dein körper

В последнее время мир охватила трагедия, как в клишированных американских фильмах ужасов, в которых зомби не горят на солнце, — нашествие неких Гостей. Вот только то, что сейчас происходит в мире — реально. Это людям не фильмы смотреть, где сплошной «happy end» и все жили долго и счастливо, а суровая реальность. Всё плохо. Хотя... А кому сейчас легко? Чем-то напоминает фанатский артхаус «Каталог Манделы». Однако там все действия происходят в одной из тех стран, относящихся к категории «загнивающего запада», пока эта напасть штурмует бывшую постсоветскую страну. Конечно, не только её терроризирует сия эпидемия, но всё же. Их можно отличить от обычных людей по разным признакам: красные глаза в результате повышенной чувствительности к солнцу, идеально белые, как фарфор, зубы или же по грязным, как души грешников из Ада, ногтям, указывающим на то, что те недавно вылезали из-под земли. Домовладелец не то чтобы прям яро ненавидел людей или страдал мизантропией, — ну так, мог их недолюбливать, считать овощами или обузами — но они постепенно стали его раздражать: мало того, что проверять их — дело геморройное, занимающее много энергии, так ещё и, блять, начинаешь путаться и сомневаться в показаниях. Но в любом случае нужно было пускать людей к себе. И в каких-то случаях безжалостно стрелять в них, сверившись с признаками, указывающими на Гостя. Он не понимал: почему нужно впускать этих обуз? Ведь если их не впускать, то он сам и не пострадает. Так ведь? В какой-то степени да, но на некоторых индивидов данное правило не действует. К нему как-то зашёл — вернее, встал на порог у двери — один странный типок: на нём не была верха из одежды, но были тёмные штаны, перемазанные грязью. Мертвенно-бледная кожа, обтягивающая этот полуживой мешок с органами; тощий, как скелет; улыбался во все зубы, как голливудская звезда. — Приве-е-ет, — растягивая слово, сказал Бледный Человек. — Чего тебе? — Да вот... узнать надо... один ли ты дома? К счастью, с ним в доме тогда были таксист и та жирная, поэтому врать не пришлось. — Я не один. — Хм-м... Ладно, тебе повезло: я услышал, что у тебя в доме кто-то храпит. А потом он ушёл, всё так же улыбаясь, как и приходил. — Мда. Ну и жуткий тип. Одно ебало уж чего говорит за себя, мол: «я твой враг, не пускай меня в свой дом, ок?».

DAY N

На утро обнаружилось, что таксиста убили — несколько мешков с его мясом, костями лежали в комнате, где висело распятие Иисуса Христа. Очевидно, кто это сделал. Хоть к гадалке не ходи, — но к ней он никогда не пойдёт уже, ибо её убили, — ясно ведь, кто убил. Та жируха. Скотина, блять. — Мне надо тебя проверить. — Что ты хочешь проверить? Глаз. Глаз немного красноватый. Она, помнится, оправдывала это тем, что у неё лопнувший сосуд там. Но это очевидная ложь. Врёт и не краснеет, зато краснеет глаз от якобы лопнувшего сосуда. Гостья, сука. Достать ружьё. — Ну давай уж, стреляй, себе же хуже сделаешь. Жирная никак не сопротивляется. Выстрелить. Звук выстрела оглушает владельца; Жируха падает, оперевшись спиной о стену, на которой висит крест, с дырой в голове на деревянный пол. Капает кровь. Кап-кап. Ей попали в мозг, не блещущий особым-то умом. Распятие падает на её протараненную пулей головёшку. — Бля-я, — до него дошло кое-что, — а больше дома-то кроме меня никого нет. Нужно молиться, чтобы к нему не зашёл тот человек. Если это создание можно считать за человека.

