История про то, как я попал в зомби-апокалипсис

Это история про то, как я попал в зомби апокалипсис. Выживал среди зомбаков. На самом деле все началось довольно давно. Полгода назад — для кого-то этот срок не покажется долгим, но не когда каждый день ты борешься за выживание. То, что я продержался столько, уже довольно круто. Хотя хвастаться не перед кем: живые попадаются все реже, да и в большинстве своем они полные ублюдки. Вероятнее всего все, кого я знал, уже превратились в зомби и потеряли всякую человечность. Всё, что они хотят теперь — поживиться чужими мозгами на завтрак, обед и ужин. Почему это произошло и откуда пришел зомби-вирус, никто не знает. И теперь уже не узнает, наверное. Да и важно ли это? Человечество в упадке. Его золотое время прошло. Настала эра зомби. Месяц назад я встретил странного чувака — его звали Хисын, и он сказал, что работал археологом. Этот парень утверждал, что находил какие-то артефакты, которые предрекали скорую кончину людей. Но никто не думал, что все случится так. Хисын считал что это — своего рода эволюция, а никак не конец. Человечество переходит на новый уровень, вот что он твердил, но в то же время сам помирать не спешил. Немного двулично, не прада ли? В любом случае этот чудик скопытился от укуса трупоедов — кровища хлестала, как я помню, знатно. И крики стояли оглушительные: я до сих пор иногда слышу их во сне. Поэтому я и стараюсь ни с кем не сближаться. Какой смысл, если стоит тебе привыкнуть к кому-то, их тут же сжирают. Ты вновь остаешься один и теряешь всякую тягу к жизни. Да и жизнь ли это? Скорее выживание. Но все равно инстинкты сильнее. Я бы мог сдаться мозгоедам или прострелить себе башку. Но какое-то странное чувство не позволяет. Может, это надежда? А может я пока недостаточно отчаялся, чтобы сделать это. Меня зовут Пак Сонхун, кстати. Зомбаки обычно зовут меня «лакомый кусочек», но выговорить они этого не могут, поэтому называют меня «хрфрхр». Неплохое прозвище, как мне кажется. Не самое обидное из тех, что я получал. Вернуться в Пусан было ошибкой. Но я это понял лишь когда пересек черту города. Ходили слухи, что есть какой-то вооруженный лагерь за стеной, который принимает тех, кто не заражен. Но пока что мне не удалось найти убежище, а вот зомбаков здесь было в десятки раз больше, чем в небольшом Сульмо, откуда я приехал. Странно спустя пять лет оказаться в родных краях. Я бросил школу в предпоследнем классе и сбежал из дома, точнее, меня выгнали. Отец прознал, что я гей (цитируя его — «грязный пидорас»), и велел больше не появляться в их доме. Мать молчала, но тоже за меня не заступилась. Я видел в ее глазах осуждение. Почти все мои друзья отвернулись от меня. Один бедолага Джей согласился помочь и разрешил перекантоваться у него пару недель, дал денег взаймы. Хороший был парень, жаль, что его сожрали одним из первых. Джей работал полицейским, оказался в одном из подразделений, которое бросили на защиту гражданских. Итог — скоропостижная кончина в самом расцвете сил. Что случилось с родителями, я не знаю. Мы не общались: после переезда (или побега) я звонил несколько раз, но мать упрямо делала вид, что не узнает меня и повторяла: «вы ошиблись номером». Что ж, ошибся так ошибся. Да, было больно, но я смог это пережить. А смогу ли пережить конец света? Шансов не так-то и много. В школе я был спортсменом: играл в волейбол и бегал. После того как перебрался в Сульмо, устроился на работу доставщиком и поддерживал себя в форме. Ходил пешком или ездил на велике — расслабляться было некогда. Закончил вечернюю школу и почти поступил в колледж, но нашествие ходячих мертвецов изменило мои планы. Пришлось отложить вышку на потом (или на никогда). Немного обидно, на