Сталкер.

Ваня не мог понять кто на него смотрит. Обычно, когда он оборачивался, то не видел никого. Никого кроме Лёши. Чернышёв раздражённо смотрел в его сторону, всякий раз, когда Барашкин по долгу прямо смотрел на него или отворачивался. Это было очень странно. Чернышёв смотрел на него и вне тренировок или столовой. Часто на переферии зрения можно было увидеть, как он разглядывает его, но стоило ему повернуть голову, мигом он отводил взгляд, а то и вовсе показательно вставал со своего места и уходил, намеренно задевая его плечом. Команда и метеоры не понимали такого поведения и довольно негативно относились к Алексею. Рома негодовал больше всех. Тот переломный момент произошёл на тренировке. Они тренировались, играя против Чёрных Воронов, Чернышёв во время отбирания шайбы, толкнул Барашкина, и вроде бы ничего страшного. Но так получилось, что Ваня потерял равновесие упав на лед и неудачно так поцеловал борд, разбив себе верхнюю губу. Судья назначил малый двойной штраф и Лёше пришлось покинуть лёд. Но он неотрывно смотрел, как «синие метеоры» помогают своему капитану. Ваня продолжал смотреть на Чернышёва, который казалось выглядел очень виноватым. Второй случай произошёл, когда Ваня обнаружил пропажу своей кофты. Под подозрением попали всё, кто находился в раздевалке. Никто не признавал кражи, даже Хитрюк, известный своими розыгрышами клялся, что не брал его вещь. Но кто это сделал? На следующий же день кофта снова лежала на своём месте. Но не это привело всех в шок. Ванин шкафчик был изрисован чёрными и красными сердечками. Внутри была аналогичная картина. Тренеры тогда подняли всё команды на уши, но никто так и не сознался в произошедшем, камеры видеонаблюдения тоже результатов не принёли. Потом шкафчик отмыли, но неприятный осадок остался у каждого на душе. Ваня бы не назвал себя параноиком. Но каждую ночь он ощущал, словно кто-то наблюдает за ним. Он мог ощущать даже призрачные прикосновения чьи-то длинных пальцев. Повсюду ему теперь мерещился кто-то посторонний. Кто-то, наблюдающий за ним издалека, на этот раз это не мог быть Лёша, он даже не смотрел в его сторону! Последней каплей стала кукла. Вернее кукла вуду. Подозрительно похожая на Рому. Только у его игрушечной версии были вставлены иголки в глаза и сердце, а сама она весела на красной нити. Причём на самом шкафчике было написано чём-то очень багровым непонятные символы и проклятия на норвежском языке (Спасибо Глебу). Тогда Рома просто не выдержал вломился на тренировку к «Воронам», не обращая внимания на крики их тренера подошёл прямо к Лёши, держа в руках свою игрушечную копию. — Твоих рук дело! — Закричал он, тряса игрушкой перед лицом капитана. — Нет не моих. — Спокойной ответил Лёша, собираясь проехать мимо Сиякина. Но тот преградил ему путь. — Уйди с катка. — Это всё ты! — Не унимался Рома, тыкая пальцем в грудь парня. — С начала твои взгляды, потом инцидент с кофтой, теперь ещё и это! Что дальше?! — С чего ты решил что это я? — Недовольно прорычал Чернышёв, показывая свои белые зубы. — Если решил искать крайнего, то ищи кого-то другого и не отвлекай от тренировки. Лёша грубо пихнул в бок Сиякина, но неожиданно для всех, Рома ударил того в лицо, что аж клюшка выпала. Чернышёв сначала стоял, как молнией удалённый, затем с рычанием набросился на него. Тренерам пришлось разнимать обоих. У Ромы теперь красовался фингал под глазом и разбития губа. У Лёши же просто ссадины на лице и небольшой порез на нижней губе. Ваня подъехал, чтобы отвести Рому в травмпункт, встретившись с взглядом Чернышёва ему стало не по себе. Тот смотрел на него, как на свою добычу. Поздно вечером директор вызвал обоих к себе в кабинет. Стали расспрашивать. Да, «Чёрные вороны» и вправду делали подобные куклы. Но никто из них не перевозил материалов с собой и уж тем более не пачкал чужие шкафчики кровью. Кроме того тренер следила за ними двадцать четыре часа в сутки и по её словам никто не уходил на долго. Рома тогда закричал, что это точно