NIGTH OF THE DAY N

Проснувшись, он услышал настойчивые стуки в дубовую дверь — это пришёл Бледный Маньяк. Ему нужно что-то ценное. Вооружившись распятием, упавшим на ту жирную тварь и посчитав, что это вообще как-то поможет, он прислонил свой глаз ко глазку. — Приве-е-ет, — так же противно растягивая слово, как и в тот раз, он следом спросил. — Как поживаешь? Что скажешь по поводу КЧС? — Да-а, а чего мне о них говорить? Выполняют свою работу. — М-м, я-ясно, — делает паузу, — слу-у-ушай... а один ли ты дома? Вот тут-то сейчас хозяину дома будет несладко. — Я не один. — Что ты врёшь, гнида? Кроме тебя никого не слышно из дома. Конец тебе. Владелец, отшатнувшись от двери, тяжело дышит, смотря, как она ходит ходуном от ударов. Сердцебиение участилось от волнения. Зубы, ударяясь друг о друга, стучались от страха. С двери сыпалась пыль. Его трясёт, как человека с ТРЛ при панической атаке от того, что он его убьёт. Неужели всё закончится так, как он боялся? В дверном проёме появился он. Подойдя к нему, Бледный схватил его за горло и стал душить. — Какой же ты жалкий, <имя владельца>. А знаешь, что мне нужно от тебя? Ты. Твоё тело. Швыряет его о стену — как котёнка. — Знаешь, — начал он, — мне в первую очередь нужны твои девственно-чистые глаза. Я обожаю чистые глаза. Они возбуждающие. — П-прошу, п-пощади м-ме... — из его глотки вырывается ком крови, растекающийся по полу, интенсивно впитываясь, — меня... — С чего бы? Я — аморальный ублюдок, холодный, как лёд — и это не преувеличение. Я действительно холодный, но не только внешне, но и внутри. Мне, сцука, срать хотелось на чувства других. Давай, моли же о пощаде, это, к твоему сожалению, не поможет тебе. — П-по-пожалу-лу-луйста... Но Бледный Маньяк его уже не слушал: зачем ему, собственно говоря, слушать его мольбы о пощаде, верно? — Сначала мне бы хотелось чем-нибудь полакомиться. Тобой, например. Найдя в его доме двустволку с несколькими патронами, это человекоподобное уродство пуляет из него в живот Домовладельца — своими ручищами оно разрывает живот, оголяя всё содержимое внутри. — Как же тепло внутри, — довольным тоном прошептал монстр, окунув руку внутрь. Но будет ещё теплее, если я вырву твоё сердце. Вцепившись, как краб, своими конечностями в него, антагонист стал пытаться выдернуть эту часть тела, но это было не так-то просто: державшие и проходящие через сердце сосуды не позволяли это сделать. — Сука, — выругался Бледный. Приложив побольше усилий, Гость смог вырвать его с сосудами, которые свисали, как лианы. Выдернув главный орган жизнеобеспечения, Маньяк начал покусывать его прямо в сыром виде, глядя, как хозяин мучается в агонии. В качестве соуса была кровь. — Вкуснятина-то такая, м-м, пальчики оближешь! Тщательно пережёвывая кусочек за кусочком, убийца наслаждался этим божественным вкусом. Наконец-таки доев этот органический механизм и находясь в экстазе от такого шедевра каннибальской кухни, он осмотрел его, выбирая, что отжать. Глаза. Вот они и нужны как раз. — Я заберу твои прекрасные глаза. Жаль, конечно, что ты не увидишь то, как они мне идут. Эх-х... Подняв беднягу за шею, на которой остались отпечатки грязных ладоней, вцепившись одной рукой в правый глаз, который истекал кровью со слезами, а другой — расширив сам окуляр, Маньяк стал тащить орган зрения на себя, тем самым «отключая его от системы». — Вот-вот, почти вылез! Эй, смотри! Ах, блин, точно, ты ж слеп теперь на один глаз... Жаль. Послышался звук чего-то разорвавшегося — зрительные нервы, не выдержав, отключились от глаза. Домовладелец заорал, как резаный. — А ну заткнулся, сука! Хочешь, чтобы другие Гости услышали, м? Хозяин сразу заткнулся, держа крики и всю боль внутри себя. Карий зрачок пусто и безжизненно глядел на своего нового хозяина. Со вторым — левым — глазом было ПОлегче: адреналин бурлил, предвкушение чего-то нового, что вот-вот окажется у него, Манило и пОбуждало на новые силы, Генерируемые хрен поймИ оТкуда и неизвЕстно как. Он потерял сознание от болевого шока. Навсегда. Кхм. Вот и второй глаз. Карий. Мёртво смотрящий на него своим оком. Это полное безумие. Безумие. БЕЗУМИЕ#########ЕГО X_X Н3 0СТ4Н0В1ТЬ______ Реальность искажается, как при компьютерном вирусе. На стенах дома появляются тысячи с карими очами глаз, наблюдающих за Бледным Маньяком. На стенах вырисовываются кровоточащие пентакли. Главный герой, бездыханно лежащий посреди коридора, всё ещё истекает кровью, внутри него тепло — оставшаяся энергия иссякала с каждой секундой, покидая душу навсегда. — Ты теперь ослеп. Замечательно. А всё, что от тебя осталось, кожа и остальные органы, пущу на нечто нужное. Бледный собирается заменить свою синюю кожу на здоровую бежевую, а свои обезумевшие глаза — на его. — Вот только нужно это сделать как можно быстрее, а то труп начнёт гнить, и кожа испортится, как и всё содержимое внутри. Что ж, с тобой было очень весело. Жаль, что умер так быстро, но сколько пользы мне принёс. Хоть где-то пригодился.