Волк

– Попытайся поспать, – Минхо бережно поцеловал Феликса в лоб и поправил одеяло. – Я позову кого-нибудь и вернусь после вокала, – он мягко улыбнулся ему. – Хорошо, Ёнбоки? – Ага, – Феликс робко улыбнулся, плавясь от нежности. Минхо так сильно заботился о нём. Сколько же сил у него уходило на это? – Вот и умничка, – хён вышел из комнаты отдыха, закрыв за собой дверь и выключив свет. Феликс включил заставку телефона. Нежно-голубое небо, сливающееся с не-менее голубым морем. И белое: 04.48 pm. Феликс вздохнул. Он не спал чуть больше суток, но что-то не хотелось. Минхо зря волновался: они же все мало спят. Это нормально. Нервы, кингдом, весёлая жизнь и бесконечное стремление к победе. На фоне того, что случилось за последние месяцы, бессонница – это ещё ничего. Феликс пожал плечами, попробовал закрыть глаза, но понял, что это пустая трата времени. В лучшем случае он помедитирует, а в худшем загонится: Хёнджин, Чан, недопредательства и непонятное будущее. И зачем? Лучше развлечься. Почитать, что пишут стэй, например. Феликс разблокировал телефон и включил тик-ток: там всё розовое. Можно не бояться. – А-та-та, – в комнату вошёл старый знакомый – Люмьер. – Минхо сказал поохранять твой сон, а ты… – он как-то неожиданно быстро оказался рядом, – нарушаешь себе выработку мелатонина. – П-ф-ф, – Феликс выключил видео и показал Люми язык, – я решил, что мне нужны положительные эмоции перед сном. – О как, – Люми важно кивнул и улыбнулся ему. Он положил на пол подушку и уселся так, чтобы видеть лицо Феликса. – А знаешь, как kids укладывают спать? – Выматывают физической нагрузкой? – Феликс издал смешок. Он на ногах более восьми часов – и всё равно не спится. – Пф-ф, тебя родители-садисты растили, что ли? – Люми по-минховски закатил глаза и отобрал у Феликса телефон. – Кого растили родители-садисты? – в комнату зашёл Уён и попытался включить свет. – Ауч! – Люмьер так громко вскрикнул, что Уён от неожиданности подпрыгнул, а Феликс вздрогнул. – Иди к нам, сказки читать будем, – он открыл какой-то красненький сайт. – О, – Уён кивнул, взял себе подушку и уселся рядом с Люми, оперевшись локтями на диван, где лежал Феликс, – заодно растяжку сделаю. – А-а-а, – Феликс простонал. Он просто хотел отдохнуть. – Можно не надо? – Не можно, – Люми покачал головой, сосредоточенно листая что-то в телефоне Феликса. – А про что будем читать сказку? – Уён выгнул спину и сел бабочкой, сложив стопы вместе. – Про нашего главного героя, конечно же, – Люмьер сказал это не отвлекаясь, а Уён многозначительно протянул "Аааа" и с вопросом посмотрел на Феликса. – Мне всё ещё не спится, – то ли смущаться, то ли смеяться, то ли плакать, то ли оправдываться. Феликс выбрал последнее, потому что Уён, хоть и добр к нему, всё-таки чужой человек. – А, – Уён многозначительно улыбнулся и положил подбородок в сомкнутые ладони, – тогда я знаю, что нужно, – он протянул руку, и Люмьер вложил в неё телефон. – Удиви меня, – он хмыкнул так, будто воспринял это как соревнование. – Вот, – Уён устроился поудобнее, прижал колени к полу и понизил голос, сделав вид, что озвучивает дораму. – Сказка на ночь. – Это название? – Феликс повернулся на бок, чтобы видеть их обоих. – Ага, – Люмьер подтвердил, а Уён сверкнул глазами, мол «Не мешай», и продолжил:

Феликс потянулся. Хорошая выдалась суббота – яркая и по-весеннему тёплая. Солнечные лучики пробились сквозь тюль и, преодолев целый пол, острым теплом застыли на веках, мешая спать.