самом деле, но есть вещи, которые мы не в силах изменить. Вот и сейчас на своем пикапе я въехал в город и, сам того не замечая, двинулся в сторону своего бывшего района. Он ничем не отличался от большинства спальных районов — моя семья была совершенно обычной. Посетить знакомые места было странно, но еще страннее было видеть заброшенные квартиры, разбитые витрины магазинов, оставленные посреди дороги автомобили с пустыми баками и тела. Повсюду — тела, тела, тела. Без головы или руки, с выпотрошенными кишками или в луже крови. Не хотел бы я выглядеть так даже после смерти. Хотя наверное тогда мне уже будет плевать. В школе девчонки называли меня красавчиком. Я верил им и даже встречался с одной пару месяцев, но настоящие чувства возникли к парню. Я совершил крупную ошибку — проболтался своему лучшему (как я думал) другу, а он растрепал всей школе. Доверил Джейку свою самую страшную тайну, за что и поплатился. Что ж, сам виноват. Тот, кого считал почти что братом, вероятно сейчас шатается по улицам в обличье зомби или гниет в подворотне. Как и все мои однокласснички, как и учителя. Как и тот парень, старшеклассник, в которого я был влюблен. Спустя пару лет я понял, каким глупцом был. Судьба наказала меня за тупость, не иначе. Преподала главный урок — никогда не доверяй людям, даже тем, кто кажется надежным. Да, было больно, зато после конца света мне это очень помогло. Возможно, именно поэтому я до сих пор жив. Нет, некоторые навыки выживания у меня имелись. Выносливость, здоровье, внимательность, умение водить машину. Когда все только началось, я попал в компанию неплохих ребят — главарем там был старый Ян, выживальщик и скалолаз, он показал мне много крутых приемов и научил пользоваться оружием. Правда мужик немного переоценил собственные силы и пошел против группы зомби, намного превосходящей их числом. Итог — Ян и вся его семья присоединились к рядам трупоедов. Его младший сынок, Чонвон, спустя пару дней пытался сожрать меня, хрипя и пуская слюни. Было страшно увидеть, как преобразился тот, кого ты встречал живым, с кем говорил и даже шутил. Пришлось прострелить ему башку и закончить муки. Все-таки хорошо, что у меня есть оружие. Без него я бы давно уже скопытился. Разумеется, я экономлю патроны и пытаюсь спастись побегом или с помощью ножа, но иногда приходится прибегать и к огнестрелу — в крайнем случае. Надо постоянно следить за патронами и держать один в магазине на всякий случай. Лучше уже вышибить себе мозги самостоятельно, чем ходить по улицам, пытаясь сожрать оставшихся в меньшинстве людей. Хотя попадались и такие уроды, смерти которых я бы лишь порадовался. Каннибалы, убийцы и насильники — вот кто составлял львиную долю выживших. Смельчаки, добряки и альтруисты уже давно передохли. Остались самые отпетые бандиты и выживальщики. В их круги каким-то чудом затесался и я. Я вышел из пикапа, аккуратно прикрыв дверь, чтобы не создавать лишнего шума. Дом, где я раньше жил, выглядел угрюмо и неприветливо. Можно было рискнуть и подняться в старую квартиру, но оно того не стоило — подобные дома скрывали много неприятных сюрпризов. Путей к отступлению могло не оказаться, и в итоге ты заперт где-нибудь на крыше многоэтажки. Выход — либо вниз, чтобы разбиться в лепешку, либо в пасть трупакам. Ни один из вариантов меня не привлекал. Я обошел дом вокруг и заглянул в парк, где часто играл ребенком. Даже покачался на качелях, пока никто не видел — давно забытое, но приятное чувство. По пути обратно прирезал хромого зомбака — тот был слишком медлителен, чтобы причинить реальный урон, да и с ножом я научился обращаться умело. И все равно стоит признать, что мне часто везло. Порой я оказывался в ситуациях, из