В тени лекции

Осенний дождь капал с самого утра, превращая университетский двор в зеркальное поле отражений. Аня стояла под навесом и смотрела, как капли разбиваются о ступени. Первый день магистратуры. Новый этап. Новые люди. И — новый научный руководитель, о котором она уже слышала от старшекурсников: Пак Чимин преподаватель психологии, строгий, но внимательный, с каким-то особенным умением слушать. Когда она вошла в аудиторию, он уже стоял у доски, что-то записывая мелом. В сером свитере, с закатанными рукавами, спокойный, сосредоточенный — совсем не таким, каким она ожидала увидеть «знаменитого» преподавателя. — Доброе утро, — тихо сказала она, стараясь не мешать. Он обернулся и улыбнулся — коротко, но искренне. — Аня Свилева? — уточнил он, сверяясь с журналом. — Да. — Отлично. Рад познакомиться. Присаживайтесь. Сегодня поговорим о границах личности. Границы личности… Она записала тему в тетрадь, но ловила себя на том, что слушает не столько слова, сколько голос. У него был ровный, чуть приглушённый тембр, и каждое объяснение казалось не просто лекцией, а чем то уютным. Когда пара закончилась, он подошёл к ней: — Вы ведь будете работать со мной над исследованием? — Да, если вы не против. — Наоборот. Ваше эссе мне понравилось. У вас чувствуется наблюдательность. Это редкость. Она кивнула, не зная, что сказать. И уже выходя из аудитории, подумала: Кажется, кажется эти занятия будут особенными.

***

Аудитория была почти полная. Вторник, утро, запах кофе и влажных пальто. Студенты сонно листали конспекты, кто-то печатал на ноутбуке, кто-то переписывался под партой. Аня сидела ближе к окну — там, где свет падал ровной полосой и можно было смотреть, как по стеклу бегут редкие капли дождя. Когда в аудиторию вошёл Чимин, разговоры стихли. Он не повышал голос, не требовал внимания просто начинал говорить, и аудитория будто подстраивалась под его темп. Ощущалось, что студенты действительно уважают этого преподавателя и всегда готовы его слушать. — Сегодня поговорим о природе эмпатии, — мужчина положил папку на кафедру. — Почему мы чувствуем чужую боль и почему иногда избегаем чувствовать вовсе. Аня записывала каждое слово. Но больше, чем слова, её интересовал он. Как он чуть прищуривается, когда формулирует мысль. Как делает паузу перед тем, как задать вопрос аудитории. Как смотрит прямо, внимательно, будто действительно хочет понять, что ты думаешь. — Аня, — вдруг обратился он. — Как вы думаете, человек может осознанно отказаться от эмпатии? — Она чуть вздрогнула от неожиданности. — Наверное… да. Иногда это способ защиты. Если чувствовать слишком сильно, можно потерять себя. — Он кивнул. — Хорошее замечание. Психолог должен уметь чувствовать но и уметь отступать, когда эмоции становятся опасны. — Преподаватель улыбнулся коротко, одобрительно. И в тот момент ей показалось, что между ними возникла тонкая нить. Незримая, но ощутимая. После лекции он подошёл к ней снова, когда большинство студентов уже ушло. — Вы очень точно сформулировали, — сказал он, собирая бумаги. — Это не из учебников. Это из наблюдений, верно? — Наверное, да. Я просто много думаю о том, как мы прячем чувства. — Это видно, — мягко ответил он. — И это хорошее качество для исследователя. Он вышел первым, оставив после себя лёгкий аромат кофе и мела. Аня осталась сидеть несколько минут, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, чем обычно. Наверное, я просто впечатлительная, подумала она. Но где-то глубоко внутри знала это не просто впечатление.

***

На кухне общежития пахло чайными пакетиками и кофе. Вета сидела на подоконнике, в растянутом свитере и джинсах лениво попивая чай. — Ну, рассказывай, — сказала она, глядя на Аню. — Ты сегодня опять сияешь, как будто тебе поставили автоматом пятёрку. Аня улыбнулась, откусывая кусочек булочки. — Просто день хороший. — Ага. Конечно. Просто день. — Вета усмехнулась. — Так, кто он? Аня замолчала, уставилась в чай. — Преподаватель, — наконец произнесла она почти шёпотом. — Вот как, — протянула Вета, мгновенно оживившись. — И что за преподаватель? — Пак Чимин. Он мой научный руководитель. — О, тот самый, который всегда на конференциях выступает? Говорят, у него половина факультета на него тайно влюблена. Аня смутилась. — Я не влюблена. Просто… не знаю. Мне с ним интересно. Он говорит о вещах, которые… как будто касаются меня лично. — Ну да, — хмыкнула Вета. — Так обычно и начинается. А потом хои и весь институт шепчется о новой «запертой»парочке — Он умный, спокойный. Когда с ним разговариваешь, кажется, что тебя слышат по-настоящему. Это редкость. — И это пугает? — мягко спросила Вета. Аня кивнула. — Да. Потому что я понимаю, что не должна это испытывать. Это всё неправильно. — Неправильно — не значит невозможно, неправильно грабить, насиловать, убивать — сказала Вета, спрыгивая с подоконника и неспеша вышла из кухни. — Главное, не спеши. Почувствуй, что тебе важно: человек или чувство. Аня молчала, глядя, как за окном от ветра шевелятся ветки деревьев. Человек или чувство… Но разве можно разделить одно от другого?