Феликс заслушался, пытаясь представить, а Люмьер смешно поиграл бровями. Острое тепло такое острое тепло. Уён слегка нахмурился и со всем своим профессионализмом продолжил:

– Но сегодня же выходно-ой, – Феликс попытался отогнать солнце, но где он, а где – небесные силы? Поворот на другую сторону не помог – спать уже расхотелось. Пришлось встать, протереть глаза и открыть их. Комната ничуть не изменилась со вчерашнего вечера. Лёгкий беспорядок на столе, открытый шкаф, куда Феликс закинул форму, деревянный пол из светлого дерева и откинутый к окну стул – Феликс вчера проиграл и расстроился.

Люмьер не выдержал и заглянул телефон, продолжив низким голосом:

– Сынок, ты проснулся? – папа постучал в его комнату, но дверь не открыл.

– Да-а, – Феликс со стоном откинулся на кровать. Живот немного тянуло. И настроение было какое-то раздражённо-подавленное. Будто солнышко, вместо того, чтобы открыть в нём радость к жизни, исцарапало её и зажгло огонь ненависти где-то внизу живота. Неприятненько, но, наверное, пройдёт после завтрака. Еда всегда поднимала в нём настроение.

– Неудобно тебя об этом просить в твой выходной, – дверь немного приоткрылась, – но ты не мог бы сходить к моему папе и узнать, как дела? А то он мне не отвечает… – тон был каким-то совсем подавленным.

– Вы снова поссорились? – на самом деле это происходило довольно часто. И каждый раз посылали Феликса – как самого милого члена семьи. Приговаривая, что долг важнее всего. И его личный долг – общаться с дедушкой. Благо семьи – это важно.

– Какой он правильный, – Феликс почувствовал какую-то связь. – Ну так по тебе же фанфик, – Уён подмигнул, перехватив инициативу:

– Ну ты же знаешь его… – судя по тону, ещё секунда, и папа разревётся.

– Конечно схожу, – Феликс подавил в себе всё раздражение, включил сочувствие и поднялся – родителя надо утешить. – Вот увидишь, вечером все вместе будем пить чай.

– Что бы я без тебя делал, – объятия были тёплыми. Как и поцелуй в лоб. – Спасибо, сынок, – Феликса немного пощекотали, – сейчас приготовлю тебе завтрак, и поедешь, да? Я пирожков испёк.

– Здорово, – Феликс погладил себя по животу. Пирожки – это то, что ему необходимо. Может, тянущий его в пучину ненависти огонёк успокоится? А то натянуто улыбаться Феликс не особо умеет.

– Зря он не сказал папе, что у него болит живот, – Люмьер похлопал Феликса по макушке, нахмурившись. – Сто процентов зря, – Уён повернулся так, чтобы никто не видел экран и, ухмыльнувшись, продолжил:

Папа пригладил ему волосы, а сам умчался вниз. Феликс умылся, переоделся – взрослые родственники любили, когда он надевал белую рубашку и чёрные бриджи – и спустился к столу. Пахло умопомрачительно. Сладкое тесто и просачивающаяся красным начинка из малины. Плетёный пирог с солнечно-яблочной начинкой. Жареное мясо, которое ещё осталось на сковородке и свежеиспечённое тесто. И как Феликс от этой красоты не проснулся? Аж слюнки потекли.

– Это замечательно, папа! – Феликс сел за стол, а его родитель смущённо заправил прядь волос за ушко и поставил чайник.

– Через полчаса будет проезжать Чанбин, – такой лукавый взгляд, – сможешь попросить его довести тебя.

– Чанби-ин, – Феликс пискнул, вспоминая подушку, которую недавно выиграл вместе с Сынмином. Она была розовая и большая – её очень удобно обнимать. – П-ф-ф, – Люмьер закатил глаза и выхватил телефон:

– …ф-ф, – Феликс фыркнул. Пирожки его привлекали куда сильнее. Те, что с малиной, были в форме треугольничка – и джем так соблазнительно капал из дырочки. Феликс облизнулся. – Погода хорошая, я лучше пройдусь.

– Мне казалось, он тебе нравится, – папа приподнял бровь, обернувшись на Феликса.

– Он бесчувственный дурак, – Феликс фыркнул, скрестив руки на груди. Не думать о том, что Чанбин выкинул его бумажную розу, не думать, не думать, не…

– Как он мог! – Феликс, сжав одеяло в руках, воинственно нахмурился, – Осуждаю! – Я тоже! – Уён сжал ладони в кулак и сделал вид, что боксирует. – Осуждаем тех, кто выкидывает подарки! Люмьер многозначительно взглянул на них и продолжил:

Вот, лучше на пирожки с мясом смотреть: вытянутые, пухленькие, больше сладких примерно в два раза и с такой глянцевой золотистой корочкой, что Феликс прямо отсюда чувствовал их вкус.

