Потускневшие огни Токио и пролитая нулевка

Говорят, что людям, очень похожим на друг друга в плане характера, восприятия и травм, тяжелее вступать в отношения с друг другом. Так они себя добьют, будут рядом почти что со своим неким клоном, только уже противоположного пола. Но так ли это? Бывают ли исключения? Хороший вопрос, но искать на него ответ - не лучший вариант. Особенно, если эти попытки найти подкрепляются действиями. В Токио царил вечер. Одним из мест, куда не падали уличные огни - был офис Утэна. А без света в помещении там и вообще была сплошная темнота. Сато был готов уже пойти наверх, где привык спать, как вдруг заявилась француженка, которая в такое время обычно либо спала, либо одиноко пила вино у себя в авто где-то на одной из улиц Японии. В прочем, перед приходом, она это наверное и сделала, по одному лишь взгляду в пол и медленной походке стало понятно, что она пьяна. - Не ожидал тебя здесь увидеть так поздно. Что-то стряслось? Чара какое-то время молчала, молча приближаясь к учителю, и только встав впритык заговорила: - Утэн, скажи честно. Ты представлял, что мы могли бы состоять в отношениях? - Может и могли бы, а что? - он ответил также спокойно, как и всегда, но что-то в моменте его напрягло. - Не хочешь попробовать? - Боюсь, протрезвея, ты не задашь мне этот.. - и лицо Утэна потянули руками вниз. Усталость брюнета сказывается на всем, даже на таких моментах. Это не рабочая усталость, это усталость от людей. Простыми словами называется "апатия", вот только что-то в нем вечно сбивается и эта апатия работает не в полную меру. Сейчас, действовав бы она на всю, Чара бы не смогла сотворить задуманное, а она сотворила. И Утэн, ничего не делая, а лишь облокотившись ладонями на рабочий стол, кое-как отвечал на поцелуй подруги, зная, что на долго ее не хватит. По правде, ее и не хватило, она пришла в себя, но только после того, как около пары минут та мягко касалась губ Сато своими, не переходя на французский поцелуй, но при этом поглаживая бороду вокруг. Брюнет по итогу просто молчал после случившегося и смотрел на Чару, ожидая, что она скажет в оправдание, иначе ему придется снова объяснить, что так делать нельзя и почему. И даже если это не имело смысла сейчас, ведь на утро она все забудет или же сделает вид, что забыла. - Прости, сам понимаешь, иногда такого просто начинает не хватать. - Все нормально, я понимаю, у меня больше вопросов к другому, - он продолжал смотреть на нее сверху вниз, пока та не отошла и Утэн не перевел взгляд в сторону, ожидая, поймет ли она, что он имел ввиду. - Хм? - Чара пыталась понять, где она еще накосячила, пока разум еще функционировал и провалился в сон, - Ох, точно.. - Уловила суть? - Наверное. Ты про то, зачем я такое творю, если у меня есть возлюбленный? - Именно. Он не стал ругать ее за подобное, но теперь, возможно будет осторожен с ней в обсуждении подобных тем. В принципе сейчас это было не так важно, как тот же сон, Чару пришлось уложить наверху, а самому прилечь на столе, положив локти под голову и попытаться провалиться в сон, ведь у той пьяной француженки это получилось на ура. В какой-то момент темнота поглотила зрение полностью, и кажется Утэн смог погрузиться в себя и отдавать остатки дня сонному сознанию. И как нормально жить, когда все, что тебя волновало или было необходимо является тебе во снах снова и снова? Раньше время проходило медленно и беззаботно. Когда ты совсем маленький, мир будто обретает более яркие краски, чем сейчас. Не хочется, чтобы время шло так быстро, тяжело насладиться им сполна и не оставлять это в прошлом, пускай это будет всегда, пока не придется закрыть глаза аналогичным образом, но уже навсегда. Интересно, хотел бы он встретиться с бабушкой вновь? Наконец лето окутало теплом детские воспоминания и как помнит Утэн, близился Фестиваль звёзд Танабата, Хирупу любила водить юного Сато на разные японские праздники, особенно если на них приветствовались танцы, которым она еще какое-то время могла отдаваться. Перед отъездом они любили еще какое-то время посидеть на лестнице своей скромной хижины, полной котацу и высоких широких дверей. Тогда