, превращая его в тяжёлый наряд. Она чувствовала, как холод пробирается сквозь тонкую ткань — не тот, что исходил от метели, а тот, что рождался в глубине её собственной души.

Боялась его касаний,

боялась его самого.

Лаксус не понимал, его брови нахмурились, в глазах вспыхнула злость. — Что с тобой? — его голос был резким, но в нём проскальзывала нотка растерянности. Он сделал шаг к ней, но Люси отшатнулась, её глаза расширились от ужаса. — Не подходи! — нервно бросила она. — Почему ты так реагируешь? — остановился, его взгляд метался между её лицом и руками, которые она всё ещё прижимала к себе. — Я спас тебя. Он протянул руку, но Люси снова отпрянула. — Ты… ты чудовище. Лаксус замер. Его лицо исказилось гримасой непонимания. — Чудовище? — повторил он, его голос стал тише, но в нём появилась сталь. — Я спас тебя от смерти. Сделал ещё один шаг, на этот раз более медленный, более осторожный. Люси смотрела на него сквозь пелену слёз, её губы дрожали. — Ты… напал на меня, — прошептала она, касаясь пальцами своей шеи. Лаксус проследил за её жестом. — Что за бред ты несёшь, — рычит он, хвост рассёк воздух. — Если бы не я — кормила бы уже на дне рыб. Люси не ответила. Она просто смотрела на него, её сердце всё ещё колотилось в груди. Она не понимала, что с ним происходит, но одно она знала точно: это не та сказка, которую она знала. — Возвращаемся, — голос его стал твёрже. Пальцы сомкнулись на тонком запястье, и она вздрогнула. Шаг за шагом, под его молчаливым сопровождением, они возвращались в холодные объятия замка.

Ты пытаешься убежать,

но страх возвращает тебя обратно.

***

Скрип массивных дверей замка, казалось, вторил её собственному отчаянию. Каждый шаг отдавался гулким эхом, каждый шорох казался предвестником новой опасности. Они шли по тёмным коридорам, где тени плясали в свете редких факелов, создавая причудливые узоры на стенах. Воздух был пропитан запахом сырости и вековой пыли. Люси чувствовала, как силы покидают её, как тело отказывается подчиняться под его пристальным взглядом, и это вызывало дрожь. Она спотыкалась, но Лаксус всегда был рядом, его сильная рука мягко, но уверенно поддерживала её.

Под маской заботы прячется тьма,

которую трудно увидеть сразу.

Он остановился у лестницы, что вела в её покои, и посмотрел на неё. Люси, вздрогнув, отвернулась, не в силах выдержать его пристального взгляда.

Ей нужны ответы и она знала, где их искать.

Люси прошла мимо, направляясь в западное крыло. Лаксус не стал возражать. Весь путь был в напряжённом молчании. Впереди показалась винтовая лестница. — Ты боишься, — прошептал он, его голос был низким, но в нём не было прежней угрозы. Скорее, это было констатация факта, горькое признание. Люси лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. Её страх был слишком велик, её смятение — слишком глубоко. Лаксус сделал шаг вперёд, его тень накрыла её полностью. Люси замерла, ожидая худшего. Но он лишь протянул руку, а после сжал в кулак, так и не прикоснувшись. — Я спас тебя — прошептал он, и в его голосе прозвучала горечь. — Ты ударил меня — наконец выдавила Люси. — Ты… ты становишься чудовищем. Похлеще, чем ладонь — холодно брошенные слова. Свет в его глазах потух, сменившись тёмной пеленой. Он отступил, его тело напряглось. — Чудовище… — повторил он, и в его голосе прозвучала насмешка. — Да. Я чудовище. И ты моя. Испугалась, рванула, что есть силы, к лестнице. В его глазах плескался дикий огонь — смесь дикого желания и нарастающей ярости, которая медленно затмевала разум. И вдруг, сквозь клубящуюся злость, прорвался смех — глухой, надломленный.