сделал либо сам Лёша, либо кто-то из его «прихвостней». — «А доказательства у вас есть?» — Передразнил Чернышёва Сиякин, когда он вместе с Ваней передавались в раздевалке. Барашкин всё ещё с опаской поглядывал на свою одежду, боясь, что её снова украдут. — Ты идешь? — Спросил Рома. — А? Да, уже собираюсь. Ты иди, я тебя догоню. — Пожав плечами, Сиякин вышел из раздевалки, оставив Ваню совершенно одного. Иван ещё секунд десять раздумывал, но всё же решил взять с собой свою одежду. Коридор встретил его тишиной, в некоторых местах не горел свет, из-за чего становилось немного страшно. Неожиданно кто-то крепко вцепился в его руку, по телу пробежали мурашки, кожа была холодной как у покойника. Его поташили в противоположном направлении и грубо кинули на скамью. Ваня услышал, как щелкнул замок и закрылась дверь. Он поднял глаза. Перед ним стоял Чернышёв, брови нахмуренные, в глазах всё тот же хищный взгляд. Барашкин весь задрожал. — Ты очень долго испытывал моё терпение. Сердце бешено колотилось в груди, как птица в клетке. Оно болезненно ударялось об рёбра, которые казалось сжимали лёгкие, оставляя всё меньше кислорода. В комнате, казалось, стало на несколько градусов холоднее, Ване даже показалось, что он начал покрываться мурашками. Он с замиранием, будто смотрел замедленную плёнку. Лёша снял свою футболку, небрежно бросив её на пол. После чего начал наступление на него. Тогда то Ваня и отмер. Он быстро вскочил со скамьи по середине, начал пятиться назад наблюдая, как Лёша медленно, словно хищник приближается к нему. Спина упёрлась в стенку позади. — Л-лёша. — Дрожащим голосом позвал Барашкин, надеясь хоть немного отвлечь парня. — Перестань. Пожалуйста. — У всего есть предел. — Ответил Чернышёв, когда подошёл слишком близко. Ваня поднял свои руки уперев их в грудь, в местах прикосновений стало горячо. — Послушай, давай. просто разойдёмся по своим комнатам? Сделаем вид, что ничего не произошло… Вместо ответа прозвучал лишь рык. Больше похожий на рёв дикого зверя. Барашкин мигом замолчал, не знал что делать. Позвать на помощь? Но кого? Телефон остался внутри спортивной сумки. Да и кто бы его услышал? Охранник находился далёкое. Внезапно на его плечи легли чужые руки, они крепко прижали его не давая пошевелиться. Лёша наклонился вперёд, горячие дыхание обожгло щеку. Затем поцелуй. Грубый, настойчивый и болезненный, яго язык всеми силами пытался проникнуть внутрь. Но видимо не получив результата, руки переместились с плеч на горло, не разжимая рук, Чернышёв начал душить его. Вопреки разумному, Ваня мигом открыл рот, попытавшись вдохнуть, но язык проворный словно змея оказался во рту. Исследуя каждый сантиметр, проходясь по зубам, небу, пытаясь переплестись с его языком. Барашкин собрав всё силы, сильно укусил Чернышёва за нижнюю губу, почувствовав на языке мерзкий вкус железа. Он с силой толкнул парня в сторону и тот шокированный отошёл. Быстро схватив свою сумку, Ваня пулей вылетел из раздевалки. Лёша же остался стоять на своём месте, лишь недовольно смотрел вслед убегающему Ивану. Затем почувствовал металический привкус, потрогав пальцами нижнюю губу, он обнаружил на своих пальцах кровь. Ухмылка сама заплясала на губах. Ваня опустился на пол кафеля, был час ночи Рома уже крепко спал, комета мирно дремала рядом с хозяином. Плечи всё ещё дрожали, руки тряслись, как у наркомана без дозы. Теперь Ваня окончательно убедился, всё эти вещи делал либо сам Лёша, либо подговаривал кого-то из своей команды. Ему откровенно хотелось заплакать, но слезы не шли. Мысль о том, что могло произойти дальше заставляли желудок неприятно ныть и стягиваться в узел. Страшно и одновременно любопытно. Встав с пола Барашкин подошёл к раковине, налил в руки холодной воды и ополоснулся. После чего вернулся в комнату. Сам же Лёша лежал на кровати в своей спальне, которую он делил с Филлипом. Мысли всё возвращались к испуганному Барашкиному. От такой картины в груди неприятно заныло. Возможно он был слишком