которых, казалось, не было выхода, но чудом спасался. Оставался без единой царапинки — свою роль играло и то, что я постоянно носил много слоев одежды. Даже самый безобидный укус становился воротами для вируса — это знал каждый. А иммунитет — о нем только говорили, но лично я ни разу не встречал тех, кому бы удалось остаться человеком и приобрести устойчивость к заразе. Это были лишь сказки для детей и слабаков, которым нужно было на что-то надеяться. Я же уже не ждал ни второго пришествия, ни чудесного спасения. Рассчитывать нужно было только на самого себя. Зря я приперся в этот район — ни магазинов, ни заправки, ни аптеки — поживиться было нечем. К тому же я непроизвольно всматривался в лица мертвецов, боясь узнать кого-то из прошлой жизни. Нужно было отсюда валить. Благо, дороги были не полностью заблокированы. Я проехал в более благоприятный район ближе к центру с большим количеством магазинчиков. Шансы поживиться чем-нибудь были невысоки, но оставались. Мои припасы как раз подходили к концу: нужно было потрудиться, чтобы не жить впроголодь. Бросив машину под знаком «парковка запрещена», я заглянул в круглосуточный супермаркет, держа оружие наготове. Зомбаки тоже любили магазины — не потому что хотели поживиться лапшой, а потому что туда всегда приходили живые и теплокровные людишки со вкуснейшими мозгами. Вот и здесь, прямо на кассе, я наткнулся на трупоедку, что когда-то была консультантшей — об этом свидетельствовала ее фирменная заляпанная кровью и мозгами одежда. — Прости, милая, — шепнул я, ласково втыкая в лоб нож. — У меня нет скидочной карты, и нет, мне не нужен пакет. Обслужу себя сам. Полки пустовали, но я решил заглянуть на склад — рискованно, но живот напомнил о себе громким кваканьем. Перескочив через обезглавленное тело, я прошел дальше, преодолел еще одну дверь — та открывалась тяжело, будто с той стороны ее что-то подпирало. Я насторожился и достал из-за пазухи оружие. Прислушался. Не прогадал — из-за двери на меня накинулся мертвец, хватая за руку костлявыми пальцами. Удалось отбиться — я оттолкнул этот мешок с костями от себя и выстрелил. Не самый лучший план, но я не знал, сколько там еще уродцев прячется. К счастью, оказалось достаточно и одного выстрела — мозги зомбака разлетелись по всему помещению. Убедившись, что вокруг никого, я шагнул дальше и осмотрелся — судя по всему мне крупно повезло. — Кола! — схватил две стоящие рядом бутылки, смахнул пыль и тут же присосался. Знакомый сладкий вкус порадовал рецепторы — я не пил ее месяца два, а то и больше. Казалось бы, мелочь, но эта газированная химия подняла мне настроение. Я набил карманы и рюкзак провизией: найденными консервами, лапшой и хлебцами. Довольный, я вернулся в магазин и прислушался — было тихо. Важно было сохранять спокойствие и не поддаваться эйфории — за такое можно было поплатиться жизнью. Я с осторожностью выглянул на улицу — надо было опасаться не только мертвецов, но и мародеров, которые могли обчистить до нитки. На первый взгляд показалось, что улица чиста — только на противоположной стороне дороги о стеклянную витрину аптеки бился очередной безмозглый трупоед. Я торопливо направился к машине — следующим пунктом назначения для меня являлась заправка. Бензина осталось совсем мало, а когда чего-то не хватало, я начинал нервничать. Сон и без того был беспокойный, не нужно было добавлять себе новых причин для тревоги. Когда до пикапа оставалась пара десятков метров, я боковым зрением заметил какое-то движение в проулке. Резко повернувшись в ту сторону, я увидел двух людей. Они шли один за другим молча и как-то сутулились. Я крепче сжал оружие в руках, готовясь защищать себя и провиант. Обидно было бы отдать все, что только что не