НиКвильская Нимфа

      Ему снилось нечто прекрасное. Не в пример тому, к чему он привык – сплошь кошмары. Нет, этот сон был приятным. Они с Уэ́нсдей вновь оказались в склепе. На сей раз на земле красовался красно-белый клетчатый плед, а на нём – корзина для пикника. Уэ́нсдей сидела рядом в элегантном чёрном платье на пуговицах с короткими рукавами, что сидело на ней безупречно, обнажая стройные бледные ножки от середины бедра и ниже.       Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки, и она поднесла пальцы к воротнику. Быстрыми, почти небрежными движениями Уэ́нсдей принялась расстёгивать свой наряд. И его взору открывалось всё больше и больше молочно-белой кожи: сначала контур чёрного кружевного бюстгальтера, затем мягкие линии живота.       Он каким-то внутренним чутьём понимал, что не имеет права прикасаться к ней, будто невидимые цепи сковали его на месте. Блядь, он был так возбуждён, что едва мог дышать. Он почти чувствовал, как бёдра сами по себе начали непроизвольное движение, мелкие, едва заметные толчки в грубую ткань джинсов, и это было до одури приятно…       Тайлер проснулся, резко вздохнув, будто вынырнув из-под толщи воды. Потребовалось несколько секунд, чтобы сознание вернулось к нему; тело всё ещё оставалось тяжёлым и вялым, а мысли путались в полудрёме. В комнате царила непроглядная темень, к которой ореховые глаза медленно привыкали, да и за окном, едва различимая сквозь пелену сна, простиралась всё та же беспросветная ночная тьма.       Его взгляд скользнул вниз.       В густой темноте он с трудом различал смутные очертания под одеялом, притаившиеся между его широко раздвинутых ног.       Из груди вырвался сдавленный стон, когда он наконец ощутил жар, плотно обволакивающий его член в ритмичном движении вверх-вниз. Тайлер замер, прислушиваясь к влажным, приглушённым звукам, доносившимся до него. — Б-блядь… – выдохнул он, и его пальцы впились в край одеяла и дёрнули в сторону, открывая захватывающую дух картину: возбуждённый член, наполовину погружённый в рот Уэ́нсдей Аддамс.       Её глаза были закрыты, на лице застыло блаженное выражение. Вишнёвые губы плотно обхватывали его плоть, а ладони покоились на бёдрах, большие пальцы неторопливо, почти гипнотически скользили по коже. Она неспеша открыла свои обсидиановые очи – их взгляды встретились. И в тот же миг он оказался в западне, пойманный её глубоким, непроницаемо-тёмным, завораживающим взором.       У Уэ́нсдей имелась небольшая такая склонность к оральной фиксации. В сочетании с высоким либидо это приводило к тому, что она регулярно оказывалась на коленях перед ним, сжимая его член губами при малейшем намёке на тревогу, нервозность или просто внезапный порыв страсти. Для неё это было идеальным способом убить двух зайцев – унять внутреннее напряжение и получить свою долю удовольствия. Тайлер же, разумеется, был более чем счастлив предоставить ей такую возможность.       Порой, когда Уэ́нсдей особенно остро ощущала дискомфорт от присутствия других людей, это случалось и на публике. Пару раз – в его машине. Однажды она и вовсе затащила его в подсобку «Флюгера». Но нынешняя ситуация стала чем-то новеньким для них обоих. Он ещё ни разу не пробуждался ото сна, уже будучи твёрдым и погружённым в её горячий ротик.       Тайлер заснул в полном одиночестве, как и в любую другую ночь. Он отчётливо помнил, как принял немного «НиКвил» перед сном – сироп помогал отгонять кошмары, погружая в глубокую, беспамятную дрёму. Возможно, именно поэтому он не очнулся раньше – лишь тогда, когда Уэ́нсдей не просто забралась в его кровать, а уже полностью завладела им. И по нарастающему напряжению, сковывавшему всё тело, он смутно осознал: она начала уже довольно давно. Волна надвигающегося оргазма уже поднималась по позвоночнику – медленная, тёплая и неумолимая.       Тайлер коснулся её головы, мягко отведя чёлку с лица. — Не могла уснуть, детка? – прошептал он хриплым голосом.       Уэ́нсдей, не прерывая зловещего зрительного контакта, медленно покачала головой. Вновь приняв член, она заглотила его полностью, и тихий влажный звук, прозвучавший в такт этому действию, был заглушён ритмичной, жадной работой её губ и языка.       Голова Тайлера откинулась на мягкую подушку, брови судорожно сдвинулись, а из глотки вырвался сдавленный стон. Но пролежал он так всего мгновение – не в силах удержаться, Тайлер снова приподнялся, чтобы посмотреть, как рот Уэ́нсдей скользит вверх и вниз по его длине. Это было поистине невыносимо и завораживающе. — Блядь, я сейчас кончу, – выдохнул он, и голос его сорвался на сиплый шёпот.       Уэ́нсдей же опустилась до самого основания, и в этот миг её горло сомкнулось вокруг него влажным, пульсирующим кольцом, доводя до оргазма. Он кончил беззвучно – лишь лицо исказила гримаса наивысшего наслаждения, а бёдра взметнулись над кроватью, словно из него изгоняли нечистую силу. Уэ́нсдей исправно проглотила всё и, не останавливаясь, принялась ласкать и дразнить его нежную головку посасывающими движениями языка, выискивая последние капли, пока он с тихим стоном не отстранил её – его член был сейчас слишком чувствителен.       Уэ́нсдей бережно натянула на него боксеры и устроилась сверху, удобно расположившись на его груди, будто хищница, занявшая своё законное место. — Хочешь, чтобы я…? – пробормотал Тайлер, проводя ладонью по аппетитным ягодицам.       Но Уэ́нсдей только отрицательно махнула головой, уткнувшись лицом в изгиб его шеи и жадно вдыхая знакомый запах. Она отключилась почти мгновенно – её дыхание выровнялось, превратившись в тяжёлые, размеренные вздохи. Вскоре и Тайлер последовал за ней, расслабленный после умопомрачительной разрядки и убаюканный успокаивающим ароматом её шампуня.

КОНЕЦ.