⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆
26 октября 2025 г., 19:58
Ледяной ветер хлестал по щекам. Чонин несся по улице, собрав по пути все лужи. Не было смысла переживать за внешний вид, он уже промочил все ноги и до самой задницы забрызгал штаны. Да и шанс не опоздать был давно упущен, но он всё равно бежал про тротуару, задыхаясь от колючего холодного воздуха.
Влетев в подъезд, Чонин не стал ждать лифт, который скорее всего был старше его бабушки, а свернул к лестнице и направился на нужный этаж, перескакивая по несколько ступеней за раз. Наконец, без стука распахнув входную дверь, перед Чонином развернулась привычная картина бесконтрольного хаоса.
Чанбин орал на Сынмина благим матом, пока тот пытался отнять у него геймпад. Джисон сидел на диване широко раскрыв рот и запрокинув голову, пытался поймать сухарики, которые кидал ему Феликс. Хёнджин подбадривал Джисона, сидя рядом, хотя судя по тому как после пойманного сухарика он хлопнул того по руке, кажется, всё-таки его целью было отправить друга на тот свет. Чан стоял посреди бедствия в тщетных попытках перекричать остальных.
Быстро скинул промокшую обувь и повесив куртку Чонин, тихо топтался в коридоре, из которого открывался вид на зал — эпицентр бури.
Как раз в тот момент, когда Сынмину удалось стащить геймпад и он сорвался с места в сторону спальни, терпение Чана иссякло.
— ТИХО! — и комната замерла.
Кроме подушки, которую Чанбин успел бросить в сторону Сынмина.
— Ай!
В яблочко.
Подняв глаза к потолку, вопрошая у Вселенной за что ему всё это, Чан тяжело вздохнул.
— Успокойтесь буквально на пять минут, нам нужно распределить задания, — на него тут же обрушился шквал нытья со всех сторон. Это традиция, все уже привыкли, но скулили каждый раз, как в первый.
Чонин не рвался вперед к остальным, всё гадая, когда же его заметят. Он точно не горел желанием получить самое кошмарное задание — идти в магазин. Ещё не прошло ни одной встречи без драки за возможность не выходить на холод.
— Так-так-так, — раздался голос со стороны кухни, Чонин резко обернулся, испугавшись внезапного появления Минхо. — А я думал на тебе волки срать уехали.
Ну, конечно, куда же без проблем.
Вечные придирки, сарказм, подколки, сколько они были знакомы, столько и продолжалась эта тихая война. Не было и дня, когда они не цапались из-за пустяка.
С самого первого дня Минхо был не просто неприятностью, а полномасштабной катастрофой, стихийным бедствием жизни Чонина. Тайфун, который перевернул всё с ног на голову. Тогда, еще будучи мальчиком, Чонин не понимал почему он отвечает на каждую язвительность и по какой причине слова Минхо ранили сильнее, чем обидные оскорбления других соседских парней. Тех он мог игнорировать, отмахиваясь, как от назойливых мух, но Минхо никогда.
— Ха-ха, очень смешно, — саркастично протянул Чонин. — Что, откапал в доисторическом паблике пост «Учимся хамить красиво»?
Две глупые, мелочные фразы и искры полетели.
Им никогда не нужен был серьезный повод для склок, казалось, что одного присутствия в метре друг от друга достаточно, чтобы распалить взрывной нрав обоих.
— Ну что ты, для тебя особый раритет, досталось мне от бабушки, — из, казалось бы, безобидной фразы, лился яд. — Как от сердца отрываю.
Иногда так хотелось вмазать по этому смазливому лицу, чтобы хоть так старший в присутствии Чонина попридержал рот закрытым. Но это ложь. Каждый раз, когда Минхо награждал своим молчанием, Чонин сам лез на рожон. Подстрекал, отпускал колкости, жаждущий внимания своего хена, даже такого болезненного.
Он сам себя не узнавал. Минхо раскрывал в нем худшее. Некогда тихий и скромный ребенок превращался в неугомонного задиру всегда готового к драке. В буйные годы пубертата парочка таких ссор уже заканчивались рукоприкладством, и может быть так и продолжалось бы до сих пор, но их друзья быстро расставили границы. Если уж их невозможно было помирить, то пусть хоть рожи друг другу не бьют, с остальным можно было справиться.
— М-да, и где тебя таскало? Фу, ты насквозь мокрый! — сморщив нос, Минхо окинул взглядом Чонина с головы до ног. — Иди обворуй шкаф Чана. Чайник уже скипел. Не хватало только, чтобы из-за тебя Феликс домой соплей притащил.
Только закатив глаза в ответ, Чонин уже собирался уйти в спальню Чана, когда остальные заметили его появление.
— О, Ени! Кто последний пришёл, тот идет в магазин за пивом, — с энтузиазмом объявил во всеуслышание Чанбин. Похоже именно его эта участь обошла благодаря Чонину. — Сынмин составит тебе компанию.
Годы дружбы и братства стирались в пыль, когда они решали кого придется вырвать из уюта квартиры и отправить в этот холодный жестокий мир за пивом. Чонин и сам ни раз оказывался по ту сторону баррикад, когда злорадно хихикал над неудачником, которому не посчастливилось вытянуть жеребей или, как сегодня опоздать.
Еще не успев согреться ему придется снова тащиться через эту слякоть, морозиться в мокрой одежде, которая не спасет от промозглого ветра, пробирающего до самых костей.
Спорить было бесполезно. Они давно усвоили этот урок и установили правило: прими свою судьбу молча. Иначе это каждый раз бы превращалось в очередной хаос из споров, и в итоге ничего не изменят, но время потеряют.