Он был чудовищем,

и она была его добычей.

***

Люси захлопнула за собой дверь, её взгляд метался по комнате, ища укрытие, но зная, что его нет. Она была в ловушке.

В ловушке этого замка,

в ловушке этого существа.

Она вздохнула, пытаясь собраться с силами. Она не могла позволить страху парализовать её. Стеклянный купол со звоном упал на пол, осколки разлетелись по сторонам. Алая роза — сердце чудовища. Сломать?

Раздавить?

Сжечь?

Она должна была найти выход.

Должна была понять.

Внезапно, сквозь вой ветра, она услышала тихий звук. Скрежет. Он доносился из коридора. Он идёт за ней. Люси затаила дыхание. Сердце снова забилось в груди. Она слышала его шаги, тяжёлые, но на удивление тихие. Он приближался. И в этот момент, когда дверь медленно начала открываться, Люси поняла, что ей нужно бежать не от замка, а от него.

От того, кто теперь был её кошмаром.

Дверь распахнулась с тихим, почти неслышным стоном, словно сам замок вздыхал, впуская его внутрь. Лаксус стоял на пороге, его силуэт был вылеплен из теней и лунного света, пробивающегося сквозь высокие окна. Он не рычал, не угрожал, но его присутствие было настолько мощным, что воздух вокруг него казался плотнее, тяжелее. Люси отшатнулась, её тело инстинктивно искало укрытие, но за спиной была лишь холодная стена. Она смотрела на него, и в её глазах читалось всё: ужас, непонимание, отчаяние. Слова, которые он произнёс, эхом отдавались в её сознании, словно заклинание, привязывающее её к этому месту, к этому существу.

Ты моя.

Ты принадлежишь чудовищу.

Лаксус сделал шаг вперёд, и Люси почувствовала, как её сердце замирает. Он приближался. Остановился в нескольких шагах. Его взгляд скользнул по её дрожащему телу, по её заплаканному лицу. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но она тут же сменилась привычной дикой решимостью. — Верни, — рычит он, и в его голосе полно угрозы. — Лаксус, пожалуйста, — хрипит девушка, горячие слёзы стекают по щекам, собираясь на дрожащем подбородке и падая на платье большой каплей. Люси отчаянно сжимает в руке стебель, острые шипы впиваются в кожу до боли, до крови. Не стал медлить.

Не стал повторять.

Не стал уговаривать.

В одно мгновение Лаксус оказался вплотную к ней, впечатывая её в холодную каменную стену. Люси болезненно ахнула, когда он с силой сжали её запястья, раскинув руки в стороны. Воздух вокруг них загустел, наполняясь первобытным рыком. Его хвост рассекал пространство, а крылья, вторя его гневу, распахнулись, и она утонула в их тени. — Думаешь, что это спасёт тебя? — его голос был подобен грому, сотрясающему стены древнего замка. — Думаешь, что можешь от меня сбежать? Его глаза горели адским пламенем. Холодный пот выступил на лбу девушки, когда пальцы, казалось, вросшие в её запястья, сжали её с нечеловеческой силой. Каждый её вздох был судорожным, вырывающимся из груди сдавленным стоном. Она билась, как пойманная птица, отчаянно пытаясь вырвать руки из этой стальной хватки. Его сила была чудовищной. В панике её взгляд метался по полумраку, ища хоть малейший проблеск надежды, и тогда она увидела его — горящий факел, прислоненный к стене совсем рядом.

Лишь протяни руку.