без труда добыл. Один из людей показался мне смутно знакомым. Будто я знал его в прошлой жизни. Поэтому я не удержался, тихо остановился и присмотрелся — это был молодой мужчина с выкрашенными в блонд волосами и очень симпатичным профилем. — Сону? — сам себе под нос пролепетал я, все еще отказываясь в это верить. Каков шанс, что вернувшись в родной город с многомиллионным населением, вы встретите своего краша живым? Думаю, что ничтожно маленький. Что делать? Позвать его? А вдруг я обознался? Или Ким Сону примкнул к банде каких-нибудь ублюдков, которые обчистят меня до нитки и бросят на верную смерть? А может он вообще меня не вспомнит — с нашей последней встречи прошло пять лет, все-таки. Он наверняка меня забыл. Но я его, к сожалению, нет. Все же я никогда не знал Сону достаточно хорошо. Он учился на класс старше и был одним из самых популярных парней школы, к тому же отличником и старостой параллели. Как-то меня оставили после уроков за плохое поведение и заставили убирать классы — тогда я и познакомился с ним. Он был председателем литературного клуба, мы разговорились. Тогда я понял, что книги читают не только задроты и ботаники, но и веселые и классные ребята. После этого я стал украдкой за ним наблюдать, сначала даже сам не понимал, почему. То, как он относился к окружающим, удивило меня, казалось, этот человек был лишен злобы. Лучезарный, улыбчивый, всегда готовый помочь, он притягивал таких замкнутых и грубоватых людей, как я. За все время я не слышал, чтобы Сону хоть раз ответил кому-то резко или чтобы отказал в помощи. Вот так я и влюбился. Разумеется, о том, чтобы признаться ему лично, не могло быть и речи. У Сону была девушка — такая же славная Сола, его одноклассница. А я умело играл натурала, обсуждая задницы и сиськи других девчонок. Только вот прокололся. Джей говорил, после того, как все узнали, в кого я вкрашился, Сону пытался связаться со мной. Он даже узнал мой номер, но я не отвечал, игнорировал — винил его в случившемся со мной дерьме. Не будь Сону, я бы был нормальным пацаном — так я думал в то время. Глупо и эгоистично, но в свое оправдание могу сказать, что я был подростком, от которого все отказались. Мне нужно было найти виновного, и я выбрал, что им станет Сону. Сейчас, разумеется, я поступил бы иначе. Но вспоминать прошлое было глупо и как-то по-детски. Поэтому я просто проводил взглядом спину Кима и промолчал, никак не давая о себе знать. Так будет лучше — для меня уж точно. На заплетающихся ногах я двинулся к машине — надо было занять себя делом, а не думать о судьбоносной встрече с Сону. Нога неудачно подвернулась на скользком из-за кишок тротуаре, и я завалился на колени — несильно, но правая рука приземлилась прямиком на розочку от бутылки. Вот же блядство. — Айщ! — здоровой рукой я постарался зажать порез, из которого прилично так текла кровища. — Твою ж мать. Над было уносить ноги. Зомби не отличались прекрасным зрением, зато нюхом — да. Они остро чуяли кровь, а это значило, что мне как можно быстрее нужно скрыться и обработать рану. Не дай бог еще подхватить какое-нибудь заражение. Видимо, удача на сегодня для меня закончилась в магазине. Я поднялся, а кровь все стекала вниз, оставляя алые разводы на асфальте. Вся ладонь была разодрана, да еще и рука ведущая. Надо же было так умудриться! Отвлекшись на руку, я не сразу услышал шаркающие звуки, что доносились из проулка. Уставившись в ту сторону, я сначала не поверил глазам — прямиком ко мне направлялся Ким Сону. Первым в глаза бросилось, что он странно прихрамывал и пошатывался. Присмотревшись, я заметил, что кожа его была сероватого оттенка, на лбу собрались морщины, рот был странно приоткрыт, по подбородку стекала слюна. Белки