Рождество

      Гэри лежит на кровати Хопкинса в какой-то потрёпанной майке и трусах, закинув ногу на ногу и ритмично покачивая ей в такт какой-то мелодии из соседней комнаты. Общежитие полностью опустело ещё около часа назад и он, как истинный изгой общества, думал остаться один на один со своим одиночеством. То, что произошло два года назад: разгром школы, травля, его гениальные манипуляции и попытки убить всеми любимого Джимми Хопкинса – все это не осталось незамеченным, и от него, как и ожидалось, отвернулись абсолютно все, избегая его особенно сильно после его выхода из психиатрической больницы спустя полгода. Да, эти полгода длились будто вечно, а пресный вкус всех таблеток останется на его языке до конца его дней, но в какой-то степени он рад, что все так обернулось. Так бы и случилось. Рано или поздно, но случилось бы.       Чужое глубокое дыхание рядом на кровати заставило Смита выйти из своих рассуждений и снова вернуться в реальность. Сейчас рождественская дискотека. На нее пошли абсолютно все, кроме Гэри и ещё одного, не менее, по мнению Смита, психически нестабильного Джимма Хопкинса. Того самого, которого он два года назад хотел было убить.       Джимми, перевернувшись на другой бок, прямо к лежащему на спине Смиту, недовольно нахмурился, открыл глаза, равнодушно окинул "гостя" взглядом и натянул одеяло чуть ли не на макушку, удобнее устраиваясь на кровати. Кровать была одноместной и маленькой, но Джимми ничего на счёт присутствия Гэри не сказал. Смит лишь на пару секунд задержал на Хопкинсе взгляд, потом закинул руки за голову и выпрямил ноги, совершенно не обращая внимания на холод в комнате. Гэри уже и не помнил, когда ему стало дозволено вот так иногда валяться со своим бывшим врагом в одной кровати и дотрагиваться до его тела своим даже через одеяло.       Когда Гэри вышел из психушки он не надеялся на ласковые приветствия и забытое прошлое, которое было, как казалось всем, незабываем. С приниманием таблеток Гэри стал спокойным, неагрессивным. Даже принялся за попытки учиться, что у него выходило довольно успешно. Но что учителя, что ученики, что даже Пит, когда-то его так лелеющий, и не смели смотреть в его сторону, лишая его всего внимания, что он так жаждал. И только Джимми, да-да, Джимми Хопкинс, которого Смит вспоминал каждый раз, когда забывал принять таблетки, оказывался рядом. Он не пытался его образумить или успокоить, не приглашал в свою компанию или к себе домой на каникулы, но он позволял Гэри заваливаться в его комнату без разрешения, находиться рядом, когда Хопкинс что-то мастерит и, что самое главное, иногда разговаривал с ним как к себе равному. Как когда-то давно, когда не случилось всего этого кошмара.       Смиту стало холодно и он быстрым движением тоже залез под одеяло, ощущая чужие ноги около себя. — Почему ты не пошел на вечеринку? — голос Гэри тихий, будто он спрашивает что-то у глубоко спящего человека. Но Джимми приоткрыл глаза, пару секунд потупил об Смита взгляд, и снова их закрыл. Видно, он хотел было что-то сказать про одеяло и тесноту, но он промолчал. — Тебе какое дело? — голос Хопкинса хриплый от долгого молчания и определенной простуды, которую он подхватил в эти морозные дни. — Неужели тебя записали в фрики? Давно пора. Я знал, что это вопрос времени, — Гэри улыбается глазами и устраивается на подушке удобнее. Делить ее с Хопкинсом, который был шире Смита в несколько раз, было проблематично и невозможно без лишних касаний, но пока Хопкинс молчит – значит все в порядке. Гэри по-забавному нравилась эта неудобная и вынужденная близость. Особенно его забавляло то, что Джимми молчит, явно не замечая этого. — Я с тобой никогда не буду в одном списке, дебил, — Джимми улыбается, но глаза не открывает. Будто задумавшийся над следующими словами, он молчит пару минут. Гэри за это время тоже прикрыл глаза. Ему это напоминало какое-то странное воспоминание из детства, которое с ним никогда не происходило. Ночь, рождество, ожидание чудес и уют, царивший в атмосфере. Конечно, лежать с Хопкинсом как фрик и педик в одной кровати, а не тусоваться на вечеринке и пытаться завоевать доверие более стоящих – такой себе уют и атмосфера, но Смит никогда нормальностью мышления не отличался. — Я не люблю рождество, — все же открывает рот Хопкинс. — Я люблю побыть один в этот день. — Меня за человека ты уже не считаешь? — В голосе Смита нет никакого упрека, только мелкая насмешка. Он неожиданно намеренно прижимает свои ноги к ногам Хопкинса, а руку кладет прямо около его. То, что сейчас хочет сделать Гэри, не должно казаться чем-то адекватным – желание побыть подольше в тепле и комфорте, когда ты так долго этого не получал, кажется нормальным, но только не с Джимми Хопкинсом. Но, как на зло, рядом был только он. Выбирать Смиту, как всегда, не приходится.       Хопкинс лежит так же неподвижно, совершенно игнорируя чужие попытки согреться. — Мне семь, — шепчет он, — я жду подарков, ведь я был хорошим мальчиком, но вместо деда мороза – мой пьяный отец в гостиной, а моя мать уехала со своим любовником в круиз.       Гэри тут же понял игру, улыбнулся, закрыл глаза и продолжил: — Мне семь, сейчас Рождество, и мой дед разбивает мне бутылку о голову. — Так вот почему ты такой прешибленный.       Оба начинают смеяться, с носом уходя в одеяло. Это было забавно. Конечно, а с чего ещё тут можно было смеяться? — И вот мне семнадцать, и я лежу под одним одеялом с психом, который не так давно пытался меня убить, — улыбка Хопкинса не покидает, но разговор теперь кажется слишком откровенным. — Мне семнадцать... — Смит думает, как ему лучше обыграть свое предложение. — Я был хорошим мальчиком и мне подарили возможность удушить тебя ночью в кровати.       До идеала, конечно, было далеко, но обыграл Гэри парня знатно, и они снова засмеялись. Казалось, будто они напились, но оба были трезвые как стекло. Наверное, так влияет рождественское настроение? — Если попробуешь меня удушить – я тебя зарежу, — голос Джимми стал серьезным. — у меня под подушкой нож. — Буду знать, — Гэри продолжает улыбаться и наслаждаться мимолётным теплом, которое он так долго ждал.

***

— Гэри, ублюдок, где мой нож? — недовольно бурчит Хопкинс, переодически заходясь от кашля. Ночью, пока они спали, Гэри забрал все одеяло себе, от чего Джимми промерз от головы до пят. — Может, Санта забрал? — гадко хихикает Гэри, потирая ушибы от утренней взбучки из-за одеяла. — И, кажется, прихватил твои мозги.