Чонин поник и поплелся к вешалке, чтобы завернуться в мокрую куртку, надеть мокрую обувь и промокнуть еще сильнее по пути в магазин.
— Не-а, я пойду, — огорошил всех Минхо. — Хоть отдохну от вас.
Все удивленно уставились на него. Нонсенс. Впервые в истории кто-то вызвался сам, без принуждения, шантажа и угроз.
— А кто тогда будет готовить?.. — пробормотал Чан, сверяясь со списком в телефоне.
— Ты, — равнодушно ответил Минхо и не дожидаясь возражений пошел одеваться.
— Но… — тихо начал Чонин, когда старший проходил мимо него.
— Сгинь с глаз моих, — перебил его Минхо, толкнув плечом. — И так весь мокрый, — добавил он шепотом.
В квартире повисло неловкое молчание, абсолютно несвойственное для этой компании. Затыкаться тут никто не умел. Все недоуменно переглядывались, но решили не лезть.
— Сынмин, — позвал Чонин друга, тот лениво обернулся, не прекращая надевать куртку.
— Ты еще тут? — грубо вклинился Минхо. — Иди жопу суши!
— Сынмин, будь другом, — продолжил Чонин, не сводя глаз с Минхо. — Пни этого посильнее в сторону какой-нибудь свалки, может бродячие коты оставят себе и избавят меня от страданий.
Сынмин только закатил глаза и вышел из квартиры. Минхо еще некоторое время смотрел на Чонина своим фирменным взглядом, который обещает тебе долгую и мучительную смерть, а затем также скрылся за дверью.
— Что с ним в последнее время?.. — Чан озвучил вопрос, который мучил всех. Не нужно было уточнять о ком речь.
Все взгляды устремились на Феликса, который ничего не подозревая читал состав сухариков. Почувствовав пристальное внимание к своей персоне, он медленно поднял голову и обвел всех глазами.
— Да хрен его знает, — тяжело вздохнул Ликс. — Из него же ничего не вытянешь.
Кажется все заметили перемену в поведении Минхо. Чан уже не в первый раз поднимает эту тему, не зная, как подступиться к другу. Каждая попытка поговорить встречалась одним и тем же «я в порядке». Но что-то происходило.
Они дружили с самого детства, всегда были опорой друг для друга и такая молчанка начинала постепенно изводить всех. Не было бы вопросов, если бы Минхо просто сказал, что сейчас не готов об этом говорить, или объяснил, что справится со всем сам. Но тот лишь отмахивался, убеждая всех в их коллективных галлюцинациях.
У них связаны руки, если даже младший брат не знает, что происходит.
— Ну, вы живете вместе, — настаивал Чанбин, цепляясь за последнюю соломинку. — Может ты что-нибудь заметил?
— Он просто странный. Не как всегда, а реально странный, — Феликс удрученно швырнул сухарики на журнальный столик. — То его несколько месяцев дома не видно, днем с огнем не сыщешь, то теперь он вообще почти никуда не выходит кроме работы. Бродит из угла в угол, как неприкаянная душа. Он на днях всю хату вылизал! Я прихожу с универа, а там стерильно, как в операционной. И постоянно, знаете, как будто не здесь… Я бы забил на остальное, но именно вот эта отрешенность напрягает, будто он из-за чего-то нервничает.
Слова Феликса только подкрепляли догадки остальных.
Чан и Чанбин неотрывно смотрели друг на друга, ведя немой диалог непонятный для окружающих. Ликс грустно понурил голову, беспомощный перед проблемами брата. Глаза Джисона бегали с одного на другого в надежде услышать хоть какое-то предположение.
— Может он с кем встречается? — выпалил Хёнджин.
Сердце Чонина замерло, дыхание сбилось, он с трудом успел остановить себя, чтобы не уставиться на друга в шоке. Он крепко сжал руки в кулаки, чтобы не выдать нервную дрожь, которая его охватила от этого заявления. Появилось желание бежать. Скрыться с глаз долой, лишь бы не привлекать внимания к своей реакции.
Его тяготили эти постоянные секреты от близких людей. Каждый раз слова вертелись на языке, готовые сорваться и обличить перед всем миром тайны, что он так долго держал в себе. Оно зудело под кожей так, что хотелось выползти из собственной шкуры.
Как они могли любить его, если не знали о такой важной части его личности?
Чонин постоянно мучил себя, эти сомнения роились у него в мыслях, не давая уснуть по ночам. Он душил себя сценариями, где друзья отказываются от него, где он порицаемый и отверженный, остается выброшенным из жизни близких людей. Тревожность топталась по вариантам, в которых его любят и принимают таким какой он есть.
— Да не, он бы рассказал, — голос Джисона выдернул Чонина из надвигающейся паники.
— Думаешь? — с сомнением протянул Чанбин.
— Вообще не помню, чтобы он хоть с кем-то встречался за все эти годы, — ответил Феликс. — Кто знает, как он себя поведет.
— Ладно, нет смысла строить догадки, подождем или попробуем из него хоть что-нибудь вытащить, — подытожил Чан и положил руку на плечо, стоящего рядом Чонина. — О, чёрт, ты весь мокрый. Пошли переоденешься.
Чонин так увлекся обсуждением, что действительно совсем забыл, куда шел. Теперь холод снова окутал его, а мокрая одежда неприятно липла к телу.
— Я тебе горячего чаю налью, — крикнул им в след Феликс и побрел на кухню. — Минхо какого-то хрена три раза подогрел чайник за последний час.
⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆
— А я сказал: «Шёл бы ты нахрен со своими настолками!» — орал Сынмин. — Ты сам лично был готов вышвырнуть меня с окна, я в это говно больше не лезу! — А нехрен было мухлевать! — прогремел в ответ Чанбин. — Как вообще можно мухлевать в твистер?! — не переставал возмущаться Сынмин. Всё уже было почти допито. Теперь к хаосу голосов добавился и повсеместный бардак в квартире. На небольшом столике было навалено закусок: заветревшаяся нарезка из сыра и ветчины, просыпанные чипсы, кусочки сушеной рыбы, непонятно как оказавшиеся вне тарелки. Возле дивана валялись бутылки, после того как Чанбин случайно сбил их, ровно расставленных в ряд. Это главная причина почему те, в чьей квартире собирались, не бегали в магазин и не хлопотали на кухне, позже им приходилось разгребать все последствия очередного собрания. Они уже успели обсудить все события последних недель, потягивая кто пиво, кто вино из утонченных фужеров. Чем старше они становились, тем сложнее становилось собираться вот так, все вместе. Сопоставить рабочие и учебные графики задача не из легких. Поэтому в этот раз им было о чем поговорить. Только Минхо молчал. Друзья продолжали кидать на него косые взгляды, но он или не замечал, или целенаправленно игнорировал. А на прямые вопросы уклончиво отвечал: «Да как всегда, работа-дом». — Ладно, пацаны, я погнал, — сказал Хёнджин и начал собираться попутно прощаясь с друзьями. — Куда так рано?.. — опешил Джисон. — Вынужден откланяться, — с комичным официозом ответил Хёнджин и склонился в реверансе. — Дама сердца моего уже утратила терпение, ожидая меня. — О-о-о, — гул голосов заполнил комнату. — Ну что же Вы, милейший, не оповестили нас сразу! — подыгрывал Чан. — Как смеем мы Вас держать? — Влюбленный волк уже не хищник! — пьяно орал Джисон на всю квартиру. Вся компания взорвалась смехом. Чонин с улыбкой оглядывал друзей. Он помнит, как влюблённо Хёнджин рассказывал о своей девушке в первый раз, без страха получить упрек в ответ на свои чувства. С какой радостью встречали их отношения остальные, когда Еын ответила взаимностью. Чонин до сих пор смеется над тем, как они ввосьмером делали букет роз из атласных лент, потому что обычные цветы показались слишком банальными для творческой души Хёнджина. Радость за друга омрачается собственными переживаниями. Чонин может только мечтать, чтобы его любовь друзья встретили также, с распростертыми объятиями, готовые бегать по всему городу в поисках подарка на годовщину или кроющие матом каждый рукодельный цветок, при этом не переставая помогать. Зависть плохое чувство. К этому коктейлю эмоций добавляется вина. Так раздражает эта двоякость: он искренне счастлив за друга, но эту радость накрывает темной волной ревности. Чонину так стыдно, что в чистоту любви, он капает ядом своей неуверенности. Словно за стеклом, отгороженный от своих близких, он наблюдает за их счастьем, не зная, сможет ли когда-то без зависти смотреть на их отношения. Эта невидимая стена удерживает его на расстоянии, не позволяет в полной мере почувствовать себя частью этой семьи, пока он прячет ото всех свое сердце. Взгляд Чонина падает на Минхо, который уже смотрит на него в ответ слегка нахмурившись. Он сидит на полу, сжав в руках бутылку пива. В комнате темно, но свет из коридора освещает половину его лица, подчеркивая контраст мягких и резких линий. Голоса друзей отошли на второй план, всё расплылось, есть только Минхо. Он такой красивый… Наверное, Чонин никогда не сможет привыкнуть к этой потусторонней красоте. Каждый раз, когда он смотрит на Минхо дольше несколько секунд, у него спирает дыхание. В голове не укладывалось как кто-то может быть настолько идеальным, как внутри он может быть еще красивее, чем снаружи. Это просто нелепо. Они годами показывали друг другу только самые худшие свои стороны, а он всё равно считает Минхо безупречным. Любовь или розовые очки? Чонину нравится думать, что он не ослеплен чувствами. Принимать всех демонов человека и находить его тьму не менее привлекательной, может только любовь. Крик Хёнджина выводит их из гипноза. Чонин резко отворачивается, чувствуя, как лицо заливает румянцем. Он спешит в сторону коридора, надеясь, что все подумают, что автор его красных щек алкоголь, а не один из друзей.⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆
После того как Хёнджин ушел обстановка стала чуть спокойнее, алкоголь уже перешел в сонную фазу и, к счастью, заставил Чанбина отказаться от настолок. Не торопясь прекращать совместный вечер, было принято решение, что-нибудь посмотреть. — Шрек? — Второй! — Единогласно. Пока Чонин нападал на кухню в поисках оставшихся чипсов, свободным осталось только место рядом с Минхо. Показательно фыркнув и закатив глаза, он устроился на диване максимально вжавшись в подлокотник. Все затихли. Комната освещалась только телевизором, на котором мелькали заученные наизусть кадры. Лиричная музыка звучала словно саундтрек к гнетущим мыслям Чонина, которые не переставали мучить его уже несколько месяцев. Он отвлекся от экрана, опустив взгляд на диван, где в нескольких сантиметрах от его руки лежала рука Минхо. Буквально чуть-чуть