Тени и колыбели

К полудню они были в Иерихоне, втиснувшись на заднее сиденье катафалка, позаимствованного у Аддамсов, — благодаря быстрому загадочному звонку Уэнсдей, о котором Энид не спрашивала. Кабинет врача представлял собой приземистое кирпичное здание, втиснутое между скобяной лавкой и прачечной самообслуживания, в котором пахло антисептиком и несвежим кофе. У Энид тряслись руки, когда она заполняла бланк приема, приписав к своему возрасту год и нацарапав в графе «причина визита» «чрезвычайные семейные обстоятельства». Уэнсдей сидела рядом с ней в приемной, листая потрепанную «Анатомию Грея», как будто это был комикс, и ее присутствие было своеобразным якорем во время шторма. Медсестра сначала позвала Энид на анализ крови — быстрый укол, который заставил ее поморщиться скорее от нервов, чем от боли. Уэнсдей настояла на том, чтобы сопровождать ее на консультацию, сославшись на «моральную поддержку» таким тоном, что никто не посмел бы возразить. Врач, измученная женщина лет сорока с глубокими морщинками, просмотрела результаты на экране своего компьютера и серьезно кивнула. - Двенадцать недель, мисс Синклер. Пока все выглядит нормально — уровень ХГЧ неуклонно повышается, никаких серьезных опасений нет. - Она взглянула на Уэнсдей, которая сидела на краю смотрового стола, как горгулья. - А вы?.. - Соседка, - без промедления ответила Уэнсдей. - Дополнение к опекунству Энид. Врач приподняла бровь, но продолжила, переходя к реальности с деловитостью человека, который повидал слишком много подростков с широко раскрытыми глазами. Витамины для беременных — фолиевая кислота для предотвращения дефектов нервной трубки, железо для борьбы с анемией, которая сильнее всего поражает оборотней во время беременности. УЗИ на 20 неделе беременности для выявления аномалий, особенно учитывая «уникальную физиологию» Энид. Мониторинг артериального давления, потому что гипертония может подкрасться незаметно, как вор ночью. Энид впитывала все это, в голове у нее царил вихрь. Двенадцать недель. Это означало, что пожар послужил искрой, все в порядке. Она молча кивнула, когда врач протянула ей брошюру под названием «Ваше тело, ваш ребенок: руководство для подростков», на обложке которой была изображена мультяшная мама с безмятежной улыбкой, от которой Энид чуть не стошнило. Снаружи, на свежем октябрьском воздухе, Энид прислонилась к капоту катафалка, сжимая брошюру как талисман. - Я думаю... Я думаю, что хочу оставить его, - прошептала она, и слова показались ей незнакомыми на вкус. - Но как? Я учусь на втором курсе. Я вою на луну раз в месяц. Что, если он... будет подвержен влиянию? Уэнсдей наклонилась к ней, глядя на проезжающие мимо машины. - Генетика - это игра в кости. Но у Невермора есть ресурсы — гербология для приготовления отваров от тошноты, алхимия для приготовления адаптационных эликсиров. И если кто-нибудь попытается вмешаться... - Ее голос понизился, в нем прозвучала бархатистая угроза. - Они будут иметь дело со мной. Энид повернулась, вглядываясь в лицо своей соседки по комнате. - Зачем ты это делаешь? Ты ненавидишь... все. Людей. Эмоции. Меня, иногда. Уэнсдей, не мигая, посмотрела ей в глаза. - Я не испытываю к тебе ненависти, Энид. Ты единственная, кто когда-либо пытался вывести меня на чистую воду, не испепелив меня. Подумай об этом как о расплате. Или, возможно, о союзе. У твоего щенка могут быть зубы. Я нахожу это... интригующим.