Спаси меня от тишины

Утро второго учебного дня началось с того же назойливого звона будильника. Эн с отвращением шлёпнул по будильнику, с содроганием представив, что этот звук будет сопровождать его ещё добрых девять месяцев. За завтраком телефон завибрировал — сообщение от Ви. «Я приду ко второму, хочу выспаться. Не скучай, ботаник.» Эн лишь усмехнулся. В её способности находить проблемы и избегать уроков он не сомневался. Собрав портфель с удвоенной аккуратностью (а вдруг она заметит?), он вышел из дома. Погода всё ещё баловала теплом, и он шёл в школу со странным чувством — будничной рутины и трепетного ожидания. В классе царила ленивая, послеканикульная атмосфера. Учитель математики, мистер Кэлхун, с пониманием кивнул Эну и начал урок с повторения. Эн сидел за первой партой, старательно выводя формулы в тетради, но часть его внимания была прикована к пустующему месту на последней парте. Прошло пол-урока, когда в дверь постучали. И вошла она. Узи. Та самая новенькая. Её фиолетовые волосы были слегка растрёпаны, в руках она сжимала рюкзак, а взгляд из-под чёлки был исподлобья и полон скучающего вызова. — Опоздать на половину моего урока — это уже не опоздание, а демонстративное неуважение! — начал отчитывать её мистер Кэлхун. — Я Проспала, — парировала Узи, не моргнув глазом. Её голос был ровным и безразличным. Учитель, фыркнув, махнул рукой, разрешая пройти. Она скользнула между партами и плюхнулась на последнее место, моментально воткнув в уши наушники. Казалось, она отгородилась от всего класса невидимой, но прочной стеной. Для Эна урок математики кончился в тот же миг. Все формулы и теоремы вылетели из головы, уступив место единственному вопросу: «Как с ней заговорить?» Он украдкой поглядывал на неё, отмечая, как она ритмично постукивает карандашом по учебнику, полностью уйдя в себя и свою музыку. Когда прозвенел звонок, Узи сорвалась с места первой, словно её вытолкнула пружина. Эн, движимым внезапным порывом, схватил свой портфель и ринулся вслед. Он нашёл её в дальнем конце коридора, сидящей на подоконнике с телефоном в руках. Сердце Эна заколотилось. Он подошёл, собрав свою самую добрую, открытую улыбку. — Привет! Я Эн, мы в одном классе. И я хотел познакомиться... — начал он. Узи медленно подняла на него взгляд. Её глаза, тёмные и пронзительные, были лишены всякого интереса. — а я не хочу. — её голос был холодным и ровным, как лезвие. — И, вообще, меня лучше не тревожить. Ясно? Она снова уткнулась в телефон, демонстративно закончив разговор. Эн застыл на месте, словно его облили ледяной водой. Он буквально физически почувствовал, как его улыбка разбилась. Никто и никогда так грубо не отшивал его. Он был тем, с кем все хотели дружить. Эта мысль, привычная и утешительная, сейчас казалась пустой и наивной. — Эй, кисляй, что с тобой? — его размышления прервал знакомый голос. Ви подошла, оглядев его с ног до головы. — Обычно ты сияешь, как лампочка, а сейчас будто тебя обнулили. — Я... просто не выспался, — соврал Эн, отводя взгляд. Он не хотел признаваться, тем более Ви, что его так легко вывела из строя какая-то странная новенькая. Остаток дня пролетел в тумане. Эн механически отвечал на вопросы учителей, собирал вещи и, отговорившись усталостью, отказался от прогулки с Ви. Дома он рухнул на кровать, уставившись в потолок. В голове снова и снова проигрывалась сцена в коридоре. Её холодный взгляд. Её короткий отказ. И самое странное — несмотря на обиду и непонимание, он чувствовал не ослабевающее, а лишь растущее желание понять её. Пробиться через эту стену. «Почему? — мучил он себя. — Почему она? Почему мне так важно?» И тут, как тихий, крадущийся враг, в его сознании всплыл ответ, который он так старался игнорировать. Ответ, от которого стало одновременно страшно и радостно. Неужели... я влюбился? Он с силой тряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли прочь, запереть их в самом дальнем и тёмном ящике своего сознания. Но щель уже была пробита. И пока он ворочался в постели, пытаясь уснуть, образ девушки с фиолетовыми прядями и холодными глазами упрямо стоял перед ним, не желая исчезать. Ночь медленно поглотила его беспокойные мысли, оставив лишь одно твёрдое решение — он не сдастся.