двинуть пальцем и прикоснуться. Чонин не смел отвести взгляда. Так близко. Всё, чего он так жаждет на расстоянии секунды. И в то же время между ними пропасть. Страх покрывал его льдом, от этих самых кончиков пальцев, выше по руке к сердцу, которое под коркой инея пропускало удары. Одной только возможности, что кто-то заметит хватало, чтобы сковать всё его тело в панике. Казалось, что уже все взгляды направлены на него. Чонин сорвался с места и скрылся в темноте коридора, не дойдя до ванной он проскользнул в комнату Джисона. Подальше от Минхо, подальше от соблазна, туда, где друзья не увидят, как он ломается. Его разум играл с ним злую шутку. Он подошел к окну и постарался успокоиться. Это все в голове, никто не смотрел на него, да даже чисто физически это было трудно сделать, часть сидели с ним на одном диване, другие перед ним на полу. Эти навязчивые мысли начинали всерьез давить. Он думал об этом постоянно. Слишком часто в последнее время его одергивали, когда он погружался в себя средь бела дня. Преподаватели делали замечания на парах, одногруппники тормошили, чтобы он снова не влип, даже дети, у которых он временно преподавал, наверное, считали его странным. Только друзья пока не заметили, до сих пор Чонин спокойно прикрывался практикой в школе. Хотя Хёнджин на правах соседа уже всё меньше верил в эти отговорки. В компании друзей ему становилось хуже. Именно их принятия он хотел сильнее всего и так боялся их реакции. Несправедливо если в один день ему придется выбирать между любовью и семьей. Чонину не хотелось быть другим, он принимал себя таким, даже если кто-то посчитал бы его поломанным. Это не было чем-то из ряда вон выходящим, не было каким-то открытием, в его чувствах не было ничего нового. Не он первый, не он последний. Это просто была любовь. Он просто любил мужчину. Ему оставалось только мечтать и надеяться, что как только ему хватит смелости признаться, его друзья будут думать также. Из тревожным мыслей Чонина вырвали две горячие ладони на его талии и холодный нос прижатый к шее. — Поймал. Чонин резко вдохнул от неожиданности, но последующий выдох уносил все его тревоги. Он расслабился и растворился в объятиях прижавшись к сильной груди. Во всем мире было только одно место, где его паника затихала. Рядом с Минхо. — Что ты тут делаешь? Нас заметят. — в шепоте Чонина не было и намека на недовольство. — Тогда хотя бы не придется думать, как им рассказать, — Минхо крепче сжал его в объятиях, раскачивая из стороны в сторону. — Из-за твоей треклятой практики мы так давно не виделись. Я уже был готов на стены лезть. Чонин развернулся лицом к Минхо и поцеловал его. Дома. Он наконец-то был дома. За пределами этих объятий бушевал шторм, способный сравнять с землей всё, на чем держалось здравомыслие Чонина. Но любовь делала его неуязвимым. Мир мог рухнуть, а они бы продолжали держать друг друга даже среди руин. — Я тоже скучал, — прошептал Чонин, прижавшись лбом ко лбу Минхо. В этот момент не нужно было ничего больше, только находиться рядом. Они стояли неподвижно, деля дыхание на двоих. — Поедешь сегодня ко мне? — тихо спросил Минхо. — У Феликса какие-то планы, вся квартира наша. — Черт, мы хотели после поехать к Сынмину, поиграть, вот какие у него планы, — Чонин тяжело вздохнул и понуро опустил голову на плечо Минхо. — Ну, если что, ты знаешь, где меня искать, — сказал Минхо, поглаживая Чонина по спине. По его тону нельзя было сказать, что он чувствует, но Чонин знал, что тот расстроен не меньше, чем он сам. — Давай, иди, пока они не пошли нас искать, — Минхо подтолкнул его в сторону двери, пару раз хлопнув по попе. Неизвестно как долго они простояли там, остальные действительно уже могли начать переживать. Но каждый раз так не хотелось уходить. Обвиться бы вокруг Минхо плющом и задушить любовью. Мультфильм на экране еще не близился к завершению. Если бы Чонин был внимательнее, когда убегал от друзей, то, наверное, даже смог бы предположить, как долго их с Минхо не было. Чанбин похрапывал на ковре перед телевизором, Джисон тоже задремал на полу, положив голову на колено к Чану, единственному, кто обратил внимание на возвращение Чонина. Феликс и Сынмин тихо переговаривались о чем-то, скорее всего обсуждая планы на ближайшие пару дней. Чонин тихо уселся на свое место. Время близилось к полуночи. Он перевел взгляд на Феликса и Сынмина, раньше Чонин бы без раздумий бежал с ними играть. Сейчас, конечно, он тоже не сомневался. Решение уже было принято. — Я, наверное, поеду, меня что-то рубит, — с этими словами Минхо вошел в комнату. — Тебя сегодня ждать или опять будешь где-нибудь таскаться, шлёндра? — обратился он к младшему брату. — Не, мы сейчас к Сынмину, — Феликс попытался увернуться от Минхо, который тянулся взъерошить ему волосы, но безуспешно. — Завтра, наверное, тоже не жди. — Тц, проститука, где угодно, но не дома, — пробурчал Минхо себе под нос, показательно закатив глаза. Джисон проснулся от шума голосов и сидел между ног Чана, непонимающе оглядывая окружающих. Он сонно поплелся обнимать Феликса на прощание, а потом шаткой походкой удалился к себе в комнату. — Чанбина будить? — поинтересовался Феликс у Чана. — Не, пусть спит, — отмахнулся