глаз заплыли и покраснели, а сами глаза были пусты и не выражали никаких эмоций кроме одной. Голод. Ким Сону стал гребаным трупоедом. — Нет, нет, нет, — проскулил я, отходя назад. — Пожалуйста, только не Сону! Но глаза мне не лгали. С первого взгляда я не разобрал, потому что зомби находился довольно далеко. Судя по всему, он не так давно обратился — его лицо еще не приобрело звериное выражение, а только начинало преображаться. Быть может, неделю назад он еще был способен мыслить и разговаривать, а не только жрать чужие мозги. Одно я понял точно — надо делать ноги. Теперь можно было не сомневаться, что Ким меня не узнает. Он и мать родную не узнает, ни Тэён, ни GDragon-а — никого. Все для него на одно лицо, просто добыча. Еда на ножках. Впопыхах я бросился к ближайшему магазинчику, надеясь спрятаться там и переждать. Это оказался какой-то модный бутик, и схватив с витрины шарф за хуллион вон я перемотал им кровоточащую ладонь. Никто еще не использовал Прада в качестве бинта, но такие уж настали тяжелые времена. Я присел на пол, чтобы с улицы меня не разглядели ни живые, ни мертвые. Нечего их дразнить, потому я просто решил переждать, пока мозгоеды скроются. Вероятно, я мог бы одолеть двоих, но меня тревожила раненая ладонь. Да и поднимать руку на Сону….этого я бы не хотел делать, пускай он и был уже мертв. Может, сжалиться над ним и прострелить башку? Вряд ли Сону хотел бы для себя такой жизни. Хотя я вообще без понятия, чего Сону хотел, да и возможности узнать никогда уже не представится. Я тяжело привалился головой к стене, переваривая полученную информацию. Как я сразу не заметил, что Сону больше не человек? Неужели влюбленность ослепила меня? Или действительно он не так давно преобразился, что с первого взгляда мог сойти за живого? Я мысленно отругал себя за нерасторопность. Ранение руки могло дорого мне обойтись. Выглянув из-за прилавка, я осмотрел горизонт — Сону и его подруга-зомбячка скрылись из поля зрения. Вот и славно, значит, можно было аккуратно сваливать и уезжать из этого гиблого места. Зря я вообще сюда сунулся. Вокруг было тихо, и если не смотреть наружу, можно было представить, что нет никакого конца света. Бутик каким-то чудом остался почти нетронутым — дорогие шмотки висели там же, где их оставили в той, прошлой жизни. Я двинулся к одной из витрин — за стеклом рядами выстроились темные очки. Мое внимание привлекли одни особенные — Прада. Помнится, когда я работал доставщиком, мечтал накопить на что-то подобное. Сейчас все эти дорогие цацки не имели никакой ценности. Витрина оказалась приоткрыта: присмотревшись, я увидел, что несколько позиций уже пустует. Кажется, кто-то все же побывал здесь до меня, но умудрился все не разгромить — редкий случай. Я потянулся здоровой рукой за очками в блестящей оправе и водрузил их на себя. В зеркале на меня смотрел странный исхудавший парень с острыми чертами, в слегка потрепанной одежде, но самых модных солнцезащитных очках. Я сделал вывод, что они очень даже к лицу, и решил оставить — так, чисто для души. Да и вести машину в них будет удобно, когда солнце слепит глаза. В отражении внезапно появилась еще одна фигура, что заставило меня вздрогнуть и резко развернуться. На меня шла подружка Сону в вырвиглазно розовой футболке, а за ней и сам Ким. — Вот же черт, — я совсем забыл о существовании запасного выхода. Жизнь что, ничему меня не учит? Всегда же проверял, но встреча с первой любовью выбила из колеи и превратила меня в кретина. Пришлось медленно отступать и крепче сжать нож в левой руке. Девица шла прямо на меня, шипя, кряхтя и истекая слюной, а Сону, странно прихрамывая и подволакивая ногу, заходил сбоку, перекрывая путь к спасительному выходу. Я пятился