грубым, слишком резким, что нечайно напугал Ваню. Ему совершенно не хотелось подобного. Он хотел, чтобы Ване было хорошо рядом с ним, чтобы он сам положил свои руки ему на плече, попросил бы наклониться и… — «Завтра нужно будет перед ним извениться» — Промелькнула в голове мысль, перевернувшись на другой бок Чернышёв погрузился в сон. Они встретились поздним вечером. Иван спросил его о произошедшем. Чернышёв отпираться не стал, извинился, прямо сказав, что чувствует к нему что-то, но чтобы убедиться в этом, сам Ваня должен был на это согласиться. Барашкина эти слова малость напугали, но он всё же рискнул. Решил довериться парню, что преследовал его. Небольшой дождь перерос в ливень. Огромные капли падали на стекло разбиваясь и медленно стекая. В комнате шторы были плотно задернуты и лишь горела прикроватная лампа. Гробовое молчание, нарушаемое лишь тяжёлым дыханием Вани. Он сидел весь красный, старался смотреть куда угодно, но не на сидящего перед ним парня. Чернышёв же наоборот, хотел чтобы Барашкин смотрел только на него. — Ты весь дрожишь, тебе холодно? — Заметил он когда опустил свои руки на плечи Барашкина. — Ты боишься меня? — Что? Нет! Я просто немного нервничаю. В смысле! Ты не заставляешь меня бояться. Просто. Эта обстановка. заставляет меня нервничать… Тоесть! Твой поцелуй заставил меня нервничать… Ваня слегка скинул его руки, обнимая себя сам. На несколько секунд воцарилось молчание, прерываемое лишь дыханием обоих. Неожиданно Лёша сделал резкий выпад вперёд, повалив Ивана на подушку. Глаза Барашкина выражали смесь удивление на ровне с испугом. — Ты слишком много болтаешь. — Низким голосом проговорил Чернышёв, по-лисьи улыбнувшись ему. — По моему, кто-то обещал что поможет мне в моей… непростой ситуации. Ваня промолчал, но глаза отвести боялся. Лёша медленно переместил свои руки на нежно голубую рубашку, начав растегивать пуговицы снизу вверх. Не убирая рук от обнажённой кожи, Чернышёв отбросил ткань на пол, Барашкин грустно смотрел как она приземлилась. Мама старалась, специально гладила. Вернулся он в чувства, когда почувствовал, как губы целуют его обнажённую грудь, медленно добираясь до таза. Ваня в панике тут же схватил Лёшу за руки, почувствовал как сердце забилось в груди, как птица бьётся об прутья клетки. — Лёша, подожди! — Чернышёв остановился пристально смотря на него из-под чёрных прядей волос. Один только его взгляд заставлял дрожать, и отнюдь не из-за приятности. — Мне. Я чувствую себя. Ужасно. Из-за. — Из-за Ромы? — Не то прорычал, не то ответил Чернышёв. Ваня лишь отвёл взгляд, косвенно подтверждая эту теорию. — Ты сейчас серьёзно? Он — не может тебе этого дать, я — могу, ты вроде бы не глупый, должен понимать разницу. Ваня на несколько секунд задумался прежде чем мысленно согласиться. В конце концов, он даже не верил, что Рома испытывает к нему нечто подобное. И если вспомнить все их моменты, то вывод напрашивался соответствующий — это было не взаимно. Ваня снова посмотрел в глаза Алексея с горьким смирением. — Да. — Тихо сказал он. — Возможно ты прав. Неожиданно Чернышёв отстранился от него, отчего Барашкин недоуменно смотрел, как поблескивают в свете лампы чёрные волосы. — Твоих слов для меня недостаточно. — Спокойной сказал Чернышёв, слегка раздвинув ноги, указывая на пол. — Докажи, что ты понял смысл слов. Барашкин недоуменно смотрел на Алексея несколько секунд, когда осознал смысл действий и слов. Покраснев ещё гуще, Ваня бы пошутил про себя, что сейчас напоминает помидор. — А если кто-нибудь из твоей команды сюда зайдёт? — Вдруг вспомнил Иван, ему совсем не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем. Этого. — Никого здесь не будет. — Ответил Алексей, не прекращая смотреть на него. — Я позаботился об этом, так что можешь не переживать и быстрее приступать к делу. Барашкин медленно поднялся с кровати и послушно устроился между ног Чернышёва, всё это время непрерывно дрожа. Стыд, наверное, был самым большим, что ему доводилось испытывать в