Утэн в предвкушении сидел с улыбкой во все лицо и опирался маленькими ладошками на колени, глядя на бабушку, все интересуюясь и интересуюясь, что это за праздник такой. - А те желания и вправду сбываются? - Конечно, Сато, я в свои года сама там всякого загадывала. А ты что планируешь загадать, есть чего на уме? - она потрепала его по волосам, отчего юнец улыбнулся шире и прикрыл глаза на мгновенье. - Да! Хочу вырасти таким же целеустремленным, как ты, бабуль, - такое слово было тяжело сказать с первого раза, но у него вышло, хоть и с заботливым смехом бабушки. - Ты и так таким вырастишь, я уверена. Так что загадывай что-то, чего тебе бы не хватало в будущем. Представь, что это твой день рождения, но желания сбудутся в полной мере и с более ярко выраженной силой. Наконец, и в Токио стартовало празднование, Сато спешил, что есть силы и сам нагонял спешку своему родному человеку. Бабушка была терпеливой и понимала его спешку, поэтому собираться долго не пришлось и вскоре они уже бродили по улицам, полных загаданных желаний, Утэн только и делал, что задирал голову или вертел, чтобы рассмотреть каждое. Первым делом они пошли слушать живую музыку и параллельно скупать всякие сладости и фонари. Недолго думая на одной из мелодий Сато старшая решила присоединиться к танцующим молодым японкам, пока Сато младший снова заворожительно смотрел на это и восхищался, иногда пытаясь кое-как подтанцовывать. Сколько бы его не учили, это единственное, что у него не получалось, да и с годами это желание как-то ушло. Когда людей поубавилось, а фонарей прибавилось, семья Сато решила прогуляться до озера Окутама, полюбоваться отражением фонарей в воде и просто насладиться вечерним городом. Вслед за фонарными огнями уходил и сам день, потому ближе к поздней ночи пришлось идти по той же улице обратно в сторону дома. Казалось они тоже неплохо отметили и сделали все, что хотели. Ах, точно, желание. - Ты загадал, что хотел, внучок? - Ой, точно, желание.. - Утэн устремился обратно, ведь путь почти близился к дому. Он снова подумал, что сейчас хорошее время для спешки, ведь тебя ждут и скоро спать, поэтому желание он уже писал неаккуратно. На одной из цветных бумаг, прикрепленных к бумаге ярко выделялись буквы и преобразовывались в одно предложение - «Хочу, чтобы любовь и забота всегда окружали меня и моих близких». Счастливо улыбнувшись, Сато увесил их к множеству других бумаг, которые в ближайшее время сгорят, и побежал обратно к бабушке. Зачем-то накатил ветер и короткие каштановые волосы юнца летали из стороны в сторону, пока он стремился домой. Аналогичным образом стали качаться желания, пока одно из них не упало с бамбука на землю и в перерывочном порыве воздуха не осталось там же, вскоре затоптанным уходящими с праздника людьми. Надеюсь, оно было сожжено или его пустили по воде. Или оно уже никогда не сбудется? Быстрее всего кончается лето. А еще быстрее кончаются года. И все же, когда, как не летом, бывает так тепло и трепетно на душе? В прочем, Сато ничего не терял, тепло всегда ждало его дома, бабушка уходила из дома сама только за покупками домой, пока ее маленький внук напитывал голову новым множеством знаний. За окном был обычный разогревающий со временем день, до очередного лета оставался месяц, на учебе время проходило быстрее, даже если ты один. Но это ведь пока, верно? - Извините, могу ли я забрать Сато на пару минут? - послышалось из-за открытой в кабинет двери, урок прервал директор и вызвал Утэна, чтобы сказать видимо что-то важное. Юный японец поспешил к выходу, подумав, что сегодня его заберут пораньше и они после уроков пойдут закупаться на ужин. Но улыбка с лица сразу пропала, когда директор сам был с выражением лица, полным грусти. Что-то невнятное и запинающееся постепенно поступало звуком в уши Утэна, уже после слов «Врачи пытались сделать все, что могли» он не слушал, он был умным мальчиком и знал о смерти, но не думал, что она настигнет его бабушку и так скоро. Какое-то время после ухода бабушки, Сато пришлось жить у соседей, потому что о родителях ничего не было известно и уже ни у кого толком о них и не узнать. Теперь время