Чан. — Сейчас я его чем-нибудь укрою. Остальные столпились вокруг спящего Чанбина и взглядом провожали Чана, пока тот удалялся на поиски одеяла. Как только он скрылся из виду все снова вернули свое внимание на друга на полу. — Может ему член на лбу нарисуем, пока Чан не видит? — предложил Сынмин. — Тебе что, тринадцать? — возмутился Феликс. — А маркер есть? — на лице Минхо уже расцвела однобокая улыбка. Чан вернулся быстрее, чем они смогли привести коварные планы в жизнь. Чонин всё это время сидел на диване и забавлялся с поведения друзей. Давненько их не посещали подобные мысли. Странно, что они решили, что Чан их остановит, в былые времена именно его руками были исписаны половина людей. — Я, наверное, сегодня афк, — сказал Чонин, когда ребята наконец оставили Чанбина в покое и начали собираться. — Че так? Мы ж договаривались, — спросил Сынмин, они с Феликсом уставились на Чонина, который обычно никогда не отменял планы в последний момент. — Я уже готов уснуть, — Чонин лениво потянулся для наглядности. — Эта старая школьная плесень из меня все соки высосала. Детей не жалеют, а молодых учителей тем более. Он достаточно долго сегодня возмущался по поводу некоторых особо выдающихся личностей на его практике, этого должно хватить на приличную отмазку. — Ну, тогда если что пригоняй завтра, мы, наверное, на пару дней засядем. Они все вместе вышли на улицу. Сынмин и Феликс ждали такси, а Минхо и Чонин старались не привлекать внимания, чтобы те не стали расспрашивать подробности о том, кто и как доберется до дома. Только проводив друзей, они смогли немного выдохнуть. Уже можно было и встать поближе, и смотреть друг на друга, не стараясь придать своему лицу максимально суровый вид, и говорить свободно, а не шугаться от каждого контакта.⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆
Они ввалились в пустую квартиру, не отлипая друг от друга с тех пор как переступили порог подъезда. Срывало любые тормоза, когда они наконец могли прикасаться без страха, после нескольких недель разлуки. Обувь без разбора летела в стороны. Они срывали верхнюю одежду и бросали там же, где стояли. Каждая секунда, когда они не сплетались телами, казалась упущением. Освободившись от тяжелых курток, Чонин толкнул Минхо к стене, страстно целуя. Этот первобытный голод заставлял сжимать, кусать, жадно поглощать каждый вздох, срывавшийся с губ, пока его возлюбленный отвечал также рьяно. Мало. Он чувствовал тело Минхо под своими руками, стараясь прикоснуться ко всему и сразу. Короткие ногти царапали карамельную кожу под кофтой. С губ Чонина сорвался стон, когда Минхо потянул его за волосы и впился губами в шею. Боль электрическим зарядом пронеслась по телу, только распаляя жар между ними. Старший чередовал поцелуи с укусами, оставляя отметины на нежной коже. Уж лучше несколько дней ходить в свитере, чем сдерживаться. Желание было настолько безудержным, что хотелось рвать одежду на куски, чтобы не смела мешать, царапать плоть, оставлять засосы, чтобы за версту было видно — моё. Минхо отстранился и, не теряя времени, стянул с Чонина худи, и тот остался в одной майке. Агрессивная страсть сменилась бережной нежностью, будто кто-то просто нажал на кнопку. Горячие ладони скользили от талии к лопаткам, оглаживая каждую мышцу. Минхо медленно провел носом от плеча до челюсти, жадно вдыхая запах, как токсикоман дорвавшийся до дозы. Чонин плавился в его руках. — Я без тебя чуть не свихнулся, — шептал Минхо, всё крепче сжимая в объятиях до боли в рёбрах. Чонин до сих пор поражался, что Минхо может быть таким нежным, таким любящим. Он годами мог только в фантазиях приписывать ему такие черты, но вот он реальный, и еще лучше, чем в мечтах. Они сливались в этом танце, на ходу подхватывая движения друг друга, словно репетировали его десятилетиями. Тихая гавань нежности и понимая с ядовитой смесью страсти. — Всего две недели, — Чонин не мог сдержать ласковой улыбки, когда его любимый так аккуратно целовал в щеки, при этом обнимая до хруста костей, впиваясь ногтями в кожу. Их дуальность в самом ярком проявлении. — Долго, — тяжело выдохнул Минхо. — Тогда почему мы всё ещё здесь? Вместо ответа Минхо подхватил парня на руки, обвив его бедрами свою талию, и понес в комнату. Чонин скинул с себя майку и швырнул куда-то на пол, тут же впившись поцелуем в губы Минхо. Они чудом добрались до спальни вслепую, не убившись по дороге. Минхо аккуратно опустил Чонина на кровати и сел между его ног. Руки тут же пустились по коже младшего, оглаживая плечи, царапая грудь, спуская вниз к штанам. Оставляя дразнящие поцелуи на животе, он не торопился снимать оставшуюся одежду. Когда Чонин начал ёрзать в нетерпении, Минхо бросил на него лукавый взгляд исподлобья. — Минхо… — с придыханием произнес Чонин, пытаясь поторопить своего возлюбленного. — Ш-ш-ш, позволь мне сегодня позаботиться о тебе, — прошептал Минхо. Не глядя нащупав руку Чонина, поднес ее к своим губам, расцеловывая ладонь и каждый палец. — Я так скучал. Сев на кровати, Чонин поцеловал Минхо, кусая его губы до ссадин. Недели разлуки вылились неутолимым голодом. В комнате становилось жарче, кровь кипела и сколько бы он не прикасался к Минхо хотелось