жизни. Пряжка ремна поблескивала всякий раз, когда её теребили. Превозмогая себя, Барашкин всё же снял штаны складывая их рядом. Он неловко и смущённо смотрел на ткань трусов, прежде чем протянуть дрожащую руку и сжать, не сильно, но ощутимо. Сверху Лёша заглушил приятный стон, смотря на Ваню из полу прекрытых век. Бедный мальчик, сейчас казался таким потерянным и напуганным, что его даже стало жалко. Немного спустив трусы, Ване захотелось резко отпрянуть, перед его глазами был довольно затвердевший член, по которому стекал предэякулят. — Охринеть… — Тихо прошептал, Ваня не отводя взгляда от столь непристойной картины. Лёша над его головой тихо засмеялся. — Ого, значит ты не такой уж и «хороший» Ваня ничего не ответил, продолжая смотреть, он знал что нужно сделать, но не думал, что это придётся делать так скоро. Глубоко выдохнув, он всё же осторожно приблизился, открывая рот и слегка касаясь языком чувствительной кожи. На вкус оказалась соленоватым и сладкой. Посасывая головку, Ваня положил свои руки на бёдра Чернышёва ищя в них опору. Сам же Лёша чувствовал себя странно, но не в плохом смысле. Низ живота приятно тянуло, тёплые и мягкие губы Вани были просто восхитительными, голову сводили с ума его действия. Снова посмотрев вниз, Лёша увидел, как Ваня уже берёт в рот, не вовсю длинну, но до середины уж точно. Он с закрытыми глазами, весь красный, издавал хлюпающие и вязкие звуки. Положив руку на затылок, Барашкин остановился. Открыв глаза, слегка повернув зрачками назад, как чуть не задохнулся. Лёша насадил его на всю длину. Снова отстранил и дальше, уже держа его за волосы. Наконец отстранившись Ваня тяжело дышал, не смея поднять взгляд на сидящего перед ним человека. Во рту всё ещё оставался вкус. Вытерев тыльной стороной ладони губ, он было хотел взглянуть на Чернышёва, когда его притянули за плечи и поцеловали. Мягко, но уверенно, немного опешив, Барашкин даже не сразу осознал ситуацию, лишь, когда стал ощущать мягкие тонкие губы и настойчивый язык. Совсем не походили на тот поцелуй, который Чернышёв подарил ему в раздевалке. Он был мягким и непринужденным. Только тогда ответил взаимностью. Обнимая руками за шею, ноги сами подогнулись, уперевшись коленями в край кровати. Лёша переместил свои руки с плеч, на талию Ивана, обнимая и прижимая к себе. Тёплое чувство внутри усиливалось с каждым прикосновением. Чернышёв чувствовал себя свечой, которая плавится от светящегося и тёплого огня. Повалив Ивана на кровать, он начал растягивать джинсы, что сейчас казались Барашкину очень тесными. Лёша целовая худые ноги, не прерывая зрительного контакта. Ваня же зажмурился, когда почуствовал, что с него снимают трусы. Меньше всего он хотел видеть, как на него голого, смотрят. Резкая боль в области таза заставила издать шипящий звук и выгнуться в пояснице. Мелкая слеза скатилась по щеке, падая на подушку. Но внутри ощущалось приятное чувство заполнения. — Н-нет… Мне не больно. Просто непривычно. Можешь продолжать. Толчок, сначала неприятный, затем второй уже менее терпимо. Медленные и размеренные, по началу такой темп Чернышёв выбрал такой, но с каждым разом приходилось сильнее себя контролировать, чтобы ненароком не сделать больно. Дальше он потерял счёт, толчки стали чуть более быстрыми, но такими же аккуратными. Ваня по началу сдерживался, однако потом не смог сдержать тихих стонов, для Лёши это же было, как звук его очередной победы и превосходстве. Медленно переплетая свои пальцы с пальцами парня, он наклонился немнога кусая кожу на груди. Неожиданно эту приятную атмосферу резко прервал звук мелодии телефона. Барашкин мельком взглянул на экран, увидев имя входящего — Рома. Возбуждение, сменилось паникой. Ваня резко вытянул руку, попытался дотянуться до телефона, Лёша тут же перехватил его. — Лёша! Подожди, мне нужно ответить! — В перерывах между стонами сказал Ваня, отчаянно пытаясь вырвать руку. — Не отвлекайся. — Теперь глаза Чернышёва были полны не столько решимостью, сколько просто