Без тебя звёзды не те

Лололошка надевал костюм, самолёт уже давно стоял припаркованный возле купола, ожидая своего вылета. Комиссар вот-вот должен был отправиться на разведку монстра по поручению Райи, однако от прожигающего взгляда Кавински казалось, что он сжимает пространство вокруг себя, заставляя напрячь все мышцы и нервы сильнее миссии — блондин стоял возле машины, облокотившись бёдрами о капот. Хоть небесно-голубые очки и скрывали лицо, несложно было догадаться, куда был направлен его взор: руки скрещены на груди, сосредоточенное лицо, и самое главное — Винс сегодня был непривычно молчалив, что совсем было не в его характере. Это выбивало Ло из колеи. Всегда бодрый и разговорчивый автомеханик противоречил самому себе. Дейв всем телом чувствовал, как от этой непривычной тишины ему тесно, хотелось поскорее уйти, сбежать от этой гнетущей атмосферы, но в глубине души он знал: Винс чем-то обеспокоен, и этой причиной, кажется, был сам Лололошка. — Райя говорила, что у тебя мало времени, поэтому без долгих прощаний, — Кавински вздыхает, после чего хлопает мироходца по плечу. — Удачи. Постарайся не умереть там. Лололошка кивнул, развернулся и ушёл прочь. Винс наблюдал за уходящим силуэтом парня: как тот сел в самолёт, завёл двигатель и взлетел в небо. Через время комиссар скрылся за облаками. Бывший наблюдатель неторопливо направился к своей машине; усевшись за руль, он не решался заводить мотор. Сегодня у него не было никаких дел — экономику с ребятами он уже доработал, остальные формальности лежали уже не на его плечах, да и в мастерской тоже делать нечего. И что ему теперь делать? Усталости он не чувствовал от слова совсем — энергии хоть отбавляй. Автомеханик задумался: может, подождать Дейва? Спешить куда-то не было нужды, искать дополнительную работу тоже как-то не хотелось. Приняв решение дождаться Лололошку, Винс открыл на своём устройстве книгу. За чтением и время летит незаметно — и не такое уж унылое времяпрепровождение. Вскоре мужчина и сам не заметил, как с его рук выскользнул телефон, а само сознание утекло в мир снов. *** Прошло два, а может, и три часа с того времени, как Кавински уснул. Бывший наблюдатель нехотя открыл глаза — в голове был густой туман, мозг отказывался соображать. Неужели он уснул? Мышцы шеи неприятно тянуло, тело по ощущению стало ржавым, как если бы он был железным дровосеком, переживший сильный дождь. Винс потянулся, слыша, как в спине захрустели все кости. Отсиживаться в машине и дальше ему не хотелось, тем более тело затекло от долгой неподвижности. Выйдя из машины, его взгляд зацепился за небо — солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставляя за собой чёрную пелену со звёздами. Они словно были крошечными фонариками, освещающими землю, чтобы никто не потерялся во тьме и смог благополучно добраться до своего дома. Винс вскинул голову к небу — множество маленьких точек располагались близко друг к другу. Он не был романтиком, чтобы сводить звёзды к чему-то особенному, но, однако… сегодня можно сделать маленькое исключение. Краем уха он услышал шелест травы. Мужчина отвлёкся от своего занятия и повернул голову. Дейв на ходу снимал шлем, обнажая свой профиль: усталость, потускневшие глаза, растрёпанные волосы, вялые движения — всё сводилось к одному: миссия выжала его как лимон. Не нужно быть наблюдателем, чтобы заметить усталость товарища, что плёлся к машине из последних сил. Каково же было удивление самого Лололошки увидеть блондина здесь, рядом с куполом. Зачем он ждал? Может, Райя попросила Кавински подождать его возвращения? Или он случайно проезжал мимо? Хотя, с того момента, как он ушёл, машина всё так же стояла припаркованной возле дерева. Он хотел узнать, что здесь забыл Винс, но, честно говоря, у него не было на это сил. А ведь ему ещё нужно отправить видео Райе — столько всего ещё нужно узнать про этого монстра: как с ним бороться, возможно ли его вообще победить? Стоило ему только задуматься о предстоящей работе, как сразу начинала кружиться голова. Слишком много вопросов и мало ответов. К тому же, о каком исследовании может идти речь, если он сейчас с