ещё. Ещё, ещё и ещё. Чонин чуть отстранился и обхватил лицо Минхо одной рукой под подбородком. Грудь старшего тяжело вздымалась, его туманный взгляд из-под полуприкрытых век гипнотизировал Чонина. — Прекрасен… — с благоговением прошептал младший. Он любовался своим парнем, удерживая его лицо в крепкой хватке, не давай возможности отвернуться от его пристального взора. — Почему ты всё ещё одет? Не вырываясь и не отводя взгляда, Минхо начал медленно расстегивать клетчатую рубашку. Чонин отпустил его и откинулся назад, опираясь на руки, внимательно следя за каждым движением. Даже сквозь плотную ткань джинсов было видно насколько возбуждён старший. Футболка была снята следом и Минхо замешкался. — Всё снимай, — довольная улыбка украшала лицо Чонина, а в глазах плясали черти. И Минхо повиновался, впитывая реакцию младшего. Чонин млел от того, как он мог вертеть своим парнем, как тот беспрекословно выполнял любую его просьбу. Минхо имел столько же власти над ним, если не больше, было так приятно, когда он подыгрывал капризам Чонина. Оставшись в одном нижнем белье, Минхо толкнул младшего обратно на кровать и снова начал покрывать его кожу поцелуями. Чонин застонал, когда поцелуи сменились укусами. — Ты не всё снял, — он запустил руку в волосы старшего и отодвинул от себя, ладонь скользнула ниже огладив щеку. Минхо повернулся и оставил поцелуй на руке, не сводя глаз с Чонина. — Твоя очередь, а теперь лежи и получай удовольствие. Сняв оставшуюся одежду с Чонина, Минхо замер оглядывая его с головы до ног. Ладони невесомо скользили от щиколоток до бедер, будто он держал в своих руках хрупкую реликвию, икону, пред которой поклонялся. Чонин тяжело дышал, прикосновения словно заряженные током рассыпали импульсы по коже. Он неподвижно лежал и ждал следующего хода Минхо, послушно исполняя его желание. Руки мертвой хваткой сжимали простыни, чтобы не сорваться и не потянуться к любимому. Минхо наклонился и провел языком вверх по бедру, рассыпая засосы на внутренней стороне, чередуя поцелуи и укусы на нежной чувствительной коже. Чонин пытался не ёрзать, пока Минхо рисовал на нем созвездия. Тишь томных вздохов разрезал громкий стон, когда Минхо добрался до твердого члена Чонина и обхватил его рукой. Он, не отрывая голодного взгляда, смотрел как на красной головке выступают капли предэякулята, пока он медленно двигал ладонью вверх и вниз. Минхо отстранился и потянулся к прикроватной тумбе, чтобы взять смазку и презервативы. Чонин, только распалившийся в руках возлюбленного, заскулил от потери тепла. — Прости, малыш, — Минхо тут же кинулся к нему обратно, бросив всё, что он достал на матрас, и успокаивающе поцеловал Чонина. — Смазку забыл. Я здесь. Он снова принялся ласкать своего парня, на этот раз сразу же опустившись вниз, чтобы взять в рот его истекающий член. Чонин запустил руку ему в волосы, убирая челку с глаз. Младший тяжело стонал неотрывно глядя на то, как маленький рот Минхо обхватывал его член. — Минхо, — выдохнул Чонин, чуть приподнявшись. Старший прервался и поднял на Чонина ошалелый взгляд, пухлые губы покраснели и блестели от предэякулята и слюны. Он выглядел как самая безумная влажная фантазия Чонина. — Пожалуйста… Чонин знал на что он способен. Он знал какой эффект окажут на Минхо мольба и глаза покрытые блестящей дымкой невыплаканных слез. Наверное, он мог попросить у Минхо весь мир с этим разбитым взглядом, и тот расшибся бы, чтобы принести всё на блюдечке с голубой каёмочкой. Первая слеза соскользнула с ресниц от переполняющих эмоций и ощущений. Минхо аккуратно обхватил ладонями лицо Чонина и поцелуем смахнул слезу. Они смотрели друга на друга, и в глазах своего парня Чонин видел такую всепоглощающую привязанность, что на секунду у него перехватило дыхание. — Пожалуйста, — ещё раз еле слышно произнес он. — Я хочу тебя. — Я и так твой, — ответил Минхо, целуя Чонина в щеку, спускаясь вниз к шее. Он не глядя нащупал на матрасе смазку и щедро налил себе на руку. Им нравилось разводить беспорядок. Уже привычными плавными движениями Минхо растягивал Чонина, наслаждаясь тем, как тот стонал и извивался в его руках. — Хватит, я готов, — поторапливал Чонин. Он уже был на грани, Минхо управлял им, как виртуозный музыкант своим инструментом. Нервы были натянуты, как струны. — Уверен? — уточнил Минхо, уже снимая с себя нижнее белье. Чонин быстро закивал в подтверждение своих слов. — Обожаю, когда ты такой нетерпеливый, так скучал? — Да, безумно, — ответил Чонин тяжело дыша в предвкушении. Он погладил Минхо по щеке и заглянул ему в глаза. — Покажи, как ты меня любишь. Медленно и плавно Минхо вошёл в Чонина и остановился, давая ему время привыкнуть. Младший застонал и откинул голову назад, открывая Минхо больше пространства для поцелуев в шею, чем тот сразу же и воспользовался, оставляя следы на карамельной коже. — Ты в порядке? — спросил Минхо, задыхаясь от нахлынувших ощущений. — М-м-м, более чем, — голос Чонина звучал выше, грудная клетка тяжело вздымалась. Он смотрел на Минхо из-под полуприкрытых век, на глаза снова наворачивались слезы. — Люби меня. Минхо плавно двигал бедрами. Его мелодичный голос срывался на стоны. Он продолжал входить в Чонина, медленно