первобытным инстинктом, не подпускать к близкому, кого-то чужого. — Продолжай получать удовольствие. Продолжай мне доставлять удовольствие. Ваня почувствовал, как в его тело словно вкололи сотни мелких иголок. Бёдра и ноги дрожали, а разум на мгновение словно отключился. Лёша был доволен этой картиной, улыбаясь словно кот поймавший в свои когти ловкую птицу. Он так увлёкся, что даже не заметил, как Барашкин занёс ладонь и с силой ударил его по лицу. От такого жеста он опешил, воспользовавшись этим Иван мигом вскочил с кровати хватаясь за телефон. — Что ты… — Яростно было начал Чернышёв, но его перебили. — Извини! Но я должен ответить! — Снова взглянув на экран Барашкин увидел тысячи непрочитанных сообщений от своей команды, метеоров и тренеров. Быстро нажав на «принять вызов», он поднёс трубку к уху. — Алло? Рома, что-то случилось? — Что-то случилось»?! Где тебя, блять, носит?! Ты видел сколько уже время?! — Я знаю, я знаю. Просто я слишком увлёкся разговором с Алексеем. Мы так заболтались, что потеряли счёт времени. — Ладно-ладно, просто скажи во сколько ты собираешься назад и где ты вообще? — Я сейчас нахожусь на катке. Лёша решил доказательство, что он настоящий профессионал своего дела. Я думаю через час или полтора, уже буду у нас. — Ваня почувствовал, как внутри отозвалось неприятной горечью. Было неприятно врать, но в этой ситуации ложь была необходима. — Достаточно для того, чтобы мы закончили. — Тихо прошептал Чернышёв, вставая с кровати и идя к Ване. Он осторожно погладил его по волосам не отрывая взгляда от глаз. — Что это у тебя там за звуки? — Раздалось из трубки. — Это Лёша. Он сейчас отвлекается на меня. И делает то… чего не должен делать в данный момент. — Ваня резко подавил стон, когда его схватили. — Кхм. В любом случае, я вернусь как только с ним расправлюсь. Лёша втянул Ивана в поцелуй отбросив телефон на пол. Никто из них уже не обращал на него внимания. Всё казалось фоновым шумом. — Идиот! — Громко крикнул Чернышёв, повалив Барашкина на кровать. — Ты постоянно отвлекаешь на то, что не имеет значения! — Прости, но я. — Давай просто закончим то, что начали! — То что начали? О чем это он Ваня? — Раздался обеспокоенный голос Ромы. Иван резко вздрогнул и задрожал смотря на свой телефон с испугом и страхом. Лёша же спокойно взял его с презрением посмотрев на фотографии Ромы. — Погодите! Вы что ебе.?! Лёша посмотрел на Ваню, тот дрожа смотрел на него. Тот невольно сжался и отвёл взгляд. — Прости. Но я должен был ему ответить, иначе… — Его резко прервали развернув лицом к подушке, дальше он услышал лязг пряжки ремня, а после ощутил и сам ремень на своей шеи. — Довольно, Барашкин! — Прорычал Алексей яростно вливаясь. — Надеюсь так ты поймёшь, что принадлежишь только мне! Ваня резко вдохнул, когда удовольствие новой волной накрыло его с головой. Голодающий кислородом мозг заставлял его видеть перед глазами разноцветные круги и пятна. Внезапно онсквозь эту эйфорию почувствовал сжение на правой ягодице. Это всёго лишь Лёша его ударил. Тут его совсем понесло. — Да~. Давай по грубее со мной. Ваня бросил взгляд через плечо замечая, как Чернышёв довольно улыбается. Переворачиваясь на спину, он поманил его среднем пальцем. Лёша резко вошёл, схватив его за ноги. Барашкину начало казаться, что он начинает медленно сходить с ума от удовольствия. Находясь в каком-то бреду он начал неосознанно шептать имя Лёши. — «Теперь я принадлежу только тебе». Барашкин резко схватился за спину Чернышёва, явно оставляя следы от ногтей. Внутри он почувствовал, как что-то липкое наполнило его. На животе тоже стало ощутимо горячо. Лёша же выглядел расслабленным и таким умиротворенным, что Ваня дотронулся до его лица, проведя большим пальцем по щеке. Внезапно в голову мигом пришло осознание. — Что случилось? — Спросил он довольно обеспокоенным голосом. — Я сделал тебе больно? — Нет! — Немного истерично ответил Иван, собирая свою разбросанную одежду. — Рома.! Моя команда думает, что мы на