– О как, – папа задумчиво кивнул и не стал его расспрашивать, за что Феликс был благодарен. Не хотелось думать о всяких там…

– Ты дал ребёнку омегаверс?! – Люмьер вскрикнул и перелистнул в начало странички. – Ты дал ребёнку омегаверс с банликсами?! – он заржал, повернувшись спиной к дивану и облокотившись на неё. Феликс заглянул в телефон «Alpha/Beta/Omega Dynamics», «Anal sex», «Anal orgasm», «Heat Cycles», «First time»… Он зажмурился и сильно покраснел, а Уён невинно подтвердил: – Да, а что такое? – Ты же вроде любишь омегаверс… – Феликс это предположил, потому что Люми постоянно называл всех «альфочка», «альфа», «омежка», «оме-е-ежка» или «ну это бета, что с них взять». – Обожаю, – Люмьер выдохнул и продолжил чтение:

Не хотелось думать о всяких там альфах. В их век омега прекрасно может справиться сам! Особенно, с таким стартовым капиталом, как у его семьи!

– Альфы переоценены, – Феликс фыркнул и взял пирожок с мясом. От запаха слегка повело: какой-то он чувствительный сегодня. И, чтобы доказать себе то, что Чанбин ему ни капельки не нужен, Феликс въелся в него зубами.

– Хорошо, что это не Чанбин, – Уён посмотрел на свой пах и глубокомысленно кивнул, отбирая телефон у Люмьера. – А? – Феликс не понял. – С тейком о том, что альфы переоценены, решительно не согласен, – Люмьер закинул голову и щёлкнул Феликса по носу. – Думаю, Феликс тоже, – Уён серьёзно кивнул и продолжил:

– Как скажешь, солнышко, – папа вернулся к плите, не пожелав продолжать эту тему. Он всё ещё страдал по отцу и постоянно ссорился на эту тему с дедушкой. Феликса особо не посвящали: то ли папа хочет всё сам, то ли не может. Это было не важно, потому что никак не касалось самого Феликса. Кроме тех случаев, когда родитель нуждался в утешении. Исцелять Феликс любил и не видел в объятиях и совместных вечерах ничего дурного. Ему нравилось. А то, что папа может со всем справится, он был уверен – тот никогда не проявлял неуверенности относительно семейного бизнеса. Или не показывал её Феликсу. В любом случае – быть частью семьи – долг Феликса.

В общем, всё как всегда. Феликс поел, собрал корзинку с пирожками, и папа надел на него красный плащ – весеннее солнышко ещё не давало достаточно тепла.

– Но всё же, – лёгкий поцелуй папы в лоб, – будь осторожнее.

– Что-то мне это не нравится, – Люмьер попытался отобрать телефон, но Уён перебил: – Не дрейфь, нонкона не стоит! – и продолжил:

Феликс кивнул, взял корзинку и вышел из дома. Они с папой жили на границе деревни. А родители папы – в другой. Между ними был где-то час ходу при удачной погоде. Или полчаса на велосипеде. Феликс повёл плечами, подставил личико солнечным лучам и понял, что хочет пройтись пешком. Почувствовать пробуждающийся лес, побегать по мириадам тропинок, может, даже попеть песенки. Что ещё в лесу делать?

Феликс фыркнул, вспомнив предложение папы поехать с Чанбином, взял корзинку и, размахивая ею, направился к тропинке. Здесь их был миллиард. Животные, человеческие, для машин, велосипеда. Феликс знал их все и сейчас шёл по самой узенькой – всё равно листочки ещё не распустились, а сквозь ветки он легко пробирался. Посматривал на подснежники и растаявший снег, пытаясь думать о том, что приходит новая жизнь, а значит, ему должно быть радостно-весело-вдохновлённо.

Но почему-то было раздражённо. Тогда Феликс начал петь: «Saneul neomeo san neomeo…».

– Gangeul neomeo gang neomeo, – Феликс тихонечко подпел, и Уён выхватил телефон:

Эта песня всегда его успокаивала. И давала силы, чтобы идти вперёд. А когда Феликс дошёл до: «Woeoo woeoo woo higher jeo wiro gallae», он услышал хруст. Феликс остановился и повернул голову к источнику шума. Его глаза округлились: до носа добрался запах. Тяжёлый, звериный запах. Абсолютно точно альфа.