трудом переступал на собственных ногах? — Как обстоят дела? — поинтересовался Винс, подходя ближе. — Райя была права, — Ло провёл рукой по лицу, и его голос прозвучал более приглушённо. — Гигант огромный. Судя по всему, он скоро переберётся ближе к куполу — это если вкратце. И ещё… спасибо за помощь. — Обращайся, — уголки губ автомеханика приподнялись в лёгкой улыбке. — Тебя подвезти до поселения? — Нет, то есть… — Лололошка устало выдохнул. — Не сейчас. — Я тебя понял, — Винс положил руку на плечо мироходца. — Пойдём хоть в машине посидим что ли, на звёзды полюбуешься. — Что, на свидание приглашаешь? — с лёгким прищуром спросил Ло, не спеша следуя за наблюдателем. — А ты сомневаешься? — на лице мужчины расцвела хитрая ухмылка. — Пошли давай, у меня с собой ещё напитки есть, если я не ошибаюсь. И он не ошибся — в машине нашлось вино. Кавински разочарованно вздохнул, глядя на найденную находку, зная, что комиссар не пьёт спиртное. Он не планировал устраивать посиделки в своей машине, да ещё и с выпивкой, но если так задуматься — жизнь всегда преподносит сюрпризы, которых ты не ожидаешь. Но Кавински это не волновало. Главное, чтобы Дейв оставался рядом. А уж с вином или без — не важно. Мужчины удобно устроились на крыше транспорта под звуки ночи — стрекот сверчков, шелест ветра в листве. Где-то вдалеке мерцали огни из огарных поселений, город медленно начинал готовиться ко сну. Лололошка приобнял свои колени, волосы ласково трепал холодный ветер, но шатен не замечал прохлады, глубоко погрузившись в свои мысли. Винс не торопил — ему и самому хотелось побыть в тишине. Они сидели рядом, плечом к плечу, поэтому Винс сразу почувствовал, как Дейв начал дрожать. Линия его плеч неестественно подрагивала, он ощутимо чувствовал напряжение, исходящее от Лололошки. Не сказав ни слова, Винс стянул с себя белую куртку, накинув её на плечи комиссара, оставаясь теперь с обнажёнными плечами. Дейв от такого неожиданного жеста повернул голову к автомеханику. — Ты не замёрзнешь в одной-то водолазке? — Не парься, — Винс откинул голову назад, глядя на звёзды. — Раньше я и не в таком ходил, мог позволить себе кое-что скажем… Короче, просто не заморачивайся. Лололошка молча выслушал Кавински. Вот вроде странно, а вроде с уст наблюдателя это больше прозвучало как… забота что ли? Куртка автомеханика пахла машинным маслом и алкоголем, но ткань была на удивление мягкой. Тепло от чужой куртки растекалось по плечам и рукам, ноющая боль в теле постепенно сбавляла обороты, уступая место сонливости, окутывая его с ног до головы. Мироходец сопротивлялся этому навязчивому желанию, упрямо держа веки открытыми. Они сидели в тишине. Молчание не давило, скорее наоборот — успокаивало. Никто не задавал лишних вопросов: Винс не пытался узнать подробности с разведки, а Ло не спрашивал, почему тот так и не уехал к себе в мастерскую. Сейчас не хотелось говорить. Сейчас просто хотелось насладиться моментом: один был уставшим, и другой это видел. Хоть вслух он не проявлял заботы, но действия говорили сами за себя: тёплая куртка, пропитанная чужим родным запахом, отсутствие навязчивых диалогов — Дейв был благодарен ему за это. Мозг утаскивал его в грёзы снов, комиссар больше не мог противиться этому желанию: его голова непроизвольно наклонилась к плечу Кавински, находя в нём опору. Исправить это мироходец был уже не в состоянии — сон украл его из этой реальности, направив в совсем иную — тихую и гнусную. Наблюдатель повернул голову и увидел, что комиссар уже давным-давно смотрел десятый сон — его голова мирно покоилась на плече блондина, выражение лица Дейва было спокойным, что не могло не радовать, ведь обычно тот засыпал со сведёнными бровями к переносице, выражая полную тревогу, по словам Райи. Кавински осторожно переместил парня на свои колени, будто боялся потревожить и без того хрупкий сон Лололошки. — Знаешь… раньше я воспринимал звёзды как что-то скучное и бесполезное. А теперь сижу и тупо пялюсь на них — из-за тебя. Кавински привык к принципу шестерёнок. За те десять лет, что он работал наблюдателем, мужчина познал всё. Алотерра — не райский остров: многие в