— Лаксус, остановись! — выдохнула она, её голос дрожал от ужаса. Люси смотрела в его глаза и молила: — Приди в себя! Пожалуйста, очнись! — Ты принадлежишь чудовищу, — хрипит он, и наклоняется ближе, прижимаясь холодными золотыми чешуйками на его щеке к её лицу, и шепчет в самое ухо: — ты принадлежишь мне. Она медленно, почти неосознанно, поднимала розу всё выше и выше, её взгляд, полный отчаяния и какого-то странного, завораживающего предвкушения, не отрывался от пляшущего пламени. Дрожь пробегала по её телу, сотрясая тонкие плечи, заставляя её руки трепетать, а пальцы онеметь от холодного ужаса. Люси пыталась дотянуться цветком до пламени. Раны оставленные шипами кровоточили. Красные бусины медленно стекали вниз по пальцам, по ладони. Каждый миллиметр приближения был мучительным, каждый вдох — казался последним. Лаксус отстранился. Его взгляд метнулся в сторону, и в тот же миг он увидел, как она зажала стебель между указательным и средним пальцами. С силой сжал её запястье, и по девичьей руке пробежала ледяная дрожь. Но было поздно. Алый, бархатистый бутон коснулся раскалённого пламени. Он тут же отстранился. Рёв боли разорвал тишину. На светлой одежде появились искры огня, сменившиеся безжалостным пламенем. Оно охватило Лаксуса, пробиралось по его телу от пяток до головы, растворяло на нём одежду, прожигало кожу слой за слоем, а багровая кровь не успевала хлынуть, как превращаюсь в вязкую массу и подверглась новой атаке огня.

Ночью тонкая грань между явью и мечтой исчезает,

открывая путь в мир загадочной истины.

***

Прохлада покрывала, казалось, проникала до самых костей, но не могла остудить бушующий внутри огонь. Пот выступил на лбу мелкой, липкой паутиной, тонкие брови сходились к переносице. Глаза под сомкнутыми веками метались в безумном танце. Дрожь сотрясала всю её душу, до скрежета в зубах, до вздохов, проникающих в кромешную тьму крошечной спальни. Шёлковая сорочка, облегавшее бледное тело, обнажала пышные бёдра, задираясь всё выше, открывая вид нижнего белья. Её грудь тяжело поднималась и опускалась, едва уловимое хныканье прорезало тишину. Мужчина восседал в кресле, напротив кровати, подперев голову кулаком, и с бесстрастным выражением лица наблюдал, как она мучается от кошмаров. Взгляд скользил по её изгибам, задерживаясь на чёрных трусах, а после шёл дальше. Повёл широкими плечами, прохрустел шеей и поднялся. Рука потянулась к волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. Хартфилия даже не шелохнулась, и его восхитило её полнейшее отсутствие подозрения на опасность. Какого это — быть беззащитной перед хищником, что хочет вонзить острые когти в плоть, не оставляя и кусочка другим. Его рука опустилась на тонкое горло, кончики пальцев стали поглаживать нежную кожу до тех пор, пока она не издала тихий стон, отчего к его паху прилила кровь. Лаксус обхватил её шею пальцами, но не давил, лишь взглядом изучал искажённое лицо. — Милое, хрупкое создание. — Хищный оскал сверкнул в лунном свете, стоило ему, едва касаясь подушечками пальцев её кожи, провести руку вниз — оттягивая сорочку, взглянув на пышную грудь. — Тебе не стоило от меня убегать. Очередной стон ласкал его слух, и он прикрыл глаза от удовольствия, чувствуя, как жар захватывает тело. Влажным языком провёл по сухим губам, очередной стон словно доза, что затуманивает разум. Лаксус сжал пальцы, сдавливая шею девушки. Её глаза распахнулись — паника и ужас отразился в карих безднах. Он успел накрыть её рот рукой до того, как она успеет закричать. — Ш-ш-ш, — лунный свет озарял хищный оскал. Хартфилия впилась ногтями в его руку и замотала головой. Пронзительные жёлтые глаза сверкнули во тьме.

Он имел нечто схожее с самой смертью,

однако не приносил её мгновенно,

а погружал жертву в бесконечную пытку ожидания конца.

Таков конец.