катке, они наверняка идут туда, чтобы проверить меня! Нам нужно срочно туда идти! Барашкин даже отказался от душа, хотя тот был нужен им обоим, дождь всё ещё лил как из вёдра, поэтому им оставалось только накинуть на голову кожанную куртку Лёши, прихватить с собой сумки со спортивной одеждой и бегом бежать до катка. Ване не хотелось об этом думать, но ему казалось, что теперь он ощущает Лёшу как будто ближе. И дело было не только в том, что они бежали рядом. Благо чёрный вход оказался не заперт и они благополучно добрались до раздевалок. Тишина была неловкой, когда они передавались, всё-таки волосы промокли по дождём и хоккейная форма неприятно липла к телу. — А что если они уже там? — Тихо сказал Ваня сжимая в руках клюшку. Скорее самому себе, Лёша же стоял спокойный. — Что я им скажу, когда они поймут… Стой! Чернышёв открыл дверь, внутри никого не оказалось ни на трибунах, ни на самом катке. Барашкин облегченно выдохнул, однако в ту же минуту схватился за шлем. — Они будут здесь с минуты на минуту! — Тише, Ваня! — Велел Лёша медленно подходя к катку, становясь на лёд. — Нужно что-то, что объяснит вмешательство во звонок, а также почему мы оба мокрые и запах наших тел. Придумал! Чернышёв резко схватил Ваню за руку и потащил за собой. — Сейчас нам нужно намотать круги, после ты отойдешь на лавочку, а дальше.

…

Рома мрачно заглянул в раздевалку, замечая сумку Вани и Чернышёва. Направившись на каток, с грохотом распахнул двери, замечая на противоположной стороне две фигуры. Чёрную и синию. Только чёрная странно держала синию, чуть ли не прижимая её к себе. Быстро обогнав круг он заметил, что Лёша держит Ваню за шею. — Какого хуя здесь происходит?! — Заорал он так чтобы всё слышали. Ваня и Лёша же обернулись так словно только, что его заметили. Чернышёв хмуро посмотрел на Сиякина. — Я тебе вопрос задал. — Прорычал он. — Просто выяснили кто способнее в хоккее. — Спокойной ответил Чернышёв, отпуская Ваню. — Да, вынужден признать своё поражение. — Мигом переключил на себя внимание Ваня, Рома начал к нему подходить. — Извини за звонок, просто Лёша… очень не хотел, чтобы я отвлекался, да и заметил я только когда зашёл в раздевалку. — Ладно уж, — бросил Сиякин как-то облегченно. — А то я уже подумал что ты. Хотя в прочем не важно. — Рома довольно тесно прижался к Ване, обнимая его за плечо. Лёша же немного отъехал, чтобы не видеть этого. Взгляд Ромы неожиданно упал на его лицо, вернее на то место, где Ваня дал ему пощёчину.

…

— Ром, можешь пожалуйста подождать меня? — Ваня уже собрал свои вещи глядя на Рому. Чернышёв стоял рядом уже одетый без участливо глядя себе в телефон, замечая возмущённые сообщения от тренера. — Ладно, я войду налью воды, во рту пересохло. Как только Сиякин вышел, Чернышёв тут же прижал Барашкина к двери. — Никому не слова? — Спросил Ваня. — Никому не слова. — На этот раз слова Чернышёва были довольно хмурыми. — Если кто-нибудь об этом узнаёт тебе не поздоровится Барашкин. Ваня неловко улыбнулся, когда почувствовал как Лёша схватил его за край кофты. — У нас есть ещё немного времени, давай просто закончим. — Сказал Чернышёв, прежде чем улыбнуться и опуститься к его шее, оставляя там поцелуй, который перерос в фиолетовую метку. После Лёша отстранился снимая с пальца кольцо и надевая на палец Вани. — Это оберег. Сказал он прежде, чем с нежной улыбкой сжать Ванину руку. — Спасибо тебе за доверие. Сиякин стоял возле куллера с водой, его взгляд был немного от решённым, а голос повторял только одно: «Их история имеет смысл, всё так и было, всё в порядке». Рома с силой сжал пластиковый стаканчик из-за чего вода расплескалать. Рома с подавленным видом посмотрел на свою одежду и руку. Просто выбросил стаканчик в мусорное ведро, он направился в раздевалку, по пути ему встретился Лёша, весь красный. Он зло глянул на Рому, толкнув его плечом, после чего вышел. Рома вернулся в раздевалку обнаружив, что Ваня сидит весь красный, опустив голову. На его пальце красовалось кольцо.