– Привет, – человек вышел из-за дерева и улыбнулся ему, – я заблудился.

– П-привет, – Феликс смущённо обнял свободной рукой плечо той, в которой была корзинка. – А куда путь держите?

– В дом, полный любви, – его ноздри чуть-чуть расширились, и Феликс вздрогнул, отступив. – Шучу.

– По этой тропинке придёте в Хронозавринг, – он обернулся назад, – а если вперёд, то там Неверэндинг.

Феликс едва подавил смех. Стэй, конечно, те ещё выдумщики. С другой стороны, разве не для этого творят? Чтобы вдохновлять других? Сказка была интересной, и Уён с Люмьером читали её смешно. Было спокойно. А ещё – понятно. Юный омега пошёл выполнять поручение и по дороге встретил альфу. Наверное, влюбится…

– Довольно узкая тропинка для нас обоих, – альфа рассмеялся и улыбнулся, показав свои клыки, – я бы не хотел тебя смущать.

– Чуть правее будет большая дорога, она тут одна, – Феликс расслабленно выдохнул. Вроде нормальный, – не заблудитесь.

– Спасибо, – альфа вежливо поклонился и ушёл с тропы.

Феликс ещё немного подождал. Пусть уйдёт подальше. И потратил на дорогу не час, а все два – всё-таки цветочки красивые, да и вообще, не хочется со всякими незнакомыми альфами пересекаться. И со знакомыми тоже.

Когда Феликс дошёл до нужного, живот неприятно ныл, а тело чуть вело.

– Ничего, сейчас перекушу и всё пройдёт, – Феликс погладил себя ладонью по низу живота и закусил губу – почему-то стало жарко.

– Я же говорил, что папа его зря с больным животом отправил! – Феликс заволновался. Люмьер как-то странно посмотрел на Уёна, отобрал телефон и продолжил, понизив голос:

Он открыл дверь и понял, что как-то тихо. И пусто. И темно.

– Ау? – Феликс поставил корзинку на полку, закрыл за собой дверь и прищурился. Идеальная чистота. Вымытый пол из тёмного дерева, пустые полки, вся верхняя одежда в шкафу, а свет из узких окон едва достигал половины коридора. Полная противоположность дома. Всё как всегда.

– Проходи, – голос какой-то незнакомый. И этот запах, забившийся в нос, когда Феликс зашёл в комнату. Тяжёлый, агрессивный аромат. Папа папы пробует себя в готовке, что ли? Странно.

– Я пирожков принёс, – Феликс снял плащ и повесил на крючок. Красная ткань выделялась ярким пятном в этом тёмном месте. В детстве Феликс часто фантазировал о том, что этот дом – склеп каких-нибудь вампиров. И этот страх проснулся огонёчком внизу живота – Феликс почувствовал жар.

– Молодец, – кажется, Феликсу послышалось рычание. Он осторожно двинулся внутрь дома. Поставил корзинку на кухню и пошёл в гостиную – обычно люди пребывали там.

– А ты где? – Феликс даже в шкаф заглянул, уже начиная нервничать.

– В спальне, – голос снова стал чуть выше, – плохо себя чувствую.

– Пу-пу-пу… – Уён выдохнул, как-то странно посмотрев на Феликса. – Кажется, дальше нам читать не надо… – Люмьер тоже странно посмотрел на Феликса. – Почему? – Феликс догадывался о том, что произойдёт дальше, и ему было… любопытно. – Ну у маленького животик болит… – прозвучало неуверенно. – Ну, нонкона же не стоит, – Феликс пожал плечами, приподняв бровь. – И когда появится Чан? – Да я боюсь… – Уён начал говорить, но Люмьер тыкнул его в бок, и тот ойкнул.

– Что-то нужно? – Феликс нахмурился. Всё-таки взрослые были не молодыми. Может, папе позвонить?

– Только твоя помощь, – нутро Феликса резко свело. Холодные мурашки заставили живот сжаться, но внутренний огонёк тут же их растопил, учуяв запах.

– Иду, – Феликс сказал это на автомате. Он шёл в комнату будто зачарованный: живот ныл, руки покрылись испариной, а сам Феликс понял, что как-то чересчур глубоко дышит. Как будто болеет.