набирая темп. Младший обхватил его талию бёдрами, стараясь двигаться в тандеме. Но ощущения были ошеломительными, Минхо идеально наполнял его, до искр из глаз. Хотелось чувствовать его ещё ближе, вжаться всем телом или вскрыть грудную клетку и спрятать его ближе к сердцу. Он сильнее сжал бедра, впился ногтями в плечи Минхо, пока тот выбивал из него стоны удовольствия. Слезы застилали щеки Чонина и сквозь пелену он видел, как Минхо сходит с ума от этого зрелища. Старший чуть замедлился и обхватил лицо Чонина ладонями, размазывая слезы. Его руки дрожали от сдерживаемого возбуждения. А Чонину очень не нравилось, когда его парень себя сдерживал. Он хотел всю любовь, до последней капли. — Ты так красив, — благоговейно шептал Минхо, целуя заплаканные щеки. — Сильнее, не сдерживайся. Минхо выпрямился, снял руки Чонина со своих плеч, поцеловав каждую, и завел их ему за голову, прижав к матрасу за запястья, и ускорился, как просил Чонин. Толчки стали грубее. Он выходил почти на всю длину и резко снова наполнял Чонина, с каждым таким движением выбивая из него стон. Младший чувствовал, как член Минхо задевает простату, доводя до исступления. Чонин мог только изгибаться, слезы текли с новой силой. Звук ударов кожи о кожу заполнил комнату в смешении с их стонами. Лучше. Уже гораздо лучше, но это не всё, что Минхо мог с ним сделать. Он знал, на что способен его парень, как сильно он может любить. — Вот так… ты меня… любишь? — прерываясь бросил вызов Чонин, не теряя присущей ему дерзости, даже когда его парень буквально имеет его в самую душу. Минхо отпустил его руки и притянул в себе, страстно впиваясь в его губы поцелуем, продолжая наполнять младшего, насколько позволяла поза. Одной рукой он держал Чонина за поясницу, а другой смахивал слезы с щеки. Чонин также яростно отвечал на поцелуй, сжав волосы Минхо в кулак, а другой царапая спину. Чонин потянул за пряди, от чего Минхо зашипел. — Больно? — спросил Чонин. — Идеально. На губах Чонина заиграла лукавая улыбка, что немного мешало целоваться. — На живот, — скомандовал Минхо. Чонин не теряя времени развернулся на кровати, встал на колени и облокотился на локти, выгибая поясницу. Минхо провел ладонями по бедрам, поднимаясь выше, чуть шире расставив ноги Чонина. Он огладил ягодицы и впился в одну зубами. — Минхо! — взвизгнул Чонин от неожиданности. — Не могу удержаться, зубы чешутся, когда вижу тебя в таком ракурсе, — Минхо подполз на коленях поближе. — Хочешь всю мою любовь? — Всегда. — Ты сам напросился. Минхо надавил на спину Чонина, чтобы тот прижался грудью к кровати, и завел его руки ему за спину и резко вошёл в него во всю длину. Из Чонина вырвался громкий стон. Минхо сразу же задал быстрый темп, не давая Чонину передышки. Стоны младшего переходили на крик, когда Минхо вколачивался в него с безумной силой. Ему нравилось быть полностью во власти Минхо, безропотно принимать всё, что он даёт, чувствовать, как его член растягивает и наполняет. Было опьяняюще сливаться в одно целое, скрепленное страстью и любовью. Чонин даже мечтать не мог, что они так совпадут в своих желаниях. — Так лучше? — слегка задыхаясь, но не без издёвки, спросил Минхо. — Да! Д-а-а! — Чонин с трудом произнес даже это, сейчас он мог производить только крики и плач. Всё это время Минхо не сбавлял темп. Лицо Чонина было залито слезами, колени разъезжались в сторону и он всё сильнее раскрывался для члена Минхо. Чонин чувствовал с каждым движением приближение оргазма. Темп Минхо начинал сбиваться: скорее всего, он тоже уже на грани. Словно в животе завязался узел и в следующий миг веревку перерезали. Он с громким стоном кончил на простыни. Минхо сразу же вышел из него, и Чонин упал на кровать, тяжело дыша. Он слышал, как Минхо самостоятельно заканчивает, возвышаясь над ним. Он ощутил капли горячей спермы на своей пояснице и застонал представляя, как Минхо кончает глядя на него. Минхо упал рядом с Чонином на кровать и тут же прижался к его спине, наплевав на беспорядок. Они оба тяжело дышали, а тела были липкие от пота и не только. — Вот так я тебя люблю? — довольно спросил Минхо, целуя Чонина в плечо. — О, господи, Минхо, да! — Чонин с трудом перевернулся на спину, чтобы иметь возможность посмотреть на своего парня. — Это было потрясающе. Минхо притянул Чонина к себе в объятия и, прижавшись губами к его лбу, начал медленно гладить по руке. Они погрузились в комфортную тишину, наслаждаясь присутствием друг друга. Чонину хотелось навсегда остаться в этом мгновении, в безопасности этих стен и объятий, где никто их не осудит. Он вдыхал запах тела Минхо, грелся в его тепле, млел от прикосновений и просто был счастлив. Он чуть-чуть отодвинулся от старшего, чтобы иметь возможность взглянуть ему в глаза. Нежная улыбка уже украшала губы Минхо. — Нам нужно привести себя в порядок, — лениво пробормотал Минхо. Чонин лишь слегка кивнул в ответ. — Дай мне минуту, где-то тут были влажные салфетки. Пока Минхо отошёл на поиски, Чонин раскинулся звездой на кровати во всей своей голой красе. Одеяло было скинуто задолго до этого. — Удобно тебе? — смеялся Минхо. Холодная салфетка неприятно скользнула по разгоряченному телу. Чонин зашипел и втянул живот, пытаясь