назад, пока спиной не уперся в витрину — отступать больше некуда. Придется сражаться. Зато очки Прада теперь при мне. Вот идиотина! — Пошли отсюда! Брысь! — сам не знаю, зачем я решил заговорить с мертвецами — знал же, что бесполезно. Девица чуть повернула голову набок, будто реально прислушалась, но продолжила свой путь. Я махнул ножом, чуть задевая руку, что она ко мне нагло протянула. — Не люблю, когда меня лапают. — я всадил нож ей в плечо и оттолкнул ногой в живот. Её неповоротливое тело завалилось назад, и пока она копошилась на полу в попытке встать, я переключил внимание на Сону. Чем дольше я смотрел на него, тем меньше человеческого видел. Особенно выдавали глаза с покрасневшими белками и полным отсутствием в них жизни. Бедный, бедный Сону. Он заслуживал гораздо лучшего, чем это. — Сону, свали отсюда, — попросил я. — Не хочу тебя убивать. — Кхращ рхепф хфрфр, — ответил Ким, протягивая ко мне руки. Под аккуратными когда-то ногтями теперь скопилась грязь, а одежда его была заляпана слюной и кровью. Плачевное зрелище. Я оттолкнул зомби руками, даже не прилагая особых усилий, и тот свалился под стол, ударяясь о него башкой. Вряд ли мертвецы могли испытывать боль, но после удара он особенно жалобно захрипел. Я больше не мог на это смотреть. Сердце разрывалось от тоски. Сону напоминал мне глупого домашнего питомца, над которым надругалась природа. Ничего не осталось от парня, который мне когда-то нравился. — Пошла отсюда, — зомби-женщина вновь попыталась схватить меня за руку, и на этот раз я всадил нож ей в шею, разрывая ткани. Мою руку залила бурая вонючая жидкость — когда-то кровь, и я, морщась от отвращения, оттолкнул мертвячку от себя. Нож остался в шее, и девушка извивалась, чтобы вытащить его, но руки совсем ее не слушались. Я попытался обтереть измазанную руку о штанину. Нельзя было допустить, чтобы кровь зомбаков попала в рану — не исключено, что так тоже можно заразиться этой дрянью. Тем временем то, что когда то звали Ким Сону, выползло из-под стола и на четвереньках двинулось в мою сторону. Я направил на Кима пистолет — свое единственное оставшееся оружие, но зомби этого ничуть не испугался. Он больше не понимал, что значит страх. — Что же с тобой стало, Сону?! — с сожалением протянул я, оглядывая свою первую любовь и мысленно прощаясь с ним. — Что мне сделать? Пристрелить тебя? — Хщфрхр прухфрах! — ответил Сону, заплетаясь в собственных конечностях. Он поднял на меня взгляд больных глаз и на секунду замер. Я смотрел на него неотрывно, вглядывался, пытаясь найти в глубине зрачков что-то человеческое. Что-то, что позволило бы мне оставить его в живых. Что-то, что осталось от прежнего Кима. — Я не хочу тебя убивать. Прошу, уходи. Зомби не моргал, глядя на меня неотрывно, будто действительно что-то понял. Я тоже не шевелился, даже почти не дышал. На мгновение мне показалось, что во взгляде Сону промелькнуло…узнавание? Но…как это возможно? — Снхн? — прохрипел он. — Псанхн? — Да, это я, Сонхун, — не веря собственным ушам, прошептал я. — Ты меня помнишь? Одинокая слеза стекла по моей щеке. Кажется, воспоминания все еще жили где-то в глубине сознания Сону. Но как их достать? Как вернуть к жизни то человеческое, что было подавлено вирусом? Неужели излечить эту болезнь все-таки возможно? До этого момента я в подобное не верил. Но встреча с Сону заставила меня обрести надежду. — Хщфра хрыпферхрхрх! — фыркнул Сону, все еще стоящий на коленях, и с невероятной скоростью и проворством вцепился мне зубами прямиком в член. — АААААА! Еб твою мать! — заорал я, пинаясь и заряжая зомби прямо по зубам. Раздался чудовищных хруст, шея Кима вывернулась под невероятным углом, но тот продолжил наступать, почувствовав на