шло еще медленнее, спасал только сон, перед или после которого Утэн мог поплакать, что свойственно его возрасту и тому, кто умер - он буквально не знал теперь, как жить дальше. Пора увидеться с ней еще раз. В последний раз Народа выдалось достаточно, юнец многих не знал, но ему это и не нужно было, главное, что знали его и что пустят к бабушке, попрощаться как следует. Когда он взглянул на нее уже с закрытыми глазами и исхудавшим телом, слезы в очередной раз копились внутри, чтобы их снова никто не увидел, ведь в чужом доме он старался прятаться где-то, где не услышат его всхлипы. Прощание прошло еще быстрее по ощущениям, чем новость о гибели, и Сато направился к дому. Звуки, окружающие его, были приглушены и он старался сам не вслушиваться, но словно знакомые интонации зацепили его слух и в моменте его бросило в дрожь. - Это же он? Наш с.. - Тише. Тебе явно показалось. Они пришли за мной или просто попрощаться с бабушкой? - Мне кажется, или в здоровых отношениях люди меняются ради друг друга не по просьбе, а в процессе? - Верно, но я и не говорил, что ты должна что-то менять в себе, я лишь заботливо прошу тебя поберечь свое здоровье. - А ты не рассматривал такой вариант, что я этого не делаю не из-за себя и нежелании поберечь себя, а из-за тебя? - завершив этот диалог, девушка в золоте и с длинными косами направилась к выходу. Пока брюнет молча пребывал в шоке и не понимал, почему причина такого исхода происходит из-за него, - Спросишь почему? Сам подумай, блять, пытаешься сделать меня хорошей, а зачем? Здесь ведь все проще - ты хороший, я плохая, чем тебя это не устраивает? - Я же знаю, что ты не плохая. - Видишь? Ты знаешь, знаешь лучше меня, по крайней мере тебе так кажется. А на деле все совершенно по другому, прикинь? И нихуя я не хорошая, раз беру и унижаю тебя, перед тем как съебаться отсюда обратно в свою Россию, где я стану еще неприятнее и не буду мелькать в твоих мыслях, параллельно вопросам «Может, мы смогли бы снова?». И он не успел ничего сказать в ответ, она почти мгновенно испарилась из его кабинета, оставив его так легко. Что-то снова покалывало в районе сердца и Утэн уселся на ближайший стул, пытаясь переварить этот диалог, к которому они шли буквально все отношения, ведь знали с самого начала, что они обречены несчастьем действительно из-за него. К этим годам он научился сдерживать слезы, понимая, что подобное повторится не раз и ему придется сталкиваться с такими, наверно, ожидаемыми событиями. Он просто опустил голову, приложив два пальца к переносице носа, вздохнув, пока не почувствовал вибрацию в кармане. Сейчас он был больше в отчаянии, нежели зол, поэтому даже не глянул на номер, который ему звонил. «Наверно Чара, мы давно не созванивались, наверно переживает». - Да? - выдал Утэн, все также прикрывая глаза и пытаясь прийти в себя. - Сато? - голос показался снова до боли знакомым и навевающим тревогу, - Мы долго пытались добыть твой номер телефона, надеюсь, мы не ошиблись. Мы.. мы твои.. Наверно ты сам понимаешь, кто мы.. Только не сейчас. ..Мы с твоим отцом хотели наладить с тобой отношения еще тогда, когда пересеклись на похоронах.. Ложь. ..Если ты еще можешь нас простить, могли бы встретиться с тобой? Почему именно сейчас? Зачем? Где вы были тогда, когда я нуждался в вас? Утэн? Ты здесь? Алло? Не сейчас. Не сейчас. Не сейчас. Утэн? НЕ СЕЙЧАС. Утэн.. - Утэн.. ты в порядке? Просто.. ты плачешь?.. Француженка с испуганными глазами глядела на него, оперевшись на стол и стояв напротив. Брюнет не смог ничего ответить, и лишь вытер слезы, которые шли непроизвольно, после чего принялся погружаться уже в спокойный для него сон, который ему благо сейчас обеспечен: Чара взяла стул, уложившись на рабочий стол аналогичным образом и положив голову на бок, принялась свободной рукой гладить своего учителя по волосам. Так отец, да и не только он, учил ее успокаивать дорогих тебе людей. И только после того, как Сато засопел снова, француженка тоже принялась досыпать этот тяжело переносимый вечер. Только на утро он поймет, что не вправе был осуждать Чару в том, чем грешит сам. Подобных жестов порой не хватало и ему.