mon chéri грешник.

      Микаэль злится. Он ужасно зол. Скулы на его бледном лице играют, костяшки пальцев побелели, ногти впиваются в ладони. Он сдерживает себя на грани ещё чуть-чуть, и сорвётся вниз, как тяжёлый камень. Возможно, упадёт его совесть… или остатки здравого смысла. Впрочем, это уже не имеет значения. Малек ухмыляется по-блядски, раздражающе. Стоит, привалившись к стене, и смотрит прямо в душу. В его глазах пляшут черти. Засмотрись и уже не божий сын смотрит в бездну, а она на него. Спусковой крючок щёлкает и Микаэль больше не отвечает за свои действия. Люди ведь называют это аффектом, да?       Пусть так. Даже архангелы иногда оправдывают свои деяния этим словом. Хотя, стоит сказать это единичный случай в его тленной жизни. Микаэль грубо хватает психиатра за галстук. Ткань впивается в кожу, удушает его и на шее Малека проступает краснота, но тому будто всё нипочём он лишь выжидающе смотрит, что сделает этот посланник Господа дальше. Ещё бы немного и у Микаэль есть возможность задушит эту змею и избавиться от страданий…. От страданий ли? архангелу уже всё равно. Его ледяные голубые глаза вспыхивают, и вдруг лицо озаряет ложная, слишком добрая улыбка. В следующую секунду он с силой впечатывает Малека в стену и бьёт кулаком в губы, разбивая их в кровь. На самом деле, в глубине души он не хочет останавливаться он хочет раскрасит красными красками лицо этой твари исправь его тело и шею. Возможно, он сделает это другим способом. Не совсем щадящим. От неожиданности Малек коротко стонет, но не успевает опомниться Микаэль уже безжалостно целует его, прикусывая и без того разбитую губу. Тянет нижнюю, облизывает кровь, и жадно, с яростью, прорывается языком внутрь. Малек не отталкивает. Он просто стоит, дышит прерывисто, будто пробует вкус воздуха, пропитанного страстью и чем-то ещё опасно-сладким. На губах кровь, на языке металл. в глазах Только вызов, что же от вытворит дальше? Ему это очень интересно, кажется в штанах начинает тесно сжимать ткань. Микаэль, тяжело дыша, отстраняется всего на миг. Между ними пространство, наполненное электричеством. Тишина звенит. Он сам не понимает, кто в нём говорит сейчас существо, привыкшее карать, или мужчина, который слишком долго отрицал то, что жгло изнутри.       — Ты думаешь, я не вижу, что творится в тебе? - голос Малека низкий, почти шёпот, но он режет тишину, как лезвие.       — Вся твоя праведность ширма. За ней ты прячешь то, чего боишься больше всего. Микаэль снова хватает его, уже не из злости - скорее из отчаяния. Его пальцы сжимают ворот рубашки Малека, дыхание горячее, неровное. Глаза горят не небесным светом, а чем-то куда темное. Пальцы сжимаются вокруг его шею и он мог бы одним движением свернуть ее, но это ведь совсем не то.       — Замолчи, - шепчет он, но в голосе нет отчаяние. - заткнись, иначе я не ручаюсь за то, что может быть… Малек улыбается ухмылка озарятся, на лице даже почти нежно.       — и что ты сделаешь? Эти слова ломают последнюю грань. Микаэль не выдерживает - он знает, что Малек его специально провоцирует, но не может контролировать себя. Он опускает лоб к его плечу, сжимает кулаки, будто борется с самим собой. Мир вокруг будто растворяется - остаётся только пульс, дыхание, ощущение чужого тепла, которое не должно было стать таким знакомым. Малек медленно поднимает руку и касается его волос. Осторожно, будто тронет и рухнет всё в ад.       — Знаешь, - говорит он едва слышно. — ты не спаситель. Ты просто такой же, как я. И в этих словах нет ни насмешки, ни обвинения - только странное примирение, от которого у Микаэля замирает сердце.        — Ты хоть раз можешь заткнуть свой блядский рот? - По взгляде Микаэль читается разное, даже Малек не совсем о понимает его божий голубые глаза, но нутром чует, что будет дальше.       — Попробуй, заставь меня замолчать более интересным способом. - с этими словами взгляд Малека становится хитрее и ещё сильнее раздражающий он толкает свой язык за щеку имитируя кое что, проталкивает его глубже и впитывает эмоций архангела.       — Ох, уж поверь, я могу заставить тебя сделать многое… Я вытворял такое, что тебе и во сне не привидится.              Ты доводишь меня до греха, Малек, играешь с огнём. - последние слова Микаэля прозвучали угрожающе, с новой, незнакомой интонацией, от которой внутри всё сжималось. Малека будто пронзило током: живот скрутило сильнее, дыхание сбилось, а внизу стало мучительно тесно. Ему казалось, что он сорвётся прямо от одного голоса, ещё до того, как начнётся все самое интересное.       — Ага, охотно верю,- с ухмылкой ответил Малек. В его тоне сквозила чистая провокация, насмешка, вызов. Дураку было бы понятно, что это провокация. Но разве архангел дурак?.. И всё же дальше тело предало его. Малек не контролировал движений: казалось он услышал, голос внутри приказной. На колени. словно кто-то невидимый перехватил вожжи, он опустился на колени перед Микаэлем. И хотя он не был против — внутри вспыхнула досада. Чёрт возьми, он хотел сам управлять этим балом, а не плясать под чужую дудку.       — Открой рот. - приказал Микаэль. Голос прозвучал так властно, что колени Малика сами собой разъехались в стороны. Он послушался - или это была всё же его воля, замаскированная под подчинение? Архангел коснулся его лица, сжал челюсть, заставляя послушаться ещё больше, и ввёл палец между его губ. Малек жадно втянул его в себя, не понимая: то ли он выполняет чужую команду, то ли наслаждается собственной извращённой фантазией.       — Хороший мальчик, - мягко прошептал Микаэль, запуская вторую руку в его волосы и беспорядочно их растрепав. От этих слов Малек застонал глухо, почти сдавленно. И впервые ему показалось, что он теряет контроль окончательно - готов сорваться, как глупый подросток, впервые столкнувшийся с запретным. Малек сжимал зубами палец архангела, ощущая на языке горечь кожи и какой-то почти мистический привкус. Каждое движение становилось всё более отчаянным, он задыхался в собственной жажде — то ли подчинения, то ли сопротивления. Микаэль чуть приподнял бровь, наблюдая за ним сверху, словно за игрушкой, и едва заметная улыбка скользнула по его губам.       — Смотри, как быстро ты забываешь о своей браваде, - его голос был тихим, но от этого ещё более опасным.       — Минуту назад хотел управлять мной, а теперь дрожишь, будто послушный щенок. Сердце Малика билось в висках так, что казалось, он вот-вот взорвется. Но в нём вспыхнуло упрямство: даже на коленях, с пересохшими губами и раскалённым телом, он не хотел сдаваться полностью. — Может, - прохрипел он с трудом, глядя снизу вверх дерзкими глазами, я просто даю тебе то, чего ты сам жаждешь. Эти слова будто ударили по архангелу сильнее любого оружия. На мгновение его взгляд потемнел, дыхание стало глубже. Он наклонился ближе, пальцы всё ещё во рту Малека, и их разделяли лишь считанные сантиметры. Острием ногтя проводя по разбитой губе Микаэль размазал кровь Малека.       — Осторожнее с языком, - прошептал он почти злостно.       — За такие слова я могу наказать тебя так, что ты забудешь, как дышать. Малек почувствовал, как по телу пробежала дрожь, смесь страха и невыносимого возбуждения. Он сам не понимал, кого пытается спровоцировать больше, Микаэля или самого себя.       — так накажи. - подумал он, в своих мыслях.       — как скажешь, искуситель, хоть что-то умное. - с хитрой ухмылкой проговорил Микаэль.       Малек был уверен, что он не говорил это в слух, нет быть не может неужто я проговорился       — как тебе идея выпороть тебе хорошенько и отчистить твой грязный похабный разум. - в голосе звучало самый настоящий интерес. И от этого становилось все сложнее быть одетым. В ту же секунду, руки Микаэль принялись по верху, проводя по жилетке и резким движением снимая это.        — Что… так ты.. это не честно ты используешь на мне свои ангельские чары, - наконец-то Малек допер, что делал все это время Микаэль он бессовестно рылся у него в голове, только вот он не уверен заставлял ли, он его вставать на колени или это его желание.       — Ты знал на что идешь искуситель, будь добр пожалуйста не скули теперь.