Альт-Сити жили хорошо — стабильная работа, дом, чего ещё можно было желать? Винс вообще думал, что в империи нет страданий, что все живут в достатке и наравне друг с другом, и это рассуждение оказалось ошибочным в первый же день его работы. Он узнал, что в городе есть и бедные люди, а некоторые совершали такие преступления, которых наблюдатель даже в мыслях допустить не мог. Каждое наказание, каждая смерть отпечаталась в его воспоминаниях: самым лучшим приговором было стирание, худшим — смерть. Правительство империи всегда искало новые способы казни, с каждым разом ожесточаясь в своих решениях. Они отличались от предыдущих приговоров: электрошоковый стул, расстрел, психологическое давление на человека, после которого наказуемый не был прежним, а затем умирал — долго и мучительно. Мир нельзя сделать идеальным, но всё же… почему всё так устроено? Почему система империи была так бесчеловечна? И он это видел — видел, как каждый страдал по-своему. И вроде как они заслужили подобную участь, но… так ли это на самом деле? Неужели стоило прибегать к такому насилию? Кавински смирился — влился в эту систему, стал одним из них, потому что другого выбора не было. Если хочешь выжить — умей вертеться. С годами он стал замечать за собой всё более холодное отношение к людям. Его и раньше нельзя было назвать супергероем, которого волновала человеческая жизнь, а в такой работе, как у наблюдателя, ты и сам не замечаешь сразу, как постепенно становишься таким же чёрствым, как и другие создатели империи. Да, он смог уйти с поста наблюдателя и даже позволил себе верить в то, что теперь его жизнь станет спокойнее, но, как говорит сам Кавински, «бывших наблюдателей не бывает». К сожалению, это была горькая, но суровая правда его жизни. Во-первых, никто не мог вернуть ему юность, никакие деньги не могли компенсировать его сломанную психику, которая с каждым днём давала трещины, образуя в его сердце дыру. Во-вторых, временами его всё равно вызывали на различные проверки и собрания — отказ не принимался. Но Дейв… точнее Лололошка — он ломал все его шаблоны восприятия мира. Такой странный парень, выше самого автомеханика. Он будто был не из этого мира — за всю свою жизнь Кавински никогда не встречал подобных людей, как он. Его странность нравилась Кавинскому, потому что он любит новые ощущения, новые знания. С Лололошкой никогда не соскучишься: пусть тот хоть большую часть времени был молчаливым, но он всегда умеет внимательно слушать, никогда не перебивает и, если необходимо, выскажет своё мнение. Но Винс не догадывался, что получит настолько опасные познания — что он добровольно присоединится к отряду Сияния, приложит руку к свержению империи и… будет помогать строить новую жизнь, разрабатывать систему образования — проще говоря, создавать новую эру империи. Как такое вообще возможно? Кавински представлял свою жизнь обыденными для него вещами: гонки, вино, книги, бизнес. Он не мог предположить, что Радан познакомит его со своим другом-комиссаром под номером R-700-MC, что потом практически собственными руками убьёт Радана, после чего узнает, что на самом деле он никого не убивал, а уже потом его посвятят в планы по свержению империи. Если не считать его некоторых товарищей в нынешнее время, то Винс и вовсе никогда не чувствовал эмпатии, но после случая с Раданом Кавински стал меняться: начал понемногу бросать свои старые привычки из шкуры наблюдателя. Он ведь и не знал, что жизнь подтолкнёт его к перемене, что он будет переживать за своих товарищей, в особенности за Дейва, и начнёт говорить ему об этом прямо, ни капли не стесняясь. Винс вскрыл вино, отпивая большой глоток. Тёмно-бордовая жидкость приятно обжигала горло, алкоголь постепенно растекался по всему телу, заставляя воздух вокруг стать жарче и гуще. Кавински не торопился осушивать всю бутылку — ему ведь ещё отвозить Лололошку в поселение. Впервые он чувствовал себя на своём месте: здесь он мог забыть, кто он такой и кем являлся в прошлой жизни. Сейчас он мог наслаждаться тихим, немного прохладным вечером в компании Дейва. Разве он мог просить о чём-то большем? Нет — не мог и не посмел бы.