уйти от этого ощущения. Минхо поцеловал его в качестве извинения. — Очень, теперь это моя кровать, — хитро улыбался Чонин, глядя на своего возлюбленного из-под полуприкрытых век. — А ты будешь на коврике спать. Поцелуй сменился укусом, Чонин вскрикнул от неожиданности. Закончив с беспорядком, который они устроили, Минхо швырнул салфетки на тумбочку и распластался сверху на Чонине. — Теперь же ещё удобнее, да? — издевался Минхо, пока Чонин под ним боролся за жизнь. — Ты тяжёлый, Минхо, слезь, — скулил младший, всё ещё продолжая одной рукой обнимать своего парня за талию, а другую комфортно устроил у него на попе. — Не-а, это сила моей любви! Прими её! — кричал Минхо. Они оба широко улыбались. Чонин делал вид, что крик Минхо вот-вот его оглушит. В итоге, Чонину всё-таки удалось столкнуть с себя всю эту «любовь» и, оказавшись лицом к лицу с Минхо, он нежно погладил того по лицу, глядя в его большие глаза. Младший придвинулся и, притянув в объятия, легко поцеловал Минхо в губы, затем в щеку, двигаясь дальше к шее. — Я есть хочу, — томно прошептал Чонин, когда проложил дорожку из поцелуев до уха Минхо. — Пошли я тебя покормлю, — смеялся Минхо. Оторвавшись от кровати и отыскав где-то в комнате своё нижнее белье, они пошли на кухню, постоянно спотыкаясь из-за того, что прижимались к друг другу. Они хихикали над собственной неуклюжестью и глупыми шутками. Чонину было так легко улыбаться рядом с Минхо. Каждый раз он сиял, находясь рядом, как луна отражающая, солнечный свет. Многие думали, что это Минхо холоден, как лунный свет, но Чонин знал лучше. Он столько лет грелся в его лучах, сначала в огне ярости, а потом любви. Зайдя на кухню, Чонин уже привычно запрыгнул на кухонную тумбу. — Ты очень голоден или просто хочешь перекусить? — спросил Минхо, изучая содержимое холодильника. — Очень-очень голоден, я сегодня почти не ел, — Минхо бросил на Чонина любопытный взгляд. — Мы впервые собрались все вместе с тех пор как мы начали встречаться, я немного нервничал. Минхо достал из холодильника контейнер с жареным рисом и две тарелки из шкафчика. Чонин стучал по тумбе ногами и наблюдал за ним. Уже ночь. Они почти голые устраивают набег на холодильник. Вдвоем. Им не нужно прятаться. Им не нужно бояться. Есть только двое и тишина ночи, которая спрячет их. Поставив первую тарелку греться, Минхо подошёл к Чонину, положив руки на обнаженные бедра. Сидя на тумбе, младший был гораздо выше, поэтому Минхо пришлось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Мы со всем разберемся, — успокаивал Минхо, целуя ладонь Чонина. — Мне страшно, — прошептал он в ответ, словно пытаясь спрятать свои опасения. — Что если они нас не примут? Что нам тогда делать? Сначала они хотели сами привыкнуть к своим отношениям, а потом уже не знали, как подступиться к друзьям. Чем дольше они тянули, тем сильнее становились их сомнения. Они были в одной лодке. Это были их общие друзья. И потери были бы равносильные. — Мне кажется, всё будет не так страшно, как мы думаем, — Минхо успокаивающе сжимал ладонь своего парня, пока другой рукой гладил Чонина по бедру. — А если всё будет ещё хуже, то мы просто сбежим, — его глаза лукаво заблестели. — К твоей бабуле в деревню. Ты устроишься учителем в школу, а я буду курочек растить, овощи там, фрукты. Мы справимся и без них, если они нас не примут. Чонин весело смеялся, уже представляя их домик в деревне подальше от осуждающих их людей. — Моя бабуля с самого детства тебя обожает, — это была абсолютная правда, Чонин этого никогда не понимал, как могла она так тепло относиться к соседскому мальчишке, который вечно доставал ее внука. Но бабушка только улыбалась маленькому Чонину, гладила по голове и приговаривала, что он всё поймёт, когда вырастет. — Видишь, одни плюсы, — Минхо старался ободряюще улыбаться. Он поддерживал остатки оптимизма как мог. — Мне тоже страшно, — его улыбка чуть померкла. — Но мы не можем вечно от них бегать, это не честно по отношению и к ним, и к нам. — Ты прав, мы должны дать им шанс, — Чонин кивал, соглашаясь с Минхо, и смотрел на их переплетённые руки. — Ты же помнишь, наше силовое поле? — спросил Минхо. Чонин поднял глаза, и на губах у него появилась нежная улыбка. — Пока мы вместе, мы сильнее. Пока я держу тебя за руку, нам нечего бояться. Мы со всем справимся. Чонин почувствовал, как забилось его сердце. Он подался вперёд и поцеловал своего парня. Этот поток эмоций из любви, привязанности и чистой радости от того, что они вместе, захлестнул младшего, и он был не в силах сопротивляться этому притяжению. Резкий звон выдернул их из розовой дымки чувств. Чонин резко выпрямился. Он попытался выдернуть свою руку, но Минхо только крепче его сжал. Младшему казалось, что его только что швырнули в ледяную прорубь. Тело застыло, дыхание сбилось, а сердце было готово остановиться. Всё ещё одетый в куртку, с широко раскрытыми глазами, бровями поднятыми чуть ли не до линии роста волос и с отвисшей челюстью, в дверях кухни стоял Феликс.
Примечания:
Всё ещё сомневаюсь насчёт второй главы, нужна ли она здесь или оставить такой финал?.. Буду рада услышать ваше мнение
Маленькая минчонерская забегаловка в тг: UnAverse Pictures Present