– М-м, – как только Феликс зашёл в спальню, дверь за ним закрылась, и незнакомец из леса резко прижал его к стене. – Поможешь мне?

– А? – Феликс на мгновение задохнулся. Альфа. Прижимает его к двери. И по телу расходится что-то горячее.

– О-у, ну дальше мы точно читать не будем, – Уён закрыл Люмьеру телефон и уставился на Феликса извиняющимися глазами. – Почему? – Феликс моргнул. Люми хорошо читал. Завораживающе. Феликс сам почувствовал, как кровь приливает к паху. Это всё из-за голоса. А ещё… а ещё эта зачарованность омеги что-то напоминала. – Сам же прочитает, сделает неправильные выводы, расстроится, – Люми строго посмотрел на Уёна. – Но… – тот скорчил несчастную рожицу, и Феликс рефлекторно протянул к нему руку – утешить. – Не волнуйся, я уверен, о маленьком позаботятся, – почему-то Феликс в это верил. – Ох, – Люмьер посмотрел в потолок и, кажется, прочитал молитву, – погнали.

– Сбросить напряжение? – альфа клацнул зубами около его губ и коснулся их языком. Одна его рука вжимала в дерево, а вторая скользила по телу – вдоль рубашки. Обвела рёбра и спустилась на талию, обхватив её большим и указательным пальцем. Феликс еле сдержал стон – настолько приятным было касание. Он всегда был тактильным мальчиком, но сейчас, конкретно в этот момент, приятность от касания переселила всё, что Феликс испытывал раннее: тело издало стон, а сам Феликс, попытавшись отстраниться, понял, что не может. А когда его губы накрыл рот этого альфы, так и вовсе выгнулся ему навстречу.

– А-ах, – стон прорвался сквозь заслоны здравомыслия и поселился где-то у альфы во рту, – п-пожалуйста.

– Стой, Люми! – Феликс закусил губу, прервав его. – Можно я за Феликса почитаю? – Уверен? – Уён скептически посмотрел. – Да, – Феликс кивнул, и Люмьер протянул к нему телефон. Феликс вгляделся в текст. Чёрные буквы на белом фоне заплясали вокруг того абзаца. Феликс кашлянул и тихо прочитал его, продолжив дальше:

– Люблю, когда омежки просят, – низкий рык, и хватка на руке и талии усилилась. Феликс почувствовал, что ноги его не держат, и начал оседать. Окончательно упасть ему не дали – подхватили на руки и в два счёта перенесли на кровать. – Какой же ты сладкий, – альфа провёл носом по его шее и прильнул к ней губами.

Горячо.

– Я… – Феликс уже не соображал. Пелена удовольствий застелила всё: разум, глаза, мышцы. Феликс вытянул руки наверх и раздвинул ноги, чтобы альфе было удобнее.

И.

– Такой мокрый, – альфа провёл рукой между ног Феликса, заставив того выгнуться и глубоко застонать. – Хочешь меня?

Очень.

– Д-да, – Феликс закусил губу, чувствуя, как сладкий жар захватил его тело и превратил в мягкое, податливое облачко, – п-пожалуйста.

Сильно.

– М-м, – альфа стянул с него штаны и провёл пальцами по сочащейся дырочке, слегка надавив. – А хочешь доставить мне максимальное удовольствие? – он наклонился и поцеловал. У Феликса снесло крышу: никто его так не целовал. Горячо, властно, обжигающе собственнически. Он почувствовал, что его горло сжимают, но это только усилило ощущения. Феликса смело, и он часто закивал, не смея противиться альфе.

Похоже.

– Будет немножко больно.

