Заявление в лучшую жизнь

      

***

      В столовой как всегда чересчур оживлённо. Студенты слоняют туда-сюда, переговариваются о чем-то, переписывают задания что не успели сделать дома и вовсю гремят посудой, набирая в них любимую еду. Парни еле дожили до конца третьей пары, и наконец-то пришли набраться живительной энергии и поесть. Младший с радостью усаживается за столик и тянет за собой Кима, что с недовольным лицом тащит поднос.       — У тебя лицо кислее лимона. Просто подойди и поговори уже наконец с господином Со. Понимаешь же, чем больше ты об этом думаешь, тем больше переживаешь, — Чонин кладел рис в рот и тщательно пережёвывает. Он сидит напротив Сынмина, что копается в своей тарелке, оглядывая содержимое грустным взглядом. Аппетита совсем нет, но живот явно не доволен пустотой, сообщая об этом громким урчанием. Или, возможно, это из-за стресса? — Ничего в этом страшного нет. У всех случаются перемены в жизни.       — Я понимаю. Но мысль о том, что я решил бросить учёбу в самом конце, пугает даже меня. Я до сих пор не уверен, что делаю правильный выбор.       — Любой твой выбор правильный, Мин. Расслабься и со временем всё наладиться. Возможно, тебе действительно стоило доучиться, чтобы получить диплом и спокойно выйти отсюда, но ведь тебя ждёт мечта. Мне кажется, это намного важнее какой-то книжки, которую ты больше в руки не возьмёшь.       Сынмин глаз не поднимает. В голове столько мыслей, и все отговаривают его от этой опрометчивой и рискованной идеи. Его позвали работать дизайнером в Нью-Йорк, а значит в Сеул он больше не вернётся, и учёбу которой он посвятил три года своей жизни придётся бросить. Вечные сессии, зачёты, бессонные ночи за заданиями и всё ради чего? Он ещё решился учиться на юриста, так как на дизайн мест не хватило, а тема та ему совсем не близка. Запоминает всё с трудом, но мысль о спасательной подушке говорила не рыпаться, а сидеть смирно и учить всё что дают.       — Почему так сложно выбрать себя? — он наконец поднимает взгляд на младшего, что за обе щёки уплетает свой долгожданный обед. Глаза Кима уставшие, а из-за спутанных нитей в голове все становится только сложнее. Чонин пожимает плечами. Он кладёт руку поверх ладони друга, крепко её сжимая.       — Послушай. В этой жизни только ты выбираешь для себя правильный путь. Спроси своё сердце, оно подскажет как правильно поступить. Если ты решился отчислиться и уже точно знаешь что будешь дальше делать, то так тому и быть. Я верю в тебя. Ты мой друг, и я никогда не брошу тебя. Нет неправильных решений, ведь каждое из них хоть как-то поменяет твою жизнь.       Старший умиленно смотрит на Чонина, сжимая в ответ его ладонь. Поддержка и забота о Киме согревает его сердце настолько, что прыгать хочется. Особенно когда на душе кошки скребут и путают мысли, словно клубок. Но он все таки решается на этот очень отчаянный шаг.       После столовой младший попрощался с парнем, и направился в аудиторию, пообещав занять и для него место. Сынмин с тяжёлыми ногами поплёлся к двери деканата. Решение, что он вынашивал на протяжении полугода сейчас давило с неимоверной силой, заставляя все таки развернуться и убежать пока не поздно. Но бежать было некуда, потому что на плечо легла большая рука, и парень без слов понял кто стоит за его спиной.       — Ты ко мне?, — грубый мужской голос послышался у уха. Младший тяжело вздохнул, настраиваясь на то, что сейчас придётся говорить всё как есть и молча кивнул. Тот вышел вперёд, улыбнулся и отворил дверь, пропуская его внутрь первым. — Я прям как знал когда вернуться. А ты чего решил зайти? Что-то случилось? — мужчина оглядывает его, пока заходит за свой высокий стол и выкладывает содержимое карманов. Ким остановился у двери, глазами просверливая пол и нервно перебирая край выбившейся футболки.       — Мне нужно поговорить с тобой. — тихо произнес парнишка, медленно подняв взгляд на Со. Тот брови свёл в недоумении, нервно прикусывая губу.       — Сынмин, ты меня пугаешь. Тебе нужно помочь с чем-то? Проблемы с однокурсниками? Преподавателями? Ты только скажи, я сразу решу этот вопрос.       — Я собираюсь отчислиться. — Чанбин потерял дар речи. Рот приоткрылся в немом удивление и Сынмину резко стыдно стало от своих слов. Он спрятал глаза за чёлкой, чувствуя, как сердце начало биться чаще. Бин вышел из-за стола и стеной возвысился над ним, заставляя младшего сжаться и почувствовать себя крошечным. Рука его коснулась мягких, пушистых волос, запуская в пряди пальцы.       — Сынмин, ты уверен в своём решении? Надеюсь, ты прекрасно понимаешь какая это ответственность. Тебе ведь осталось отучиться пару месяцев, защитить диплом и дальше все, свободен. Неужели хочешь бросить всё именно сейчас?       — Меня ждут в Нью-Йорке, Чанбин. Там то, о чём я желаю больше всего на свете. Я хочу идти к своей мечте, развиваться и двигаться вперёд. Хочу претворить свою детскую мечту в жизни. Я понимаю, что моё заявление застало тебя врасплох. Прости что так неожиданно вывалил всё это, но скрывать это от тебя я больше не могу.       Глаза старшего дрожат, слезятся, и он из-за всех сил держится, чтобы не упасть перед ним на колени. Верить в это категорически не хочется. Почему он поставил его перед фактом, сообщая о своём скором уезде, а не посоветовался ранее? Со с разрывающимся сердцем обхватывает парня руками, крепко прижимая его к себе. Сынмин тяжело дышит и медленно ведёт ладонями по чужой спине, утыкаясь носом в плечо.       — Я не смогу здесь без тебя, ты же знаешь. Эта работа, город, улицы и даже квартира, все пропитано тобой. Без тебя мне ничего тут делать. — Чанбин носом вдыхает и старается успокоить себя, лишь бы не разреветься маленьким ребёнком в объятиях парня, который успокаивающе поглаживает его по голове. Сынмин и сам еле сдерживается. Расставаться с Со очень больно, и делать этого чересчур не хочется. Но ведь у него здесь работа и стабильный заработок, а младшему место там, в Америке.       — Чанбин, прошу, не плачь. Нам обоим приходиться нелегко. Я подзаработаю для нас побольше, начну работать, а ты сможешь приезжать ко мне в выходные. Не бросать же тебя работу из-за меня.       — Конечно бросать!, — громко заявил мужчина, отрываясь от маленького плеча. — Да я ради тебя что угодно сделаю, лишь бы быть с тобой. Сынмин, я люблю тебя и не могу позволить судьбе разлучить нас. Я так долго добивался твоего внимания и этот кабинет запомнил каждый твой вздох, который был проронен с твоих губ из-за меня Ты ведь помнишь всё это?, — младший кивнул. — Хочу чтобы ты помнил что для меня ты навсегда останешься не просто студентом, которого я встречал в дверях этого вуза. Ты тот, из-за кого я все ещё здесь. Без тебя солнце померкнет и мир для меня перестанет существовать, потонув в густой тьме.       Сынмин вглядывается в искренние глаза напротив что шепчат ему о любви. Такие чистые и сверкающие. Ким сам не сдерживается, чтобы губу от умиления не выпячить. Он обхватывает ладонями старшинское лицо и глубоко целует, моментально проникая языком между губ. От резкого налета опешивший парень чуть не улетел в стол, но всё таки удержал обоих, укладывая руку на талию и сжимая её. Он прижал его ещё ближе, настолько, что грудь и пах буквально проезжаются и трутся об чужие, вызывая у обоих сладкую негу.       — А знаешь, эта работа уже давно меня достала. Давай сбежим вместе. Напишем заявления и уедем в Нью-Йорк. Будем жить в квартире, просыпаться в одной постели и целовать друг друга до пустых легких. — шепчет мужчина в чужие губы и парень напротив счастливо кивает. Разве мог он подумать что все выйдет настолько хорошо, стоит только об этом поговорить? Он виснет на его шеи, в очередной раз припадая к губам, но уже сильнее. Фаланги вплетаются в вьющиеся черные волосы, оттягивают их назад, пока зубы кусают чужие половинки.       Чанбин испускает тихий смешок в чужой рот, и шагает широкими шагами вперед, буквально впечатывая Сынмина в позади находящуюся стену. Со выцеловывает сладкие уста, и медленно спускается вниз, касаясь подбородка. Он заставляет младшего прикрыть глаза и поднять шею, чтобы в следующее мгновение припасть к ней, покрывая мокрыми следами. Руки нашли себе место на мягких и столь излюбленных ягодицах, которые он сжимает и сквозь ткань брюк словно пытается фалангами пролезть в дырочку. Младший недовольно выдыхает и толкает старшего в грудь, на что тот лишь сильнее к нему прижимается, потираясь уже явно вставшим членом с ехидным лицом.       — Это на тебя так кабинет действует? Как не зайду, так тут ты возбуждённый, зажимаешь меня по углам, словно девственник-десятиклассник.       — Нет, просто ты влияешь на меня чересчур положительно. Как только на горизонте появляешься, так в штанах начинает что-то происходить. Не подскажешь что это?, — усмехается старший, хватая парня за руку, уводя стойку. Сам он уселся на стул, а младшего посадил поверх, оглядывая свою прелесть. — Хочу в последний раз вспомнить наш первый раз. Позволишь? — руки легли на бёдра, оглаживая их приятно. Сынмин обвил шею руками, прижимаясь ближе к довольному мужчине. Он кивнул положительно, смущённо отводя лицо в сторону.       Чанбин таким счастливым кажется, когда расстёгивает чужие брюки и руками туда лезет. Приспускает их на заднице вместе с боксёрами, пробираясь фалангой во всё ещё мокрую, от утреннего дрочки, дырочку. Сынмин думает о Чанбине каждый раз когда засовывает свои несильно длинные пальцы в себя, пытаясь доставить себе удовольствие так же как это делает старший. Но ни разу он не смог достичь столь яркого оргазма, как рядом с ним. Особенно в этом кабинете, который услышал уже больше сотни стонов младшего, содрогающегося в приятной неге.       Со толкает два пальца на пару костяшек и получает в ответ удовлетворённый звук, скрывшийся у него в плече. Младший уткнулся в него, впиваясь зубами, чтобы не разбудить уши, ищущие новые темы для обсуждения. Старший с ухмылкой трахает его пальцами, держа перевозбуждённый член в штанах, не желая выпускать.       Первый их секс случился совершенно случайно. На первом курсе Сынмин пришёл с одногруппником за зачётной книжкой и Чанбин без размышлений понял, что это любовь. С первого взгляда этих смущённых глаз. Ему никогда прежде не хотелось так сильно овладеть кем-то. Но тогда, он готов был пойти против всех правил, лишь бы Ким оказался рядом. И через пару дней так и произошло, когда он вновь вернулся в его кабинет, но уже за самим мужчиной. Признаться честно, такой откровенности ожидать он явно не мог. Думал даже что не зацепил и внимания, но вместо этого младший без спроса уселся на чужих коленях, прокатываясь по ним бёдрами и тихо попросил трахнуть его этими привлекательными пальцами.       По сей день они помнять эту историю и то, что их обоих свел этот кабинет. Сейчас Сынмин стонет от ощущения трех пальцев, прекрасно понимая что кончит лишь от них, словно маленьких девственник в пубертате. А Чанбин его в этом подначивает. Шепчет пошлости на ухо, приятно скользит сзади и бёдрами потирается, вызывая ещё больший скулёж.       — Я обещаю тебе, как только мы переедем, ты сможешь день и ночь, без зазрения совести кричать моё имя, — вместе с горячим воздухом говорит он, обжигая раковину. — Я буду трахать тебя каждый день, по несколько раз. На кровати, перед зеркалом, в нашей ванной, в коридоре и даже перед окном. Каждый участок твоей кожи будет помечен мной. Она будет кричать, что ты уже занят, а твой парень безумно ревнив и не позволит кому-то ещё тронуть его сокровище.       Сынмина трясёт как от самого сильного алкоголя. Он из-за всех сил сдерживается, стараясь не хныкать щенком, и рот рукой закрывает. Старший знает прекрасно как сильно его возбуждают эти пошлые нашёптывание, от чего бёдра начинают дрожать быстрее, а оргазм подходить к члену все активнее. Пару ласковых слов и четыре пальца в анусе дают свои результаты. Под громкий стон, заглушённый пиджаком Со, младший изливается в штаны, обмякая всем телом. Чанбин довольно улыбается и медленно вытаскивает фаланги, надевая на парня одежду. Он придерживает его под ягодицы и подкатывается на своём стуле к столу, в поисках бумаги.       — Я напишу заявление за тебя и за себя тоже. С завтрашнего дня нас должны официально отпустить и тогда то мы сможем жить так, как захотим.       — Чанбин, — с тяжёлым вздохом окликает его младший. — Ты уверен что готов бросить все? Здесь ведь твоя работа, а там нет ничего. Придётся начинать жить с чистого листа.       — Но там есть ты. Зачем мне нужен город в котором тебя нет? Меня к тебе тянет, словно детей к сладкому. Ты для меня важнее любой работы, и я совсем за неё не держусь. Нужно будет, найду новую, но тебя одного оставить не смогу.       Сынмин разнежился на его шее, крепко обнимая и понимая, какой же все таки замечательный у него парень. Чанбин быстро расписывается на листах, за себя и младшего, кладёт их на стол, и невесомо целует Кима в шею.       — Пойдём. Нужно отнести заявление ректору.       — А потом?       — А потом мы поедем домой, чтобы собрать вещи и отправиться исполнять твою мечту. Рядом с тобой я готов быть в любом уголке земли, главное, что ты под боком, а остального мне и не надо.