Нижний этаж

       Самолёт вылетал в 4:15 утра. Анна не спала с шести вечера предыдущего дня. Да и до этого — едва ли спала неделю.       Одежда была не собрана — свалена. Чемодан не застёгивался — захлопнут коленом.        Зубную щётку она оставила в стакане.        Зато взяла жесткий диск.       На тумбе стоял холодный кофе, который она не пила.        Такси до аэропорта везло её через ещё не проснувшийся город — или умирающий, было трудно сказать.        Москва в четыре утра — это как тело после передоза: свет выключен, звук — глухой, но напряжение в воздухе такое, будто кто-то сейчас всё-таки вскочит и схватит тебя за горло. Она не боялась.        Боялась — раньше. Сейчас — ничего.        Пограничник спросил, зачем летит. — «Туризм», — сказала Анна.        Он поднял бровь.        На улице — февраль, в Бремен — ни пляжей, ни родственников.        Она держала паспорт с такой силой, что ногти врезались в ладонь.        Он отдал документ. — Gute Reise. — Спасибо.       Она прошла.        Дальше — не бежать.        В Германии пахло сыростью и дождём, но всё равно — чище, чем дома.        Воздух не вибрировал страхом. Он просто был.        Анна стояла у стеклянной двери аэропорта и держала в руках рюкзак, в котором лежала куча вещей - все важное она просто запихнула как можно глубже. Пачка сигарет почти вывалилась из кармана, и за ней виднелась чужая записка: «Если начнёт вонять — беги первой.»        Она не знала, откуда начинать.        Но знала, что обратно пути нет.        И не будет.        Гамбург она выбрала по карте. Не по людям, не по возможностям. По принципу: чем дальше от Берлина — тем лучше.        Она сняла квартиру по интернету. Без встреч, без звонков. Хозяин был молчалив. Деньги принял без вопросов. Адрес выслал одной строкой.        "Вторая дверь, над гаражом."        Ключ — под кирпичом.        Как в дешёвом фильме.        Как будто ей подыгрывали.        Когда она вошла — пахло гнилью.        В квартире было два стула, матрас без простыни, раковина, из которой вытекал ржавый писк.        Окно смотрело в стену.        Снизу — грохот железа.        Гараж. Кто-то работал внизу — в 11 вечера.        Села на пол.       Достала сигарету.        Она не хотела знать, кто живет внизу. Ей было всё равно. Главное — быть незаметной.       Снова донёсся звук металлического удара. Болгарка, наверное. Грубый, ритмичный скрежет.        Она закурила, вглядываясь в тёмный проём окна — и вдруг услышала, как снизу кто-то тихо сказал по-английски с тяжёлым акцентом: — Noise is life.        Сердце замерло.        Это был он.