Феликс, не выдержав, заблокировал телефон и перевернулся на спину. Его трясло. – Эй, Феликс, ты чего? – и Люмьер, и Уён тут же оказались рядом. – Это просто фанфик. – Прости… – Уён не знал, куда деться. – В-всё в порядке, – Феликс глубоко дышал, успокаивая организм. Он знал, почему его тело так среагировало. И молил Бога, чтобы Уён и Люмьер ничего не поняли и списали это как реакцию на то, что какая-то милая стэй написала с ним порно, а его закошмарило. Ну пожалуйста. Давайте в ту степь, – я… оно… горячее. – Ты испугался, потому что у тебя встал? – Уён тихо усмехнулся, погладив Феликса по щеке. – Ага, – можно и так. – Это нормально, у меня тоже на усанов встаёт, – он гортанно рассмеялся. – Да и вообще это же секс. – Ага, инстинкты и всё такое, – Люмьер внимательно смотрел на Феликса, и тот делал всё, чтобы по выражению лица никто ничего не понял. – Смысл омегаверса в свободе от рамок, – Уён принялся объяснять, – альфы и омеги чувствуют неконтролируемое желание трахнуться, у них отключается мозг, и инстинкты выходят наружу, – он говорил так, будто защищал свою диссертацию. Феликсу было плевать. Сейчас главное не это. – Дочитай, – он протянул телефон Люми. Как самому опасному. И спрятался под одеяло.

– Будет немножко больно, – он устроился между его ног и слегка сжал шею, улыбнувшись, – но потом приятно.

Люми попробовал читать смешно, то повышая, то понижая тон, но Феликс зашипел из-под одеяла, показал нос и так строго посмотрел, что пришлось читать нормально:

И в следующую секунду почувствовал как что-то большое упирается в его вход. И следом – проникновение. Алая вспышка заставила сжаться и заскулить, но альфа, резко сжав его горло, лишь двинулся глубже. Феликсу показалось, что его разрывает, но, как альфа и обещал, внутренний огонёк почти сразу обволок член, и боль сменилась удовольствием. Феликс хныкнул: оно было уже не такое яркое и завораживающее, как несколько секунд назад.

– Ну что ты, – альфа прошёлся языком по его щеке, – слишком большой?

– Д-да, – Феликс пытался отдасться тому омуту страсти, в котором был, но пелена постепенно спадала.

– Тогда усилим эффект, – альфа наклонился к его шее, и Феликс почувствовал резкий и болезненный укус.

Феликс инстинктивно прижал пальцы к шее – та заныла физически. Этот фанфик сбивал дыхание, но… было такое чувство, что Феликс обязан дочитать его.

– Ау! – метка. Это точно была метка. Феликс попытался сфокусировать своё сознание на этом, но через мгновение его снова смело. Волна страсти обрушилась на него изнутри – было так горячо и приятно. Член уткнулся в самое сердце огонька, заставив того разгореться по всему телу юного омеги.

– Лучше? – голос альфы проникал под кожу, заставляя сердечко трепетать, а бёдра как-то сами толкнулись вперёд – навстречу наслаждению.

– Д-да… – Феликс глубоко простонал, выпрямив руки и растянувшись под альфой.

– Молодец, – похвала из его уст ощущалась особенно приятной, а руки, скользнувшие от шеи к рёбрам, заставили Феликса выгнуться и закусить губу – слишком хорошо.

Феликс выглянул из-под одеяла и, как-то неожиданно смело, выхватил телефон, продолжив:

– А-ах, – Феликс глубоко и часто дышал, чередуя вдохи со стонами. Он подмахивал члену альфы и выгибался под его руками. Каждое его прикосновение будило в Феликсе что-то новое, незнакомое и безумно-приятное. А когда Феликс вдохнул аромат альфы, то понял, что никогда раньше не испытывал такого наслаждения от запаха.

– Хороший мальчик, – Уён, повторяя действия альфы из фанфика, поцеловал Феликса в висок, за что получил подзатылок от Люмьера. Феликс не обратил внимание. Он был не здесь.

– П-пожалуйста, – Феликс не знал, о чём просит, но то, что альфе такое нравится – запомнил.

– М-м? – альфа начал двигаться медленнее. Это держало Феликса на пике удовольствия, но так сильно хотелось оргазм.

– Быстрее! – Феликс попытался толкнуться самостоятельно, но ему не дали, слегка сжав шею.

– Как скажешь, – альфа усмехнулся и ускорился, а Феликс заскулил. Он едва мог дышать – всё, на что его хватало – это стоны. Казалось, время замерло и всё, кроме наслаждения, испарилось. Феликс потерялся во времени и пространстве, но нашёлся в наслаждении и похоти. А когда альфа кончил в него, Феликс хрипло закричал и тут же кончил следом. Он глубоко застонал и, открыв глаза, хрипло произнёс:

– И всё? – Феликс тупо моргнул. – Нет, ещё немного осталось, – Уён пожал плечами и выхватил телефон, картинно застонав:

– Н-никогда не испытывал такого оргазма.