губах вкус свежей кровушки. От боли в глазах потемнело, и я выронил пистолет. Теперь уже настоящие слезы брызнули из глаз: боль была такая, что я едва не отключился. Мертвец покусился на мое мужское достоинство, и с ужасом я понял, что если хочу остаться в живых, мне придется отрезать себе хрен. Говорили, что есть пара минут на все про все, чтобы зараза не успела разнестись по кровеносному руслу и достичь своей цели — головного мозга. Упав на колени, я потянулся к валяющемуся в паре метров оружию, но Сону с кривой шеей подполз и вгрызся мне в кисть. Я заорал благим матом и вмазал ему по лицу, а потом снова пнул, заставляя противно захрипеть от боли. Зомби отполз, а я принялся лелеять больную руку и зарыдал. Теперь придется отрубить еще и кисть. Но какой смысл? Смогу ли я выжить после такого? Или проще сдаться? Скорее всего, даже если я сумею отрубить руку и член, то просто умру от кровопотери. Или от заражения крови. Сдохну в муках, буду долго гнить в одиночестве, ведь рядом нет никого, кто придет на помощь калеке. Так что лучше прекратить это все. Заливаясь слезами, я подполз к пистолету и приставил дуло к виску. В голове будто пронеслась вся моя жизнь — от счастливых моментов, до самых болезненных и неприятных. Гребаный конец света лишил меня всего. Разрушил все планы, заставил скитаться в одиночестве. Хотя и до него я не то чтобы был счастлив. Мое тело тряслось от боли и страха, руки совсем не слушались. Сону вновь полз ко мне, что-то хрипя и брызжа слюной. Его лицо было запачкано кровью, моей кровью. — Ты погубил меня, Ким Сону, — всхлипнул я. — Снова. Обидно до чертиков — погибнуть так глупо и бесславно. Я выходил и из более опасных ситуаций, спасался, сбегая от своры зомби, мне удавалось перехитрить бандитов, даже однажды уложил главаря мародеров на лопатки. Но не сумел одолеть хлипкого зомбака. Дурацкая сентиментальность. Я вновь винил Сону, но понимал, что на самом деле в собственной смерти виноват лишь я один. Сегодняшний день сам по себе являлся чередой глупых ошибок. Не надо было соваться в этот гребаный город. Он был мне не рад и нес только боль и разочарование. — Прхорти, снхн, — звуки лились изо рта мозгоеда, но я больше не искал в них смысла. Это просто тупоголовый зомби. В нем не осталось ничего челвеческого. Его не излечить. Для самоубийц вроде нет мест на кладбище. Но меня в любом случае никто не похоронит, так что плевать. Не хочу страдать и испытывать боль. Лучше быстро все прекратить. Я прикрыл глаза и начал обратный отсчет. Судя по звукам, Сону приближался, и когда его вонючее дыхание опалило лицо, я нажал на курок. Оглушительный выстрел. И я погиб.

***

По опустевшим улицам Пусана в поисках еще живой человечины шаталась парочка зомби. Один с простреленной шеей — то ли его так покоцали, то ли неудавшийся суицидник. Второй, с блондинистыми волосами и отросшими корнями, вечно за ним не поспевал, а его шея была искривлена под странным углом. — Бхрфрахцр, сну, — сердито зашипел первый, оборачиваясь, будто поторапливал того, что плелся за ним. — Тхдстхл, снхн, — огрызнулся второй, пытаясь прибавить шагу. — Нфхфп, вхаженихн кстршмвыхр! — Длтстр хапрукр! — первый, судя по всему, в их паре был главным. Да и могут вообще мертвецы формировать пары? Их интересуют только свежие мозги. Они, наверное, за добычу друг другу глотки перекусят. — Дм, чухрлдм! Если приглядеться, можно было заметить, что второй прихрамывал, потому и не поспевал. Первый трупоед выглядел более сильным и резвым. Он мог бы без труда оторваться от своего спутника, который был не более чем обузой. Однако, по какой-то причине он этого не делал. Будто знал, что без него блондинчик пропадет. Может, так и выглядит любовь у ходячих мертвецов.