– То ли ещё будет, – альфа подмигнул ему, облизнувшись, а Феликс открыл глаза. И тут же накинул на себя одеяло, испуганно метнувшись в угол кровати.

– А вы кто?

– Тебе не кажется, – альфа рассмеялся, беззастенчиво поднявшись с кровати, – что знакомится надо до того, как раздвигать ноги?

– Осуждаю! – Люмьер перебил. – К омежкам надо нежно! – Он извиняется! – Уён крикнул и продолжил:

– Прости, – альфа натянул штаны и сел рядом, осторожно приобняв Феликса, – меня Чан зовут.

– Феликс, – он робко представился, вынырнув из-под ткани.

– Знаю, – Чан улыбнулся и мягко взъерошил ему волосы. – Первая течка?

– Ой, – Феликс совсем забыл про неё.

– А-а-а, Чан был у него первым! – Уён завизжал, а Феликс резко выдохнул, сжав ладони в кулак. Люмьер закатил глаза и продолжил:

– А то я смотрю – такой красивый идёт и так очаровательно пахнет, – Чан мягко убрал волосы Феликса за ушко и прищурился, оглядывая метку. – Что я прямо не смог удержаться.

– А Вы… ты? – Феликс смущённо натянул одеяло наверх, закрывая метку.

– А я твой новый суженый, – Чан рассмеялся, – и, по совместительству, владелец этой земли.

– Вот это поворот! – Уён от удивления распахнул глаза.

– А дедушка? – Феликс ничего не понял и пискнул.

– Его я съел, – Чан клацнул зубами, – шутка. Он обсуждает с моим отцом нашу будущую свадьбу.

– А? – Феликс моргнул глазами. – Какую свадьбу?

– Какую свадьбу, Феликс? – Люмьер вопросительно посмотрел на Феликса. – Там что-то про долг было в начале… – Феликс прохрипел. Он всё ещё был на моменте соития и плохо воспринимал дальнейший сюжет. Юного омеги отдали большому альфу за честь семьи? И ему понравилось? Ему же понравилось? Люмьер что-то продолжал, но Феликс не слушал, пытаясь вспомнить, понравилось ли омеге?

– Ты уже великий, – он прошептал ему на ушко и, почувствовав поглаживание по спине, счастливо улыбнулся, прижавшись ближе.

Это Чан? Или Феликс? В любом случае, «счастливо» звучит хорошо.

– Потому что ты – это ты, – омега тихонечко коснулся губами губ Чана, прижавшись к нему.

Ой. Прижимается. Не боится. Доверяет.

– М-м, – Чан ответил на поцелуй, и Феликс почувствовал, что снова возбуждается, – что, может, всё-таки повторим?

У Феликса замерло сердечко. Он с нетерпением ждал ответа, уставившись на Люмьера, но тот виновато развёл руками: – Конец. – А кто слушал – молодец, – Уён фыркнул, взъерошив Феликсу волосы. – Как тебе? – А ему понравилось? – Феликс помотал головой. Он так и не понял. – Омеге? – Люмьер потянулся. – Да вполне себе. – Но так, если что, нельзя, надо спрашивать, – Уён решил проговорить истины, пригладив Феликсу причёску. – А почему? – Феликс моргнул. Хотя долг. И альфа вроде добрый. И омега же кончил. Это так работает? – Инстинкты, – Уён развёл плечами. – Ну этот омега ещё маленький, – Люмьер пожал плечами, – но, думаю, сможет взять этого альфу под контроль. – Э? – Феликс в это не поверил. Он всё ещё крутился вокруг проникновения, «немного больно» и стонов, раскрывающих его собственный огонёк. Наверное, ему действительно понравилось. Но нужно продолжение. Обязательно нужно. Так – непонятно. Но всё же...

Понравилось.

– Забей, – Уён поправил Феликсу одеяло. – Это всего лишь фанфик, – Люмьер пожал плечами, и Феликс медленно кивнул. Он прикрыл глаза и как-то незаметно для себя провалился в сон. А вечером, в общежитии, долго смотрел в сторону комнаты Чана. Минхо заметил это и осторожно коснулся его плеча: – Ты чего? – Ничего, – Феликс дёрнулся и, переведя взгляд на Минхо, спросил, – как думаешь, мне пойдёт красный?